Отвергнутые

Пролог

Раз, два, три...

Иногда действия человека не подвластны ему самому.

И тем более необъяснимы для других.

Стоял летний солнечный день. Ласковый ветерок приносил аромат вишни из открытых окон дома. Маленькая девочка сидела на качелях, и ее голубое платьице развевалось на ветру. Носками своих ботинок она тихонько отталкивалась от земли, покачиваясь. По ее щекам текли слезы, не обращая на них внимания, она все повторяла и повторяла считалочку:

- Раз и два - Это не только слова.

- Три и четыре - Меня нет в этом мире.

- Пять, шесть - У меня для вас весть.

- Семь, восемь - Как наступит осень.

- Девять, десять - Тебя повесят!

Последнюю фразу она произнесла с особой злостью. За свою, столь юную жизнь, этой злости в ее душе накопилось очень много. Она была глубоко несчастна и сейчас, здесь на качелях, она пряталась от той тирании, что была у нее в семье.

В этот момент из дома послышался еще один пронзительный крик, она вздрогнула. Этот крик был особенно громкий, девочка закрыла уши руками и еще раз повторила считалку.

Как же она ненавидела такие дни! А самое главное, она не понимала, за что он так с ней, за что он так с мамой?

Девочка вспомнила как началось это утро, пытаясь понять, что пошло не так. Проснувшись и открыв глаза, она увидела как мягкий солнечный свет, заливает всю ее комнату. День обещал быть волшебным. Спрыгнув с постели, побежала на кухню, на аппетитный запах маминого пирога с вишней. Она обожала его, потому что это был не просто пирог с вишней, мама всегда добавляла туда дробленые звездочки бадьяна, что придавало ему неповторимый аромат.

Девочка резво сбежала со второго этажа, и уже через мгновение была на кухне. Она обрадовалась, что застала мать здесь, ведь они так редко виделись. Мама радостно напевала себе под нос какую-то песенку и завидев дочь, обняла и поцеловала ее. Это было так необычно, мамины поцелуи были редкостью и она очень скучала по ним. Это утро обещало быть особенным.

К сожалению, в этот момент на кухню вошел отец, он смерил всех своим тяжелым взглядом. Девочка заметила как мамино лицо изменилось, она побледнела, уголки губ опустились, а глаза расширились от страха.

- Беги, - тихо шепнула мать.

Сорвавшись с места, девочка побежала, но успела услышать, как отец начал кричать на маму. Кричать, что она не имеет права никого обнимать и целовать кроме него.

И вот сейчас она здесь. Воспоминания о прекрасном утре ничем не помогли ей решить вопрос “Почему из прекрасного оно превратилось в ужасное?”

Покачиваясь, она снова произнесла свою считалочку вслух. Эти действия успокаивали ее. Но мысли о том, что отец не прав, никак не отпускали и она все возвращалась и возвращалась к вопросу: “Почему он так с ними? Почему он бьет маму? И вообще, зачем она пришла в этот темный мир, где столько боли и страха?” Ни на один из вопрос она так и не нашла ответа.

Оттолкнувшись, она спрыгнула с качели и пошла в лес. Там ждал ее свой воображаемый мир. Мир, где она могла забыться, нарисовать людей и их жизнь по собственному усмотрению. Придумать друзей, которых у нее никогда не было. И они любили бы ее просто так.

Весь день она прогуляла и вернулась домой, когда солнце уже начало склоняться к горизонту. Девочка очень хотела есть, и сразу отправилась на кухню. Пирога уже не было.

- Садись, я накормлю тебя, Гейла, - послышался усталый мамин голос. Видимо она услышала, как ее дочь вернулась.

Посмотрев на мать, девочка подметила новые раны и ушибы на теле матери. Стиснув ладони в кулачки она приказала себе не плакать.

Мать разогрела суп, налила его в тарелку и поставила перед дочерью. Сев напротив, произнесла:

- Запомни дочь, выбирай себе мужа не по красоте, как я, выбирай так, чтобы он имел власть. Только человек или оборотень имеющий власть, могут дать все и тебе не придется работать, будешь жить как королева.

Девочка, с широко открытыми глазами, внимала каждому слову матери. Впоследствии она еще не раз слышала этот ее наказ.

Конец - это новое начало

10 лет спустя

Гейла

Стоит опуститься на самое дно, чтобы признать ошибки прошлого.

Я висела в темнице замка, прикованная к стене, и отсчитывала последние минуты своей никчемной жизни. Кончено. Не может быть иначе. Мне нет прощения. Воспоминания, как призраки, плясали перед глазами.

Вот ночь моего первого оборота. Генерал Сантер помог мне вернуть человеческий облик. Без него я навеки осталась бы жалкой волчицей. Помню, меня поразила его мощь, его уверенность. Властнее оборотня я не встречала. Тогда я решила: он будет моим. Какая же я была дура.

Обиженная на его отказы, я примкнула к повстанцам. Выведала о тайном ходе в замок и побежала к королю.

О, Эвард оказался ничуть не хуже генерала, даже сильнее. А уж власти у него было – не счесть! Могучий, с лицом истинного аристократа, мечта. Красавец! Я снова влюбилась. Или думала, что влюбилась. Появилась новая цель, но и о мести я не забыла.

Помню, как обещала королю Эварду раскрыть все тайны оборотней, лишь бы остаться с ним наедине, соблазнить его. Но он позвал на разговор своего сына, Медека. Зачем он нам? Пока мы ждали наследника, я выпятила грудь, высокомерно вскинула голову. Пусть король видит, чего он лишается. Глупая.

Медек стал еще одной неожиданностью. Мой истинный. Едва он вошел, мой нос ощутил аромат свежего леса, словно после дождя. Волчица внутри меня заскулила, завыла, но я пинками забила ее вглубь, так далеко, что она больше не подавала голоса. Слабачка. И раз она такая, то и пара мне достанется под стать. Скептически оглядела Медека. Темные волосы, темные глаза, те же аристократические черты лица, как у отца. Он буравил меня взглядом. На миг мне померещилось, что я увидела в его глазах заинтересованность, отблеск желтого пламени. Но, наверное, показалось. В дальнейшем, я так больше и не увидела на его лице ни одной эмоции, на нем всегда читалось лишь безразличие. Правда, иногда мне казалось, что он избегает меня. От этих мыслей всегда было больно и обидно. Даже истинной паре я оказалась не нужна. Такому, как он слабому оборотню.

В тот роковой день, под пристальным взглядом короля Эварда и пустым – Медека, я рассказала все. О тайном ходе, о повстанцах, о поселениях оборотней, об инициациях, о генерале, который помог восстановить поселения и связь между человеком и волком.

Понимание того, как я была глупа, пришло позже, когда уже ничего нельзя было исправить. Там, на площади, где король безжалостно хлестал Мидару, видя ее мучения, я проклинала себя. Сдерживала слезы и заставляла себя смотреть, чтобы осознать: я принесла зло оборотням, я не лучше своего ненавистного отца. Я заслуживаю смерти. Слишком много ошибок. Жалко ли мне себя? О, да. И жаль, что я так и не нашла свой путь, что не узнаю, что такое счастье, семья. Нормальная семья, вообще так бывает?

Очнувшись от воспоминаний, попыталась пошевелить руками. Не чувствую. Затекли. Подняла голову. Сколько я здесь? Час, два, день? В замкнутом пространстве, в одном и том же положении, наедине со своими мыслями, я потеряла счет времени.

Напротив висел мой сосед по несчастью. Насмешка судьбы. Никогда нам не быть вместе, зато сдохнем в один день. Перевела взгляд на потолок. В голове само собой всплыло:

- Раз, два, три…

И я начала шептать слова под нос.

В какой-то момент почувствовала его взгляд и посмотрела в ответ.

Ничего не изменилось. Снова этот пустой взгляд. Чего скрывать, я его боялась.

– Что ты делаешь? – ровно и безэмоционально поинтересовался мой сосед.

Я не понимала, что ему от меня надо? Но я все же ответила:

– Считалку сочиняю.

– Зачем? – в голосе звучало неподдельное недоумение.

Зачем, зачем? Да я и сама толком не знала. Просто в таких ситуациях они сами собой лезли в голову. Ему же ответила другое:

– Чтоб не скучно было.

Он слегка качнул головой и снова опустил ее. Видимо, решил, что я не в себе.

Возможно, так оно и было. Своими вопросами Медек сбил меня с настроя. Тогда я подумала: а что, если бы я, наступив на гордость, пришла к нему первой, он принял бы меня? Почему-то я сомневалась. А я приняла бы его? Смогла бы полюбить его таким, какой он есть? Слабым, зависящим от короля. Да, думаю, да. Что-то безумно притягивало меня к нему. Я не понимала себя, но с каждым днем сопротивляться своим мыслям и чувствам становилось все труднее.

