Паж и Лилия

Глава 1. В которой у Шико появляется паж

                    Париж 1578 год,         19 сентября.

Неподалёку от Парижа, в доме старого еврея, слывшего гадателем, произошла кровавая драма. В одной-единственной комнате догорала свеча вместе с жизнью хозяина дома. Он лежал смертельно раненный на дощатом полу. Еврей похрипел что-то, может быть, слова молитвы. В комнату вошёл человек в чёрной одежде: маске, плаще и перчатках. На лице у него был шрам, от того все и звали его Меченый. Незнакомец даже не взглянул на умирающего еврея и не попытался ему помочь. Но только взял в руки свечу и осветил лужу крови на полу. От неё к окну вели чьи-то следы.

- Братья, ко мне! Скорее! – позвал Меченый.

Вошли двое: низкий мужчина с внушительным брюхом и маленький мальчик.

- Он мёртв? – в радостном возбуждении спросил мальчик чрезвычайно звонким голоском, отчего сразу стало ясно, что это переодетая женщина.

- Нет, сестра, это не он, – ответил Меченый.

Его сестра вскрикнула и прильнула к стене, судорожно вдыхая воздух.

- Это конец! Мы погибли! Это конец! – шептала она дрожащим голосом.

- Да погодите вы, сестрица, впадать в истерику, – отмахнулся толстяк. – Где же он? Он, наверняка, ещё здесь,  – продолжил он, вытащив шпагу из ножен, словно готовясь проткнуть ей кого-то.

- Он сбежал через окно, вот следы, - показал Меченый.

- Чёрт! Так в погоню же быстрее!

Но тут в углу комнаты все трое услышали стон, они заметно обеспокоились, и напряжение прямо-таки повисло в воздухе, становясь материальным.

- Кто здесь? – направив острие своей шпаги в темноту, спросил толстяк.

- Это я, Чёрная Лилия!

Послышался вдох облегчения, но и страха. Это был их связной, испанский посланец, которого никто никогда не видел. Даже сейчас он стоял во мраке, и мерцающий огонь свечи выхватывал только его руку в перчатке до локтя.

- Сударь, что здесь произошло? - спросила женщина, единственная, кто не боялась Черную Лилию, - мы не договаривались, что вы будете сегодня здесь. Или вы нам не доверяете?

Чёрная Лилия вскинул руку, и это заставило её замолчать.

-  Я прятался за ширмой, сударыня. Потому что я с самого начала подозревал о провале вашего предприятия. Когда он пришёл, то еврей попытался рассказать о заговоре. Я хотел убить обоих, но колдун, как вы видите, мертв, а тот, кого мы ждали, раненный, сбежал через окно, оглушив меня.

- Что же нам теперь делать? – спросил Меченый.

- Отправляйтесь  в трактир «Подстреленный Лось» по южной дороге, ведущей из Парижа. Он пошёл по ней. Он ранен и, наверняка, зайдёт туда, чтобы найти помощь. На лошадях вы опередите его и устроите там засаду.

- Но, быть может, мы нагоним его по дороге, если он пеший?

- Это вряд ли. В темноте ему будет легко спрятаться, едва он заслышит топот копыт ваших лошадей.

                               Трактир «Подстреленный Лось».  

Хозяин Оливье Кассе, почитавший свое заведение приличествующим местом для проезжавших путников как буржуазного сословия так и дворянского, оказал должный прием трем полуночным странникам. По виду их статных коней можно было понять, что эти мужчины, облаченные в чёрные плащи, полумаски и снабженные прекрасными шпагами – принадлежат к дворянству. Мэтр Кассе прикидывал в уме, сколько денег взять с каждого за ночлег, если господа пожелают остаться на ночь. Он и не подозревал, что это самые богатые люди Франции. Меченый, он же герцог  Генрих Де Гиз, его брат – толстяк герцог Майен, и сестра – Екатерина Де Гиз, герцогиня Монпансье.

