Папа для Бельчонка. Вернуть бывшую

Глава 1

— Черт… — мой вечно спокойный как танк, меланхоличный водитель ругается, когда машина резко дергается, падая вниз на мгновение и тут же взлетая обратно, а из-под колес вылетает огромный фонтан брызг, окатывающий стоящую на тротуаре девушку.

Ливни в столице в последнее время бывают редко, но метко. То и дело информация о затоплении районов. Недорабатывает где-то наш славный градоначальник, ох недорабатывает. Головой качаю, хотя главного столичного управленца знаю лично и, в общем, его кандидатурой доволен. Правда, живу я давно за чертой города, в огромном особняке. Но на работу выбираюсь в центр, так что меня состояние дорог, трафик и всё остальное ох как касается.

— Черт… — еще раз ругается Сергей, а я поворачиваю голову и задерживаю взгляд на промокшей насквозь фигурке.

Фигурках. Потому что, оказывается, девушка не одна, а с малышкой, которую она держит на руках. Девочка уже довольно крупная, рядом с ними вижу лежащую в луже коляску, кажется, сломанную.

— Стойте, Сергей Борисович. — С водителем я стараюсь общаться на «вы» и по имени-отчеству, не люблю панибратства, тем более он меня старше лет на пятнадцать, и не важно, что я миллиардер, а он простой водила. — Назад сдайте, только аккуратнее, пожалуйста.

— Будет сделано, Тимур Олегович.

Машина плавно откатывается.

Стекла заливает.

Девушка всё еще стоит у обочины. Что она делает под дождем? Да еще и с ребенком? Да еще и у ворот детской клиники?

Глупый вопрос, ясное дело. Что может делать мама с ребенком у клиники?

Вопрос, что тут делаю я.

А я сюда приезжал по делам благотворительности, понятное дело. Никаких детей у меня нет. К счастью. Или… Не важно. Когда об этом не думаешь — это не важно.

Но понять, что девушка рискует здоровьем малышки, я могу.

Осень. Дождь уже совсем не теплый.

И мне сейчас придется выбраться из машины под ледяные струи. Зонта у меня нет.

— Тимур Олегович, возьмите.

Водитель протягивает небольшой складной — я такими никогда не пользуюсь, только огромная трость, если уж нужно.

Ну, что ж.

Мне, в общем, только извиниться за то, что окатили стоящих на обочине водой, предложить компенсацию, чтобы не думали, что миллиардер Тимур Свиридов такая сволочь.

Я, конечно, сволочь, но простым людям знать об этом не обязательно, тем более сейчас наша вина, что вода из грязной лужи окатила этих дамочек с ног до головы.

Выхожу, зонт раскрываю. Маленький он, но хоть что-то.

Почему-то при виде хрупкой девичьей фигурки сердце екает. Напоминает.

Сквозь залитое водой стекло не было четко видно, какая она, а теперь…

Невысокого роста, стройная, с длинными волосами практически белого цвета. Интересно, краска или она альбинос? Зубы скрипят. Не хочу вспоминать. Вычеркнул из памяти, вытравил.

Девушка прижимает к себе ребенка, крепко, странно, что на руках держит, не поставит на ножки, малышка далеко не грудная. Трясется тоже странно, плачет, что ли?

Только этого не хватало. Черт. Может, и не стоило останавливаться?

Но я уже вышел, ладно.

Хорошо, что в бумажнике всегда есть пара купюр, думаю, если я компенсирую материально… Ущерба от фонтана грязной воды я не вижу особо, просто потому, что вещи девушки и так явно не сверкали чистотой и новизной. Кто я такой, чтобы судить людей?

Не все родились с золотой ложкой во рту, тем более с бриллиантовой — так любит повторять моя бабуля.

Два шага делаю. Откашливаюсь.

— Девушка, мой водитель не заметил яму на асфальте и лужу. Я могу компенсировать вам…

Она поворачивается, и я сжимаю челюсти.

Зря я решил, что этот день хороший.

Он хреновый.

Очень хреновый.

Потому что сейчас передо мной стоит именно та девушка-альбинос, о которой я подумал.

Ася.

Моя бывшая. Моя, как я когда-то считал, любовь…

Та, которая меня уничтожила. Почти.

Глава 2

Мы молчим.

Я разглядываю ее. Жадно.

