Пан колдун

От автора, первая глава

От автора

Как-то познакомившись с историей о пане Твардовском, рассказанной в подробной и любопытной статье, полулегендарном персонаже из польского фольклора времён Великого княжества Литовского, считающемся также прообразом знаменитого Фауста, я понял, что из неё, при должном подходе, может выйти отличная мистическая фантасмагория в духе «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Вия» многоуважаемого мной Николая Васильевича Гоголя. Мне всегда были интересны подобные произведения и жанр, но до сих пор не представлялось возможности попробовать себя в их написании. И вот рассказ о Твардовском захватил моё воображение, надеюсь, достаточно, чтобы передать свои впечатления наилучшим образом.

Поэтому хочу представить Вам на суд, дорогой читатель, мой вариант рассказа об этом выдающемся польском маге и алхимике, где я отчасти буду отсылаться к материалам, что мне удалось найти, и отчасти проявлю некую вольность в пересказе для художественного удобства и большей самобытности и оригинальности, что-то изменяя и дополняя. Для повествования я выбрал не самый привычный, быть может, стиль, желая показать историю с двух разных ракурсов, с другой стороны, делая всё слишком привычно, ничего нового в литературе не откроешь и развитие её рискует вовсе прекратиться, что, как мне видится, остановит и развитие самого человека. Но вряд ли маленькое самоуправство и опыты сильно испортят повесть о столь занимательном персонаже и чудесах, которые ему приписываются.

Напоследок хочу отметить, что не старался сильно ударяться в историческую достоверность, указывая точные годы и тому подобное, тем более оправданием мне служит факт, что про самого Твардовского (всё же отчасти легендарного героя) не так много известно, а что-то наверняка и вовсе было додумано. Скажу лишь, что события умещаются в период между серединой шестнадцатого и серединой (ближе к началу) семнадцатого столетий. И я старался придерживаться этих рамок, заодно соблюдая более подходящую стилистику. Впрочем, это не настолько уж значимо, когда речь идёт о хитром волшебнике, обманувшем смерть и обводящем вокруг пальца самого дьявола.

1

Немало известно человечеству историй, как давнишних, так и сравнительно недавних, про людей, продававших самую душу свою ради власти, богатства или секретов колдовства, предавая сатане то, что, казалось бы, дороже всех богатств мира. Но нам далеко ходить за ними без надобности, поскольку мне довелось знать одного такого человека – пана Твардовского. Не скажу, чтоб мы были друзья или хорошие знакомые, но несколько раз наши пути пересекались, когда мне приводилось по службе (а я – историк, состою при архиве в Варшаве, порой получается и лекции читать в местных университетах, но это реже, а по надобности писарем работаю) бывать в Кракове, где самые невероятные истории о местном чародее ходили на каждом базаре и при каждом приходе. Что ни случись: хоть гроза грянула средь ясного неба, хоть пан епископ ногу подвернул – Твардовский виноват, кто же ещё! Я бы, пожалуй, этим сплетням не поверил, да и большинство считаю бабьим трёпом по сей день, только вот мне привелось самому наблюдать кое-чего, что просто так не объяснишь, а иное вовсе не получится, как ни старайся.

А началось всё с того, что потребовалось мне отправляться как раз в Краков по поручению: надо было переписать некоторые важные старинные книги, хранящиеся в королевском дворце, с дозволения самого Великого канцлера литовского и копии доставить обратно. На всё про всё сроку мне дали примерно четыре недели, но с оговоркой, чтобы лучше потрудился усерднее и воротился пораньше. И всё-таки я решил воспользоваться случаем, да навестить моего давнего товарища, пана Веслава Потоцкого, ныне крупного купца в Кракове, поскольку мы давно не виделись, с самой ученической скамьи всего-ничего пересекались, больше поддерживая связь перепиской. А уж коли мне всё равно надлежало побывать в Королевском городе по государственным нуждам, чего бы не совместить? Хоть мне сравнительно близко было ехать туда из родной Варшавы, не так часто освобождался я от службы, а даже если и оказывался, задержаться в резиденции нашего славного короля Сигизмунда Августа не получалось, так что я с охотой принял предложение и известил приятеля.

Предоставили мне для поездки большую бричку с крытым деревом кузовом, угрюмый сонный кучер покуривал на козлах и был абсолютно безразличен. От прочих сопровождающих я намеренно отказался, предпочитаю, знаете ли, работать в тишине и спокойствии, да без лишних персон, нависающих над душой. Ко всему это не писалось с моими планами. Дорога, занявшая пару дней с перекладными, не показалась особо утомительной, наверное, радость грядущей встречи и смена уже поднадоевшей обстановки сыграли свою роль. Да и природа располагала к радости, скрашивая дорогу и разбавляя однообразие пейзажей. Стояла середина апреля, припозднившийся снег кое-где ещё притаился под тенистыми кустами, однако воздух уже полнился свежестью, восторгом, свободой пробудившейся природы и птичьим щебетом самых разных тонов. Веслав намеревался встретить меня заранее в посёлке Калише, лежащем аккурат между Краковом и Варшавой, только чуть в стороне от главной дороги, где располагал небольшим именьицем, тут он предложил мне ненадолго погостевать.

Подъезжая к Калишу, я прямо оживился, всё поглядывал в окно на катящиеся мимо повозки с пассажирами или товаром, переправляемым из дальних Воеводств. Облака, подрумяненные разгорающейся зарёй, стояли сплошной стеной, напоминая заснеженную горную цепь. Горизонт затянуло утренним туманом, в котором тонули ждущие плуга нивы и едва различимые крыши далёких хуторов. Мы остановились возле станции, тут я и распрощался с извозчиком, отсыпав ему немного монет на пиво, пусть он и был казённый – пускай порадуется. Веслав появился не сразу, я с полчаса ждал его, осматривая разросшийся город со стороны. Наконец увидел я знакомую фигуру, сходящую с двухместной повозки, как ни странно я сразу признал меня и он, судя по расплывшейся по округлому лицу улыбке, также угадал своего приятеля Пшемека Тодоровского.