Трое Гизов уединились в комнатке наверху и велели хозяину доложить им, когда в трактир кто-нибудь зайдёт. Конкретно, если зайдет человек, раненный в правый бок. Сами господа заказывать ничего не стали, но за эту услугу Меченый бросил трактирщику пару монет.

- Я поставил засаду на дороге, ведущей в Париж, - сообщил Майен своему брату Генриху и сестре Екатерине, - так что если он вздумает вернуться, его там схватят.

- Ну, а нам следует не пропустить его здесь, - взволнованно воскликнула Екатерина.

- Не пропустим, будьте покойны, – ответил ей Меченый.

Екатерина рассмеялась в голос.

- Что вас так рассмешило, сестра? – спросил Майен.

- Он умрёт как безродный пёс! – задыхаясь от смеха, ответила герцогиня Монпансье.

Тем временем внизу в гостевом зале трактирщик занялся своими делами, заботой о других постояльцах, но при этом внимательно следил за входом.

Пока он это делал, в трактире появился новый персонаж. Это был молодой юноша, почти совсем ещё мальчик, ростом невелик и хрупок телосложением. Но  на его нежном детском личике прямо-таки ангельской красоты  появились внушительные усики, которыми молодой человек невероятно гордился, так как поминутно прикасался к ним тончайшими длинными пальцами в изящной перчатке из великолепной кожи.

Гордо вскинув голову, юноша прошёл к прилавку и зазвонил в колокольчик, подзывая хозяина. Оливье Кассе поспешил к прилавку исполнять веленное, но для начала внимательно осмотрел приезжего.

Сапоги из замши едва ли подходили для поездок, серый короткий плащ, отделанный белым мехом, берет с пером и драгоценным камнем. Весь остальной его наряд был обильно украшен розовыми лентами. Розовый как и серый тогда считался цветом знати, но увидеть такого разряженного вельможу в придорожном трактире было странно. Можно было подумать, что этот пятнадцатилетний  юнец сбежал с собственной свадьбы. Тем временем  юноша запросил ужин для двух персон и сообщил хозяину, что кое-кого ожидает, затем проследовал к  своему столу.

Глава 2. В которой Шико получает бутылкой по голове

 Покои Королевы-Матери Екатерины Медичи.

Королева-Мать сидела в окружении своих фрейлин, лишь притворяясь, что занята разговором. На самом деле мысли королевы были далеко. Она ожидала, что её посетят, и как всегда была права.

- Его Величество король Франции, - возвестил камергер.

Дамы поднялись с пуфиков, чтобы встать при появлении короля и склониться в глубоком поклоне.

- Ваше Величество, сын мой, вы не забываете меня сегодня, как это удивительно, – сказала Королева-Мать с улыбкой.

- Матушка,  разве я могу забыть вас? Почему вы так говорите? – насторожился Генрих.

- Вы так заняты своими новыми фаворитами, которых сегодня представили ко двору. Вы окружили их своим вниманием, осыпали почестями, деньгами, должностями. Вы не сводили с них глаз, Ваше Величество, тем самым настроив против герцога Де Бурбона и графа Де По весь двор, – имена фаворитов Екатерина Медичи назвала с особым тоном, который не предвещал ничего хорошего двум юношам.

- Матушка, пока только вы настроены против них, – заметил Генрих, – но уверяю вас, все эти награды заслуженны.

- Вот как, сын мой?

Разговор стал принимать вид сцены, в которой коршун набрасывается на кролика, также как Королева-Мать накинулась на своего сына Генриха.

- Герцог Бурбон и граф Де По, они самые смелые,  самые доблестные, самые добросердечные люди Франции, – пытался уверить свою мать Генрих.

- Вы вновь влюблены, сын мой! Это ваше увлечение застит вам глаза. Вы собираетесь пригреть гадюку у себя на груди! Одумайтесь, пока не поздно, – презрительно бросила она. Ко всем миньонам своего сына она питала неподдельное отвращение, но пыталась скрывать это.