Выглядит она ужасно. Бледная, изможденная, красные воспаленные глаза, искусанные губы. А вот девочка на ее руках красивая как куколка. Золотистые волосы, выглядывающие из-под капюшончика, огромные синие глаза.

Я в ступоре. Эта малышка, она ведь не дочь Аси? Неужели Ася устроилась работать няней, как мечтала когда-то? Для меня тогда было удивительно узнать, что молоденькая симпатичная девчонка мечтает о такой карьере — чужим спиногрызам сопли подтирать…

— Нам ничего не нужно от вас.

Наконец бывшая заговаривает. Вижу, как по ее лицу начинают ползти алые пятна. Так всегда было, когда Ася была взволнована, или расстроена, или стеснялась, или… Да, когда она была возбуждена, они тоже появлялись. Помню, как мне хотелось узнать, появляются ли они только на лице или на всем теле? На груди, животе, бедрах и там, между…

Черт.

Ася мечется глазами по дороге, растерянно смотрит на коляску, втягивает носом воздух, всхлипывая, и, не глядя на меня, начинает идти вперед.

Что? Вот так просто?

— Стой.

Ноль реакции. Это нормально?

— Ася, стой!

Хватаю ее за локоть так сильно, что она не может удержаться на ногах и буквально прилетает в мои объятия. Вместе с малышкой, которая пугается и, всхлипывая, повторяет:

— Мама, мамочка, мне стлашно…

— Тише, котинька, всё хорошо. Сейчас домой поедем, — ласково девочке и разъяренно, как тигрица, мне: — Пустите!

Неужели на “вы”?

Вспоминаю, как когда-то ей так трудно было на «ты» перейти. Даже после того, как между нами всё случилось, она меня по имени-отчеству назвала.

Черт. Чего упрямится?

— Ася… Ты промокла вся, вы промокли. Садись в машину.

Сам не соображаю, зачем это предлагаю женщине, которая меня предала и катком проехалась по моим чувствам. Но я вижу, что сейчас она не в лучшем положении, а я всегда был чертовски благородным парнем. Почти.

— Уберите руки, — шипит сквозь зубы, — вы пугаете ребенка.

— Я хочу помочь.

— Мне ничего не нужно.

В этот момент из-за поворота показывается машина такси. Вижу, как с облегчением выдыхает Ася. Высвобождает руку, машет водителю, который тормозит у обочины. Без брызг.

Что? Вот так и уедет?

— Ася…

— Пустите, это за нами!

— Пусти, звой дядька! — неожиданно мне прилетает от малышки, кулачком прямо в щеку. Ого, боевая. Не то что ее мама раньше. Впрочем, свой характер Ася показала уже после нашего расставания.

От неожиданности я и правда отпускаю руку бывшей, и она отталкивая меня спешит к машине такси.

Таксист даже не выходит помочь, Ася сама сажает девочку в кресло, потом возвращается за коляской. А вот тут водила вылезает.

— Э, нет, она вся в грязи, вы мне всю тачку изгваздаете, потом химчистку заказывать.

— А что мне делать? Я не могу без коляски!

— Так она сломана? Нет? — усмехается молодой киргиз.

— Я дома починю, нормально будет. Пожалуйста.

— Не-не… Не вариант, у меня нечем багажник застелить, с нее воды натечет.

— Пожалуйста, — уже открыто плачет Ася, — у меня нет другой.

Черт… И что это я сегодня такой добрый, а?

Достаю две красные купюры, подумав, добавляю еще две, подхожу и сую ей в руки.

— На, купи нормальную коляску.

А дальше происходит то, чего я никак не ожидаю…

Глава 3

Ася поворачивается, швыряя мне в лицо купюры.

— Подавись своими грязными деньгами, ублюдок!

И быстро садится в такси, забывая о коляске, за судьбу которой так рьяно боролась.

Вот же сучка!

Сажусь в свою машину, глядя на удаляющиеся алые фонари.

— Сергей Борисович, давай-ка за ними, только аккуратно, не светись.

— Принято, шеф.

Мы срываемся с места.

Какого хрена я это придумал? Нафиг мне нужен этот геморрой?

Я не знаю.

Я только хочу ехать за этими красными пятнами, хочу знать, что там, впереди она — моя Ася.

Ася, которая когда-то была моей.

Глаза закрываю. Хочется провалиться в воспоминания, которые совсем не были счастливыми.

