Папа из ниоткуда

1

Елена

Сегодня выдался чудесный день для работы в саду. Детей забрала бабушка, и я, наслаждаясь одиночеством, копалась в земле. Пропалывала цветы вдоль дорожки, ведущей к крыльцу, погрузившись в свои мысли. Шум подъезжающего автомобиля за забором я услышала не сразу. На нашей улице мало домов, и автомобильный трафик не такой уж интенсивный, так что по звуку можно определить, чья из соседских машин проезжает мимо.

Подняла голову, чтобы посмотреть, кто из соседей вернулся из города, и в этот момент увидела над забором крыши двух высоких автомобилей, которые тормозили прямо у входа на участок. Продолжая сидеть на коленях, с интересом наблюдала за происходящим за калиткой.

«Наверное, заблудились, и сейчас будут спрашивать, как проехать к нужному адресу», – подумала я. Такие дорогие машины у нас на улице – большая редкость. «Ничего, сейчас помогу людям и продолжу свою работу».

Плавно встала с колен, отряхнула джинсы от земли, сняла перчатки и бросила их на дорожку. Поправив рубашку, направилась к калитке. Из первой машины вышли двое рослых мужчин в строгих костюмах, оглядываясь по сторонам. Все это напомнило кадры из боевика. Если честно, стало не по себе. Из второй машины вышел один мужчина и тут же пронзил меня взглядом, от которого стало тревожно. Нас разделяло всего несколько метров и калитка, но это не придавало мне храбрости. Я смотрела на него, он смотрел на меня, и от его взгляда становилось неуютно. Незнакомец сделал несколько шагов в мою сторону, и я машинально схватилась за ручку калитки, проверяя, закрыта ли она.

– Добрый день, Вы Орлова Елена Михайловна?

Калитка закрыта. Я вздохнула и подняла взгляд на мужчину.

– Да! – коротко ответила я, забыв поприветствовать незваного гостя.

– Мне нужно с Вами поговорить, – гость оглянулся по сторонам, – наедине...

Мы стояли по разные стороны калитки.

– О чем вы хотите поговорить? – перебила я, начиная терять самообладание.

– О ваших детях!

Сердце бешено заколотилось в груди. О детях? Что могло случиться? Бабушка всегда была очень внимательна, да и дети у меня послушные.

– Что с ними? – прохрипела я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Мужчина не ответил сразу. Он снова огляделся, словно опасаясь, что нас кто-то услышит.

– Здесь не место для разговоров, – наконец произнес он.

– Что случилось с моими детьми? – в панике выпалила я. – Говорите!

Мужчина вздохнул.

– Пожалуйста, не кричите. С вашими детьми все в порядке, насколько мне известно. Но мне нужно с вами поговорить о… об их отце.

К такому повороту я была совершенно не готова. Я ничего не знаю об отце своих детей, он анонимный донор.

Мои брови взлетели вверх от изумления. Анонимный донор? Как это вообще возможно? Зачем кому-то говорить об этом сейчас?

– Вы ошиблись, – твердо сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – У моих детей нет отца.

Мужчина покачал головой.

– Боюсь, есть большая вероятность, что отец ваших детей я!

Мой мир перевернулся. Анонимный донор, вдруг объявившийся спустя годы? Это абсурд. Но в его глазах я видела что-то, что заставило меня усомниться в своей уверенности. Тревога, смешанная с надеждой? Или просто хорошо разыгранный спектакль?

– Это невозможно, – повторила я, но уже менее уверенно. – Доноры анонимны. Это правило.

– Правила меняются, – ответил он с какой-то грустной усмешкой. – И иногда обстоятельства складываются так, что их приходится нарушать.

– Какие обстоятельства? – спросила я, чувствуя, как любопытство начинает брать верх над страхом.

– Это долгая история, – он снова оглянулся. – И, как я уже говорил, не для улицы. Вы позволите мне войти?

Сергей

Две недели назад

Свинцовое лондонское утро вцепилось в окна моего кабинета, выкрасив город в тоскливый монохром. Дождь, словно разъяренный дирижер, барабанил по карнизу, заставляя улицы истекать серой, безутешной акварелью. Вторжение в этот мокрый плен – резкий стук в дверь. Андрей, начальник службы безопасности, возник на пороге, словно тень, отбрасываемая бурей.

Я пригласил его жестом, и он, словно под бременем тайны, опустился в кресло. На столе возникли папки – предвестники нежданной грозы. Мой вопросительный взгляд утонул в его замешательстве. Андрей словно проглотил клубок нервов, галстук сдавил его горло в безмолвном крике.

– Говори, – мой голос прозвучал отстраненно, как эхо из другой жизни, – что выяснил?

Он откашлялся, словно выплевывая горькую пилюлю, и начал, запинаясь:

– Сергей Сергеевич, расследование… завершено. Ваш… биоматериал… произошла чудовищная ошибка… он был передан в банк донорской спермы. Этот банк – источник для всех репродуктивных клиник страны, но мы сузили круг до трех. Результат – пять потенциальных женщин, которые… возможно, выносили вашего ребенка. Здесь… все данные о них.

Он протянул мне папки, словно бомбы замедленного действия.

– Я… если понадоблюсь…

– Спасибо за работу.