- Но матушка, что вы имеете против этих ангелочков. Их сердца чисты как слёзы младенцев, – наивно ответил Генрих.

- Они люди вашего страшного врага. Неужели, вы этого не поняли, Ваше Величество?

- Кто же мой враг? – всплеснул руками Генрих.

- Наваррский!

- Что вы хотите сказать?

- Что он, Наваррский, подослал их! И этот титул - Де Бурбон, который он вручил герцогу Маринусу, разве это не доказательство? Никто, даже такой безумец, как Генрих Наваррский не разбрасывается королевскими фамилиями.  Или этот мальчишка – капитан замка По! Вздор! Очевидно, что Наваррский нарочно прислал того, кто смог бы сразу занять надежное положение при дворе.

- Но ваши обвинения надуманны. У герцога Де Бурбона есть все основания носить этот титул. Да и для чего? Для чего же Генрих Наваррский это делает?

- Не будьте наивным! Он хочет с помощью молодых красавцев, пользуясь вашими слабостями, погубить вас. Может даже убить! Он давно покушается на французский престол.

- Нет! – Генрих прижал руки к груди, - нет, нет. Вы ошибаетесь, ведь они спасли меня! Граф Де По и герцог Бурбон, только им я и обязан тем, что стою сейчас пред вами, матушка.

- Что вы говорите, сын мой, вам угрожала опасность?

- На меня покушались, вчера ночью, но граф Де По и герцог  Де Бурбон спасли меня.

- Вы так думаете? – усмехнулась Королева-Мать.

- Матушка, вы ничего не знаете! – чуть ли не со слезами крикнул Генрих.

- Так просветите меня!

- Я верю им. По крайней мере, они не дали мне повода в себе сомневаться.

- Вы пожалеете! У меня нет доказательств. Но послушайте, что говорит мне моя интуиция. Она ещё никогда не подводила меня. Эти люди не те, за кого себя выдают.

На этом разговор Генриха с матерью был закончен. Он поцеловал её руку и удалился с самым мрачным видом. Королева-Мать осталась довольна произведённым на сына впечатлением.

- Никогда я не позволю, чтобы его фавориты, становились ему важнее меня. Генрих сентиментален, им легко управлять. Эти мальчишки! Я знаю, что они задумали, – сквозь сцепленные зубы проговорила Екатерина Медичи.

- Франсуаза, Габриель, - королева-мать подозвала к себе двух знатных дам из своего Летучего Эскадрона.

Француза была белокурой красавицей. Её выдали замуж за старика графа Де Монсоро.Однако такая судьба была у многих женщин во Франции, брак с графом был выгодным, он давал обоим супругам деньги и положение при дворе. Конечно Франсуаза имела любовника, им был знаменитый граф Де Бюсси. 

Габриэлла Де Манжо, не отличалась такой впечатляющей красотой как графиня де Монсоро, но обладала большей долей обольстительности. К тому же она была бывшей фавориткой  герцога Анжу, и до сих пор сохраняла на него некое влияние.

Обе дамы предстали перед королевой, готовые подчиняться ей во всем.

- Вы должны узнать всё о герцоге де Бурбон и Графе Де По, – приказала Королева-Мать, – я думаю, двум искушённым дамам не составит труда соблазнить и влюбить в себя неопытных юношей. И разузнать все их тайны.

Король ушёл от своей матери  расстроенный, его одолевали посеянные Екатериной сомнения. Всегда когда короля терзали неразрешимые вопросы, он обращался к самому умному человеку Франции – господину Шико.

Найдя его в королевских покоях в большом кресле с мечтательным лицом, Генрих немало удивился.

- Что с тобой, Шико? Я никогда не видел тебя таким. Ты что влюбился? – спросил король. 

- Я? Да ни за что! – воскликнул Шико.