Милая простая девчонка, в которую влюбился мой брат. Я, который решил защитить брата от нежелательной связи. Ася, не ожидавшая, что импозантный миллиардер, старше ее на добрых десять лет, вдруг начнет оказывать знаки внимания. Миллиардер, который сам не понял, как утонул в нежных глазах этой малышки, забыв, что хотел лишь отвадить от нее дурня-братца. История стара как мир. Только я был уверен, что не попадусь на удочку. Что это я играю.

Оказалось, никакой милой, простой девчонки не было. Была расчетливая, хитрая дрянь, поимевшая с моей семьи кучу бабла и свалившая в закат.

Интересно, почему сейчас она выглядит так? Ей денег должно было хватить до конца жизни. Я сам видел перевод на счет.

— Тимур Олегович, простите, что отвлекаю, нам не обязательно ехать за такси, мы можем подключиться к их оператору и всё узнать, это же машина из вашей сети?

Я и забыл, что недавно выкупил самого популярного в столице агрегатора такси. Я могу узнать маршрут, конечную точку, но все-таки даю водителю отмашку продолжать движение.

Сжимаю переносицу, на мгновение закрываю глаза и тут же открываю.

Не могу.

Видения прошлого мучают.

Ее невинная улыбка, удивление, ее отказ встречаться со мной, скромность, стыдливость, то, как в первый раз приняла букет цветов. Первое свидание, которое оказалось самым простым — прогулка в парке недалеко от элитного поселка, где тогда жили мои родители. Она фотографировала утят, рассказывая, почему нельзя кормить их хлебом и булками, а я тайком зевал, думая, что же я, мудак, тут делаю, когда меня в моей хате ждет аппетитная любовница. А потом маленькая Ася прыгнула в пруд за тонущим котом и сама стала похожа на маленького тонущего котенка. Пришлось вытаскивать.

Черт, может, лучше было бы оставить ее там, в пруду?

Лучше для меня.

— Тимур Олегович, приехали.

— Куда?

— Хрущевка какая-то старая, вроде под снос.

— Что?

Выглядываю в окно, вроде ливень закончился, моросит. Вижу чуть поодаль впереди такси, из которого выходит Ася, девочку она опять берет на руки, заходит в подъезд.

Черт, вот это мне точно совсем не нравится. Дом реально под снос, я вижу, что в некоторых квартирах и окна побиты, но кое-где свет горит.

Что она делает тут, да еще с маленьким ребенком?

Мысль прошибает — что, если она украла малышку? С нее станется.

Я долго не верил тому, что Ася потребовала у моих родителей деньги за то, чтобы бросить меня. И сумма была немаленькая. Продуманная стерва. Не получилось с одним братом, зато еще круче выгорело с другим.

Мама плакала, вспоминая разговор с Асей, которая им сообщила, что отступные за моего брата Романа были бы меньше.

И снова какой-то непреодолимый приступ тупости. Хочу туда, за ней. Хочу посмотреть, что она делает, почему тут?

У нее состояние в несколько миллионов долларов после той истории, или она всю эту «хрущобу» выкупила? Чтобы снести и построить что-то другое?

— Сергей Борисыч, подъезжайте к подъезду и ожидайте меня.

— Понял. Жду. Если помощь нужна — вызывайте.

— Да уж, надеюсь, справлюсь сам.

Усмехаюсь. Что мне может сделать эта малышка?

Оказывается, я постоянно недооцениваю возможности некоторых девушек.

Меня встречает удар по голове и нож.

Радушный прием, нечего сказать.

Глава 4

— Убирайся, что тебе надо?

— Полегче, Ася, ты ничего не попутала?

— Я вызываю полицию!

— Давай, вперед. Заодно расскажешь, почему живешь в выселенном доме.

— Не ваше дело.

Она отскакивает назад, держит нож, достает телефон. Реально ментов вызовет?

— Алло, Смольная двадцать, квартира пять, в квартиру забрался незнакомец, я тут одна с ребенком, да, этот дом. Он мне угрожает, пожалуйста, я боюсь, у меня дочке четыре года всего.

Черт, что она…

Шагаю к ней, Ася кричит. Малышка отвечает криком из соседней комнаты.

— Мама! Мамочка! Мама!

— Успокойся, Варюша, всё хорошо.

— Мама, это дядя звой? Мама?

— Нет, малышка, всё хорошо, я сейчас приду. Отойди! — это она уже мне шипит. — Убирайся из моего дома, чтобы я тебя не видела!

— Да, твою ж… Уберусь! Пожалуйста.