Он исчез, оставив меня один на один с этим немыслимым откровением.

Папки смотрели на меня, как пять змеиных голов, готовых ужалить. Донорская сперма? Моя? Это было похоже на злую шутку, издевательский фарс. Я, Сергей Сергеевич Лазарев, властелин отелей, чья жизнь – отточенный механизм, отец… неизвестного ребенка? Абсурд. Крик, застывший в горле реальности.

Дождь усилился, словно требуя ответа от небес. Я открыл первую папку, и на меня взглянуло лицо. Молодая женщина, тридцать пять лет, с чертами, смягченными добротой, с голубыми глазами, в которых плескалась тихая гавань. Под фотографией – имя, профессия, адрес.

Я захлопнул папку, словно захлопнул дверь в новую, пугающую реальность. Голова закружилась, как от удара. Спокойствие. Рациональность. Мой щит, моя броня. Но сегодня она дала трещину. Вместо логики – вихрь вопросов. Что делать? Искать его? Её? Встретиться с ними? Или бежать, зарыться в песок, как страус?

2.

Елена

Я колебалась. Впустить незнакомца в свой дом, да еще и с таким заявлением? Это безумие. Но что, если он говорит правду? Что, если он действительно отец моих детей?
– Пригласите меня в дом? – спрашивает незнакомец, его голос звучит слишком мягко для этой ситуации.

– Нет.

– Хотите разговаривать через забор, на потеху соседям?

Он обводит взглядом улицу. И я понимаю его опасения. Эти машины, эти люди… Они привлекают ненужное внимание. Даже если сейчас никого не видно, кто знает, сколько глаз наблюдают из-за занавесок? Я начинаю нервно оглядываться, выискивая любопытные взгляды.

Он не сдается. Его рука тянется к ручке калитки.

– Послушайте, я не хочу с вами разговаривать. Вы ошиблись. Мои дети не могут быть вашими…

– Я не уеду, пока не поговорю с вами.

Приходится уступить.

– Хорошо. Пойдемте в дом. Но ваши… сопровождающие останутся здесь. – В моем голосе прорезаются стальные нотки.

Незнакомец кивает своим людям, и они замирают на месте. Я разворачиваюсь и иду к дому, чувствуя его взгляд на своей спине. Нужно как можно скорее закончить этот кошмар. Собраться с мыслями. Провожу его в гостиную.

– Садитесь, – сказала я, указывая на диван. Он сел, а я осталась стоять, скрестив руки на груди. Это был мой способ защититься, создать барьер между нами.

– Меня зовут Лазарев Сергей. – представился мужчина.

– Не могу сказать, что мне приятно. – огрызнулась я.
– Я понимаю, что вы в шоке, – начал он, его голос звучал уверенно, но в то же время с нотками сожаления. – Но мне нужно, чтобы вы выслушали меня. Я не пришёл сюда с намерением вас напугать.
– Напугать? – переспросила я, не веря своим ушам. – Вы пришли и заявили, что вы отец моих детей! Как вы думаете, что я должна чувствовать?
Он вздохнул, как будто собирался сказать что-то важное.

– Я знаю, это звучит безумно. Но есть вероятность, что они мои.

– Вероятность? – усмехнулась я, но в голосе не было ни капли веселья. — Какая, черт возьми, вероятность?
– Два года назад мы с женой готовились к процедуре ЭКО. Я сдавал биоматериал. В клинике произошла ошибка, и мой образец попал в банк доноров. Есть предположение, что этим образцом воспользовались вы.

– И вы решили, что это достаточное основание, чтобы вот так ворваться в мою жизнь? – Я старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
– Я долго сомневался, – ответил он, глядя мне прямо в глаза. – Но я должен был узнать. Я имею право знать.

– Право знать? – повторила я, чувствуя, как гнев медленно закипает внутри. – А я имею право на спокойную жизнь! На то, чтобы растить своих детей в уверенности, что у них есть только одна мать! Вы понимаете, что вы натворили? Вы перевернули мой мир с ног на голову!

Он молчал, опустив взгляд. Казалось, он действительно осознает масштаб содеянного. Но это не смягчало моего гнева.

– Что вы предлагаете? – спросила я, стараясь держать себя в руках. – Что вы хотите?

– Я хочу сделать тест ДНК, – ответил он, подняв глаза. – Я просто хочу знать правду.

– Нет! Мои дети не будут делать тест ДНК! – категорично заявляю я.

– И что тогда? – выпалил он, в его голосе впервые прозвучало раздражение. – Вы просто будете игнорировать эту возможность? Жить в неведении?

– Неведение – это блаженство, – парировала я. – И я предпочту жить в блаженном неведении, чем позволить вам разрушить жизнь моих детей.

– Я не хочу ничего разрушать! – воскликнул он, вскакивая с дивана. – Я просто хочу знать! Это мое право!

– Ваше право? – ядовито повторила я. – Вы потеряли это право, когда решили ворваться в мою жизнь с этим абсурдным заявлением! Вы не подумали о моих правах? О правах моих детей?

Он замолчал, тяжело дыша. Я видела, как он борется с собой, пытаясь сдержать гнев.

– Мне необходимо знать, мои ли это дети.

– Ничем не могу помочь.

Тишина повисла в воздухе, густая и давящая. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, готовое вырваться из груди. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела отчаяние, смешанное с упрямством.