Я продолжила смаковать свои несбыточные мечты. Почему нет? Мне же осталось совсем немного. Хотя бы в грезах я могу быть счастливой. В детстве я придумывала себе друзей. Почему сейчас не могу? И я представила, как мы идем с Медеком по лесу, держась за руки, наши пальцы переплетены. Огромное, всепоглощающее чувство любви охватило меня. Сердце бешено заколотилось. Я захлебнулась в этих ощущениях. Как же я хотела быть любимой, просто любимой. Плевать на власть, на богатство. Я наконец поняла свои, а не навязанные мне желания. Я хочу быть любимой!

Видимо, Медек что-то почувствовал, потому что снова поднял на меня взгляд. Но сейчас он не был пустым, он смотрел на меня зло.

Я оскалилась в ответ, показала клыки. Не нравятся ему мои эмоции? А мне нравятся! Я! Хочу! Быть! Любимой! И мне все равно, что это никогда не случится.

Я иду кулон сдавать

Полгода спустя

Гейла

Я сидела на траве, и ловила ладошками солнечные лучики, которые играли со мной, сквозь крону деревьев. В это утро меня окутывало блаженное спокойствие. Я была утомлена после наших с ребятами "скачек", где мы изображали лихих всадников.

– Гейла, Гейла, давай снова играть! Теперь в прятки! – ко мне неслась Варника, ее золотистые кудряшки весело подпрыгивали в такт каждому шагу. Я улыбнулась, не могла не улыбаться при виде такого милого зрелища. Эта чудесная девочка восьми лет, всегда была веселой и активной. Своим живым и предприимчивым нравом она собирала вокруг себя много детей и завлекала в игры.

– Подожди, дай дух перевести, вы меня совсем загоняли, – проговорила я.

Девочка на мгновение надула губки, а затем весело произнесла:

– Ладно, если не хочешь бегать, давай тогда читать!

Я согласилась и пошла в библиотеку за книгой со сказками. Новые хозяева замка почти сразу распорядились организовать школу для детей. Тяга к знаниям поддерживалась и поощрялась. Поэтому школу могли посещать не только дети, но и взрослые, желающие обучиться грамоте. Я тоже начала учиться читать и писать, ведь я была из простых оборотней. В нашем поселении книги были только у ведьм, но нас к ним не подпускали.

Вернувшись я села под дерево, раскрыла книгу, устроив ее у себя на коленях. Варника придвинулась ко мне в предвкушении. Вскоре к нам стали подтягиваться и другие ребята – четверо мальчишек и две девчушки, от восьми до тринадцати лет. Здесь были дети как людей, служивших в замке, так и оборотней. Забавно было наблюдать, как они взаимодействуют друг с другом, ведь поначалу местные дети сторонились нас, "волчьих отпрысков". Но спустя время, я заметила, как к нашим ежедневным утренним играм начали подтягиваться все новые ребята.

Я успела прочитать одну из любимых сказок Варники, когда к нам подошел рыжеволосый Кайл и сходу выпалил:

– Мне отец сказал, что сегодня приезжает твой муж, Медек. Его видели в городе.

Этот мальчик, словно маленький всезнайка, всегда старался показать, что он в курсе всех новостей. Он был самым старшим среди ребят. От его слов сердце в груди бешено заколотилось. Я жаждала увидеть Медека, но всегда чувствовала себя неловко в его присутствии. От осознания, что и в этот раз вряд ли, что-то изменится в наших отношениях, настроение мгновенно испортилось. Я захлопнула книгу, так и не начав читать новую сказку, и громко объявила:

– Ребята, давайте вы дальше будете играть без меня.

В ответ раздалось дружное и разочарованное:

– Ну нееет!

– Мы обязательно продолжим в другой раз, а сегодня мне нужно идти, – твердо сказала я.

Поймав на себе внимательный взгляд Кайла, я заметила, как он тут же сориентировался в ситуации.

– Идемте в сад, строить шалаш! – громко предложил он.

– Ура! – радостно закричали дети и, наперебой выкрикивая, кто чем будет заниматься, побежали к выходу.

Я же вернулась в свою комнату, подошла к комоду и открыла верхний ящик. Нужно было привести себя в порядок после активных игр с детворой. Но вместо расчески рука сама потянулась к кулону, который каждое утро, словно укор, напоминал мне о моей бесхарактерности. Взяв его, я опустилась на кровать. Вертя украшение в руках, я в который раз восхищалась мастерством ювелира. На щите была изображена морда волка, она была настолько искусно выполнена, что волк выглядел как живой и сейчас смотрел на меня укоризненно. Эх, не моя это вещь, надо было давно его отдать хозяйке, но я никак не могла решиться на это.

Я припомнила обстоятельства появления украшения у себя. Его вручил мне король Эвард в качестве подарка за проделанную работу. Он сорвал его с шеи Мидары, и отдал мне. Я сглотнула, эти темные воспоминания не отпускали меня. Казалось, буквально вчера я привела Мидару в замок, и буквально вчера король во дворе нещадно хлестал ее. Эта сцена часто являлась ко мне во снах, но в них, вместо Мидары, прикованной стояла я. Я помнила тот страх и стыд, которые охватили меня, когда я осознала, что натворила, к какому тирану привела ни в чем не повинную девушку. Сейчас же мне было противно от самой себя. Но Мидара, несмотря на все мои поступки, дала мне шанс. Сантер и его команда наладили жизнь в замке. Оборотням и людям стало жить лучше, это было видно по их одежде, по улыбкам на их лицах, когда они занимались своими повседневными делами. Я не принимала участия в процессе налаживания быта, я лишь была сторонним наблюдателем. День за днем замок дьявола превращался в светлый, теплый и уютный дом. Да, именно в дом для всех. Мидара умела дарить тепло каждому, не ограничиваясь только своей семьей. Они были прекрасной парой. Я никогда не видела, чтобы Сантер кричал на Мидару или поднимал на нее руку. Они любили, доверяли и поддерживали друг друга. Завидовала ли я им? Конечно, завидовала, но я не желала им зла. Именно жизнь с ними показала мне, что все может быть по-другому. Семья – это не отец-тиран, забитая мать и ненужный ребенок. Я тоже мечтала о том, что у меня будет когда-нибудь своя семья, но, понимала, что это вряд ли возможно. Медек не обращал на меня абсолютно никакого внимания, к тому же часто отсутствовал дома, разъезжая по указаниям Сантера. В замке он появлялся раз в месяц, приезжал на несколько дней и снова уезжал. А когда он был здесь, то избегал меня, даже не скрывая этого. Если мы оказывались в одной комнате, он тут же исчезал, игнорируя все мои попытки заговорить с ним. Нам не суждено быть вместе, хотя впервые в жизни я хотела быть с кем-то, по-настоящему. Не ради его силы и власти, а просто, потому что нравился. Ладно, хватит себя жалеть! Я встала и пробормотала себе под нос считалку, которая вдруг пришла мне в голову:

Видение

Гейла

Добравшись до ее покоев, я робко постучала.

– Войдите, – тут же услышала я голос Мидары.

Страх ледяными пальцами сжал сердце, но отступать было поздно. Превозмогая его, я переступила порог. Мидара сидела в кресле, погруженная в чтение. Отложив книгу, она посмотрела на меня своими ясными голубыми глазами, взгляд был внимательным и серьезным. Я замерла, пытаясь разгадать её настроение, уловить хоть отблеск эмоций.

– Прости, что побеспокоила, – прошептала я, и приблизилась к ней. – Я хотела вернуть… это. Знаю, он дорог тебе, – я протянула руку, разжав пальцы, чтобы показать кулон. – Прости, что так долго не решалась.

Мидара удивленно смотрела то на меня, то на кулон.

– Его отдал мне король. Он сорвал его с тебя, когда ты была без сознания. - решила пояснить я. - Прости, - я развернулась, готовая бежать, лишь бы не видеть её лица, не слышать слов осуждения. Но тихий голос Мидары остановил меня: – Подожди, не уходи.

Я обернулась, вопросительно глядя на неё.

– Присядь, я хочу поговорить, – она жестом пригласила меня в кресло напротив.

Не понимая, чего она хочет, я повиновалась и опустилась в него.

– Я наблюдала за тобой всё это время. - произнесла она, смотря мне в глаза. - Ты изменилась. И я не раз видела, как ты помогаешь слугам с их обязанностями, хотя тебя никто не просил. А твои утренние игры с детьми, помогают нам объединить оборотней и людей.

Я поразилась. Никогда не думала о своих играх в таком ключе. Мидара улыбнулась:

– Похоже, ты сама не осознаешь, как влияешь на жизнь замка.

Я пожала плечами:

– Мне просто всё равно нечего здесь делать.

Она вздохнула, подбирая слова:

– Ты не плохая, Гейла, и явно недооцениваешь себя.

Мне было приятно слышать это от неё. Она продолжила:

– Просто в какой-то момент… что-то толкнуло тебя на глупости.

– Глупости – это ещё мягко сказано, – я опустила взгляд, чувствуя, как стыд жжет щеки.