 - Значит я прав, - грустно сказал король.

- Нет, ты не прав. Как впрочем, и всегда, – буркнул Шико.

- Кто же эта дама? – настаивал король.

- Нет никакой дамы, – отрезал Шико.

- Так жаль, я надеялся, что если ты влюблён, то сможешь понять меня. Ты бы мог разделить со мной тоску и все муки влюбленного, который страдает от неопределённости. Мы могли бы с тобой всю ночь напролет говорить об этом, – вдохновенно сказал Генрих.

Глава 3. Драма на охоте.

Через несколько дней, после описанных нами событий, Генрих III и его двор, отправились в Фонтенбло. Королю все было нипочем, несмотря на недавно полученное ранение. Казалось, даже наоборот он приобрел небывалую бодрость духа, коя стала выражаться в непомерной потребности путешествовать.

По ночам Генрих плохо спал, заставляя своего шута Шико в сотый раз пересказывать подробности недавнего приключения. Шико вначале радостно вторивший ему, через некоторое время пришел в неописуемое бешенство при одном только упоминании имен графа Натаниэля де По и герцога де Бурбона.

И тогда, чтобы развеять королевскую тоску, велено было отправляться на охоту.

Шико был рад смене обстановки, потому что хоть он и притворялся перед Генрихом, что юные братья ему опротивели, на самом деле он и не переставал думать о них. Шико был уверен, что здесь кроется какая-то загадка, а его ум, не привыкший оставлять вопросы без ответов, не мог перестать лихорадочно работать все это время. 

Итак, Генрих Французский со своим кортежем, в который неизменно входили его любимцы Келюс, Можирон, Шомберг и Д’Эпернон, две борзые и множество английских щеночков совершал утренний моцион по лесу. Внутри кареты, устроенной наподобие огромного передвижного шатра, подле короля, но отвернувшись от него, восседал Шико. Напротив расположились герцог де Бурбон и его младший брат, Натаниэль де По.

-Шико! Шико! – позвал Генрих так, будто шут был достаточно далеко.

-Чего тебе? – буркнул он.

-Поди сюда, я хочу тебе кое-что показать.

Шико, сделав милость, развернулся к королю лицом. И обнаружил, что Генрих играется с маленькими ручками своих новых любимцев.

-Смотри, Шико, какие у герцога и графа красивые и нежные ручки.

-Совсем как женские, - съехидничал Шико, ему вдруг вспомнилось, что когда он впервые встретил герцога де Бурбона, то он представился ему пажом и был без перчаток. Теперь оба брата сняли по приказу короля перчатки и вложили ему в ладони свои белые пальчики.

-Они не женские, но такие маленькие, - с нежностью сказал Генрих, - потрогай-ка, Шико.

С этими словами Генрих бесцеремонно схватил руки своего друга и приложил к рукам Маринуса.

-Фи! Какой ужас! Шико, у тебя руки огромные, пальцы длинные и коричневые, еще и узловатые, а какие они грубые, все в мозолях! – запричитал король, попеременно соединяя ладони Шико с малюсенькими и белыми ладошками юношей.

-Они загрубели и загорели из-за тебя, неблагодарный! – воскликнул Шико, пытаясь отдернуть руки, но Генрих с неожиданной силой удержал их, продолжая сравнивать.

Герцог и граф не удержались от смешка, и тогда Шико, почувствовав нежное прикосновение кожи Маринуса, высвободился от Генриха. Издав досадное восклицание, шут уселся за кресло короля, больше не разговаривая ни с кем.

Маринус и Натаниэль поспешили надеть перчатки.

-Шико, - зашептал Генрих ему на ухо, - почему ты сидишь тут один весь красный.

Гасконец, и, правда, несмотря на смуглую кожу, сидел весь багровый.

-Ты обиделся из-за того, что я сказал, что твои руки ужасны? Прости же.

-Не желаю тебя слышать, - отмахнулся Шико теми самыми руками.