– Вы не понимаете, – наконец проговорил он, голос его звучал приглушенно. – Я не могу просто так уйти. Это… это слишком важно.

– Важно для кого? – огрызнулась я. – Для вас? Для вашей жены? А что насчет меня? Что насчет моих детей?

Он провел рукой по волосам и нервно огляделся, словно искал выход. Его взгляд метался по комнате, цепляясь за предметы, словно в надежде найти в них подсказку, оправдание, что угодно, лишь бы избежать ответа. Но в комнате были только мы, наши тени, вытянувшиеся в зловещей тишине, и невысказанные обвинения, витающие в воздухе, как ядовитый туман.

Я ждала. Ждала, когда он наконец признает очевидное, когда перестанет прятаться за словами о важности и необходимости. Ждала, когда он увидит во мне не просто женщину, а мать, чья жизнь и жизнь ее детей висит на волоске из-за его эгоизма.

– Я понял, сколько вы хотите?

Его слова, словно пощечина, обожгли меня. Все мои надежды, все мои ожидания рухнули в одно мгновение. Он не видел во мне человека, он видел лишь проблему, которую можно решить деньгами.

– Вы думаете, все можно купить? – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Вы думаете, жизнь моих детей имеет цену?

Он молчал, опустив голову. Казалось, он и сам понимает всю низость своего предложения, но гордость или страх не позволяли ему признать свою ошибку.

– Убирайтесь, – прошептала я, с трудом сдерживая слезы. – Убирайтесь и никогда больше не появляйтесь в моей жизни.

Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Но было слишком поздно. Слишком много было сказано, слишком много сломано.

– Я… я не это имел в виду, – пробормотал он, делая шаг ко мне.

– Не подходите! – крикнула я, отступая назад. – Не смейте ко мне прикасаться!

Он остановился, словно пораженный моим криком. Я видела, как в его глазах гаснет надежда, как его плечи опускаются под тяжестью осознания.

3

Елена

Когда незваный гость ушел, я еще долго сидела на диване. Внутри бушевал настоящий шторм. Я пыталась унять дрожь, но горло пересохло, а руки предательски тряслись. На столе лежала его визитка. Я взяла ее в руки и снова, и снова перечитала имя: Лазарев Сергей Сергеевич.

Что делать? И главное – что я вообще могу сделать? В голове царил хаос. С визиткой в руке пошла в спальню. Ноутбук. Поисковик. "Лазарев Сергей Сергеевич". Экран заполнился ссылками: владелец сети отелей по всему миру, бизнесмен, и так далее. Чем больше я читала, тем сильнее нарастало волнение. Такие люди, как он, не сдаются. Если что-то решили, добьются своего любым путем.

Остаток дня я провела в мучительных раздумьях, терзаясь тревогой за будущее своей семьи. Пока это всего лишь предположение, что он – биологический отец моих дочерей, но он совершенно не вписывается в нашу жизнь.

Вечером, когда бабушка привезла детей, я уже накрутила себя до предела. Страх парализовал меня. Я то и дело выглядывала в окно, не зная, что именно надеюсь увидеть.

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии, но меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Я прошерстила форумы и статьи о похожих ситуациях, и ничто из прочитанного не вселяло оптимизма.

Гром грянул среди ясного неба, когда позвонили из клиники. Сам управляющий, подчеркнуто вежливый и учтивый, просил меня подъехать. Предчувствие было ужасным. Я не знала, как поступить, но теплилась надежда, что это какая-то ошибка, и мои дети – только мои.

Решив, что буду решать проблемы по мере их поступления, я согласилась на встречу.

В назначенное время я уже ждала в приемной. Сегодня на мне был строгий синий брючный костюм, туфли на высоком каблуке, волосы собраны в низкий пучок, макияж сдержанный. Я старалась выглядеть решительной. Секретарь сообщила, что меня ждут, и проводила в переговорную комнату, расположенную напротив приемной.

Когда я вошла, вся моя решимость рассыпалась в прах. Большая, современная комната. За длинным столом сидели несколько мужчин. Одного я узнала сразу – Лазарев. Он сидел напротив входа, через весь стол, и я застыла на пороге, не зная, войти или бежать.

В этот момент один из мужчин встал мне навстречу и протянул руку.

– Добрый день, Елена Михайловна! Это я звонил вам, Владимир Иванович. Проходите, пожалуйста, мы вас ждали.

Все смотрели на меня. На ватных ногах я сделала несколько шагов навстречу этому мужчине, едва выдавив из себя:

– Добрый день.

Управляющий взял меня за руку и подвел к стулу. Я опустилась на него словно в замедленной съемке, мне понадобилась целая минута, чтобы прийти в себя. За спиной щелкнула закрывающаяся дверь, отрезая пути к отступлению. Притворившись, что ищу что-то в сумочке, я досчитала до десяти и подняла глаза.

Первым, кого я увидела, был Лазарев. Его взгляд был оценивающим и холодным. Сегодня он выглядел совсем иначе: строгий темно-серый костюм, голубая рубашка и темно-синий галстук. Ни следа той расслабленности, что была, когда он приезжал ко мне домой. Рядом с ним сидел мужчина в безупречном костюме-тройке темно-синего цвета. Справа от меня расположились управляющий и еще один мужчина, а слева – две женщины в медицинских халатах. От такого количества людей мне стало не по себе.

