Панда в пене: Приключение, изменившее всё

Глава 1

Юля ненавидела ноябрьские вечера.

Не все, конечно. Иногда в них было что-то уютное: мокрый асфальт блестел под фонарями, воздух пах дымом, сырой листвой и чем-то терпко-холодным, как будто сам город уставал за день и теперь медленно выдыхал. Но именно этот вечер был из тех, что хотелось просто пережить. Без красоты, без романтики, без философии. Просто добраться домой, снять сапоги, поставить чайник и минут десять посидеть в тишине, глядя в стену.

Рабочий день выдался отвратительным.

С самого утра начальница — Алла Борисовна, женщина с идеальной укладкой, голосом циркулярной пилы и талантом находить недостатки даже в идеальном чертеже — устроила разнос из-за проекта благоустройства сквера в новом микрорайоне. Юля, как инженер в сфере благоустройства территорий, уже третью неделю билась над этим проектом: выверяла уклоны дорожек, рассчитывала дренаж, подбирала покрытия, расстановку урн, скамеек и малых архитектурных форм. Она даже почти полюбила этот сквер — хотя обычно к объектам относилась как к упрямым задачам, а не как к чему-то живому.

Но Алла Борисовна решила, что декоративные кустарники в северной части аллеи «создают ощущение закрытого пространства», а детская зона «слишком жизнерадостная для общей концепции района».

— Слишком жизнерадостная, Юлия Сергеевна, — повторила она, глядя на неё поверх очков так, будто жизнерадостность была административным нарушением. — Мы делаем современное городское пространство, а не иллюстрацию к сказке.

Юля тогда промолчала. Потому что если бы не промолчала, то спросила бы, не следует ли ради строгой концепции убрать ещё и деревья — они ведь тоже бывают подозрительно живописны.

К вечеру у неё ломило шею, гудели ноги, а в голове настойчиво крутилась мысль, что, возможно, она выбрала не ту профессию. Или ту, но не тот город. Или ту и тот, но не ту начальницу.

Она вышла из офиса уже затемно. Небо нависало низко, серо-фиолетовое, будто было сделано из мокрой ваты. Моросил мелкий дождь, почти незаметный, но коварный: через десять минут волосы начинали виться, воротник пальто — сыреть, а настроение — падать ещё глубже. Юля поправила на плече сумку с ноутбуком, натянула шарф повыше и быстрым шагом пошла к остановке.

Автобус, конечно же, ушёл.

Она успела увидеть только задние огни, которые презрительно мигнули вдалеке и растворились за поворотом.

— Ну спасибо, — пробормотала она пустой дороге.

Следующий был через двадцать минут. Можно было подождать. Можно было вызвать такси и потом грустно смотреть на сумму списания. А можно было пойти пешком — минут сорок, если быстрым шагом, зато голова проветрится.

Юля выбрала пешком. Не потому, что была особенно спортивной, а потому что иногда злость — очень эффективный двигатель.

Город вокруг жил своей вечерней жизнью. В окнах домов уже горел тёплый свет. Где-то лаяла собака. Возле круглосуточного магазина двое подростков спорили о какой-то игре, жестикулируя так, будто от их разговора зависела судьба мира. Из кофейни на углу тянуло корицей и свежей выпечкой, и Юля на секунду почти сдалась — почти зашла купить себе что-нибудь сладкое в качестве моральной компенсации. Но потом решила, что дома ещё осталось печенье, и пошла дальше.

Она свернула во двор своего района — старый, заставленный машинами, с облупившимися бордюрами и редкими фонарями, один из которых мигал с таким выражением, будто делал это назло жильцам. Здесь всегда было немного тише. Шум улицы становился глуше, шаги звучали отчётливее.

Именно тогда она услышала странный звук.

Сначала Юля подумала, что это кошка. Тихое шуршание, потом какой-то приглушённый стук, будто что-то опрокинули, затем жалобное фырканье. Звук доносился со стороны мусорных баков у дальнего угла двора, там, где тень от старого тополя делала и без того мрачное место почти театрально зловещим.

Юля остановилась.

Обычно разумный человек вечером, в темном дворе, услышав подозрительный шум из-за мусорки, делает одну из двух вещей: либо уходит, либо звонит кому-нибудь с фразой «тут что-то странное». Но у Юли, к сожалению или к счастью, с детства был один неисправимый внутренний механизм: если рядом кто-то, возможно, страдает, мимо пройти невозможно.

Она медленно подошла ближе, чувствуя, как в животе неприятно сжимается тревога.

— Кис-кис? — неуверенно позвала она, прекрасно понимая, что звучит глупо.

Шуршание прекратилось.

Потом что-то тяжело бухнуло по металлической стенке бака.

Юля вздрогнула.

— Так, — сказала она уже более строго, будто имела право требовать логики от неизвестного существа возле мусорки. — Если там крыса размером с овчарку, я сразу предупреждаю: у меня очень тяжёлый ноутбук.