-Шико, ты покраснел.

-Ничуть.

-Я знаю, что с тобой, - хитро захихикал король. Шико понял, что Генрих задумал что-то в своем репертуаре.

-Ты просто расстроился, что не понравился герцогу де Бурбон. Ты думаешь, он смеялся над твоими руками. И ты смущен от того, что касался его нежных ручек.

Шико промолчал.

-Ах, эти ручки, - почти напел Генрих, - такие маленькие и красивые, словно женские. Ты горишь от одного воспоминания, что прикасался к ним?

Шико взвился:

-Не пытайся обратить меня в свою веру, Генрих!

-Ах, не притворяйся, я все вижу, ты смущен.

Генрих радостно рассмеялся и погладил Шико по голове. Шут яростно мотнул головой.

-Отстань от меня, Генрике.

-Ты все можешь рассказать мне, сыночек, - подытожил король, весьма довольный этим разговором.

На следующее же утро прямо на рассвете состоялась королевская охота. Управлял ее главный ловчий, или как тогда говорили загонщик волчьей стаи, граф де Монсоро, муж той самой Франсуазы, которую Королева-мать подослала к новым фаворитам короля. Граф Монсоро несмотря на то, что входил в королевскую свиту, тесно общался с Лотарингским домом, выступая связным между ними и герцогом Анжу, младшим братом короля.

Двор Генриха III Валуа на тот момент являлся самым роскошным двором Европы, выступая законодателем мод для любой королевской особы. Так, каждый член королевской семьи почитал за должное иметь уменьшенную копию такой же свиты как у короля. Герцог Франсуа Анжу, именовавшийся Монсеньер, прибыл на охоту со своим любимцем графом де Бюсси, человеком весьма жестоким и опасным. Слухи про него ходили разные, в том числе, что он убил всех своих родственников, дабы заполучить богатое наследство.

Король поджидал брата, чтобы поприветствовать его.

Герцог Анжу не слыл таким великолепным красавцем как его брат, но при этом имел успех у дам своей нежными и обходительными манерами.

-Какое чудесное утро, ваше величество. Должно быть, нас ждет превосходная охота, - обронил Франсуа в своей любимой надменной манере.

-Вы правы, брат. – сухо ответил король, - позвольте представить вам герцога Маринуса де Бурбона, графа де Бомонт и его брата графа Натаниэля Де По де Лерин. Они только недавно прибыли из Наварры, и я пожаловал им должности моих камергеров.

Герцог Анжу не мог не удивиться такому скорому взлету молодых людей, поэтому он придирчиво осмотрел юношей.

-Они еще почти дети, - заключил он.

-Но храбры как львы, к тому же умны и скромны, - добавил Генрих, - а разве я сам, будучи семнадцати лет от роду, не прославился в битве при Жарнаке и особенно при Монконтуре?

-Это была великая победа, государь. И сияние ее освещает вас до сих пор.

-В моей жизни было много побед… - грустно промолвил король.

-И будут еще, - добавил Натаниэль.

Глава 4. Учитель фехтования

Распорядок короля Генриха III заключался в том, что он вставал на рассвете, занимался утренним туалетом, на котором присутствовали его фавориты, затем вместе с ними и всем двором этот набожный король отправлялся на мессу, только после этого следовал завтрак, государственные дела и наконец время для физических упражнений. Любимым занятием короля было фехтование, и в этом он достиг внушительных успехов. Генрих III обладал высоким ростом, тонким, но крепким телосложением, твердой рукой и необыкновенным чутьем, позволяющим ему с легкостью определять все действия соперника. Если бы король мог бы ходить на дуэли, то без сомнения бы снискал звания первой шпаги Франции. Но так как этому не суждено было сбыться, то Генрих, бесконечно скучавший без боев, которые заставляли бы кровь бурлиться в жилах, все время упражнялся и изобретал все новые и новые удары. Всем этим приемам он обучил по очереди своих друзей, но ни у кого они не выходили достаточно хорошо, кроме Шико. Поэтому, чтобы держать себя в тонусе, король любил фехтовать именно с шутом, учитывая то, что Шико оказался не только способным учеником, но и сам по временам пытался применить кое-какие хитрости, чтобы обескуражить своего господина.