– Знаешь, однажды я тоже совершила огромную глупость. И если бы я зациклилась на самобичевании, я бы никогда не была с Сантером. Нас определяет не то, какими мы были, а то, какими мы становимся. И наша сила в том, чтобы увидеть свои ошибки и принять их. Я вижу, как ты меняешься, и сегодняшний поступок – тому доказательство, – сказав это, она застегнула кулон на шее.

Я удивлённо смотрела на неё. Такого разговора я никак не ожидала.

Неожиданно Мидара ойкнула и прижала руку к животу.

– Что такое? - я забеспокоилась.

– Ничего, всё хорошо. Малышка сегодня особенно активна, пинается, – она улыбнулась. – Вот и сейчас… Я вижу в твоих глазах тревогу. Ты искренне переживаешь за меня.

Мне нечего было ответить. Она была права. Ещё один тихий "ой" со стороны Мидары. Я увидела, как ребёнок толкается в ее животе. Это было настолько удивительно, что я не могла отвести взгляд, словно завороженная.

– Это… необычно, – тихо выдохнула я.

– Если хочешь, прикоснись, – она смотрела на меня с ожиданием.

Я изумилась. Неужели она настолько мне доверяет? Ведь при желании я могла навредить и ей, и её ребёнку. Я не понимала её, но упустить такой шанс не могла. Мне было слишком интересно. Протянув руку, я осторожно приложила ладонь к её животу.

Неожиданно перед моими глазами возникла картина: я держу на руках прекрасного малыша. Он смотрит на меня своими тёмными глазами и улыбается, посасывая пальчик. Видение исчезло, а я отдернула руку.

На меня смотрела счастливая Мидара. Я поняла, что она тоже видела это.

– Что это было?

– Моё видение. Иногда они приходят ко мне. К сожалению, я пока не научилась их контролировать.

– Видение? Ты доверишь мне подержать своего ребёнка? – удивилась я ещё больше. Да, я и не знала, что удивило меня сильнее: видения Мидары или её готовность доверить МНЕ своё дитя.

Непонимание отразилось на лице Мидары.

– Своего? – она тихо рассмеялась.

– Нет, ты не поняла. Это был не мой ребёнок, а твой и Медека.

Теперь я растерялась окончательно.

– Этого не может быть! - воскликнула я припоминая его отношения ко мне.

– Действительно не может, - спокойно произнесла Мидара, но вдруг ее глаза блеснули озорством, - если ты и дальше будешь сидеть сложа руки и ждать. Сделай хоть что-нибудь! Пусть даже какую-нибудь глупость.

Я ошарашенно посмотрела на неё.

– Иди и действуй, – она усмехнулась. – Насколько я знаю, он приедет через пару часов. Иди, иди, – она широко улыбнулась.

Я ничего не понимала. Чего она хочет от меня? Еще пару мгновений я стола, а Мидара молча вернулась к чтению, намекая, что разговор закончен. Я направилась к выходу.

– И, Гейла, – услышала я голос Мидары и обернулась. – Спасибо тебе за кулон.

Прятки

Гейла

Я вернулась к себе в комнату и задумалась, прошептав себе под нос очередную считалку:

– Раз, два, три, четыре, пять…

– Что же делать мне опять?

Я прислонилась спиной к холодной каменной стене своей спальни и закрыла глаза. В голове бушевал рой мыслей, сталкиваясь и перебивая друг друга. Сомнения рвали на части, но одно я знала твердо: чего хочу и что для этого нужно. Понимала – провал будет равносилен смерти. Сердце колотилось, как пойманная птица, кровь прилила к лицу, а тело била мелкая, нервная дрожь. "Нельзя!" – отчаянно кричал разум. "Если нельзя, но очень хочется, то можно…" – словно чертик из табакерки, всплыла в голове дерзкая мысль. И я сдалась. В видении был ребенок – а дети появляются всем известным способом. Будем ли мы вместе, не важно, но у меня будет его малыш. И это уже счастье. Значит, надо как-то пробраться к нему в постель. Соблазнить не удастся, значит… значит, надо ослабить его волю и все сделать самой. Буду молить Всевышнего, чтобы одного раза хватило для зачатия, вряд ли у меня будет вторая попытка. Глупость, конечно, но ничего другого в голову не приходит. Мидара же разрешила мне делать глупости.

-Мдааа…, – глупо хихикнула я.

Итак, ослабить волю, вернулась я к плану возникшему в голове. Я метнулась к комоду. Король, в свое время, одарил меня множеством зелий и трав, лишь бы я привела к нему генерала. Где-то здесь должно быть подавляющее волю. Глаза жадно забегали по склянкам, выхватывая названия. Отлично, вот оно! Теперь осталось придумать, как подмешать это в еду, не вливать же ему в рот насильно. Я живо представила, как вливаю спящему Медеку зелье в рот, а потом он просыпается и душит меня в ярости. Пожав плечами, я решительно сжала в руке нужный пузырек и с силой захлопнула ящик комода. Да, я готова на все ради нашего малыша. Буду надеяться, до этого не дойдет. А еще, мне нужна толстая веревка и лента, не хочу, чтобы он меня видел. Мечась по комнате и собирая необходимые вещи, я вдруг заметила в зеркале промелькнувшее отражение и на мгновение замерла, любуясь собой. Что ему во мне не нравится? Несмотря на все мои недостатки, красотой я не обделена. Я любила свое тело: длинные стройные ноги, плавные изгибы бедер, тонкую талию. А моя высокая, роскошная грудь смотрелась вызывающе и была моим главным козырем. Легким касанием коснулась скул и подбородка. Все в моем лице было гармонично: темные, как омут, глаза, белая, словно лунный свет, кожа, нос с едва заметной горбинкой, сочные, чувственные губы. Улыбнувшись своему отражению, провела пальцами по длинным темным волосам, наслаждаясь их шелковистостью. На мгновение представила, как он своей сильной рукой зарывается в мою пышную копну, и невольно простонала от нахлынувшего желания. Безусловно, я тоже достойна любви! Подмигнув своему отражению, я вышла. Теперь надо было попасть в комнату Медека. Был у меня один план, не зря же я помогаю девочкам по дому. Я знала, где висят запасные ключи от всех комнат. Прокравшись в крыло прислуги, я направилась в помещение ключника. При короле здесь всегда был кто-то, но после его смерти все пустили на самотек, и ключи теперь висели без присмотра. Найдя нужную связку, я побежала к комнате Медека. Понимала, что поступаю неправильно, но времени на раздумья не было, будем считать, что Мидара благословила меня. Трясущимися руками вставила ключ в замок, повернула, дверь поддалась, и я вошла. Прижавшись спиной к холодной деревянной поверхности двери, ощутила, как бешено колотится сердце. Медлить нельзя. Заперев дверь изнутри, чтобы он ничего не заподозрил, когда придет, я огляделась. Его комната напоминала келью монаха: скромная кровать, стол, один жесткий стул. Ни покрывал, ни ковров, ни подушек. Все в сдержанных темных тонах. Нужно было понять, куда мне спрятаться. Желательно поближе к столу, чтобы иметь возможность наблюдать. Я поспешно распахнула окно настежь, чтобы мой запах успел выветриться. Окно было закрыто тяжелыми, плотными портьерами, а под ним – ниша. Вот туда-то я и спрячусь. В голове промелькнула неуместная мысль, что сегодня я все же поиграю в прятки, и я затаилась в ожидании.

***

Время тянулось, словно патока, обволакивая меня липким отчаянием. Несколько раз я порывалась вернуться в спальню, но живо представляла, как выползаю из-под окна, а в комнату входит Медек. Объяснить свое присутствие я бы не смогла, да и упустила бы шанс, призрачный, но все же шанс, зачать ребенка. И я продолжала сидеть, скованная ожиданием. Чтобы хоть как-то унять дрожь, сочинила очередную считалку:

Раз, два, три, четыре, пять,

Я сошла с ума опять.

Раздевайся поскорей,

Буду я всегда твоей.

Хмыкнув, я улыбнулась сама себе, веселая считалка получилась. И как ни странно, я успокоилась.

Наконец, до слуха донесся скрежет замка, щелчок, второй щелчок, и тишина. Сердце бешено заколотилось, готовое вырваться из груди. Я замерла, перехваченная волнением, и, казалось, перестала дышать. Это был он. В узкую щель между тканью я наблюдала, как Медек опустился на кровать и запустил пальцы в волосы. Вид у него был уставший, словно он нёс на плечах непосильную ношу. В дверь постучались.

– Входите, – прозвучал его глубокий баритон, и волна тепла прокатилась по моей спине.

– Господин, я принесла вам еды, – послышался голос служанки.

Зайдя в комнату, она поставила на стол поднос и тут же удалилась, склонив голову в поклоне. Медек поднялся с кровати, подошел к столу и на мгновение застыл над тарелкой, погруженный в какие-то свои мысли. А я в этот момент шептала безмолвную молитву Луноликой, умоляя, чтобы он не притронулся к еде, а пошел мыться.