Разворачиваюсь, чтобы выйти, слышу всхлип, застываю у двери, возвращая взгляд обратно.

Ася сидит на раздолбанном диване, одна рука с ножом всё еще выставлена, второй она зажимает рот.

Оглядываюсь. Вся квартира похожа на какой-то притон. Обшарпанная, обои сорваны. Но при этом тут чисто, пол не грязный, и обувь Ася сняла. На небольшом столе стоит ваза, в которой букет желтых осенних листьев.

Я помню, как она любила эти листья.

Я даже сохранил одно видео, только для себя.

Мы гуляли в том же парке, Ася попросила меня снять ее, она наклонилась, набрала охапку листьев клена, а потом подняла их вверх, и они посыпались на нее огненным фонтаном. Со «слоу-мо» получилось очень красиво.

И она получилась красивая.

Я лгу сам себе, не одно видео я сохранил. И не одно фото. У меня целая галерея, тщательно скрыта и запаролена.

— Ася…

— Уходите, пожалуйста.

— Я не собирался делать ничего плохого, просто хотел поговорить.

— Я не хочу с вами говорить.

— Мы вроде перешли на «ты», забыла? Забыла, как стонала подо мной, повторяя мое имя?

Она не двигается, молчит.

Мне нужно уйти.

Если действовать согласно разуму, рационально, так, как я действовал всегда — я должен уйти.

Уйти, забыть, вычеркнуть. Идти по жизни дальше.

У меня большие планы на будущее, в скором времени состоится моя помолвка, я собрался жениться на дочери одного важного человека, не последнего в нашем государстве. Поженимся мы после Нового года. Она родит мне наследника, и мы будем жить счастливо. Она — воспитывать детей, я — умножать капитал. Жена будет закрывать глаза на мои интрижки, я буду покупать ей всё, что она захочет, может быть, даже позволю вести какой-то бизнес. В моем мире всё стандартно. Всё так.

И лучше не ломать эту схему.

Так живут десятки успешных и богатых людей. Соединяют жизни с тем, с кем нужно, а не с тем, с кем хотелось бы. Живут размеренной жизнью без страстей в браке. Страсти находят на стороне. Жены — в шмотках и бриллиантах, мужья — в оргиях с эскортницами и в зашибании бабла.

Всё так.

Всё правильно.

Всё решено.

Но почему-то я не могу уйти.

Возвращаюсь, решительно опускаясь перед ней на колени, вынимаю нож из руки.

— Ася… послушай.

— Руки! Бросить оружие, руки вверх!

Да твою ж…

Глава 5

— Спокойно, я ничего плохого ей не сделал. Нож держала она. Я чиновник государственного аппарата, могу удостоверение…

— Руки поднимите, — говорит полицейский, но уже не так уверенно. Вероятно, мой внешний вид сказывается.

Одет я более чем прилично. Пальто сшито на заказ в Италии, костюм, ботинки, часы известной швейцарской фирмы.

— Удостоверение достаньте, в кармане пальто, внутреннем.

— Девушка, она вам угрожал?

— Он зашел в квартиру, я просила его уйти.

— Как зашел? Вы ему открыли?

— Там замок сломан, я не успела на ключ закрыть.

— То есть сами не закрылись. Так и запишем.

— Я его не приглашала.

— А чего так? Мужик приличный, — смеется один из патрульных, а мне почему-то хочется его придушить.

— Я вас вызвала, чтобы вы мне помогли, — неожиданно жестко сообщает Ася, — а не чтобы шутки шутили. Если что, телефон собственной службы безопасности у меня тоже имеется, и там работает мой знакомый.

— Вадик, слухай, я ее вспомнил, это эта самка бешеная, мы к ней уже приезжали.

— Вы полегче с эпитетами, лейтенант, — поворачиваюсь к патрульному и, еще ничего не опасаясь, сам достаю удостоверение и показываю.

Глаза у патрульного округляются и стекленеют.

— Ого.

— Серьезный дядя. И зачем вы по хрущевкам за девушками бегаете? — пристально прожигает меня взглядом второй, постарше и поумнее.

— Я не хотел причинить девушке вред. Мы с ней были знакомы. Я увидел ее на улице, захотел поговорить, помочь.

— Это так? Вы были знакомы?

Ася снова покрывается пятнами. Ну, давай, девочка, расскажи, насколько близко.

— Шапочно. Я работала недалеко от дома, в котором он жил, вот и всё.