Из-за бака высунулась чёрно-белая морда.

Юля застыла.

Несколько секунд мир вообще не двигался.

Дождь моросил. Фонарь мигал. Где-то далеко хлопнула дверь подъезда.

А Юля стояла и смотрела на… панду.

Настоящую. Живую. Чёрно-белую. С круглыми ушами, грязной шерстью, перепачканной мордой и огромными тёмными глазами, в которых одновременно читались подозрение, усталость и совершенно человеческая обида на жизнь.

Глава 2

Утро началось не с будильника.

И даже не с привычного звука мусоровоза под окнами, который в будние дни приезжал с такой настойчивостью, будто лично ненавидел всех, кто спит после семи.

Утро началось с ощущения, что на Юлю кто-то смотрит.

Это было странное, почти первобытное чувство: ещё не проснувшись до конца, она уже знала, что в комнате есть кто-то бодрый, внимательный и, скорее всего, готовый к действиям. Юля лежала, уткнувшись лицом в подушку, под тёплым одеялом, где ещё сохранялся островок уютного сна, а где-то совсем рядом, в реальности, уже дышали перемены.

Она неохотно открыла один глаз.

И увидела панду.

Марфуша сидела возле дивана, аккуратно сложив передние лапы, и смотрела на Юлю с таким выражением сосредоточенной вежливости, словно пришла на собеседование и терпеливо ждала, пока человек перестанет изображать предмет мебели.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом Юля медленно села, моргая и пытаясь собрать мысли в хоть какое-то подобие порядка.

— О господи, — хрипло сказала она. — Ты не приснилась.

Марфуша наклонила голову набок.

— Нет, серьёзно. Я до последнего надеялась, что это нервный срыв. Или хотя бы очень качественный сон.

Панда продолжала смотреть.

Утренний свет, серый и не особенно добрый, просачивался сквозь шторы. В комнате было прохладно. На полу валялась сброшенная вчера декоративная подушка, торшер по-прежнему стоял с видом глубоко травмированного свидетеля, а рядом с диваном сидела живая панда. Сухая, пушистая, уже куда более чистая, чем накануне, и очевидно вполне освоившаяся.

Юля потерла лицо ладонями.

— Ладно. Хорошо. Допустим. У меня дома панда. У обычной женщины двадцати пяти лет. Инженера благоустройства. Почему бы и нет. Очень логичное развитие событий.

Марфуша моргнула.

А потом, не сводя с Юли глаз, очень выразительно шлёпнула лапой по пустой миске, стоявшей рядом.

Юля замерла.

— Ты сейчас… намекаешь?

Панда снова ударила лапой по миске. На этот раз громче.

— Нет. Нет, подожди. Не может быть. Ты не можешь быть настолько…

Марфуша ударила в третий раз — уже с раздражением.

Юля медленно выдохнула.

— Прекрасно. Ты ещё и требовательная.

Панда, кажется, нисколько не смутилась.

— Я поняла. Завтрак. Конечно. С утра пораньше. Господи, я даже себе так организованно не напоминаю про еду.

Она откинула одеяло и встала. Марфуша тут же вскочила, оживившись, и пошла за ней на кухню с таким деловым видом, будто контролировала процесс лично. Юля, всё ещё зевая, на автомате поставила чайник, открыла холодильник и уставилась внутрь так, словно надеялась, что за ночь там материализовались бамбук, специальный корм и инструкция по содержанию случайных магических — нет, пока ещё просто странных — панд.

Холодильник был беспощадно честен.

Молоко. Яйца. Остатки гречки. Творог. Одинокий помидор, явно переживающий экзистенциальный кризис. Немного сыра. Яблоко. Половина огурца.

— М-да, — сказала Юля. — На завтрак у нас либо фермерская грусть, либо импровизация.

Марфуша поднялась на задние лапы и попыталась заглянуть в холодильник через её плечо.

— Нельзя! — автоматически сказала Юля.

Панда обиженно фыркнула, но не отступила.

В итоге завтрак получился странным, но, как ни удивительно, успешным. Юля нарезала яблоко, положила творог в миску, налила немного молока и осторожно добавила кусочки огурца, рассудив, что хуже уже не будет. Марфуша обнюхала композицию, посмотрела на Юлю с лёгким сомнением, но потом принялась есть с такой скоростью, что сомнение следовало, очевидно, адресовать не составу блюда, а размерам порции.

Юля, пользуясь минутой относительного спокойствия, сделала себе чай и бутерброд с сыром и уселась за стол.

Это был тот самый редкий момент тишины в начале дня, когда можно просто сидеть, смотреть в окно, слушать, как закипает дом за стенами, и на несколько минут делать вид, будто жизнь под контролем.

Эта прекрасная иллюзия продержалась ровно сорок секунд.

