паблик банд Чакара

Глава 1

[ — боль от потери он заменил на жестокость ко всем и желание стать сильным… ]

— Ненавижу девчонок!

Артал быстро шёл по тротуару, зло пиная попадающийся под ноги пустые банки из-под напитков. Грязные, замусоренные улицы его района позволяли вымещать свою злобу на всем, что попадалось под ноги.

Завернув за угол дома, он увидел, как шестеро ребят пытались свалить с ног Нукера. Этого парня он сразу узнал, часто видел его в школе, которую все же изредка посещал только из-за уважения к отцу. Хотя после того, как ему в этом году исполнилось шестнадцать, он твёрдо выбрал свой жизненный путь — быть таким, как отец, который со своими людьми держал под контролем весь восьмой сектор города, а для этого школа не нужна. Нужна сила и люди, которые будут с тобой рядом.

Остановившись, Артал наблюдал за парнями из пятого сектора, как они нападали на Нукера. Тот, несмотря на то, что был младше Артала на год, прекрасно держал удар от парней явно старше его. Хотя и сам Нукер выглядел старше своего возраста. Накаченный, с широкими плечами, высокий, и взглядом далеко не подростка.

Один из парней, выбрав момент, сделал выпад вперёд, замахнувшись битой, а второй парень бросился в ноги Нукеру, делая подсечку. Кулак Нукера встретился с лицом парня, пытавшегося его сбить с ног, а резкий уход в сторону позволил избежать удара битой. Но все же численный перевес дал о себе знать, не успев отразить ещё один удар, Нукер упал, и Артал увидел, как шестеро парней стали пинать того ногами. Более не раздумывая, он бросился на парней. Те не ожидали нападения. Пока Артал отвлёк их внимание на себя, Нукер успел подняться и стал орудовать кулаками, не разбирая куда бьёт. Артал тоже бил не разбирая. Хоть он и был чуть ниже Нукера, но ежедневные тренировки развили его силу и координацию движений. Под его ногой оказалась бита. Он ловко подбросил её носком армейского чёрного ботинка на высокой шнуровки перехватил рукой. Этот убедительный аргумент в его руке отрезвил парней, и те стали отступать. Обмениваясь нелестными эпитетами с ними, Артал и Нукер стояли, дожидаясь пока парни скроются за углом серого здания с облупившимися и потрескавшимися стенами.

— Всем добра, — помахивая битой вслед парням, по привычке прокричал Артал, правда в его голосе не было и толики добрых ноток.

­— Придурки! — сплёвывая кровь, произнёс Нукер, ­- Ты что полез? — он хмуро посмотрел на Артала.

— Делать нехрена, — огрызнулся тот и, видя, что парни из пятого сектора не возвращаются с подмогой, хотя здесь и такое можно ожидать, развернулся и пошёл в противоположную сторону.

­— Тебя Артал зовут? — Нукер вспомнил этого парня, все же это сын самого Карадага, правой руки правителя города.

— А тебе не пофиг как меня зовут? — опять огрызнулся Артал. Он не собирался обмениваться любезностями с этим парнем. Он вообще предпочитал ни с кем не общаться, а держаться одиночкой. Это был его жизненный принцип, который он усвоил, рано повзрослев на улицах Чакара. Здесь выживает сильнейший. Он делал все, чтобы стать таким, а рядом ему нужны только те, кто выполняет его приказы. Он будет таким, как его отец — одиночкой во главе тех, кто признает его силу и подчиняется.

— Пофиг, — крикнул Нукер, но видя, что Артал скрылся за углом дома, нагнал его.

— Ты что за мной прёшься?

— Мне туда же, — опять сплюнув кровь, Нукер бросил взгляд на Артала, под глазом которого расцветал синим цветом синяк. — Хорошо они тебя отделали, — беззлобно произнёс он, оценив, как бесстрашно полез в драку этот парень, — дома не попадёт?

— Отвали.

Как же не вовремя Нукер напомнил о доме… Раньше это был его дом, дом, где был он и отец. Правда, ещё год назад там была и мама, но жизнь жестока, стреляли в отца, а попали в неё… Воспоминания нахлынули, принося боль, которую он запрятал глубоко в себе. Эту боль от потери он заменил на жестокость ко всем и желание стать сильным, таким как отец. А отец, через год привёл в дом другую женщину, сказав, что это его жена. Глубоко внутри спрятанная боль всколыхнула воспоминания, но он не показал, что ему больно, вот только принимать новую семью отца он был не намерен. Тем более, что эта женщина привела с собой в их дом ещё и своего ребёнка — девчонку двенадцати лет, это он успел услышать из разговора отца с его новой женщиной.

— И имя у неё дурацкое — Изуми.