Неужели? Хочется сказать, но я молчу, зубы сцепляю.

За дверью раздается жалобный скулеж.

— Мама, мамочка…

— Извините, моя дочь, мне нужно ее кормить, и вообще… Выведите его, пожалуйста, и всё.

— Что значит, всё? Ты наряд вызывала? Нам протокол нужен, написать, подписать. Ишь ты, всё у нее.

— У меня дочь…

— Так иди, приведи ее сюда.

— У меня дочь инвалид, я не хочу, чтобы она видела это всё.

Что?

Сердце камнем в пропасть проваливается.

Инвалид?

Поэтому коляска в четыре года? Поэтому Ася ее на руках держала?

— Так, Рустам, давай выйдем, девушке мешать не будем, в машине всё напишем, потом зайдем подписать. Господин Свиридов, с нами пройдемте.

— Да, сейчас. Минуту, только… Ася.

— Уходите.

— Ася, я могу помочь, пожалуйста, позвони мне, сообщи всё. Если нужна помощь какая-то.

— Ничего мне от тебя не надо. Гори в аду ты, и вся твоя семейка.

Говорит тихо и как-то даже беззлобно. Словно вся злость вытекла сквозь пальцы. И ей уже всё равно.

А вот мне — нет.

Глава 6

Мне не по себе. Совсем.

Тяжесть наваливается. Как плита гранитная.

Что-то не так. Что-то тут не так.

Если Ася получила те миллионы, почему она в этой хрущевке? И малышка… четыре года. Если подсчитать, она… она может быть моя? Четыре года.

Инвалид.

Господи.

Я один из самых богатых людей в стране. Успешный. Пресыщенный жизнью. И всё это время у меня был ребенок, который нуждался в помощи?

Спускаюсь по лестнице еле-еле.

Всё тело как деревянное. У меня шок.

— Господин Свиридов, мы понимаем, что вам не нужна никакая огласка…

— Да, я заплачу, сколько?

— Ну… — начинает лейтенант, который Рустам, но другой его прерывает.

— Нисколько. Мы напишем, что скрылся неизвестный, и всё. Думаю, девушка подпишет. Только вы уж, пожалуйста, не беспокойте ее. Там на самом деле девочка болеет.

— Почему же она живет тут? Дом же на выселение?

— Она снимает. Пока еще тут жить разрешено. Говорит, что ищет жилье. Куда ей? Кажется, она хотела девочку в больницу отдать, обещали квоту.

— Всё ты, Вадик, знаешь, — беззлобно ухмыляется его напарник.

— Знаю. Работа у нас такая, Рустик, не бабки сшибать, а знать всё о людях. А если ты себя так будешь вести, я тебе еще раз объясню, почему нас до сих пор называют ментами и легавыми.

— Молчу.

— Иди в машину, начинай работу, бумажки сами себя не напишут.

Понимаю, что Вадик отправляет Рустика не просто так.

— Так что, сколько?

— Да не нужны мне деньги. Вы… Давай по-мужски, тебе что от девчонки надо?

— В смысле? — охреневаю от бестактности патрульного, он видел, кто я, не боится?

— В прямом. Вижу я, как она из сил выбивается. Моя жена ей помогает понемногу, но у нас самих трое, она не работает, я один, зарплата — сами знаете, а мзду я не беру.

— Может, надо брать?

Вадик усмехается.

— Взрослый дядя, в правительстве работаете, если все будут брать, как жить? Если вы хотите помочь Асе — помогите, а если поиграть — лучше не надо, по-хорошему прошу.

— Что с девочкой? — голос глухой свой узнаю не сразу.

— Что-то с ножками, вроде как операция есть, должна помочь, но там ожидание. А ожидание — сами понимаете.

Я понимаю.

И внутри растет непонятная ярость. Ярость на всё вокруг.

И прежде всего на Асю.

У нее были деньги! Неужели она всё потратила? Спустила на какую-то ерунду, и теперь…

— Ася пишет в фонды, просит о помощи, но это тоже не быстро.

— Я понял. Я посмотрю, чем могу помочь.

— Я, конечно, к вам в карман не лезу, но там сумма-то не такая критичная, не по двести миллионов, как другие собирают, всего-то тысяч пятьсот.

— Пятьсот тысяч чего? — переспрашиваю недоуменно.

— Рублей, батенька, рублей, — усмехается Вадим.

— Понял. Помогу.