Потому что, закончив есть, Марфуша очень внимательно посмотрела на Юлину кружку.

Потом на бутерброд.

Потом снова на кружку.

— Нет, — сказала Юля сразу.

Панда шагнула ближе.

— Даже не думай.

Марфуша ещё ближе подошла к столу.

— Это чай. Тебе чай не нужен.

Панда положила лапы на край стола.

Юля подняла брови.

— Ты что, всерьёз собираешься вступить со мной в борьбу за завтрак?

Ответом стало неожиданно ловкое движение: Марфуша вытянулась, как огромный пушистый вор, и попыталась сцапать бутерброд.

Глава 3

Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом нервно выдохнула. Потом, к собственному ужасу, почти рассмеялась.

— Если бы, — сказала она.

Дима поставил кофе на ближайший стол, не сводя глаз с панды.

— Это… настоящая панда?

— Да.

— Живая?

— Пока да.

— У нас в кабинете?

— Как видишь.

— А почему?

Юля открыла рот, закрыла его и потерла лоб.

— Это очень длинная история.

— А у меня, — сказал Дима, всё ещё не моргая, — как назло, сегодня как раз есть время.

Марфуша тем временем подошла к нему, обнюхала штанину и деловито ткнулась носом в бумажный стакан с кофе.

— Эй! — сказал Дима, хватая стакан. — Без резких движений, гражданка.

— Её зовут Марфуша, — машинально ответила Юля.

Дима перевёл на неё взгляд.

— Ты уже дала имя.

— Это тоже длинная история.

— Да я понял, что у тебя с утра какой-то расширенный пакет услуг от безумия.

Марфуша, не добившись кофе, переключилась на его рюкзак.

Юля встала.

— Нет. Марфуша, ко мне. Давай. Быстро.

К её удивлению, панда послушалась. Может быть, потому, что голос у Юли прозвучал достаточно строго, а может, потому, что рюкзак Димы пах только бумагами и зарядкой, а не едой.

Дима осторожно опустился на своё место, не сводя с Марфуши глаз.

— Так, — сказал он. — Я либо сплю, либо мне срочно надо перестать пить кофе натощак.

— Я бы тоже предпочла второй вариант, — пробормотала Юля. — Но, к сожалению, она настоящая.

— Ты нашла панду.

— Да.

— И принесла её на работу.

— Да.

— Потому что оставить дома было опасно.

Юля посмотрела на него.

— Ты сейчас издеваешься или удивительно быстро адаптируешься?

Дима пожал плечами.

— Я работаю здесь пятый год. После Аллы Борисовны меня уже мало что может шокировать. Панда, конечно, свежо, но не критично.

Юля нервно хмыкнула.

— Не говори так. Реальность услышит и начнёт соревноваться.

Дима некоторое время молча наблюдал, как Марфуша снова садится возле стола и с важным видом облизывает лапу.

— Ладно, — наконец сказал он. — План какой?

— План простой: никто её не видит, никто о ней не знает, мы доживаем до вечера, и я уношу её домой.

— Слабоумие и отвага.

— У меня не было времени на стратегию.

— Это заметно.

Дверь снова открылась.

На этот раз вошла Света.

И вот её реакция уже была гораздо более громкой.

Сначала она, как обычно, не глядя, бросила на стул сумку, повесила пальто на вешалку и сказала:

— Доброе утро всем, я опять стояла в пробке, как будто весь город решил одновременно родиться заново…

Потом увидела Марфушу.

И замолчала.

Её глаза расширились. Рот приоткрылся. Пакет с печеньем выскользнул из руки и упал на пол.

Марфуша тут же посмотрела на пакет с самым живым интересом.

— Это… — выдохнула Света. — Это что?

— Панда, — устало сказала Юля.

— Я вижу, что не кактус! Почему у нас в кабинете панда?!

— Потому что судьба меня ненавидит, — честно ответила Юля.

Света прижала ладонь к груди.

— Юля, ты что, с ума сошла?!

— Да не специально!

— Это дикая панда!

— Она не дикая! Ну… не совсем. То есть, наверное, дикая. Но пока никого не ест.

— Пока?!

— Света, тише! — зашипела Юля. — Пожалуйста. Если Алла Борисовна услышит…

Все трое синхронно замолчали.

Из коридора доносились шаги. Чьи-то голоса. Стук принтера в соседнем кабинете.

Шаги прошли мимо.

Юля выдохнула. Света всё ещё держалась за сердце. Дима, похоже, уже мысленно делал ставки, чем именно закончится этот день.

Марфуша тем временем воспользовалась тем, что внимание людей сместилось, и подошла к упавшему Светиному пакету с печеньем.

— Нет! — воскликнули сразу Юля и Света.

Но, разумеется, поздно.

Панда ловко подцепила пакет лапой, разорвала его и высыпала печенье на пол.