Бежать!

Ты даже не догадываешься, как он важен для тебя,

пока тебя не обожжет ревностью.

Медек

Мне снился сон, как чьи-то ласковые руки гладят меня по голове. Это было волнительно и приятно, никогда и никто не прикасался ко мне так. Руки спустились ниже, легли на плечи. К рукам прибавились губы. Я ощутил легкий, дразнящий поцелуй на своих устах. Вдохнул глубже и почувствовал манящий запах вишни с нотками бадьяна. Непередаваемый аромат, аромат моей пары. Гейлы! Этого не может быть! В голове забилась мысль, что это не сон. Не мог он быть таким ярким. Попытался открыть глаза и не смог. Но я точно понимал, что не сплю. Попытка пошевелить руками обернулась очередной неудачей.

В следующее мгновение я ощутил, как её руки исчезли с моих плеч. По едва уловимому движению воздуха понял, что она отстранилась и теперь стоит рядом. Да, так во сне не бывает! Гейла здесь, сейчас, и её лёгкие, обжигающие прикосновения сводят меня с ума. Но это неправильно, её не должно быть здесь!

Она вновь коснулась моей шеи мягкими, трепетными губами, соблазняя и искушая. Волна обжигающего возбуждения пронзила всё тело, оставляя после себя сладкую истому. А затем её губы опалили мою шею резкой, болезненной нежностью, оставляя горячий след. Это было настолько же чертовски приятно, насколько и неправильно! Метка… она поставила мне метку. Дьявол! Этого не должно было случиться! Я хотел закричать, приказать ей остановиться, но с моих губ сорвался лишь тихий, невольный стон. Еще одна отчаянная попытка пошевелить руками, и снова провал.

В сознании вспыхнуло яркое, болезненное воспоминание. Я, прикованный к стене, беспомощный, неспособный пошевелиться. Тогда отец опоил меня зельем. Только оно могло так на меня действовать. Неужели это оно? Гейла, Гейла, что же ты творишь? Зачем? Тем временем её ладонь нежно погладила мой живот, пальчиком очерчивая границу между резинкой штанов и кожей. Похоже, её намерения были вполне конкретными. Я представил, как её рука ласкает мой член, и, если бы мог, взвыл бы от этого сладостного мучения. А она продолжала, словно играя, касаться меня, разжигая огонь желания всё сильнее и сильнее. Как же это невероятно приятно! Волны возбуждения с головой накрывали меня, затмевая разум. Я и не заметил, как мой член оказался на свободе. Кровать рядом со мной прогнулась, и я кожей живота ощутил, как она садится на меня. Её влажная, горячая плоть прижалась ко мне. Дьявол! Нет! Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что она задумала. А этого нельзя допустить ни в коем случае! Если я срочно что-нибудь не придумаю, если она овладеет мной, я не смогу сдержаться. Мысль о том, что Гейла сейчас верхом на мне, распаляла меня до предела. Нет! Нельзя! Нужно что-то придумать! Нужно ее оттолкнуть, вызвать у нее отвращение. Но что может вызвать отвращение? Ревность! Да, ревность!

Собрав остатки воли и, не придумав ничего лучше, я простонал короткое, женское имя:

– Элин… – большего я всё равно не смог бы сделать в таком состоянии.

Гейла замерла. Резко соскочила с меня, и следующее, что я услышал, был хлопок закрывающейся двери. Она ушла. И тут же меня захлестнула тоска, острая, раздирающая боль. Но это были не мои эмоции, а её. Ничего, подумал я, это пройдёт. Беги от меня. Не я тебе нужен. Беги как можно дальше, моя сладкая вишенка. "Сладкая вишенка?" – подумал я и отметил, что в последнее время, думая о ней, слишком часто в голове всплывают именно эти слова. Это неправильно.

Продолжая лежать, я отчаянно пытался остановить бушующий во мне огонь возбуждения, но не мог заставить себя не представлять её. Какая же она всё-таки желанная, восхитительная. Я представил её, скачущей на мне. Да, я продлевал свою агонию, но это было единственное, что я мог себе позволить. Это была пытка, но эта пытка была не первой в моей жизни и явно приятнее тех, что были у меня раньше. Пару часов мучений мне обеспечено, а потом действие зелья спадет, и тогда мне нужно будет уезжать и больше никогда не возвращаться.

Гейла

Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная птица. Я сорвалась с места, вылетела из комнаты и, проскользив по ступеням, вырвалась из каменных объятий замка. Боль, острая и безжалостная, пронзила меня насквозь. Как он мог? Значит, все это время он лелеял в мыслях другую? И это несмотря на то, что я – его пара, его истинная половина! Я неслась вперед, гонимая отчаянием, не замечая ничего вокруг. Слезы жгли веки, но я яростно сдерживала их, твердя себе: "Я не заплачу. Я сильная". Внезапно к душевной боли примешалась физическая, нарастающая, нестерпимая, словно огненные плети хлестали по телу. Это клятва не пускала меня дальше, за пределы территории замка.. Волчица внутри меня заскулила жалобно и слабо, сломленный зверь. В голове билась лишь одна мысль: забыть. Забыть все это, как страшный сон, и больше никогда не вспоминать. Отчаяние, тоска, обида и жалость к себе захлестнули с головой, грозя утянуть на самое дно. Мамочка! Взрыв боли ослепил меня, вырвал из реальности. Мир пошатнулся, и я, потеряв равновесие, рухнула на землю, разодрав колени о каменистую почву. Собрав остатки воли в кулак, я прошептала: "Мама…" Ее образ, нежный и любящий, возник перед моими глазами, ее руки, готовые заключить меня в объятия. Бежать. К маме!

Пропала!

Медек

Провалившись в забытье, я очнулся от сильной головной боли. Открыл глаза – вокруг лишь непроглядная тьма. Что за чертовщина? Действие зелья давно должно было закончиться. Попытался пошевелить руками, но они были скованы. Проклятье! Эта волчица не только опоила меня, но и связала. Изобретательная бестия! Натянув веревки, я почувствовал, как одна из них лопнула. Стянув с глаз повязку, увидел, что это красная шелковая лента.

Развязывая руки, я корил себя за то, что вчера проигнорировал собственное чутье. Едва переступив порог комнаты, я уловил неуловимый аромат Гейлы. Она была здесь, надо было найти ее и сразу же указать на дверь. Ничего бы этого не случилось. Но тогда… я бы так и не узнал вкус ее губ, не почувствовал бы прикосновений ее ласковых рук. Нет! Прочь эти мысли! Именно поэтому ее и следовало выставить вон – чтобы не знать, чтобы не желать. Я заставлял себя уехать, прекратить следить за ней, но так хотелось еще хоть раз увидеть, как она играет с детьми, пройти мимо и вдохнуть ее пьянящий аромат. Стоп! Собираюсь и уезжаю отсюда навсегда!

Проведя пальцами по шее, я нащупал метку. Вот это уже серьезно. Не помню момента, когда она успела ее поставить. Раньше я едва сдерживал себя, а теперь влечение к ней станет еще сильнее. Хуже не придумаешь. В душ, и бежать отсюда!

Стоя под обжигающими струями, я смывал с себя запах Гейлы, убеждая себя, что мне это все ни к чему, напоминая себе кто я такой.

.

Едва успев одеться, в комнату вихрем ворвалась Мидара, а следом за ней – Сантер. Застыв у кровати, Мидара жадно вдохнула воздух и, выдохнув, произнесла:

– Гейла пропала.

– И что с того?

– Как что? Она твоя истинная пара, и, судя по всему, она была здесь с тобой. Слуги видели, как она выбежала из твоей комнаты, бледная как смерть. Что между вами произошло?

– А ты как думаешь? – Я скрестил руки на груди, давая понять, что этот разговор мне неприятен.

– Как бы там ни было, ты должен ее найти!

– С какой стати?

– Потому что ты мне подчиняешься! – В спор вмешался Сантер. – Забыл о клятве? Ты найдешь ее и вернешь! Конь и провизия готовы, отправляешься немедленно! – прорычал Генерал. – Идем, Мидара, дадим ему собраться. Через десять минут встречаемся внизу.

Дверь за ними захлопнулась, а я так и стоял, не зная, что делать. По логике мне нужно бежать от нее подальше, а не преследовать. Но в душе поселилось гнетущее беспокойство. Как никто другой, я знал, что одной волчице за пределами замка небезопасно. Ведь именно я еще несколько часов назад докладывал Сантеру об участившихся случаях пропажи оборотней. Черт!

***

Спустившись, я увидел Мидару и Генерала, застывших в ожидании.

Мидара приблизилась и порывисто взяла мою руку в свою. Вопросительно взглянув на наши руки, я перевел взгляд на Сантера. Его лицо оставалось невозмутимым, ни тени ревности, ни искры гнева. Их странное поведение рождало тягостное предчувствие.