Первым заговорил управляющий:

– Разрешите предложить чай, кофе? Вода – на столе.

– Нет, спасибо, давайте начнем, – резко прервал его Лазарев.

– Елена Михайловна, вам?

– Воды, – я потянулась к бутылке и стакану, поставив их перед собой.

– Тогда позвольте представить всех присутствующих и приступить к встрече, – Владимир Иванович заметно нервничал, возможно, даже больше, чем я.

Лазарев кивнул. Управляющий встал, поправил пиджак.

– Итак, я – управляющий клиникой, Владимир Иванович. Это – адвокат клиники, Зимин Николай Юрьевич. – Управляющий закашлялся, ослабил узел галстука и сделал несколько глотков воды. – Прошу прощения, нервы. – Он указал рукой на женщин напротив: – Главный врач клиники, Семина Маргарита Ивановна, и эмбриолог, Федина Алла Павловна.

Женщины заметно покраснели.

– И, наконец, пострадавшие стороны: Лазарев Сергей Сергеевич и его адвокат, Борисов Юрий Анатольевич, и вторая сторона – Орлова Елена Михайловна.

Вряд ли сейчас уместно было бы сказать, что всем приятно познакомиться. В кабинете висело напряжение, которое ощущали все.

– Все познакомились, теперь можно перейти к цели нашей встречи.

Владимир Иванович опустился в кресло и, сделав еще несколько глотков воды, коротко рассказал, по какому поводу мы собрались, и жестом предложил адвокату продолжить.

Адвокат клиники открыл папку, что-то прочитал, поднял глаза и обвел взглядом всех присутствующих, словно выбирая, с кого начать. Затем остановил взгляд на Лазареве.

– Сергей Сергеевич, от имени клиники хочу принести вам свои извинения за сложившуюся ситуацию. У нас такой случай впервые…

Лазарев резко оборвал попытки извинений.

– Я это уже слышал. Переходите к сути!

– Хорошо, я вас понял, – адвокат клиники сразу изменился в лице. – Желая избежать скандала, сами понимаете, репутация клиники может пострадать, руководство клиники предлагает компенсацию ущерба.

Лазарев что-то прошептал на ухо своему адвокату. Все в ожидании смотрели на них. Борисов повернулся к управляющему, но в этот момент я тоже обратилась к Владимиру Ивановичу.

– У меня есть вопрос к управляющему клиникой. Когда я воспользовалась вашими услугами, мне обещали конфиденциальность, а в итоге мои личные данные попали в руки третьих лиц…
– Вы должны понимать, ситуация нестандартная. Нам пришлось раскрыть вашу личность. На данный момент мы провели тесты предполагаемым детям, и все они оказались отрицательными. Остались только ваши дети.

– Значит, оставить все как есть невозможно? – Я бросила взгляд на Лазарева, ожидая его ответа.

В наш диалог вмешался Борисов.

4

Елена

Я не помню, как добралась до дома. Просто шла пешком через весь город, мне нужно было время, чтобы обдумать все. Ждать, что все образуется само собой, не имело смысла. Лишь сняв туфли в прихожей, я осознала, какой путь проделала, но решение проблемы так и не пришло в голову. Если результат теста будет отрицательным – вопрос решен. Но что, если он окажется положительным? Что, если Лазарев решит отнять у меня детей? От этой мысли меня охватил ужас.

Войдя в гостиную, я увидела, как мама играет с двойняшками. Подойдя к ним, я крепко обняла своих дочек. Мама, заметив мое состояние, спросила, все ли в порядке. Я лишь отмахнулась и пошла в душ. Это был невероятно сложный день.

Вода смывала с меня не только грязь и усталость, но и надежду. Каждая капля, стекающая по телу, казалась маленькой частичкой моей уверенности, уплывающей в никуда. Я стояла под душем, пока кожа не покраснела, а пальцы не сморщились, но ясности в голове так и не появилось.

Выйдя из ванной, я накинула халат и направилась на кухню. Бабушка уже хлопотала у плиты, готовя ужин. Запах жареной картошки и укропа наполнил дом уютом, но меня это не утешало.

На следующий день позвонил Борисов, адвокат Лазарева, и продиктовал адрес лаборатории и время для проведения теста. Оказалось, Лазарев уже сдал свой образец, и мы не встретимся. Эта новость немного успокоила меня. В назначенный час мы с дочками были на месте. Лаборант взял у девочек мазки из полости рта, пообещав прислать результаты на электронную почту через неделю.

Следующая неделя пролетела в суматохе. Я работаю бухгалтером удаленно, а сдача отчетности в госорганы, отчеты руководству и повседневная текучка, особенно с двумя годовалыми детьми, – задача не из легких. Приходится работать каждую свободную минуту, даже ночью, пока дети спят. Одной тяжело, но это мой выбор. Иногда я вспоминала Лазарева, пыталась представить, что он чувствует в этой ситуации. Не знаю, как бы я поступила на его месте, но и на моем сейчас тоже не сахар. Ожидание результатов тянулось бесконечно.