Отвечаю утвердительно, хотя меня всего трясет.

Пятьсот тысяч рублей. А мать с отцом заплатили Асе что-то около четырех миллионов долларов. Где деньги?

Я, конечно, помогу. Но поговорить со мной Асе все-таки придется.

— У вас есть ее телефон? Контакты?

— У жены есть, могу узнать для вас. Только уж вы без нападений.

— Это она на меня с ножом напала.

— Верю, Ася за свою дочь кого хочешь. Ладно, нам дальше пора работать, да и вам, думаю. Вы мне визитку оставьте, я перекину телефон.

Понимаю, что мои безопасники могут найти номер Аси и сами, но визитку патрульному даю.

И выхожу во двор.

Уезжать отсюда неохота. Как можно оставить вот тут их? Асю и малышку?

Мысль приходит мгновенно, и я набираю номер.

Глава 7

Меня трясет. Трясет от проклятой несправедливости, от которой я уже устала.

Устала так, что больше просто нет сил.

Нет сил жить.

Но я должна.

Ради моей доченьки, ради Вари.

Быстро помешиваю в тарелке кашу с молоком. Несу своей зайке. Она скромно сидит на кушеточке, на которой спит, обняв истерзанную меховую белку с большим хвостом.

Бельчонок мой.

— Моя сладкая, мама принесла кашу. Будем кушать кашу?

— Будем кашу. А ябвочко есть?

— И яблочко.

Хорошо, что вчера купила килограмм, еще есть.

А вот денег осталось совсем мало.

Малышка аккуратно глотает гречку с молоком. У меня сердце щемит.

Кроха моя, мой ангелочек золотой.

Каждую секунду я молю бога о помощи и о прощении.

Я не хотела ее. Когда узнала, что беременна от этого чудовища, я мечтала, что у меня будет выкидыш. Поздно поняла, что я в положении, так бывает. Поздно что-то делать. Сейчас каждый день думаю о том — как хорошо, что было поздно!

Иначе у меня не было бы моего сладкого Бельчонка, Вареничка, Варежечки, моей родной девочки, которую я больше жизни люблю.

Ее бы не было, если бы не Свиридовы.

Если бы не один Свиридов.

Я ведь знала, что мне нельзя связываться с ними, с этими ужасными людьми!

Вспоминаю, как я была воодушевлена, когда меня взяли в кафе, которое находилось на территории большого коттеджного комплекса. Баллов на бюджет мне не хватило совсем немного, я решила, что буду на будущий год подавать на другую специальность и там пройду. А пока поработаю.

Мне было восемнадцать.

До семнадцати я жила припеваючи, крохотный поселок на окраине Подмосковья, дом у родителей был большой, хлебосольный, участок, где не было только бананов — так шутили над моей мамой, которая даже арбузы умудрялась выращивать, куры, гуси — хорошее хозяйство.

Я была в гостях у подруги, когда дом загорелся. Родители спали, они не успели выбраться. Папа еще жил, когда его вытащили. Мама — нет.

Ничего не осталось. Мне выплатили какие-то деньги, приехала из соседнего городка тетка, погоревала, забрала меня. Вернее, деньги. Они ей нужны были. А я…

После того как теткины пьяные дружки меня чуть не прижали, я сбежала к подруге. Ее родители меня приютили. Так и жила. Старалась им помогать и подрабатывать, чтобы нахлебницей не быть.

Когда не вышло с институтом, меня тетя Ксюша, мамина подруга, устроила в это кафе. Там и комнату дали в общежитии для работников поселка.

Симпатичного Романа я сразу заметила. Стал приходить каждый день, садиться за мой столик. Мне сразу сказали — никаких романов с местными. Я и не собиралась. Просто Рома был приятный, милый молодой человек. С ним было просто.

Неожиданным было, что Роман заговорил о серьезных отношениях. Признался, что я ему очень нравлюсь, он влюблен. Я без задней мысли сказала, если влюблен — женись, думала, что он шутит и сбежит.

А Роман не сбежал.

В дом меня пригласил. Мне показалось, что отец и мать у него очень приятные, хоть и непростые.

А потом появился Тимур.

Он меня испугал. Сразу.

Он был очень сильным и очень красивым.

Я рядом с ним чувствовала себя букашкой. Мелкой и глупой.

Даже не подозревала, что он может что-то ко мне испытывать.

А он и не испытывал, как оказалось.