Наконец, отпустив мою ладонь, Мидара одарила меня печальной улыбкой.

– Я искренне надеюсь, что ты найдешь ее и вернешь.

Я кивнул, ощущая неясную тревогу.

– Я не говорила тебе раньше – не было нужды, – продолжила Мидара, – но, как и с тебя, с нее я также взяла клятву. Все это время она была привязана к замку, не могла покинуть его пределы. Но она нарушила ее, и, честно говоря, я не знаю, какие последствия ее ждут.

Я снова кивнул, чувствуя, как тревога сгущается в ком в груди.

– Что-то еще?

– Нет. Больше ничего.

Но я ощущал – она что-то недоговаривает, скрывает важную деталь. Что ж, ее право. Решительно развернувшись, я направился к конюшням. Быстро оседлав коня, я погнал его в указанном слугами направлении.

После слов Мидары о клятве мне стало совсем не по себе. Тревога стала почти физической, неведомое доселе, мучительное чувство.

Ничего, догоню беглянку, верну в замок, и наши пути больше никогда не пересекутся.

Иду к маме

Гейла

Я бежала так, как будто за мной кто-то гонится. Ноги несли меня, словно одержимые, а в голове пульсировала единственная мысль: "Бежать, бежать, бежать…" Я не чувствовала ни тела, ни себя самой, не понимала, кто я и куда направляюсь. Ветки хлестали по лицу и плечам, словно цепкие пальцы, стремящиеся задержать, ноги проваливались в предательские кротовые норы, а перед глазами плясала лишь темная пелена яростного отчаяния.

Обессилев, я остановилась, оглядываясь в растерянности. Вокруг ни души. Я одна. Попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но в памяти всплыли лишь образы мамы, обрывки детства. А что было дальше? Пустота! Страх сковал меня ледяными объятиями. Где я? Как я здесь оказалась?

Вновь окинув взглядом окрестности, я осознала, что нахожусь в лесу. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, заливало поляну теплым светом. Куда я бежала? Ответа не было. Но если последнее, что я помню, – это мама, значит, нужно идти к ней. В отчаянии я зацепилась за эту мысль, потому что отсутствующие воспоминания в моей голове пугала до дрожи. Я даже имени своего не помнила. "Значит, к маме", – подбодрила я себя, хотя бы мысленно. Осталось только понять, в какой стороне ее искать.

С глубоким вздохом я решила, что просто надо идти, рано или поздно выйду на дорогу, и, собрав остатки сил, побрела вперед. Как и предполагала, через пару часов я наткнулась на тропинку, переходящую в колею, протоптанную повозками. Нужно найти деревню и попытаться узнать, где ближайшее поселение оборотней. А вдруг они не знают? А как я найду своих, если даже имени не помню? Я старалась не поддаваться отчаянию, надеясь, что кто-нибудь меня узнает.

Так, погруженная в тягостные раздумья, я шла, пытаясь понять, как быть дальше. От размышлений меня отвлек подозрительный шорох в кустах, а затем и свист.

– Какая хорошенькая… глянь, кого мы нашли! И совсем одна…, – раздался гнусавый голос.

Я замерла, сердце бешено заколотилось в груди. Разбойники!

На дорогу вышли два отвратительных мужика. Вид у них был омерзительный и угрожающий. Тот, что пониже ростом, коренастый, с серой, спутанной бородой и волосами, огромным носом, занимавшим пол-лица, и мутными серыми глазами под нависшими бровями, перегородил мне путь. Второй, высокий и худой, с вытянутым лицом и сломанным носом, с грязными рыжими волосами, явно незнакомыми с мылом и расческой, встал позади меня.

Коренастый сплюнул сквозь гнилые зубы и произнес:

– Ну что, развлечемся, Вилли?

Я поняла, что они так просто не отстанут. И вряд ли кто-то придет на помощь, но сдаваться я не собиралась. Страх сковывал, сердце бешено колотилось.

Неожиданно я почувствовала мерзкие, липкие руки на своих запястьях. Тот, что сзади, схватил меня. Бородатый подошел ближе и начал задирать юбку, его руки поползли по бедру.

Дикий ужас захлестнул меня. Неужели это конец? Меня изнасилуют и убьют? Нечестно! Я даже не помню, кто я! А вдруг у меня есть муж, дети? Эта мысль придала мне сил. Нужно что-то сделать. Я прикрыла глаза. "Раз, два, три…" – всплыло откуда-то из подсознания, пытаясь успокоить.

Пока я боролась с паникой, бородач продолжал ощупывать мое тело, его руки приближались к самому сокровенному.

– Нет! – выдохнула я и со всей силы лягнула его.

– Сссука! – прошипел он злобно.

Я не поняла, куда попала, но он, согнувшись, отступил на пару шагов, глядя на меня с ненавистью и изрыгая ругательства сквозь стиснутые зубы.

Я пыталась сообразить, что делать дальше. Это не конец. Он сейчас придет в себя и расправится со мной. Как бы мне заполучить что-нибудь острое… Как только эта мысль промелькнула в голове, я почувствовала легкое покалывание в руках. Что это?

Мужик, стоявший сзади, отшатнулся и заорал:

– Она оборотень! Валим!

Я повернулась боком, чтобы они видели меня, и посмотрела на свои руки. По локоть они обросли черной шерстью, стали больше и явно сильнее. На концах пальцев появились длинные и острые когти.

– Нет, пока не отымею, не уйду! – продолжал шипеть бородатый.

– Она нас убьет!

– А ты держи крепче!

Я увидела, как тот, что держал мои руки, снова двинулся ко мне. Недолго думая, я сама шагнула навстречу и полоснула его по животу, стараясь вонзить когти как можно глубже. Не ожидая, что у меня получится, я увидела и почувствовала, как когти раздирая рубашку и плоть, идут вдоль живота.

Разбойник издал истошный крик, обхватил живот руками и рухнул на землю.

Я в недоумении посмотрела на свои перепачканные кровью лапы-руки. В этот момент острая вспышка боли пронзила меня, вырывая из оцепенения. Ноги перестали держать, и я упала на колени. Из бедра торчала рукоять ножа. Раздирающая боль охватила меня, я увидела, как струйка крови потекла по ноге, капая на землю. Оклемавшийся бородач, подошел ко мне, схватил меня за волосы и повалил набок. Я застонала.

– Думала, только ты можешь размахивать своими когтями? У меня тоже есть острое, – прорычал он и пнул меня в живот. Я снова застонала, скрючившись от боли. – Вот так-то лучше.

Он навалился на меня, принуждая перевернуться на спину. Держа мои руки над головой, он терся об меня всем телом. Красная пелена застелила глаза, мысли разбегались от боли, я не могла сконцентрироваться. А разбойник продолжал елозить на мне и пытался целовать. Я крутила головой, уворачиваясь от его противного рта, из которого исходил зловонный запах.

Они не могли далеко уйти

Медек

Продвигаясь в выбранном направлении, я все ярче ощущал аромат Гейлы. Не больше часа, думал я, и настигну ее. Внезапно след изменился. Соскочив с коня, я безошибочно определил место, где бег сменился шагом. Понятно было, что она чуть-чуть потопталась на месте и немного сменила направление. Обратно вскакивая на коня, я отметил, что Гейла довольно вынослива, даже для оборотня. В этот момент ощутил глупую, неуместную гордость. Столько пробежать, не останавливаясь. В этот момент испытал неуместную гордость за нее. Но мне-то что? Она мне никто. Я только для того, чтобы найти беглянку и отвести в замок, а после я уезжаю, напомнил себе.

Спустя час, я выехал на обочину. Та картина, которая предстала передо мной, мне не понравилась. Двое мужчин, по виду – обычные разбойники, валялись на земле. Один – бездыханный, другой – еще цеплялся за жизнь, корчась в багровой луже собственной крови, изрыгая хриплые стоны. Гейлы нигде не было, но ее запах здесь стоял особенно густо. В нескольких шагах от умирающего разбойника алела еще одна лужа крови. Опустившись на корточки, я коснулся ее двумя пальцами и, не донеся до носа, уже знал – ее кровь.

"Крррооовь…" – прошелестел в сознании звериный рык, за которым последовал сокрушительный ментальный удар, заставивший меня опуститься на колени.

"Нет, сидеть!" – прорычал я сквозь зубы.

"Пара, кровь…" – зверь вновь попытался завладеть разумом.

Голова раскалывалась от боли. Обхватив ее руками, я вновь взревел: "Сидеть!"

Взгляд упал на стонущего разбойника – нужно вытянуть из него хоть слово.

Резко тряхнув головой, я почувствовал, как зверь отступает. Найти Гейлу, как можно скорее.

Я поднялся и, подойдя к полуживому разбойнику, схватил его за ворот, встряхнул и прорычал:

– Где она?

В ответ – лишь бессмысленный взгляд, полный страха.