В назначенный день на почту пришло заветное письмо из лаборатории. Любопытство и страх разрывали меня на части. Я понимала, что это письмо может кардинально изменить жизнь моей семьи. Открыв его и пробежав глазами по строчкам, я увидела приговор: вероятность отцовства 99,9%.

Да, я надеялась на другой результат. Мое желание никогда больше не видеть Лазарева и его компанию теперь точно не сбудется. В жизни моих дочек и моей появится новый член семьи, и я никак не смогу этому помешать. Теперь нужно наладить контакт с Лазаревым. Мы теперь родители, и необходимо составить график его встреч с детьми.

Примерно через час мне позвонил адвокат Лазарева.

– Елена Михайловна, добрый день! Вы уже получили результаты из лаборатории?

– Добрый день! Да, получила, – сухо ответила я.

– Мой клиент тоже. Как вы понимаете, у нас теперь общее дело, которое он поручил мне решить…

– Что значит "решать"? Что вы собираетесь решать?

– При встрече я вам все расскажу. Могу я подъехать к вам часа через два? – его голос звучал подчеркнуто официально.

– Да, – коротко ответила я.

– Отлично, буду через два часа! – и он положил трубку.

Я отложила телефон и уставилась в окно. Что он собрался решать? Алименты? График встреч? Или что-то еще, о чем я даже не подозреваю? В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Я чувствовала себя загнанной в угол. Все мои планы на спокойную, независимую жизнь с дочками рушились на глазах.

Нужно собраться. Нельзя позволить адвокату Лазарева застать меня врасплох. Я быстро привела себя в порядок, накормила дочек и уложила их спать. Пока они спали, я попыталась успокоиться и продумать возможные варианты развития событий.

Ровно через два часа раздался звонок в дверь. Я глубоко вздохнула и пошла открывать. На пороге стоял Борисов, одетый в строгий серый костюм. Его лицо выражало непроницаемую вежливость.

– Еще раз здравствуйте!

– Добрый день, – ответил он, и было заметно, что он смущен.

– Разувайтесь и проходите в гостиную. – сказала я ему уже в прихожей.

– Благодарю.

Борисов разулся и прошел в гостиную. Около стола он вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения присесть.

– Да, конечно! Чай, кофе? – попыталась я быть гостеприимной.

– Нет, спасибо. Давайте сразу к делу, – адвокату явно не терпелось начать.

Я села за стол напротив него.

– Позвольте мне начать. Я понимаю, ситуация у нас… необычная. Я составила для Сергея Сергеевича предложение – план встреч с дочками, где подробно расписала, когда и сколько времени он может с ними видеться. Если у него будут какие-то замечания, мы все обсудим.

Я протянула ему лист. Он долго и задумчиво читал, потом достал смартфон, сфотографировал план и кому-то отправил. Затем поднял на меня глаза.

– Я отправил ваше предложение Сергею Сергеевичу.

Меньше чем через минуту на экране телефона появилось сообщение. Борисов, прочитав его, быстро набрал ответ. По количеству знаков я поняла, что это просто "ОК". Адвокат положил телефон на стол, снова посмотрел на мой план, а затем перевел взгляд на меня.

– Елена Михайловна, ваше предложение, безусловно, заманчиво, но не в данной ситуации. Мой клиент дал конкретные указания, как решить возникшую проблему.

После этих слов я начала заметно нервничать. Что там придумал этот самодур, одному Богу известно.

– Вы же знаете, что Сергей Сергеевич был женат, и они с женой очень хотели детей… но, к сожалению, им не удалось…

Я не понимала, зачем он мне это рассказывает. После каждого слова я чувствовала себя все более неуютно. Мне не нравилось копаться в чужом белье, да и не интересно это было.

– Я не понимаю, к чему вы ведете?

– Мой клиент хочет быть отцом 24/7, а не воскресным папой! – его взгляд упал на лист, лежащий на столе. Мой взгляд тоже последовал за ним.

5

Елена

Я отшатнулась, словно меня ударили током. Женой? Он хочет, чтобы я стала его женой? Это абсурд! Полный, несусветный абсурд! Я едва знаю этого человека, он отец моих детей, но не более.

– Вы… вы шутите? – пролепетала я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Борисов покачал головой, его лицо выражало искреннее сочувствие.

– Боюсь, что нет, Елена Михайловна. Сергей Сергеевич настроен очень серьезно. Он считает, что это единственный способ обеспечить девочкам полноценную семью и его постоянное присутствие в их жизни.

– Но… но это же бред! Я не могу просто так выйти замуж за человека, которого почти не знаю! У меня есть своя жизнь, свои планы!

– Я понимаю ваши чувства, – мягко сказал Борисов, – и, конечно, никто не заставляет вас принимать решение немедленно. Сергей Сергеевич готов дать вам время на размышление. Он надеется, что вы сможете увидеть в этом предложении не только его эгоистичное желание, но и заботу о будущем ваших дочерей.

Забота? Да он просто пытается купить себе семью! Как можно быть таким циничным?

– И что, если я откажусь? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Борисов вздохнул.

– В таком случае, Сергей Сергеевич будет вынужден обратиться в суд с иском об определении места жительства детей с ним. Он уверен, что сможет доказать, что у него есть все условия для их полноценного воспитания и развития.

Угроза. Это была прямая угроза. Он шантажирует меня моими же детьми! Ярость захлестнула меня с новой силой.