— А по мне так красивое, — удивившись, что все это время молчавший Артал заговорил, ответил Нукер.

— Тебя не спросили, — злясь на себя, зло произнёс Артал, — ты так и будешь тащиться за мной? — его бесил этот Нукер, который в добавок ко всему всего ещё и услышал лишнее, то, что касалось только его жизни.

— Ты ведь в подвал качаться идёшь… я туда же, — зная, что в этом квартале лучше держаться вместе, Нукер решил не отступать, да и парни из пятого сектора могли ещё вернуться. Все же двоим легче им надавать, чем по одному.

Понимая, что от Нукера не отделаться, Артал промолчал, зло пнув очередную пустую банку. Серые улицы, серые дома, серое небо, грязь, нищета, но это его мир, другого он не знал. Здесь выживает сильнейший, вот поэтому он регулярно посещал спортзал, где не только тягал железо, но и разучивал разные приёмы ведения рукопашного боя. Свои тренировки он не пропускал, в отличии от посещения школы, где считал, что впустую тратит время. Главное, он научился читать, писать и считать, считать деньги — они дают власть, и они дают силу тому, кто хочет подчинить себе всех. Вот это его цель.

Вечером все же пришлось прийти домой, если бы не его уважение к отцу, то он бы переночевал на чердаке одного из многочисленных полупустых зданий.

— Артал, — голос отца преградил его путь к накрытому в гостиной столу, — ты уже взрослый и должен меня понять, — Карадаг знал, что этот разговор нужно было вести раньше, до того, как привести в свой дом другую женщину, но его работа не оставляла ему много свободного времени. Постоянные стычки с бандами тех, кто посягал на границы их города, война в которой он жил, стала его обыденной жизнью, — Арт, тебе уже шестнадцать, ты должен знать, что мужчине нужна женщина. Это наша природа. Мужчина не должен быть один.

Глава 2

[ — серое небо, частички смога, поверхность крыши с грудами бетона и арматуры, покрытые серой пылью, и серый город до горизонта…… ]

— Ты ведь из Тюметей приехала? — поднимаясь по ступенькам лестнице вверх, спросила Ясна. Они миновали уже несколько пролётов заброшенного, полуразрушенного здания, но казалось этой лестнице нет конца.

Вопрос о Тюметее сразу возродил воспоминания. Ещё вчера она была там, в городе, где родилась, росла и её жизнь была привычна и спокойна. Ей нравился Тюметей. Он был другим, чем город в котором она находилась сейчас. В её городе было светло, голубое небо не затягивали вечные серые тучи, как здесь. Город был чистым, с красивыми небоскрёбами, в которых отражалось солнце, витринами магазинов, мигающей рекламой, скверами с зелёной травой, но главное, если ехать на север Тюметея, то там можно было увидеть море. Оно простиралось до горизонта. Ей нравилось смотреть на море.

— Да, оттуда. В моем городе есть море. Ты была на море?

— Нет, — наконец выйдя на крышу дома, Ясна пыталась отдышаться. — Мои родители очень бедные, они никуда не ездят. Я всю жизнь живу здесь, — Ясна отвернулась, впереди, над крышами домов, расстилались серые тучи и дымка смога. Это её море, пусть и не как в телевизоре показывают настоящее, но у неё есть своё море. — Ты любишь танцевать?

Видя, что её новая подруга молчит, смотря вдаль, Изуми тоже не прерывала тишины, поэтому вопрос о танцах стал для неё неожиданен.

— Нет… — она закусила губу понимая, что столь неловка даже в обычных движениях, куда ей до танца.

— А я люблю танцевать. Это мой секрет, но мы ведь подруги, — улыбнувшись, Ясна достала телефон и, поискав что-то в нем, поставила его на кирпич, лежавший у её ног.

Пространство вокруг них заполнилось мелодией. Изуми не ожидала услышать такую музыку. Это не была обычная танцевальная мелодия. Звуки пианино смешивались с пронзительным звучанием скрипки и все это обрамлялось современным звучанием. Изуми подняла глаза и увидела, как Ясна закружилась в такт музыки. Движения рыжеволосой подруги были пластичны и так гармоничны со звуками, которые заполнили пространство вокруг. Серое небо, частички смога, поверхность крыши с грудами бетона и арматуры, покрытые серой пылью, и серый город до горизонта, и только рыжие локоны, как лучики огня вспыхивали и гасли в сумерках серого дня. Изуми забыла о времени, смотря на танец Ясны, а когда совсем стемнело, то они опомнились и побежали вниз, спотыкаясь на пыльных полуразрушенных ступенях.

На брата Изуми наткнулась уже подходя к своему новому дому. Он вышел из темени переулка, напугав её. Изуми охнула и замерла, а поняв, что перед ней стоит Артал, уже и не знала хорошо это или плохо.

