Падение Диктата

Пролог

В помещении, где очнулась Лиза, темноту рассеивали только старые алхимические лампы, светившие тусклым зеленым светом. Такие лампы делали ещё до Диктата — сейчас они считались дорогим антиквариатом, но здесь, в Санктуме, их было не меньше десятка, развешанных на грубых каменных стенах. Её руки и ноги были зафиксированы, спиной она чувствовала холод камня. Потолок терялся где-то высоко — света не хватало даже чтобы осветить колонны, уходящие во мрак. Колонны, массивные, из чёрного мрамора с прожилками, уходили в темноту, и казалось, что это не зал, а подземный храм.

Рядом стоял чей-то силуэт. Заметив, что девушка пришла в себя, он заговорил:

— Не бойся, дитя. Ты послужишь великой цели. С твоей смертью падёт Диктат и ему придётся вернуться, чтобы покарать всех грешников.

Над ней склонился худощавый старик в чёрном балахоне. Щёки впали так сильно, что, казалось, ещё немного — и кости черепа порвут кожу, сухую, как старая бумага. Впрочем, мужчину это вряд ли обеспокоило бы.

— Вы психи! — от человека, нависшего над привязанной девушкой, разило застарелым потом, а в глазах застыло пугающее спокойствие — такое, какого не бывает у нормальных людей.

— Дитя, ты знаешь историю? — старик отложил нож и сел рядом с алтарём. Он представлял собой грубо обработанную каменную плиту, покрытую тёмными пятнами — может быть, многовековой крови. — Великий Диктат — не просто сказка для поддержания порядка. Пятьсот лет назад люди содрогались от одного упоминания Диктатора. Но со временем привыкли к Его законам и забыли об ужасе, что он нёс.

— Да-да, человек захотел стать богом, достиг невероятной силы, заставил мир принять свои законы, потом исчез, пригрозив вернуться, если Диктат нарушат. Это школьная программа! — она дёрнулась, но путы держали слишком крепко, даже Усиление не помогало. — Вы же сами нарушаете его Диктат!

— Почти всё верно. Кроме мотива. Диктатор не хотел стать богом — он просто слишком любил человечество и не мог выносить, как люди убивают друг друга. Наша церковь разделила эту любовь. Но жестокость не исчезла — лишь изменилась. — по щеке старика покатилась слеза. Он обвёл рукой пространство вокруг. — Мы обрушим Диктат, чтобы он вернулся и вершил судьбу человечества.

Он обернулся к остальным участникам ритуала и воздел руки. Акустика зала превратила негромкий синхронный шёпот в набат, вбивающий слова в сознание Лизы. В глубине зала, у колонн, стояли ещё несколько фигур в чёрном, их лица скрывали капюшоны. Они раскачивались в такт песнопению.

— А я тут при чём? Я людей не мучаю, учусь в Академии Обеспечения Законов. О кошке забочусь! Себя лучше зарежьте! — она снова рванулась, но тщетно.

— Дитя, мне жаль, но самоубийцы не считаются. Поверь, ты сделаешь мир лучше. — старик повернулся к алтарю и занёс нож. — Прости.

Она почувствовала только холод, а потом тупую боль — нож уже пробил грудину. Её сила, с пробуждения отказывавшаяся выходить за пределы тела, позволила прочувствовать каждое движение: нож раздвинул рёбра, пронзил лёгкое, медленно приближаясь к сердцу. Глаза защипало от слёз, в голове пронеслись обрывки — родители, кошка в петербургской квартире, которую теперь некому кормить...

Слёзы мгновенно высохли, стянув кожу на щеках. Девушка зажмурилась — и вовремя. Через секунду зала озарилась ослепительно белым светом, проникающим даже сквозь плотно сжатые веки, а затем погрузилась во тьму, физически ощутимую, вязкую. Лиза чувствовала, что нож остановился глубоко внутри её грудной клетки. Но при этом она была жива. Открыв глаза, она смогла лишь беспомощно лежать, ожидая неизвестно чего. Тьма понемногу рассеивалась, и через несколько мгновений она разглядела рядом с собой силуэт, совсем не похожий на старика.

