Падение Корка

Пролог

Дождь в Дублине умеет быть разным. Бывает мягким, пепельным, как благословение. Бывает косым и колючим, гонимым с моря. А бывает таким, как в тот ноябрьский вечер — холодным, беспощадным, стирающим все цвета, кроме оттенков мокрого асфальта и позолоченного света из окон пабов. Райан Мёрфи стоял на набережной реки Лиффи, не чувствуя ни этого дождя, ни пронизывающего ветра. В руке он сжимал размокший лист бумаги — письмо об увольнении. Не просто увольнении. «В связи с грубым нарушением корпоративной этики и потерей доверия». Слова жгли глаза, хотя чернила уже расплылись. Всего двенадцать часов назад он был здесь же, в своем офисе с панорамным видом на мост Сэмюэла Беккета. Золотой мальчик. Будущее фирмы. Сын Лайама Мёрфи, чьё имя открывало любые двери. Телефон не умолкал: приглашения, предложения, лесть.

А потом звонок. Не с работы — из дома. Голос отца, лишённый обычной холодной уверенности, сдавленный: «Встречайся с Гарретом. Он всё объяснит. И, Райан… постарайся не называть нашу фамилию какое-то время».

Гаррет, правая рука отца, «почти дядя», объяснил. Кратко, по-деловому. Неудачная сделка. Риски, которые нужно было списать. «Временная жертва». Имя Мёрфи должно остаться незапятнанным. Поэтому падение примет на себя Райан. Его репутация, его карьера — разменная монета в игре, правила которой он не писал.

«Мы всё исправим, сын. Позже. Ты должен быть сильным», — сказала мать, когда он дозвонился. В её голосе слышалась не боль, а страх — страх за шторы в гостиной, за место в гольф-клубе, за иллюзию, которая была дороже сына. Он бросил телефон в темные воды Лиффи. Не из драмы, а потому что устройство вдруг стало весить тонну. Как и его имя. Как и взгляд портье в отеле, куда он не смог вернуться — кредитная карта была заблокирована. Как и понимание, что ключи от его квартиры уже, наверное, у кого-то другого. Он шел по городу, который вдруг стал чужим. Блестящие витрины отражали не его утонченное лицо, а скомканную тень. Звуки сливались в оглушающий гул. Дождь промочил его кашемировое пальто насквозь, превратив его в тяжелую, нелепую тряпку.

В кармане жалобно звякнули последние монеты — сдача за кофе, купленный утром, в другой жизни. Этого хватило на самый дешёвый билет до Корка. На юг. Подальше от дублинского света, от этого театра абсурда, где его роль внезапно сменили с принца на шута. Поезд тронулся, увозя его от прошлого. Райан прижался лбом к ледяному стеклу. За окном, в отражении, плыл призрак — хорошо одетый юноша с пустыми глазами. Он смотрел на этого призрака, пока тот не растворился в кромешной тьме за пределами города, уступив место лишь его собственному, настоящему, изможденному лицу. Он не знал тогда, что Корк не станет для него убежищем. Что это будет не дно, а штормовой прилив, который сначала добьёт, а потом выбросит на берег обломки — его и других, таких же разбитых кораблей. Он не знал, что в этом городе, пахнущем пивом, влажной шерстью и морем, ему предстоит заново научиться дышать. И что первый глоток этого нового, горького воздуха будет похож на удушье.

Поезд мчался в ночь, навстречу дождю, который в Корке, как он скоро узнает, не бывает мягким. Он бывает только одним — бесконечным.