Паладин и палач

Пролог

Он проснулся от того, что мир перестал дышать.

Тишина в Зоне — это не отсутствие звуков. Это когда звуки становятся не теми. Ветер не шелестит ржавым железом. Гравий не хрустит под ногами. Даже аномалии затихают, будто чувствуют хищника крупнее себя.

Корвин Дрейк открыл глаза.

Светофильтр импланта подстроился под серый рассвет, вытягивая из темноты контуры разрушенного цеха. Ржавые фермы крыши торчали в небо, как рёбра дохлого зверя. Где-то внизу скреблось по бетону. Крыса. Или мутант помельче.

Не важно.

Он лежал неподвижно три часа. Снайперская позиция была выбрана идеально: верхняя площадка заброшенного крана, тридцатиметровая высота, сектор обстрела — двести семьдесят градусов. Спину прикрывает стена. Единственный подход — по ржавой лестнице, и каждая ступенька продублирована растяжкой.

В его ремесле паранойя называлась «протоколом выживания».

— Паладин, приём.

Голос в наушнике принадлежал Маркусу. Тихий, чуть хриплый — старая травма связок.

— Слушаю.

— Цель подтверждена. Тепловики засекли движение в южном ангаре. Одна фигура. Рост — сто девяносто, предположительно.

Корвин не пошевелился. Палец лежал на спусковом крючке, но не касался его — полмиллиметра зазора.

— Класс угрозы?

— Система считает. Предварительно — пятый. Минимум.

Пятый. Это уже не крыса и не мелкий мутант.

— Он один?

— Один. Но анализатор спектра показывает аномальные всплески в радиусе двухсот метров.

— Либо цель генерирует помехи, либо у него есть друзья, которых мы не видим, — закончил Корвин.

Маркус промолчал.

— Докладывай каждые пять минут. Если пропадёшь — я ухожу.

— Принято. Стрелок в эфире.

Корвин закрыл глаза. Не для того, чтобы отдохнуть — импланты давно отключили потребность во сне больше чем на два-три часа. Он закрыл их, чтобы лучше слышать.

Зона дышала. Тяжело, с присвистом. Капала вода. Металл вздыхал, оседая под собственной тяжестью.

И среди этого — шаги.

Тяжёлые. Уверенные.

— Паладин, цель вышла из ангара. Видимость… чёрт, туман поднялся. Тепловик видит силуэт, но детали…

— Продолжай наблюдение.

Корвин открыл глаза. Винтовка качнулась на доли градуса. Оптический прицел, встроенный в левый глазной имплант, нарисовал сетку дальности поверх серого марева.

Цель шла медленно. Огромная фигура в тяжёлом плаще. Голова опущена. Руки пусты.

— Паладин, у меня… нестабильность сигнала. Помехи нарастают. Цель… я теряю контур.

— Отходи, — голос Корвина остался ровным. — Это приказ.

— Но я могу ещё…

— Стрелок. Отходи по маршруту «Бета». Я прикрою.

Пауза.

— Принял. Береги себя, Паладин.

Корвин не ответил. Он следил за фигурой внизу, которая остановилась ровно в центре сектора поражения.

Сто девяносто метров. Скорость ветра — три метра в секунду. Влажность — восемьдесят процентов. Поправка — два деления вверх, полтора влево.

Он знал эти расчёты быстрее любого компьютера.

— Стоять, — голос Корвина разнёсся по цеху, усиленный динамиками внешней связи. — ДКА. Назовите код доступа.

Фигура замерла.

Потом медленно подняла голову.

Корвин не увидел лица — капюшон скрывал черты. Но он увидел, как туман расступается вокруг этой фигуры. Не огибает, не стелется — именно расступается, будто боится коснуться.

— Корвин, — голос из динамика цели был низким, рваным, с металлическим призвуком. — Ты так и не научился стрелять первым.

У Корвина перехватило дыхание.

Он знал этот голос. Слышал его в бункере ДКА, в кабине транспортёра, в госпитале, когда они оба клялись, что никогда не станут этим.

— Каспер.

Фигура сбросила капюшон.

Лицо было тем же. Те же острые скулы, тот же шрам над левой бровью. Но под кожей что-то двигалось. Светящиеся нити тянулись от висков к шее, пульсируя в такт чему-то, что не было сердцебиением.

Глаза Каспера Штерна горели тусклым синим — цветом аномалий.

— Живой, — сказал Корвин. В его голосе не было радости.

— Живее всех мёртвых, — Каспер усмехнулся. — Но ты не поэтому здесь, верно? Крейн сказал: «Призрак — угроза. Ликвидировать».

Корвин не отрицал.

— Твой код в системе — девять. Экзистенциальный.

Каспер сделал шаг вперёд. Туман перед ним вспыхнул синими искрами.

— А знаешь, что это значит? Я стал для них опаснее любой аномалии. Потому что я помню.

— Что ты помнишь?

— Контейнеры, которые мы охраняли. «Неудачные образцы», которых мы ликвидировали. — Каспер поднял руку, указывая на запад, туда, где за горизонтом скрывалась Цитадель. — Это были не мутанты, Корвин.

— Ты лжёшь.

— Я единственный, кто говорит тебе правду. А ты — их верный пёс. Паладин в сияющих доспехах, который не видит, что его мечом рубят невиновных.

— Ты убил семерых гражданских на кордоне «Три».

— Я спас тех, кого смог. Остальные… — Каспер замолчал. — Спроси у Крейна про проект «Зеркало».

Корвин сжал челюсти. Название ничего ему не сказало.

— Убей меня, — вдруг сказал Каспер. — Выполни приказ. Вернись, получи повышение. Стань легендой. Но сначала спроси у него, почему я до сих пор жив. Сколько ещё таких, как я, бродят по Зоне. И сколько из тех, кого ты убил, были людьми, которые просто узнали слишком много.

Он сделал ещё шаг. И ещё. Фигура в прицеле росла.

— Если хочешь спать дальше — стреляй. Я не буду защищаться.

Он остановился в пятидесяти метрах.

Палец на спусковом крючке.

Синее свечение в глазах Каспера.

Воспоминание: тот же человек, прижимающий Корвина к бетонному полу в госпитале. «Держись, брат. Я тебя не брошу».

— Выполняй приказ, Паладин, — голос Каспера был едва слышен.

Корвин убрал палец.

— Нет.

Каспер замер.

— Ты прав, — сказал Корвин. — Я хочу знать. Но не здесь и не так.

Каспер медленно улыбнулся.

— Три дня, — сказал он. — Через три дня у тебя будет ответ. Или они убьют меня. Или я убью их. Если всё ещё захочешь стрелять — я буду ждать.