– Вы… вы мерзавцы! – выплюнула я, не в силах сдержаться. – Вы думаете, что деньги решают все? Что можно просто купить себе семью?

Борисов поднял руки в примирительном жесте.

– Елена Михайловна, пожалуйста, успокойтесь. Я понимаю, что вы сейчас испытываете. Но поверьте, Сергей Сергеевич не хочет причинить вам боль. Он просто хочет, чтобы его дочери росли в полноценной семье.

– А что насчет меня? – закричала я. – Что насчет моих чувств? Моих желаний?

Борисов опустил голову.

– Я понимаю, что это сложно. Но, пожалуйста, подумайте. Подумайте о девочках.

Он замолчал, давая мне время прийти в себя. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь моим сбивчивым дыханием. Я смотрела на Борисова, и в его глазах видела не только профессиональный долг, но и какое-то подобие сочувствия. Он был всего лишь посредником, передающим безумные требования своего клиента.

– Хорошо, – наконец сказала я, стараясь говорить, как можно спокойнее. – Я подумаю. Но не ждите от меня быстрого ответа.

– Конечно, – ответил Борисов, облегченно вздохнув. – Сергей Сергеевич готов ждать столько, сколько потребуется.

Он поднялся со стула.

– Я оставлю вас. Если у вас возникнут какие-либо вопросы, не стесняйтесь звонить.

Он направился к выходу, а я осталась сидеть за столом, оглушенная и опустошенная. В голове пульсировала только одна мысль: что же мне делать? Как защитить своих детей от этого безумного плана? И как защитить себя?

Борисов уже стоял в прихожей, обуваясь.

– Елена Михайловна, – обернулся он, – я понимаю, что сейчас вам тяжело, но постарайтесь посмотреть на ситуацию, с другой стороны. Сергей Сергеевич обрел своих дочерей. И он готов на все, чтобы они были счастливы.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине со своими мыслями и страхами. Дверь за ним закрылась, и в доме снова воцарилась тишина. Но это была уже другая тишина – тишина, наполненная тревогой и неопределенностью.

Я встала из-за стола и подошла к окну. На улице светило солнце, птицы весело щебетали, и ничто не предвещало бури. Но в моей душе бушевал настоящий шторм.

Я посмотрела наверх, словно ища ответа в небесах. Что мне делать? Согласиться на его безумное предложение и стать его женой, чтобы сохранить своих детей? Или бороться до конца, рискуя потерять их навсегда?

Я не знала ответа. Но одно я знала точно: я не позволю никому, даже отцу моих детей, решать мою судьбу. Я буду бороться за свое счастье и за счастье своих дочерей. И я сделаю все возможное, чтобы этот самодур не разрушил нашу жизнь.

Я оторвалась от окна и решительно направилась в детскую. Мне нужно было увидеть своих девочек, обнять их и почувствовать их тепло. Мне нужно было набраться сил, чтобы противостоять этому безумному плану.

Я тихонько приоткрыла дверь и вошла в комнату. Мои девочки мирно спали в своих кроватках, их лица были спокойными и безмятежными. Я подошла к каждой из них, поцеловала в лобик и прошептала: «Я всегда буду рядом с вами. Я никогда вас не брошу.»

Следующие сутки прошли как в тумане. Я потеряла аппетит и сон, все валилось из рук. Мысль о возможной потере детей терзала меня, повергая в панический ужас. Неужели всего за пару недель моя налаженная жизнь могла так стремительно рухнуть и оказаться в руках человека, которого я едва знала?

6

Елена

Решение созрело. Я набрала номер Лазарева. В трубке сухо прозвучало:
– Да?
Словно перед прыжком в пропасть, я набрала полную грудь воздуха и выдохнула:
– Я согласна стать вашей женой.

В трубке повисла тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в вечность. Наконец, тишину разорвал его голос:
– Ты… уверена?
Вопрос прозвучал как осторожное предостережение. Внутри меня что-то дрогнуло. Уверенность, казавшаяся такой непоколебимой мгновение назад, начала давать трещину.
– Да, – прошептала я, стараясь придать голосу твердость, которой не чувствовала. – Я уверена.
Снова тишина. Я уже начала сомневаться, не оборвалась ли связь, когда он произнес:
– Хорошо. Тогда… тогда я приеду.
И отключился.
Я смотрела на телефон, словно он был инопланетным артефактом. «Я приеду». Всего два слова, а сколько в них недосказанности, сколько скрытых смыслов. В груди поселилось какое-то смутное беспокойство, предчувствие чего-то неизбежного и, возможно, не очень хорошего. Но было уже поздно. Решение принято, мост сожжен. Оставалось только ждать.

На следующий день, когда мы с дочками играли во дворе, к нам подъехал кортеж. Из машины вышел он и направился прямо к нам. Это была их первая встреча. В его взгляде читалось любопытство и нежность, когда он смотрел на девочек. Он присел на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и тепло улыбнулся:

– Привет!

В это время охранники вынимали из багажника пакеты и несли их к дому. Лазарев поднял на меня глаза:

– Здравствуй! Это подарки детям, надеюсь ты не против!

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Не против? Как я могла быть против? Это было так… нереально. Словно сцена из фильма, в котором я вдруг оказалась главной героиней.