— Жива! А я уже испугался. Ты ведь не из этих? — у алтаря стоял мужчина, возраст которого было сложно определить из-за длинных волос и неопрятной бороды. По его лицу текли слёзы, но он улыбался. — Тебе повезло. Моя сила не дала тебе умереть. А вот эти бедные люди... она забрала их жизни.

— И поделом им. Они... Они меня... — договорить она не смогла: накатила истерика.

Парень покачал головой, вытащил кинжал из её груди и перерезал верёвки. Лиза машинально ощупала рану — крови не было, только узкая щель, словно зарубцевавшаяся, но не стянувшаяся. Внутрь уходила сухая полость, вызывающая тошнотворный дискомфорт.

— Давай знакомиться. Тебя как зовут?

— Графья Елизавета Апраксина, — выдохнула она. Присутствие незнакомца действовало странно успокаивающе. Его глаза не пугали, как у старика, а словно накрывали тёплым одеялом. Она уже не рыдала, только шмыгала носом.

— Меня зовут Велизар. Также известен как создатель Великого Диктата. И мне нужна твоя помощь.

Девушка отшатнулась, но ослабленное тело не удержало равновесие, и она рухнула на пол.

— У них получилось? Они хотели убить меня, чтобы вы пришли и покарали весь мир! Пожалуйста, не надо! — она закрылась руками, но он даже не шевельнулся, лишь спокойно смотрел.

— Ты жива, а значит, я здесь не из-за тебя. Эти люди хотели умереть — и умерли. Ты хотела жить — и мы сейчас разговариваем. Я сожалею о том, что тебе довелось пережить, но не они стали причиной моего возвращения. — Велизар протянул руку, помогая встать. Ноги девушки подкосились, и ей пришлось опереться на алтарь. Камень под пальцами был холодным и шершавым, с выбитыми письменами на незнакомом языке. — За последнее время убили слишком многих. Превысили допустимый предел.

Глава первая. Начало

25 апреля 05:30, Санктум

Елизавета Апраксина

Как объяснил Велизар, Санктум был создан таким образом, чтобы подавлять любую магию. Лишь он со своей прошлой силой мог здесь творить свои законы. И выйдя из его мастерской, я наконец почувствовала свободные потоки эфира в пространстве.

До выхода меня терзал факт того, что я продолжаю трезво мыслить после всего случившегося, но теперь всё стало понятно. Сила Велизара не просто привязала меня к нему, заживляя рану. Между нами натянулся ментальный канал. Его мысли были защищены, а вот я для него была, что открытая книга. Но главное — через этот канал текли его эмоции и передавались мне. А точнее, его непоколебимое спокойствие. Оно накрывало меня, как тёплое одеяло, отодвигая панику и истерику куда-то далеко. Сейчас это, может, и оказывает лечебный эффект, но в будущем нужно будет решить этот вопрос.

Мы оказались посреди тёмного леса, встретившего нас промозглым ветром, промчавшимся сквозь тесно растущие стволы деревьев. Сквозь пышные кроны, раскинувшиеся высоко над головой, пробивались редкие лучи солнца, но они не создавали видимости уюта. Наоборот, казалось, что вековые сосны, дубы и прочие специально не пропускали сюда свет, чтобы живые существа не могли чувствовать себя комфортно. На земле не росла трава, и, как следствие, здесь не было животных. Я раскинула Поиск — базовое плетение аспекта Разума, позволяющее почувствовать живые сознания в округе, — но почувствовала себя словно в пустыне. Велизар, очевидно прикрытый от подобного воздействия, только усмехнулся.

— Не думал я, что магия начнёт так быстро вырождаться от моих действий, — произнёс он и с наслаждением втянул ноздрями воздух, насыщенный густым древесным ароматом.