Встряхнув сильнее, процедил:

– Девушка, здесь была девушка! Где она?

Задрожав всем телом, он прошептал:

– Ее забрала старуха… Помогите…

– Помощь ему нужна, – эхом отозвался я, криво усмехнувшись.

Обведя взглядом поляну, я вслух произнес свою догадку:

– Что же здесь произошло? Или это ты на нее напал?

Разбойника затрясло, он начал судорожно мотать головой.

– Ты… – выдохнул я. Резкое движение, хруст и на землю упало тело с неестественно повернутой головой.

Старуха, значит. Я еще раз внимательно огляделся, свежих следов повозки не было, да и вообще каких-либо человеческих следов. Я обошел вокруг тел еще несколько раз – ничего. Исчезла.

Вскочив на коня и полагаясь на свое звериное чутье, я помчался дальше. Старуха… следов нет… значит, ведьма. Только ведьма способна наложить иллюзию, скрыть запахи.

Единственное, что хоть немного успокаивало – ведьма может вылечить ее, уберечь.

"А если не сможет?" – выплюнула моя вторая сущность, разрывая сознание на части.

"Спать!" – приказал я, силой загоняя зверя обратно в глубины разума.

Нужно успокоиться, иначе я ее никогда не найду. Пытаясь ни о чем не думать, кроме своей цели, стараясь не выпустить из под своего контроля зверя, я искал хоть какую-то зацепку, но пока – безуспешно. Но я знал – они не могли уйти далеко.

У ведьмы

Гейла

Когда очнулась и вдохнула полной грудью, почувствовала густой, дурманящий аромат трав. Медленно разомкнув веки, я увидела сумрачный потолок, и первое, что бросилось в глаза – травы, они были повсюду. Пучками висели на закопченных балках, покачивались на кованых крючках, и даже робко примостились на полках старого книжного шкафа. Приподнявшись на локте, я заметила в дальнем конце комнаты мерцающий огонек масляной лампы. Где я? Отчаянно пытаясь выудить хоть что-то из памяти, я наткнулась на глухую стену. Лишь обрывки воспоминаний: разбойники, их злобные лица… Но додумать мне не дали – комнату прорезал скрипучий старческий голос, и тут же раздались шаркающие шаги.

– Проснулась? А то, давно пора.

Повернувшись на голос, я увидела в дверном проеме маленькую сухонькую старушку в длинном, выцветшем сером платье. Высокие, словно выточенные из камня скулы, тонкий, чуть заостренный нос и цепкие, темные глаза.

Старушка взяла табурет, подошла к кровати и села рядом, вперив в меня долгий, немигающий взгляд, в свою очередь, я не могла отвести взгляда от нее. В голове роились вопросы, но ни один не решался сорваться с губ.

– Меня зовут Сибил, – наконец прервала молчание старушка. – Что-нибудь помнишь?

– Только разбойников, – пожала я плечами.

Старушка коротко кивнула.

– Да, ловко ты с ними разделалась, уважаю. А еще? Что помнишь?

Я напряглась, силясь ухватить ускользающие обрывки прошлого, и вдруг – вспышка.

– Маму… но очень смутно.

– И все? А как звать-то тебя?

Этот вопрос поверг меня в ступор. Я не знала своего имени. Ледяная волна страха окатила меня с головой. Как такое возможно?

– Так я и думала. Это последствия клятвы, что на тебе лежало. Ничего, не горюй, память вернется. А звать тебя, вроде, Гейла. Бывала ты уже здесь, помню…

Старушка погрузилась в задумчивость, ее взгляд устремился куда-то сквозь меня, а губы слегка подрагивали. Спустя минуту она очнулась и продолжила:

– Нашла я тебя там, возле разбойников валяющуюся. Ехала мимо в своей телеге из замка. К внучке наведаться решила, сейчас на дорогах поспокойнее стало. Вот и увидела тебя. Тяжелая ты, намаялась я с тобой, пока в телегу затаскивала.

Я смутилась. Вроде и ничего обидного она не сказала, но почему-то стало стыдно за то, что не легка для нее оказалась.

– Всю дорогу без сознания пролежала, крови много потеряла, лихорадило тебя. Но ничего, мои травки тебя на ноги поставят. Нога, конечно, поболит еще, и сводить ее будет, мышцы он тебе порвал знатно. Но все заживет, не переживай.

– Спасибо, – тихо прошептала я.

Старушка махнула рукой, словно отгоняя мою благодарность.

– А что за клятва? – решилась я спросить.

– Откуда ж мне знать, что за клятва? Но из-за нее ты все и забыла. Догадываюсь я, кто тебя ею наградил… Надо бы ее проведать, да уму-разуму научить. А сейчас пойдем есть, ужин готов.

Старушка поднялась и, прихрамывая, направилась к столу, стоявшему в другом конце комнаты, поманила меня рукой:

– Иди, иди.

Я встала и пошатнулась, нога болела, но не так сильно как я ожидала. Опустив взгляд, я попыталась разглядеть рану, но безуспешно – на мне была длинная белая сорочка, явно не моя.

– Твоя одежда пришла в негодность. Завтра платье дам.

– Спасибо, – прошептала я снова. – Я у вас не задержусь, спасибо за все.

Мне было неловко. Я понимала, что ничем не смогу отплатить ей за заботу.

– Куда ж ты собралась? Поживешь у меня несколько дней, а вот как твой благоверный приедет, тогда и идите, куда вам вздумается. А одну я тебя не пущу, мало тебе разбойников, что ли? Маги то и дело шныряют по лесу.

– Кто? Благоверный? – к этому времени я уже дохромала до стола и села, удивленно глядя на старушку.

– Да, да, твоя пара. Метка-то вон на тебе есть.

Я потянулась и коснулась кончиками пальцев шеи. И действительно, там была метка. Но почему, тогда, его не было рядом со мной на дороге? Почему я была одна?

– Не думай, приедет, сам все расскажет. А сейчас давай ужинать, да спать. Завтра рано вставать, грибы собирать будем. Да травки тебе лечебные покажу, весенние, они сейчас самые сильные.

Старушка поставила на стол две тарелки, и по комнате разлился аппетитный аромат грибной похлебки. Я сглотнула слюну.

– Очень вкусно пахнет.

– Ешь, ешь, потом скажешь, – ответила она и села напротив.

Грибная похлебка и вправду оказалась восхитительной.

Ведьмин подарок

Гейла

- Гейла, вставай, пора нам, помощь мне твоя нужна, не зря же я тебя тащила, - услышала я голос Сибил над собой, - вставай давай!

Я резко открыла глаза и села на постели. Это была моя привычка, не любила я тянуться после пробуждения, тем более, сказано вставать, значит надо вставать.

- Вот там, выберешь любое платье, мне все равно какое, - ведьма указала на шкаф, - они еще от внучки моей остались, не захотела она их с собой в город брать. Видите ли не красивые они, а в платьях ли вся красота? Совсем молодежь суть перестала видеть, внешность только красивую подавай. Вот ты, как думаешь, правильно это? Разве внешняя красота гарантирует, что человек хороший? - засыпала меня вопросами ведьма.

Что это на нее нашло?

Между тем, она сосредоточенно смотрела на меня, ожидая ответа. Я лишь пожала плечами. Не знала я, что ей ответить, да и вряд ли думала когда-нибудь об этом.

- Вот то-то же, не задумываетесь вы над такими вещами, - произнесла Сибил, будто бы прочитав мои мысли и продолжила, - а как страшное увидите, так сразу бежите, не раздумывая, а может стоит глубже заглянуть? Сначала присмотреться надо, а потом уже выводы делать, - произнесла она назидательно.

Я молчала.

- Каждое живое существо достойно жизни и любви, в каждом есть что-то хорошее, - продолжила она свои загадки, при этом не отводя внимательного взгляда.

Нечего мне было сказать на это. Не-че-го.

Не дождавшись от меня ответа, она всплеснула руками:

- Долго ты сидеть будешь? Пора нам, работы много!

Она подошла к столу и начала, что-то искать.

- Где же он?

Встав с постели, я осторожно пошла к шкафу, отметила, что нога уже почти не болела. Открыв дверцы, обнаружила с десяток однообразных серых платьев, выбора, как такового, не было и я надела первое попавшееся.

- Я готова, - сообщила я ведьме.

- Хорошо, а у меня здесь для тебя подарок есть, - старушка подошла ко мне.

В руках у нее был кинжал в кожаных ножнах. Ножны эти крепились к бедру.

- Я здесь подумала, не хорошо тебе по лесу без оружия ходить. Но кинжал этот не простой, закляла я его для тебя. В руках твоих, если намерение есть, убьет любого. Ты ему только прикажи "Убей". Надо нанести хотя бы маленькую царапину и, вне зависимости от силы, человек или зверь не сможет устоять перед силой кинжала, - она сделала паузу, - да, был один, кто мог устоять, король Эвард, но о нем другие позаботились, - она кровожадно улыбнулась, - поэтому, на данный момент, любой падет от него, если твое желание будет таким.