– Конечно, нет, – пробормотала я, стараясь скрыть волнение. – Спасибо.

Дочки, завороженные происходящим, молча смотрели на Лазарева. Им по годику и они стеснятся незнакомых людей.

Лазарев протянул руку и легонько коснулся щечки одной из девочек. Она вздрогнула, но не отвернулась. Вторая, более смелая, потянулась к его галстуку, украшенному каким-то замысловатым узором.

– Какие красавицы! – произнес он, не отрывая взгляда от малышек. – Как их зовут?

Я немного растерялась. Но, видимо, Лазарев обладал какой-то особой аурой, располагающей к себе.

– Это Виктория, а это Кристина, – ответила я, указывая на каждую по очереди.

– Виктория и Кристина, очень приятно познакомиться. – сказал Лазарев, и его голос звучал искренне и тепло.

Охранники уже закончили разгружать подарки и стояли в стороне, ожидая дальнейших указаний. Лазарев поднялся с корточек и снова посмотрел на меня.

– Может, пройдем в дом? – предложил он. – Поговорим?

– Хорошо, – наконец сказала я, стараясь казаться спокойной. – Пройдем.

Я провела его в дом, стараясь не споткнуться и не уронить ни одну из дочек. Внутри все казалось каким-то чужим и незнакомым под его пристальным взглядом. Я чувствовала себя словно под микроскопом, каждое мое движение, каждое слово оценивалось. Пройдя в гостиную, я предложила ему присесть на диван, а сама устроилась в кресле, напротив. Дочки уселись рядом со мной, не отрывая глаз от Лазарева.

–Надо обсудить детали нашего фиктивного брака.

Тишина повисла в комнате, густая и давящая.

– Хорошо, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что именно вы хотите обсудить?

Он слегка наклонил голову, рассматривая меня, словно оценивая. Этот взгляд заставлял меня чувствовать себя неуютно, словно я была выставлена на продажу.

– Все, – ответил он. – Условия, обязанности. Все должно быть четко прописано и согласовано. Никаких сюрпризов.

Я кивнула, понимая, что он прав. Фиктивный брак – это бизнес, и в бизнесе не место эмоциям. Но как можно не чувствовать ничего, когда речь идет о моей жизни и жизни моих детей?

– Я слушаю, – сказала я, стараясь сосредоточиться на его словах, а не на тревоге, которая нарастала внутри меня.

Он начал говорить, четко и лаконично излагая условия сделки. Он говорил о деньгах, о документах, о том, как мы должны будем вести себя на публике.

Я слушала, кивала, задавала вопросы. Старалась казаться собранной и профессиональной. Но внутри меня росла паника. Я понимала, что ввязываюсь в что-то, что может изменить мою жизнь навсегда. И я не знала, к лучшему или к худшему.

Его слова звучали как сухой перечень пунктов, лишенный всякой человечности. Он говорил о том, что я должна буду играть роль любящей жены, сопровождать его на мероприятиях, поддерживать его имидж.

Я слушала и чувствовала, как внутри меня поднимается волна возмущения. Кто он такой, чтобы так говорить со мной? Кто он такой, чтобы решать мою судьбу? Но я молчала. Я знала, что не могу позволить себе роскошь спорить с ним. Слишком многое стояло на кону.

– И последнее, – сказал он, прервав мой поток мыслей. – Я хочу, чтобы ты понимали, что это всего лишь сделка. Мы просто играем роль. Понятно?

Я посмотрела на него в упор. В его глазах не было ни тепла, ни сочувствия. Только холодный расчет.

– Понятно, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно и бесстрастно, как и его.

Он слегка улыбнулся, словно был доволен моим ответом.

– Отлично. Тогда мы можем считать, что договорились.

Он встал с дивана, давая понять, что разговор окончен. Я тоже поднялась, чувствуя, как ноги стали ватными.

– Спасибо, что приняли меня, – сказал он. – И спасибо за дочерей. Они прекрасны.

Он подошел к Вике и Крис, погладил их по головкам и вышел из дома.

7

Елена

Следующие недели пронеслись в вихре хлопот, связанных с переездом в новый дом и новую страну. Как и договаривались, я уволилась с работы, чтобы полностью посвятить себя детям. Сегодня я жду приезда Лазарева для официальной регистрации нашего брака.

Для этого события я выбрала кремовое платье-футляр, собрала волосы в элегантную прическу и надела туфли на каблуках. Мой образ получился сдержанным и официальным.

В зеркале я увидела отражение женщины, которую почти не узнавала. Вроде бы я, но какая-то другая, более собранная, более... взрослая? Или, скорее, более ответственная. Ответственная за детей, за будущее, за этот брак, который казался и прыжком в неизвестность.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце бешено заколотилось. Это он. Лазарев.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, и пошла открывать. На пороге стоял мужчина в строгом костюме, с букетом белых роз. Безупречный, как всегда. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, и я поняла – он доволен.

– Здравствуй, – произнес он, и его голос, как всегда, был ровным и уверенным. –Ты выглядишь прекрасно.

Я слабо улыбнулась в ответ, принимая букет. Розы пахли нежно и сладко, но аромат не мог заглушить терпкий запах волнения, который пропитал все вокруг.

–Спасибо. Ты тоже.