Сентябрьское утро 1578 года в Париже выдалось на удивление солнечным, и король приказал фехтовать во внутреннем дворике.

Миньоны короля окружили площадку для упражнений, переговариваясь и занимаясь собственными делами.

Король, облаченный в черный костюм,  фехтовал с Шико, что не мешало последнему осматривать всю честную компанию и видеть, кто чем занимается.

- Шико! Ты не внимателен, ты уже третий раз попускаешь мой удар в бок, - сказал Генрих.

- Быть может, ваше величество, господина Шико отвлекает, что-то достаточно прекрасное, что стоит того, чтобы ему продырявили камзол, - предположил Можирон. 

Генрих повернул голову к господину Де По и господину Де Бурбон, так же как и Можирон и Шико, и хмыкнул себе в усы.

- Кажется, так и есть, Шико.

Братья подняли на короля невинные взоры, что заставило его им благосклонно улыбнуться.

- Чем вы заняты? Уж не скучаете ли вы, пока мы отрабатываем удары шпагой? – осведомился Генрих самым добрым и нежным голосом.

- Мы всецело поглощены вашим поединком с Шико, ваше величество. – ответил господин Де Бурбон. Шико изящно поклонился при этих словах.

 – Я ловлю и запоминаю каждое ваше движение, ваше величество, чтобы потом, при случае воспользоваться этими приёмами. – прибавил Де По.

Герцог и его брат ничего не делали, не фехтовали. Они лениво расположились на раскладных стульчиках и потягивали какой-то отвар с блаженным видом.

- Что вы там такое пьёте, господа? – спросил Шико, делая выпад.

- Чудодейственный отвар из трав, господин Шико. – ответил герцог.

- Его нам прописал господин Реми, что за лекарь, просто душка. – прибавил Де По.

Генрих немедленно отреагировал на эти слова хлёстким ударом, который Шико едва успел отразить.

- Эй, Валуа!  - с притворным гневом крикнул шут, – ты вознамерился меня убить?

- Почему бы вам, Де По, не встать в пару с Келюсом, - потребовал король.

- С удовольствием, ваше величество, – с поклоном ответил  Де По, – для меня это будет честь.

Келюс и Де По  хотя и повиновались королю, но вместо того чтобы фехтовать, шептались и хихикали.

На самом деле они обсуждали ссору с Бюсси.

- Что вы намерены делать, граф, ведь вы с братом не успели условиться с Бюсси о времени и месте дуэли.

 - Это не проблема, любезный господин Де Келюс. Мы ещё поговорим с Бюсси. – ответил Де По.

- Если вы всё-таки собрались идти, а я не сомневаюсь в вашей смелости, но всё же вам нужен секундант. Я к вашим услугам, и говоря от лица Можирона, он предлагает вашему брату, господину герцогу де Бурбон, свои услуги.

- У меня не найдется слов, чтобы высказать вам свою признательность. Я с великой радостью принимаю ваше предложение. Ваша сила, Келюс, придаёт силы мне.

- Да, но вы понимаете, что король, наш добрый король, никогда не позволит вам идти на дуэль. Не даст своего благословения.

- Я ничего бы не хотел хранить в секрете от его величества, но придётся, всё-таки, держать эту дуэль в тайне. Пусть королю станет известен только её исход.  Мы вернёмся с этой дуэли со щитом и, славя своего короля, либо на щите и тогда…

- Ах, не говорите больше ни слова, господин Де По. Во-первых, король стал прислушиваться к нашему разговору, а, во-вторых, я и думать об этом не хочу.