— Где шлялась? — зло спросил Артал. Он столько времени потратил на то, что прочёсывал близлежащие улицы, по которым его сестра могла возвращаться из школы.

— Почему ты такой грубый? — с ней никогда ещё так никто не разговаривал.

— Ещё раз такое выкинешь и… — а вот что сказать дальше Артал не знал. Если бы перед ним был парень, то он давно бы разбил тому нос, но перед ним была девчонка.

— Что «и»? — с вызовом спросила Изуми.

— Думаешь, если ты внучка Бойнака, то это спасёт тебя? Привыкла в Тюметее жить, что все перед тобой преклоняются. Тоже мне принцесса выискалась! Здесь ты никто, всего лишь живёшь в доме моего отца. Здесь другие правила. Поняла? — он и сам не очень понял, что хотел всем этим сказать, но эта серая мышь с характером его просто бесила.

— Да, ты… — задыхаясь от злобы, прошипела Изуми.

— Домой пошли! — не желая больше тратить своё время на «сестру», Артал схватил её за руку и потащил в сторону дома.

— Больно! Отпусти!

Он сначала не обратил на её слова внимания, но потом разжал пальцы. Тоненькая кисть чужой руки выскользнула, оставляя тепло в его ладони. Он обернулся смотря, как девчонка стирает другой рукой слезы с глаз. Вот точно девчонка, чуть что — сразу слёзы.

Хорошо, что из ворот вышла Хината, Артал даже вспомнил, как зовут женщину отца. Та, обняв плачущую Изуми, повела её в дом. Постояв немного, Артал вошёл в ворота, смотря как парни из охраны закрыли их. Пройдя по небольшому двору, он поднялся по ступенькам в дом.

Вечером, как он и ожидал, ему предстоял разговор с отцом. Тот вернулся поздно, видно день сегодня у отца выдался непростым. Мужчина, сняв пиджак и кинув его на спинку кресла, сел на диван, держа в руке бокал с напитком. Его рубашка была полурасстёгнута, а рукава её закатаны. Артал с восхищением смотрел на мышцы на руках отца, покрытые татуировками. Он хотел быть таким же сильным, с татуировками на руках, спине, плечах и с таким же взглядом, от которого пропадал дар речи.

— Артал, ты, наверное, плохо расслышал меня, когда я говорил о семье. Так вот Изуми, она твоя сестра — запомни это! Сегодня ты не смог защитить её, не перебивай. С ней могло случиться что угодно, а где был ты? Тебе нечего на это ответить. Тогда молчи и слушай. Ты будешь провожать Изуми в школу и приводить её из школы домой. Это не обсуждается! — видя, что сын сдерживает себя Карадаг мысленно порадовался за это, умение держать свои эмоции под контролем — это важное качество в жизни для мужчины, — И, кроме того, ты сделал сестре больно. Завтра извинишься перед ней за свой поступок и впредь никогда больше не поднимешь на неё руку!

— Я не бил её…

— Я не разрешал тебе говорить! А теперь разрешаю, чтобы услышать, что ты понял меня.

— Я все понял, отец, — Артал подавил в себе злость. Ведь отец прав, он сделал больно девчонки. Нужно было не так сильно хватать её за руку, но что теперь об этом говорить, и отец прав в том, что он должен защищать свою семью. Хотя какой облом! Ему придётся водить сестру в школу и из школы…

Глава 3

[ — он никогда не прятался за спины…… ]

— Опять кто-то нас заложил, — в запале драки прокричал Нукер. Он бил не разбирая. Боевики Бойнака не отступали. В узком коридоре заброшенного завода никто не хотел стрелять. В проходе стояли канистры с нарном. Если в такую попасть, то разнесёт ползавода.

Артал слышал слова Нукера. Он и сам это знал. Все это время, куда бы они ни приезжали, чтобы подстраховать товар, за который отвечал Карадаг, их опережали. Люди Бойнака оказывались в нужное время в нужном месте.

Вот и сейчас бой за канистры с нарном завязался нешуточный. Если бы Артал со своими парнями не подоспел вовремя, товар бы ушёл. Такое Тарош не простил бы Карадагу. И оправдания, что восьмой сектор слишком большой, не интересовали бы правителя Чакара.

Смотря, как парни орудуют битами и арматурой в руках, оттесняя противника в конец коридора, Артал, схватив кусок железного прута, рванул вперёд.

Он никогда не прятался за спины. И сейчас пример их вожака вдохновил всех, кто входил в его банду.

— Они уходят, — прокричал Нукер.

— Отступаем! Я сказал — назад! — командным голосом Артал затормозил парней, которые хотели преследовать противника.