Я посмотрела на него, вскинув бровь. Пока мы шли по этой немыслимо огромной зале, я рассказала ему об аспектах. Элементы и основы, как рассказал Велизар, существовали и в его время, и тогда силой владели все без исключения, а не только высшее сословие, как в наше время.

— Очевидно, что аспект — это недоразвитая основа. Когда обычные люди теряли магию совсем, в семьях основников начали появляться дети, обладающие лишь аспектом, — сказал он с видом, будто все пятьсот лет изучал развитие магии. — Ещё тогда я понял, что магия завязана на человеческом разуме. В наше время все сражались за свою жизнь. Войны перепахивали континенты, а в моменты недолговечных перемирий все искали новые способы убийства людей. Это и поддерживало высокий уровень управления силой.

— А теперь за жизнь бояться бессмысленно, и пользование магией ушло на второй план, — закончила я за него и задумалась. — Вы хотите сказать, что теперь люди начнут быстро расти в силе?

Велизар сел на землю, облокотившись на широкий ствол дуба, и, улыбнувшись, посмотрел на меня. Он не спешил нести мне знания на блюдечке, но хотел, чтобы я поняла всё сама. Я опёрлась спиной о сосну напротив него и задумалась.

Не могут же люди быть настолько глупы, что после стольких лет мира они вновь начнут воевать за всё подряд? Если только не будет некоего агрессора, который заставит остальных защищаться. Но неужели кому-то мог понравиться мир до Диктата? Конечно, многие не считают Велизара благодетелем, но в школах до всех доносят, что именно за соблюдением законов стоит мирная жизнь.

— Не нагружай себя, — произнёс Велизар и рывком поднялся с земли. — Мир уже изменился, и гадать о его новом устройстве — только беспокоиться понапрасну. Приоткрой защиту со своего разума и представь безлюдное место неподалёку от своего дома.

Я с недоверием покосилась на него, но всё же сделала, как он сказал. Из‑за того, что я жила не очень далеко от Зимнего дворца Великого Князя, было проблемно найти такое место, где редко ходят люди. Мысленно побродив по окрестностям, я всё же вспомнила одну мрачную подворотню, которая иногда пугала меня завываниями ветра, проносящегося через узкое пространство между домами. Я кивнула Велизару, но он уже смотрел куда-то сквозь меня, а на его лице застыло выражение сильного удивления.

Наконец он удовлетворённо мотнул головой и схватил меня за руку. Я не услышала ни слов заклинаний, ни увидела создания плетения. Мы просто рухнули куда-то вниз и через мгновение впечатались в стену одного из домов, образовавших этот закоулок. Люди, проходящие по набережной Мойки, даже не обратили на нас внимания. Только бездомный, лежащий в дальнем конце тупика, встрепенулся и в грубой форме сообщил, что это его место. Принял нас за своих, что в общем-то не удивительно.

— Надо уходить, — пробормотала я, оглядывая наш вид. — Говорят, Служба Обеспечения Законов никогда не спит. Любые перемещения с помощью силы в пределах города не запрещены, но должны контролироваться ими.

Велизар приподнял бровь и кинул взгляд на внимательно наблюдающего за нами бездомного. Размеренно подойдя к нему, он схватился за край тонкого грязного одеяла. Мужик пытался что-то возразить, но в ту же секунду вокруг них возникло чёрное непроглядное облако, из которого так же спокойно вышел Велизар, на ходу превращая одеяло в подобие греческой тоги.

— Ну теперь вы точно не привлечёте к себе внимания, — усмехнулась я и направилась в сторону набережной. — Значит, основа Тьмы?

Велизар создал ещё одно тёмное облако на выходе из закоулка, вызвав небольшую панику среди прогуливающихся. Он снова взял меня за руку и нырнул внутрь, выскочив уже с нужной стороны, словно мы, как и несколько горожан, случайно попали в эту область и спешили её покинуть. Пока все рассматривали аномалию, на нас никто не обратил внимания, и мы быстро оказались внутри моей парадной.