Она протянула оружие мне.

Сначала я хотела отказаться, но вспомнив разбойников, забрала кинжал. Он был небольшого размера, деревянная резная рукоять удобно ложился в ладонь. Я вытащила его из ножен, четырехгранное лезвие на свету, под углом блеснуло синим, напоминая, что это не простой кинжал. Вложив его обратно в ножны, хотела уже прикрепить к бедру, но ведьма меня остановила.

- Далеко не убирай, будешь им сегодня срезать грибы. Только не потеряй, второго такого у меня нет.

Я кивнула, и еще раз произнесла слова благодарности.

- Идем тогда.

Мы вышли из избы во двор.

На улице меня ждало чудо, я затаила дыхание, наблюдая за рассветом. Солнце еще только слегка коснулось кроны деревьев, окрашивая их в золотистый цвет. Тьма, царившая ночью, потихоньку серела, проявляя очертания леса.

В воздухе летал неповторимый аромат весны, свежести и зелени. Я вдохнула поглубже. Как же прекрасно.

- Идем! - вырвал меня голос ведьмы из восторженного состояния.

Не торопясь, мы уходили в глубь леса, все дальше и дальше от избушки. По пути мы постоянно находили новые травы, пригодные то для одного, то для другого. Сибил не переставая рассказывала, а я старалась все запомнить.

В полдень мы вышли к озеру. Ведьма предложила подкрепиться грибами и мы поели их прямо так, сырыми. Никогда бы не подумала, что их можно есть не обжаривая предварительно на костре. Честно сказать, мне они не понравились, хотя оказались довольно питательными.

В этот день мы успели сделать очень многое. Помимо грибов и трав, у ведьмы были расставлены силки для ловли мелкого зверья. Так, в одной из моих корзин, оказалось еще и две тушки зайцев.

Вернулись домой мы уже затемно, голодными и уставшими, но довольными. Пришлось готовить ужин. Мы быстро сварганили рагу из зайчатины с ароматными травами и уселись за стол.

- Кушай, детка, кушай, набирайся сил, - ласково проговорила ведьма.

Я кивнула и увидела, что она разглядывает меня, словно хочет еще что-то сказать. Я не ошиблась в этом предположении. Через минуту, прожевав очередной кусок, она продолжила:

- Расскажи о своей волчице, Гейла.

- А что рассказывать, я ничего не знаю о ней, не помню - пожала я плечами.

- Плохо это, надо тебе связь с ней налаживать, тогда она сильной станет, помогать тебе будет.

- А как? Научите меня, вы мудрая, вы все знаете, - удивленно смотрела я на старушку.

Я нашёл её

Медек

Я гнал не жалея ни своих сил, ни сил своего коня. Буквально за несколько дней я успел доехать до ближайшего постоялого двора, но здесь ее не оказалось. На что я надеялся? Не понятно. Нужно возвращаться, искать с того места, где оборвался ее след. Я упустил что-то важное.

Слез и посмотрел на своего взмыленного, измученного скакуна. Гнать его назад в том же темпе – верная гибель для животного. Надо его заменить, не смотря на то, что мне очень не хотелось этого. Погладил его по шее, пытаясь успокоить. Я так и не дал ему имени, чтобы не привязываться. Никто из его предшественников не задерживался у меня надолго. Умное, сильное животное. С тех пор, как он появился в моей жизни, он всегда был рядом, даже в тех ситуациях, когда любой другой сбежал бы без оглядки. А он, вопреки всему, умудрялся выжить и вернуться ко мне. Минута тянулась за минутой, а я все стоял перед воротами постоялого двора, не в силах расстаться со своим конем. Нужно зайти, попросить позаботиться о нем до моего возвращения, взять другого. Но что-то держало меня. Страх сковал сердце, страх, что, переступив порог, я потеряю контроль. Зверь подкрался слишком близко, он то и дело пытался захватить власть над моим разумом. В такие моменты я был бессилен, в лучшем случае – сторонний наблюдатель, ощущающий себя марионеткой: тело мое, а слова и действия – чужие. А иногда тьма поглощала меня целиком, и это было страшнее всего. Последствия всегда оказывались ужасающими. Простояв еще несколько мучительных минут, я все же шагнул в трактир. Обычно управляющих можно было найти именно там. Я не ошибся.

Меня встретил тучный мужичок, едва достававший мне до плеча, больше похожий на бочку, нежели на человека. В глаза бросались его оплывшие щеки и косматые брови, нависшие над маленькими, словно крысиными, глазками. Его губы растянулись в подобострастной улыбке:

– Чего господин изволит?

– Мне нужен конь, лучший.

– Конечно, у нас каждый конь – лучший из лучших, – пролебезил он в ответ.

– Лучший, я сказал, сейчас же! – мой голос сорвался в рык, – дьявол!

Маска угодливости мгновенно слетела с лица толстяка:

– Конечно, конечно, идемте в конюшню, я вам всех покажу, вы выберете сами. Мы вышли наружу. Я взял своего коня под уздцы и пошел следом за хозяином двора. Войдя в конюшню, я быстрым шагом направился к жеребцу, стоявшему в первом стойле. Тот шарахнулся от меня и, заржав, отступил назад. То же произошло и со следующими четырьмя. Лишь пятый, при моем приближении, остался стоять неподвижно.

– Выведи мне его. Я окинул животное взглядом. То, что я увидел, меня устраивало. Он ровно и спокойно вышел из стойла. Высокий, под два метра в холке, с мощной грудью, на вид – крепкий и здоровый.

– Его.

– Этот – самый дорогой. Он обойдется вам в десять золотых.

– Плевать, – прорычал я. – И еще. Присмотри за моим конем до моего возвращения. Плачу тридцать золотых сейчас и столько же, когда вернусь. В глазах мужичка вспыхнул алчный огонь.

– Если же с ним что-нибудь случится, – я сделал паузу, обдумывая слова, – убью! Толстяк сглотнул, но торопливо закивал. Жажда наживы оказалась сильнее страха за свою жизнь.

– Отлично. Через десять минут он должен быть оседлан, и все мои вещи должны быть перенесены с моего коня на этого, – мужичок продолжал кивать, как заводной. – И еще. Мне надо, чтобы через две минуты, мне подали еду в вашем трактире. Мне без разницы что. Но сытное и свежее. - Я развернулся и направился внутрь. Зайдя в трактир, увидел висящее на стене зеркало. То, что отразилось в нем, мне не понравилось. Взъерошенные волосы, грязная, изношенная одежда, отросшая щетина – последствия долгих дней пути. Но внешность меня не заботила. Меня пугали желтые, горящие глаза. Еще немного, и я перестану контролировать зверя внутри себя. Мне нужен отдых, спокойствие. Но тревога за Гейлу гнала меня вперед. В голове снова и снова всплывала дорога и тела убитых разбойников.

– Ну где же ты?! – прорычал я и ударил кулаком в стену. Каменная крошка осыпалась на пол.

– Попрошу стены не ломать, – услышал я недовольный голос толстяка. – Ваша еда готова. Я сел за указанный столик и съел все, что принесли, не обращая внимания на вкус. Пока ел, думал, как найти Гейлу. И вдруг меня осенило. Ведьма! Я ведь подумал, что старухой может быть она, когда не обнаружил следов, там возле разбойников! Как я мог об этом забыть! Проклятье, зверь совсем не дает сосредоточиться!

Подозвав трактирщика, я расспросил о ведьмах, живущих по дороге к замку. Мне повезло, в округе жила только одна. Получив указания, как ее найти, расплатившись за все, я направился к новому коню. Без промедления я поскакал в указанном направлении, и ближе к ночи почувствовал сводящий с ума аромат Гейлы. А через час неистово барабанил в дверь ведьминой избы.

Дай ему шанс

Гейла

Нас разбудил громкий стук в дверь. От неожиданности я подскочила на своём матрасе.

– А вот и твой суженый пожаловал, – проскрипела ведьма, ее голос был полон ехидства, и, казалось, она только и ждала этого стука. Поднявшись с проворством, несвойственным ее годам, к двери она поплелась, волоча ноги и нарочито громко шаркая. В ответ на промедления старухи, настойчивый стук повторился.

– Ишь, какой нетерпеливый, – пробормотала она себе под нос, а затем, пророкотала на всю избу, – Иду, иду!