— Арт, почему ты их остановил? — тяжело дыша, и потирая костяшки сбитых пальцев на правой руке, спросил Нукер.

— Здесь они не стреляли, а у своих джипов откроют огонь по нашим парням.

— Ты прав, — только и сказал Нукер.

Артал был ему благодарен за беспрекословное подчинение и поддержку его решений. За этот год к их небольшой банде постоянно присоединялись парни, их ровесники. Банда стала насчитывать чуть ли не сотню парней. Держать все под контролем одному было тяжело, но когда рядом друг, то все становилось совсем по-другому.

— К нам в банду хочет Мард, — как всегда, кратко произнёс Нукер, смахивая со лба прилипшие темно-каштановые, коротко остриженные волосы. Он не любил долгих речей, всегда говорил суть, не размениваясь на лирические отступления.

— Ты в нем уверен? — чувствуя, что их кто-то постоянно закладывает, Артал уже был готов в измене заподозрить каждого.

— Я знаю его ещё с детства. Дерётся он хорошо. Как-то раз вмазал тем, кто меня бил. Мне тогда одиннадцать было, а эти уроды толпой набросились. Мард на два года старше, но силы в нем как во взрослом. Правда, мы не дружили, он меня малолеткой считал. А сейчас зауважал… нас зауважал.

— Пусть приходит, — слова Нукера было достаточно, чтобы Артал уже не беспокоился о благонадёжности Марда.

***

[ — красивые платят за красоту одиночеством.… ]

[ — пусть все думают, что красота приносит счастье. ей красота приносит боль, боль, которую она научилась скрывать, выдавая её за надменность..… ]

[ — первые свидания, первые цветы, первое признание в любви, и все это оборачивается ложью...… ]

С высоко поднятой головой Разия проследовала мимо одноклассников. Чувствуя завистливые взгляды, она шла стараясь чтобы ни одна эмоция не отразилась на её лице. Рыжая и её подружка с блеклыми, жухлого цвета волосами посторонились. Она чувствовала их восхищённые взгляды. «Да что они все знают! Неужели думают, что кукольное личико даёт счастье?! Дуры! Они в сто раз счастливее меня!» Вспомнив, как зовут этих невзрачного вида одноклассниц, Разия в уме произнесла их имена: Изуми и Ясна. Они хоть могут делиться друг с другом тем, что так гложет внутри. А она одна. И все это только потому, что она красива и все думают, что в этом счастье. А её попытки с кем-либо просто дружить она оставила ещё в младших классах. С ней дружили только чтобы быть рядом в надежде, что её красота принесёт и им счастье. А ей нужна была подруга, которой можно поплакаться в плечо и рассказать все, что скопилось в душе. Но красивые платят за красоту одиночеством. С этим она смирилась. А ещё красивые никогда не будут счастливы в любви. И это она знала. Её первая несчастная любовь до сих пор рвала ей сердце на куски. Но никто не видел её боли. Это она привыкла жить в ней. Пусть все думают, что красота приносит счастье. Ей красота приносит боль, боль, которую она научилась скрывать, выдавая её за надменность.

Высокий, с широченными плечами парень преградил ей дорогу к машине, которая её ожидала.

— Это тебе, — он протянул ей цветок. Белый бутон пиона слишком долго был без воды. Его лепестки стали терять свою свежесть.

Разия взяла цветок. Один из лепестков сорвался с цветка и, медленно кружась, падал к её ногам. Она смотрела на цветок. В чем смысл происходящего? Задала она сама себе вопрос. Наверное, в том, что я опять поверю в любовь, а потом отец объяснит мне, что я не из простой семьи, а в нашей семье браки — это бизнес и мне суждено выйти замуж за того, кто будет выгоден семье. А если я ещё этого не поняла, то все те, кто мешают бизнесу семьи, будут уничтожены.

Разия вспомнила того, кого полюбила в свои четырнадцать лет, её избраннику было пятнадцать. Отец узнал о её первой любви и долго смеялся. Потом парень, которому она отдала своё сердце, смотрел ей в глаза и говорил, что предложил ей встречаться только из-за её богатства, а сама она ему не нравится. Да, она знала, что отец заплатил ему очень много денег. И ему нужны были эти деньги, его семья была из бедных, и они еле сводили концы с концами. Но разве это оправдывает его слова — «Ты мне не нравишься! Мне нравятся твои деньги»? Как страшно такое слышать, когда это твоя первая любовь. Первые свидания, первые цветы, первое признание в любви, и все это оборачивается ложью.

Тряхнув густыми каштановыми локонами, которые как змеи скручивались в крупные кольца, Разия подняла глаза от упавшего лепестка.

— Кто ты, и кто я, — она говорила, как будто выплёвывая слова, — забылся, нищета?