Поиграл бедной девочкой, чтобы ей неповадно было богатых мальчиков привлекать.

— Я же с ней начал общаться, только чтобы тебе, дураку, дать понять, с кем ты связался! Она мне на хрен не сдалась!

Он так сказал.

А я услышала.

Не важно. Сейчас уже не важно.

Мразь.

Не потому, что бросил меня беременную, обманул. Нет.

Потому что я пришла за помощью, когда узнала о болезни дочери. Я пришла, потому что надеялась — меня услышат!

Но меня опять выставили за дверь.

— У нас нет и не может быть никаких внуков инвалидов.

Ненавижу! Боже, как же я их ненавижу.

— Мамуля, мовжно я мувтик посмотью?

— Можно, котик, можно.

— Вкьючишь?

Достаю старенький планшет, запускаю. Ставлю на подставку, поправляя подушку под спинкой моей крошки.

— И ябвочко?

— Да, сейчас.

Уношу тарелку, беру яблочко, вырезаю сердцевину, возвращаюсь в комнату, наблюдаю за своей доченькой. Она немного морщится. Значит, у нее опять болит. Но мне не скажет.

— Кушай, милая, если еще захочешь, я принесу. Или компотик сварю, будешь компотик?

— Капотик буду! М-м-м! — она тянет губки для поцелуя, прижимаю ее тельце к себе.

Плакать нельзя. Нужно держаться.

Хотя силы уже на исходе. Совсем.

Стучат в дверь.

Открываю и застываю на пороге…

Глава 8

— Еще раз здрасьте.

Рустам, полицейский, я его видела уже не раз. Сейчас у него в руках букет фиолетовых цветочков, которые раньше росли перед подъездом.

— От сердца и почек дарю вам… — он смеется, а мне совсем не смешно.

— Зачем вы клумбу испортили?

— Честно? Сам не знаю, хотел тебе приятно сделать.

— Вам что-то нужно?

— А як жеж? Подписать протокол, только… слушай, Снегурочка, мы там написали, что этот кент, который пришел, сбежал, и…

— Он вам заплатил? — смотрю с презрением, конечно заплатил, а как иначе?

Хотя Влад бы не взял, он порядочный. Он ведь меня должен выселить отсюда давно, а он разрешает жить, бесплатно. И денег не взял, когда я пыталась пихнуть. И жена его мне помогает. Вещи отдала для Бельчонка.

— Заплатил, как же, — хмыкает парень. — Сама знаешь моего напарничка, и сам не «ам», и другим не дам. Так что мы сегодня не солоно хлебавши. Может, покормишь, хозяюшка?

Было бы чем. У меня гречка с молоком. Вечная почти наша еда, хорошо, что Бельчонок ее обожает. Я стараюсь, я реально много работаю. Сейчас редактирую тексты, я же хотела на филолога поступать. Еще перевожу. Иногда ночами снимаюсь для каталогов одежды, когда соседка может побыть с Варей. Соседка тоже тут живет, не переехала еще. Дом сносить будут только весной, это мы узнали из генплана. Так что пока живем. Даже от отопления и водоснабжения пока не отключили. Но могут.

Я работаю, но деньги нужны на лекарства, обследования. Да, у нас бесплатная медицина, но везде надо ждать, очереди. А у меня еще нет московской прописки, только временная, у Вари тоже.

А ее отец — гребаный миллиардер, который только что не купается в деньгах.

Что он сегодня предложил? Помощь?

Только вот я ему ни на грош не верю.

Я так надеялась, что сегодня нас положат в клинику, я так этого ждала! Доктор, с которым мы договаривались, обещал помочь. Я ему заплатила, отдала тридцать тысяч, а он… уволился. Или его уволили? Не понятно. Может, и убрали за взятки.

Только мне это никак не помогло.

Квоты нет. Мест нет. Ждите.

А Варюшка не может ждать. Нам нужна эта операция, нужна!

— Ася, ты скажи, если я могу чем-то помочь, я… я готов. Ты такая красивая… нежная девочка.

Рустам тянется ко мне, наступая, а я аж отпрыгиваю от неожиданности. Нет, я знала, видела давно, что он на меня поглядывает. Просто не ожидала. И Влад всё время с ним рядом был, не давал Русту распускать руки.

— Вы что себе позволяете?

— Ася, ну не надо. Ты одна. Я один. У меня, кстати, служебная хата, и зарплата.

— Я не одна. У меня дочь.