Не успела Сибил откинуть засов, как в комнату влетел не человек, и даже не оборотень, а настоящий ураган, мужчина-ураган. Комнату наполнил аромат свежей зелени и еще чего-то очень знакомого, как если бы я вышла в лес после дождя и вдохнула полной грудью. Этот аромат почти не осязаем, но он всегда чувствуется после дождя, едва уловимый, пьянящий, он пробуждал древние инстинкты. Я на мгновение прикрыла глаза и сразу их открыла, жадно вглядываясь в незнакомца. Видела ли я его раньше? Память молчала. Мне было важно понять, кто передо мной, что он за оборотень. Разглядывая его, отметила, что мужчина-ураган умудрился взъерошить свои короткие волосы так, что все пряди топорщились в разные стороны. Живое лицо, на котором сейчас было столько эмоций: удивление, волнение, злость, тревога, радость. Все это он вместил в себя в эту минуту. Но больше всего меня поразили его глаза – янтарные, горящие, как у дикого зверя. Его взгляд обжег меня, скользнув по телу, и я почувствовала в нем голодное желание, смешанное со злостью. Это чувство, в его глазах, насторожило.

– Гейла, – прорычал он.

– Вот, а все говорят, у старух память никудышная. Верно я твое имя вспомнила, – обратилась Сибил ко мне, а затем повернулась к оборотню, – молодой человек, да вы не в себе! Успокойтесь! – скомандовала ведьма, почувствовав его ярость, как и я.

К моему удивлению, он послушался. Сделал глубокий вдох, прикрыл веки, запустил руку в волосы и замер. Шумно выдохнул и вновь посмотрел на нас. Теперь его глаза были черными, бездонными, лишенными всякого выражения. Лицо застыло в маске равнодушия. Мгновение назад он был воплощением стихии, а сейчас – холодной, безжизненной статуей. Кто из этих двоих пугал меня больше? В его спокойствии чувствовалась угроза, гораздо более зловещая, чем в яростном порыве.

– Гейла, я приехал за тобой. Я отвезу тебя в замок. Нам надо возвращаться, – произнес он с ледяной сдержанностью. От прежнего "урагана" не осталось и следа.

– В замок? – переспросила я, пытаясь зацепиться хоть за какой-то обрывок воспоминаний. Но в памяти зияла пустота. И почему-то мне совсем не хотелось ехать в этот замок. Интуиция кричала об опасности. Не зря же я оказалась у старухи, не зря отбивалась от разбойников. Где он был все это время?

– Я к маме собиралась, – мой голос звучал тихо, но уверенно.

– Нет. Нам надо в замок, Мидара тебя ждет, – настаивал он, не обращая внимания на мои слова.

– Молодой человек, как вас там? – снова вмешалась Сибил, – Гейла ничего не помнит, оставьте ее в покое, хотя бы до утра.

Он скептически вскинул бровь:

– Это ничего не меняет, нам надо возвращаться, – давил он. Я растерялась под его напором, но ведьма вновь пришла на помощь.

– Ночь на дворе, хватит пререкаться. Я спать хочу. Завтра решите, куда дальше отправитесь, если Гейла вообще захочет с вами куда-либо ехать, – в голосе ведьмы послышались предостерегающие нотки. Затем, смягчившись, она добавила, – вы, молодой человек, можете на ночь расположиться в бане, а завтра спокойно все обсудите.

Мужчина не ураган на мгновение замер, а затем ничего не говоря развернулся и вышел.

– Твой? – спросила ведьма, когда за ним закрылась дверь.

– Вроде как. По ощущениям – мой, но я его не помню, – пожала я плечами.

Махнув рукой, как будто бы разочаровалась в чем-то произнесла:

– Я спать. Не гоже мне по ночам в таком возрасте бегать, – она направилась к своей кровати. – Я бы на твоем месте принесла ему поесть, может подобреет. Голодный мужик – злой мужик. И чая успокаивающего ему налей. Но это твое дело, что хочешь, то и делай, мне все равно. Она села на кровать и задумчиво произнесла. – А ведь на нем тоже эта клятва, как у тебя была, – хмыкнув, добавила, – не буду с него снимать. У него и так энергии – немерено, от него не убудет, сам справится. И она улеглась, отвернувшись к стене.

Посидев еще немного, я решила, что оборотня и правда надо бы покормить. Некрасиво оставлять его голодным. Я встала, налила в миску грибной суп, в другую – рагу с зайчатиной, а рядом положила ломоть хлеба. Чай тоже не забыла. Все это я поставила на деревянный поднос и понесла ему.

В бане горел тусклый свет. Подойдя ближе, я тихонько приоткрыла дверь, чтобы не помешать, вдруг он уже спит. Но оборотень не спал. Я замерла на пороге с подносом в руках, ошеломленная открывшейся картиной. Он сидел на тонком матрасе, прямо на полу. Глаза были закрыты, на лице – блаженное умиротворение. Прядь темных волос прилипла ко лбу. Одна нога была согнута в колене, на ней покоилась левая рука, в которой он держал широкую алую ленту. Он нежно поглаживал ее большим пальцем. Правой же рукой он ласкал свой возбужденный член, медленно водя вверх и вниз. От этого зрелища у меня перехватило дыхание. Я сглотнула и тихо, чтобы не выдать себя, глубоко вдохнула. В комнате витал тот самый захватывающий аромат, смешанный с запахом его возбуждения. Ворвавшись в мои легкие, он опалил меня желанием, разливаясь сладкой истомой по всему телу. Не отрывая взгляда, я смотрела, как его дыхание становится все более частым, а движения руки – более быстрыми и хаотичными. Не сдержавшись, я томно вздохнула, выдав себя. Его глаза распахнулись, они снова светились желтым, звериным огнем.

Условие ведьмы

Медек

Этой ночью отдохнуть мне так и не удалось, я проваливался в сон несколько раз на пару минут, но тревоги раздирали меня и каждый раз выдергивали из забытья в реальность. Зверь внутри, напротив, утих, получив желаемое. Почему я не смог его удержать? Если быть честным, я и не хотел. Я всегда желал её, тянулся к ней неудержимо, и плевать было на то, что она кружила возле моего отца. Я видел, как она преобразилась с приходом оборотней в замок. Да, раньше она совершала ошибки, но признала их и начала жить иначе. Застенчивость и пылкость, сочетание этих противоположностей, манило меня в ней. Сильная, моя прекрасная пара. Но я не мог быть с ней, просто не имел права.

На рассвете, когда первые лучи солнца пробились сквозь узкое окошко бани, я заметил поднос с едой, принесенный Гейлой. Поднявшись, я взял его и, вновь опустившись на матрас, машинально начал есть, продолжая предаваться самобичеванию.

Я поступил с ней, как последняя мразь. Надо было бежать сразу, а лучше – сгнить в камере, не принимая предложения Сантера. Она достойна лучшего, она должна быть счастлива. А теперь? Привязав ее к себе, я обреку на мучения. Я должен уехать, вот только нужно убедиться, что она не беременна. Это можно будет узнать в полнолуние. Если она окажется беременна…я оборвал эту мысль, даже не хочу думать об этом.

Доев, я встал. Пора двигаться! До полнолуния оставалось семь дней – половина пути до замка, придется ускориться. Главное – удержаться в сам миг полнолуния. Чем ближе оно, тем сильнее влечение к паре, такова природа оборотней. Но я сдержусь, я больше не совершу этой ошибки.

Выйдя из бани, я тут же наткнулся на ведьму, она ждала меня. Неожиданно для меня ее глаза вспыхнули желтым. Вокруг нас возникло около сотни белесых призраков – мужчин и женщин.

– Это мой род, каждый из них наделен силой. Они проследят, чтобы ты отвез Гейлу туда, куда она захочет, иначе всю оставшуюся жизнь они будут рядом. Я знаю, смерти ты не боишься, ты ее ищешь. Поэтому они сделают всё, чтобы ты жил долго, – она хлопнула в ладоши, призраки исчезли, глаза вернулись в обычное состояние. – Ты настолько погряз в самобичевании, что не видишь дальше собственного носа. И пора бы уже успокоиться, полгода прошло, как его нет, ты сам себе хозяин.

Ярость вскипела во мне, она не знает ничего и не имеет права меня учить. Не в силах сдержать гнев, я приблизился к самому лицу ведьмы и прорычал:

– Старая, ты не понимаешь, его наследие, несущее зло и смерть, никуда не делось.

– Нет, это ты не понимаешь, всё, что есть в тебе – твоё, и с этим можно договориться, – спокойно ответила она, выдержав мой напор.

– Нет, он… – я захлебнулся собственной яростью, – я не хочу.

– В этом твоя проблема, ты не хочешь. Всё, я устала от разговоров с тобой, дальше думай сам. Гейлу не буди, она всю ночь проревела, благодаря твоим стараниям, дай ей хоть немного поспать. Я в лес, а ты пока заготовь дрова для меня.

Не дожидаясь от меня ответа, она развернулась и ушла в лес, прихватив корзины и продолжая ворчать о том, какая глупая пара досталась Гейле.

“А я не просил себе пары”, - про себя подумал я. Она не нужна мне. Ведьма своими условиями загнала меня в угол, надо пересмотреть планы и решить, что делать дальше.

Оглянувшись на дровяник и приметив топор, я направился к нему. Ладно, разомнусь, может, что-нибудь на ум и придет.