Падшие

Глава первая или Начало всего

Пейзаж за окном машины сливался в размытую полосу, но я совсем не интересовалась видом: ни полями, ни лесам, ни небом, что мелькали все эти несколько часов пути. Мой взгляд уставился немигающим взглядом в одну точку. Я размышляла обо всем на свете, пока в наушниках на всю мощь играла музыка, что била тяжелым басом по ушам. Пожалуй, из-за всего этого, я и не услышала своих родителей, пока мама легонько не ударила по моей руке, чтобы привлечь внимание к себе.

- Что? - лениво спросила я, стягивая с себя наушники. Я перевела взгляд на родителей, изучая их взглядом.

Отец сидел за рулём, и его поза излучала показное спокойствие, но только на первый взгляд. Я прекрасно видела, как отец нервно постукивал по рулю, скорее всего отбивая какую-то мелодию из его любимых песен, пока его взгляд метался между дорогой и зеркалом заднего вида, где меня прекрасно видно во всей красе. Рядом сидящая с ним мама не скрывала своей нервозности: она покусывала нижнюю губу до крови, а в глазах стояли слезы, которые могли пролиться в любой момент. Тишина в машине была густой и тяжёлой, напряжённость так и летала в воздухе. Я оставалась в полном спокойствие, зная, что это не было связано с мной, точнее частично связано.

- Мы почти приехали, - тяжело выдохнула моя мама. Катрина Пейдж женщина средних лет со светлыми волосами и голубыми глазами, полная противоположность меня, я пошла генами в своего отца. Годы мучений и усталость от долгого пребывание в пути под её глазами налажились тёмные круги, глаза выдавали усталость, но несмотря на все это миссис Пейдж оставалось привлекательной женщиной для своих лет, - Детка, ты помнишь о чем я тебя просила?

Я подавила раздражённый стон и кивнула, мол: «Я все прекрасно помню, мамуль, можешь не переживать». За последнюю неделю мама только и твердила о правилах этикета и общения с её родителями, которыми я в своей жизни видела в последний раз, пожалуй…Никогда.

Они отреклись от мамы, когда она выбрала моего отца в далёкие годы юности, не приняв и не простив такого выбора. Как могла их блестящая и замечательная дочь Катрина ван Бери, потомок старинного рода и наследница больших денег, связать свою жизнь с беднягой Роджером Пейджом. По их скупым рассказам я знала, что родители мамы считали отца охотником за богатством, потому и лишили маму всего, дабы доказать правдивость своих слов. Они верили, что она вернётся, когда Роджер бросит её без денег. Но отец не разочаровал, по сей день с ней, ведь любит маму по-настоящему. Именно с ним мама выбралась из золотой клетки, построенная ее родителями, и познала вкус жизни, по крайне мере до кого-то момента.

- Мэдди, малыш, - начал говорить отец, не отрывая взгляда от дороги. Он называет меня «малыш» только в те моменты, когда готовится сказать что-то неприятное, и я уже ощутила, как внутри поднимается волна раздражения, - Мы с твоей мамой прекрасно знаем твой характер и характер её родителей, поэтому, чтобы ты не услышала, чтобы тебе не сказали, просто молчи. Просто проглоти и молчи до конца, иначе будет хуже.

Да, я была права. Привычное раздражение начинает колотить во мне. Я не любила слышать привычные нотации и упрёки - как надо общаться, что говорить, будто я маленький ребёнок. Это действовало, как рычаг, побуждающий неприятные воспоминания. Родители знали об этом, но ничего не могли поделать. Это одна из моих вечных травм, которые надо прорабатывать у психолога, но в дыре, где мы раньше жили таких, не наблюдалось. А теперь я даже слышать не хотела ни про каких сеансов с этими врачами, тем более, когда мы переезжаем к новоиспеченным бабушке и дедушке. Я понимала, что при них я должна быть самой настоящей пай-девочек, иначе нас выпрут, не успев даже перешагнуть порог.

- Я в курсе, - тихо пробормотала я себе под нос, наконец-то находя в себе силы заговорить, - Играем по правилам богатых стариков, иначе провал. Но...

- Никаких «но», Мэдисон Пейдж, - резко отрезал отец, перебив меня, и бросил на меня строгий взгляд через зеркало заднего вида. Затем его голос стал мягче, переходя почти на шепот, - Они необходимы нам для твоей защиты, Мэдс.

Я измученно кивнула, отвернувшись к окну. Смотреть на них сейчас — на мать, сжимающую сумку белыми пальцами, на отца, чья шея напряглась в знакомых жилах, — было невыносимо. Я видела, как каждый из них переживает это время по-своему, держаться изо всех сил ради меня. А я? Я снова надеваю свою старую, удобную маску. Колючую, едкую, циничную — мою единственную броню. Без неё я никто и сломать меня легче, чем кто-либо мог подумать. А давать слабину я не намерена. У меня слишком длинный список людей, которых я должна бояться, но часть из них упрятана за решёткой, не без моей помощи конечно. Если бы они хотели, то уже достигли меня, а это значит, что им сейчас не до меня. И самое страшное, что именно «сейчас». Каждый из нас в этой машине понимал это.

Мама повернулась корпусом ко мне и обхватила мою ладонь, чуть сжав её. Её прикосновения были мягкими и нежными. Слов не требовалось, в этом прикосновение было вся необходимая поддержка и понимание того, что теперь мы заживем совсем по-другому. Надеюсь лишь, что перемены отразиться на нас к лучшему.

Я невольно присвистнула, когда мы заехали в элитный пригород. Моя челюсть буквально валялась у ног, пока я рассматривала особняки за высокими воротами. Эта была та ещё показная роскошь, но безусловно желаемая для каждого. Такое я могла видеть только в гламурных сериалах и фильмах про чужие жизни и мысль о том, что теперь это воплотиться в моей жизни вызывает неописуемый восторг. Только восторг приубавился, когда я вспомнила о всевозможных правилах, которые мне перечисляла мама, чтобы понравится её родителям. По её словам, они совсем не были похожи на бабулю Джин. Разве бабушки и дедушки не должны просто любить своих внуков? Зачем стараться казаться другим человеком, чтобы понравится им. Однако дело и не только в правилах. Как только я вольюсь в эту сказочную и богатую жизнь, то стану мишенью ненужного внимания. Это внимание приведёт к моему порогу людей, что я тщательно желаю забыть и никогда не вспоминать.