— Девчонку прокормим, хочешь, усыновлю ее.

— Девочек удочеряют.

— Ась, ну давай, а? Будь чутка поласковее, я ж серьезно всё. Я ж даже жениться могу!

— Даже? Извините, Рустам, но я не могу вас так обременить.

— Что?

— Вы просили что-то подписать, я готова, на этом всё.

Он протягивает папку, достает исписанную бумажку, ручку дает.

Я подписываю, мельком пробежав глазами. Всё ясно, что полицейские не решились оформить заявление, протокол на такого уважаемого члена общества, как Свиридов.

Плевать.

Подписываю, собираюсь передать документ Рустаму, как оказываюсь в кольце его рук. Он прижимает меня к стене, лицо нависает над моим.

Я расслабилась и пропустила возможное нападение. Я в шоке, не знаю, что делать.

— Руки убрал от нее, быстро.

Глава 9

Свиридов? Тимур? Что он опять тут делает?

Что они все тут делают! Мне хочется вытолкать их взашей, убрать из своей жизни.

Особенно Тимура.

Он такой красивый, холеный, вальяжный.

Миллиардер.

Честно говоря, у меня недавно появилась мысль добраться до прессы.

Интересно, если бы на телевидении узнали, что у Свиридова есть внебрачная дочь, которая нуждается в помощи, а он ее игнорит? Что его родители просто вышвырнули ненужную больную внучку, как котенка.

Я ведь приезжала в их дом вместе с Варей! Я думала, они увидят ее, и…

Они смотрели на моего ангела так, как будто это грязь под ногтями.

Ненавижу!

— О, большой босс вернулся? Вам же вроде сказано было не беспокоить даму? Протокол можно и заменить?

— Неужели? — зло ухмыляется Свиридов. — А кто это, интересно, не так протокол оформил? И что на это скажет служба вашей собственной безопасности?

— Мама? Что свучилось?

Только этого не хватало! Чтобы моя сладкая девочка снова испугалась! Ей нельзя нервничать, любой стресс в ее ситуации может усугубить проблему, и тогда уже операция ничего не решит.

— Уходите, оба, быстро, — шиплю сквозь зубы, с ненавистью глядя на обоих мужчин.

И что им всем от меня надо? Я не могу сказать, что я какая-то красавица. Альбинос, волосы светлые, тонкие, ресницы и брови приходится подкрашивать, правда, не помню, когда я это делала последний раз. Всегда мечтала быть на маму похожей. Она тоже была блондинка, но с золотыми волосами, у моей Варюши такие. Я и назвала дочь в честь мамочки — Варвара.

— Ася, у меня серьезный разговор, — спокойно говорит Свиридов, а меня сжигает напалмом ненависть.

— Плевать мне на ваши разговоры. Вон пошли отсюда! Полицию вызывала, мне что, бандитов звать? Я могу!

Достаю телефон. Я не блефую, реально знаю телефон одного местного, Арсена. Тут рынок недалеко, он крышует, привет, девяностые, которые я не застала. С Арсеном случайно познакомились, я его дочери с русским помогала. Он обещал похлопотать насчет операции, вывел меня на этого врача…

— Ася, место в клинике для твоей дочери есть, можно ехать сейчас. Обследование и операцию проведут. Я договорился.

— Что? — Его слова меня словно к земле прибивают.

Голова кружится.

Если он лжет…

— Это правда?

Тимур сдержанно кивает. Рустам усмехается.

— Оперативно у наших чиновников поставлена работа с населением. Ну, я пошел.

И реально уходит, оставляя меня наедине с чудовищным прошлым.

— Ася.

Дергаюсь, отступая назад.

— Ма-ам! Мувьтик всё! Хочу порисовать!

— Да, бельчонок, сейчас.

— Бельчонок…

Голос у Тимура странно дрожит. Можно подумать, у него есть какие-то чувства. Нет у него их. И сердца нет.

Когда-то он меня называл котенком.

Да, приласкал приблудного дворового котенка, поиграл с ним. Раньше у нас так в поселке дачники делали. Брали деткам котят на лето, поиграть. Потом котята вырастали, и их на улицу, а там стая собак бродячих. Одного котенка я у них отбила. Выросла роскошная рыжая кошечка, ее спасли во время пожара, но долго она не прожила.

— Ася, можно ехать в клинику прямо сейчас, собирай ребенка.

— Почему я должна вам верить?