- О, господин Келюс, вы так добры к нам с братом.

Чтобы отвести подозрения Генриха,  Де По и Келюс разошлись, и каждый занялся своими делами.

Граф Де Келюс перекинулся парой фраз со своими друзьями: господином Можироном, Д’Эперноном и Шомбергом.

- Друзья, не в наших правилах мешать честному поединку. Но о какой честности может идти речь, если Бюсси, просто убьет их.  Герцог Де Бурбон и граф Де По ещё совсем дети! Из гордости и по горячности не могут отказаться от своих слов. Они обречены. Мы не можем позволить им умереть, – сказал друзьям Келюс.

- Возможно, у них имеется какой-то план. – заметил Д’Эпернон.

- Что же мы будем делать, что вы предлагаете Келюс? - спросил Можирон.

- Есть несколько вариантов, – с сомнением проговорил Келюс.

- Так не тяните, - поторопил его Шомберг.

- Первый - не слишком приглядный и, возможно, недостойный дворянина.

- Тогда переходите сразу ко второму, – сказал Можирон.

- Пусть изложит оба варианта, чтобы  мы могли выбирать, - предложил всегда дипломатичный Д’Эпернон.

-  Благодарю, Д’Эпернон, так вот, первый способ остановить кровопролитье, он заключается в том, чтобы анонимно сообщить королю о дуэли. Он, естественно, предотвратит смертоубийство, запретив Де По и Бурбону драться. Тем самым, мы, как бы становимся квитами с этими маленькими господинчиками, ведь именно так Де Бурбон и поступил, отвадив меня от дуэли.

Глава 5. Кладбище Невинных

Между тем король и его маленькие друзья встретились с Шико, Шомбергом и Можироном, которые на руках несли раненного Келюса, а также с Д’Эперноном, бледным как смерть.

-Государь! Вы живы! – воскликнул он.

-О, Кровь Христова! Келюс! Мой Ангел! Он ранен.

-Он истекает кровью…

-Мы не можем здесь задерживаться, - твердо отрезал Шико.

-Я понесу его, - заплакал Генрих.

-Мы справимся с этим, - остановил короля Можирон.

Послышались крики лигистов. Шико понял, что их преследователи скоро обнаружат их. И велел всей компании следовать за ним. Дорога к Лувру оказалась отрезанной, и Шико надеялся, что они смогут хотя бы укрыться в его тайном домике возле Бастилии.

Но Божественное Провидение, никогда не покидающее королевских особ, распорядилось иначе. Ступени Лувра, выполненные из надгробных плит с Кладбища Невинных младенцев Вифлеемских, привели короля и его свиту в квартал, известный как Чрево Парижа. Возможно, также, что это было не Провидение, а Роксана, знавшая сюда дорогу.

Взошла полная луна, освещая зловещим сиянием это мрачное место. Ночью здесь было небезопасно, ибо на кладбище Невинных притаились обитатели нижнего мира – воры, убийцы, попрошайки, проститутки и цыгане – вельможи Двора Чудес.

И в это мгновение Генрих мог увидеть перевернутую чашу своего королевства, кривое отражение его расчудесного двора в Лувре. Здесь был и свой король, и казначей, и шут, и свои герцоги, и даже прекрасные дамы.

-Пресвятое чрево! – воскликнул Шико, - мы на кладбище Невинных! Нужно уносить отсюда ноги.

Генрих вздрогнул всем телом и нашел руку Натаниэля Де По, граф уверенно пожал ее, так как возможно боялся призраков меньше своего господина.

Шомберг, Д’Эпернон и Можирон положили Келюса, находившегося без сознания, на ступени фонтана Нимф. Мраморное сооружение в стиле языческих римских храмов, построенное за год до рождения Генриха III.

Колокол башен монастыря Святых Дев пробили два часа ночи.

-Здесь где-то бродит бедный и несчастный призрак еврейского мальчика, растерзанного горожанами, - дрожащим голосом промолвил Генрих, - о горе мне! Горе!

