Падение ангела к небу

1. Пробуждение

Тишина.

Такая густая, всеобъемлющая тишина.

«Что произошло?»

Я чувствую, как начинаю медленно всплывать из глубин небытия — словно сквозь толщу вязкой, перламутровой воды.

Каждое ощущение пробивается к сознанию отдельно, будто нити света в тёмной комнате.

Сначала — запах. Обволакивающий, одновременно сладкий и древесно-дымный. Вишня и пачули. Пытаюсь вспомнить, ощущала ли я что-то подобное раньше - но в ответ все та же тишина. Хотя запах точно будоражит меня изнутри, заставляет покрыться мурашками мою кожу.

Потом — звук: равномерное тиканье, будто пульс неведомого механизма. Где-то вдалеке тихая поступь тяжелых ботинок. Еще что-то еле слышно шуршит на фоне, но понять точно, что именно - я не могу.

Затем — прикосновение: прохладная ткань под пальцами, жёсткость подушки, невесомость покрывала. Я определенно точно лежу на кровати.

Каждое новое ощущение оглушает, накатывает как волна во время шторма и бьет набат.

«Где я?»

Я с усилием приоткрываю глаза — мир расплывается, дробится на фрагменты. Голова кружится так сильно, что кажется, я сейчас снова упаду в небытие.

Свет режет зрачки, заставляя сморщиться. Формы и цвета нескладываются в цельную картину: пятно здесь, линия там, неясный силуэт вдалеке.

В голове — пустота. Не тихая и умиротворяющая, а пугающая, как бездонный колодец.

Я пытаюсь ухватиться за что‑то, хоть за одну мысль, воспоминание — но пальцы скользят по гладкой поверхности небытия.

«Кто я?»

Вопрос возникает внезапно, как удар. Я повторяю его мысленно снова и снова — но ответ не приходит. Имя? Родители? Лицо любимого человека? Всё стёрто, словно кто‑то взял ластик и аккуратно удалил каждую страницу моей жизни.

Сердце начинает биться чаще, дыхание сбивается. Паника накатывает волнами — то отступает, оставляя ледяную растерянность, то захлёстывает с головой, заставляя сжиматься в комочек. Я провожу рукой по лицу — пальцы дрожат. Стираю выступившие капли пота.

Стараюсь унять сбившееся дыхание. Вдох-выдох. Нужно успокоиться и взять себя в руки.

Поворачиваю голову и понимаю, что лежу на кровати у окна. Сумеречный свет, пробивающийся сквозь стёкла, рисует на полу причудливые геометрические узоры. Воздух густой, насыщенный — в нём сплетаются сладковатая вишня и терпкий, загадочный пачули. Запах обволакивает, будто шёпот чего‑то неизведанного, но очень интригующего.

Высокие потолки и много-много пространства - дают ощущение свободы. Стены - из необработанной красной кирпичной кладки, по низу обитые темным деревом.

Тишину нарушает едва уловимый звук шагов. Я поворачиваю голову — и время словно замирает.

Он появляется из-за небольшой полупрозрачной перегородки, и мой взгляд невольно скользит по его фигуре. Высокий, статный — в каждом движении читается спокойная, почти ленивая уверенность. Широкие плечи подчёркивают лаконичность черной классической рубашки, расстегнутой на две пуговицы, а узкие бёдра, в таких же черных кожаных штанах, придают походке особую, хищную грацию.

Темные волосы обрамляют лицо - не короткие, но и не длинные: ровно столько, чтобы взгляд невольно задерживался на мягком изгибе у виска. Упрямый подбородок, высокие скулы.

Но главное — глаза. Жёлтые, как два отполированных янтаря, они цепляют, пронизывают, будто видят то, что скрыто даже от меня самой.

Он приближается медленно, почти хищно, как будто я его добыча, и каждый его шаг отзывается в пространстве глухим, размеренным эхом. Высокие потолки усиливают звук, делая его почти осязаемым.

Он останавливается у края кровати. Я чувствую тепло, которое исходит от него, запах кожи и дорогого одеколона, вплетающийся в вишнёво‑пачулевые волны воздуха. Его взгляд не отпускает меня, и в этой тишине, в этом полумраке, я вдруг осознаю: что‑то сейчас изменится.