-Я не боюсь, - лаконично поведала Рокси.

В этот момент от стены, окружающей зловонное кладбище, отделилась тень. Потом еще одна и другая. И покуда они не появились в полосе серебристого лунного света, казалось, что нимфы, сошедшие с барельефов фонтана, собрались здесь, чтобы танцевать на лунных дорожках.

Фигуры эти были женскими, босыми в коротких, едва закрывающих колени, рубашках. Поверх них были накинуты полотнища, наподобие римских тог, скрепленные золотыми кольцами на одном плече. На головах созданий были накручены широкополые тюрбаны, привязанные атласными лентами за подбородок.

Металлический звон длинных серег в ушах девушек возвестил об их приближении, и Генрих промолвил:

-Athinganoi. ( греч. Неприкасаемые)

-Они не понимают твоего греческого, - вставил Шико, придя в себя от мистического ужаса, - это египтяне.

Египтянами в ту пору во Франции именовали цыган. Которые составляли одну из каст Двора Чудес.

В любом случае встреча с египтянами в таком месте и в такое время не сулила ничего хорошего. К удивлению, Шико, Маринус и его брат отделились от всей компании и обратились к ближайшей цыганке. Братья подняли вверх правые руки и продемонстрировали какой-то жест, который повторила женщина. Шико не успел его разглядеть, но понял, что это что-то наподобие пароля.

Братья, Роксана и цыганка заговорили на неизвестном гортанном языке, в который временами вплетались французские слова.

-Мы поможем вам спрятаться, - сказала одна из египтянок, волнистые волосы которой были капризно разбросаны по спине и плечам.

Натаниэль и Маринус, видимо о чем-то сговорившись с девушками, с сожалением притронулись к своим камеям с изображением Генриха.

-Не стоит! – остановил их король, он снял с себя золотые цепи, с вплетенными в них драгоценными камнями и протянул братьям. Они хотели пасть на колени, но Шико остановил их, прошептав, что не время церемониться, а тем более выдавать своим поведением происхождение Генриха. Миньоны с радостью протянули египтянкам свои кольца, цепи и даже шелковые и атласные ленты из панталон, так как цыгане страсть как любили  украшения, но не имели средств, чтобы купить что-то, особенно после того, как их объявили пособниками дьявола и колдунами.

-Идем за мной, - черноглазая египтянка поманила рукой, вожделенно рассматривая кинжал Шико, украшенный рубинами.

-Это я не могу тебе подарить, - пояснил шут, - он нужен мне для защиты.

Девушка кивнула, и Шико удалось только подивиться, как ее ноги не замерзли, ступая по холодной земле.

Процессия, возглавляемая дочерьми Чудесного Двора, двинулась к стене Кладбища.

Генрих в ужасе замотал головой:

-Нет! Я ни за что туда не пойду! К мертвецам. Нет!

-На твоем месте я бы больше боялся живых проходимцев, которые обитают здесь.

Кладбище невыносимо смердело, так что глаза слезились, тишину ночи пронизывал волчий вой и жуткие звуки, доносящиеся с могил.

-Послушайте, - бледный герцог де Бурбон встал напротив Шико и Генриха, - мы спрячемся здесь до утра, эти девушки помогут нам спасти Келюса, а когда расцветет, Гизы перестанут нас искать, и тогда мы сможем вернуться в Лувр, поспев к заутренне, так что никто ничего не заметит.

-Что вы, миленький мой, голубчик, Маринето, - Генрих в ужасе запричитал, будто решив, что герцог сошел с ума, - мы не можем им доверять. Эти египтяне, висельники, преступники, колдуны, оборотни, наконец. Они убьют нас и вынут наши внутренности для совершения Черной Мессы.

-Да и вы сам все равно, что младенец, - вставил Шико, - как бы вас с братом не продали богатым бездельникам, любящим такие забавы.