Он вошел в дом, оглядываясь.

–Все готово?

– Да, почти. Дети у бабушки. И будет там весело. – Я старалась говорить непринужденно, но голос предательски дрожал.

– Может, чай? – предложила я, ставя розы в вазу.

– Нет, спасибо. Нам пора.

Он посмотрел на часы. Точность и пунктуальность – его главные черты. Я взяла сумочку, и мы вышли из дома.

В машине мы ехали молча. Он что-то читал в телефоне, я смотрела в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами. Неожиданно автомобиль остановился напротив самого большого ювелирного магазина города.

Я вопросительно посмотрела на Лазарева. Он оторвался от телефона и, не глядя на меня, коротко бросил:

– Нужно выбрать кольца.

Кольца? Я об этом совсем не подумала. Вся эта спешка, подготовка к переезду, оформление документов... Кольца как-то выпало из головы.

Охрана открыла двери и помогла нам выйти из машины, и мы вместе направились ко входу в магазин.

Внутри ювелирного магазина было тихо и прохладно. Витрины сверкали бриллиантами и золотом, ослепляя своим блеском. Продавщица, увидев нас, приветливо улыбнулась и подошла к нам.

– Чем могу вам помочь?

Лазарев, не обращая на меня внимания, сразу перешел к делу:

– Нам нужны обручальные кольца. - потом повернулся ко мне. - Выбирай!

Я растерянно огляделась. Золотые, платиновые, с бриллиантами, с гравировкой, тонкие, массивные... Выбор был огромен, и я совершенно не знала, с чего начать.

– Может быть, вам что-то конкретное показать? – участливо предложила продавщица, заметив мое замешательство.

Лазарев снова посмотрел на часы.

– Время еще есть, выбирай спокойно.

– Может, посмотрим что-нибудь классическое? – робко предложила я, надеясь хоть как-то направить этот процесс в более приятное русло.

Продавщица кивнула и повела меня к витрине с более сдержанными моделями. Лазарев же направился в противоположную сторону, неспешно рассматривая ассортимент. Я чувствовала себя одиноко и потерянно среди этого блеска и великолепия.

Я остановилась у витрины с классическими кольцами. Тонкие золотые ободки, гладкие и блестящие. Они казались такими простыми, но в то же время элегантными.

Я украдкой посмотрела в сторону Лазарева. Он что-то говорил продавцу, показывая на одно из колец.

Продавщица, заметив мой взгляд, тихо спросила:

– Вам что-то приглянулось?

Я покачала головой.

– Пока нет. Просто смотрю.

Я снова перевела взгляд на Лазарева. Он уже отошел от витрины и направлялся ко мне.

– Ну что, выбрала? – спросил он, не глядя мне в глаза.

– Да, простые классические кольца.

Лазарев проследовал за моим взглядом.

Он подозвал продавщицу и, не спрашивая моего мнения, указал на кольца, которые стоили в десять раз дороже тех колец, которые выбрала я.
– Покажите нам эти, пожалуйста, и подберите размеры.

Продавщица проворно достала из витрины выбранные Лазаревым кольца. Они были изящные, из белого золота, щедро усыпанные бриллиантами. Блеск камней резал глаза. Я почувствовала себя неловко, словно на меня надели чужое, слишком дорогое платье.

Продавщица начала примерять кольца на наши пальцы.

– Может, посмотрим что-нибудь другое? – тихо спросила я, надеясь, что Лазарев услышит мое сомнение.

Он лишь пожал плечами.

– Тебе не нравится? Бриллианты – лучшие друзья девушек.

Я промолчала. Что я могла сказать? Он уже все решил.

– Отлично, берем. Еще принесите то кольцо, которое я выбрал на другом стенде.

Продавщица принесла кольцо с сапфиром и бриллиантами и предложила мне примерить. Оно было красивым, с крупным синим камнем в окружении россыпи бриллиантов.

– Это… это мне? – робко спросила я.

Лазарев кивнул.

– Это тебе на помолвку.

Я надела кольцо. Оно было потрясающее.

– Идеально, – констатировал Лазарев– Упакуйте.

Продавщица быстро оформила покупку. Лазарев расплатился. Мы вышли из магазина.

В машине царило молчание. Он что-то читал в телефоне, а я смотрела в окно, с горечью осознавая, что мой голос в этом союзе, кажется, ничего не значит.
– Все в порядке?

– Да, все хорошо. Просто… непривычно, когда у тебя на пальце красуется украшение, стоимостью как несколько квартир в этом городе.

–Привыкнешь, это часть имиджа. Мы приехали.

Автомобиль остановился у парадного входа в здание ЗАГС. Мы вышли из машины и вошли в здание. Внутри ЗАГСа было торжественно и холодно. Мраморные стены, зеркала, отражающие приглушенный свет люстр, и запах полированной мебели создавали атмосферу официальности, которая давила на меня еще сильнее. Вокруг сновали взволнованные пары, их родственники и друзья, полные надежд и предвкушения. Я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, словно актриса, случайно попавшая на чужую сцену.

8

Елена

Дорога казалась бесконечной. Он молчал, устремив взгляд вперед. Его молчание давило на меня сильнее, чем шум ЗАГСа. Я чувствовала себя запертой в золотой клетке, где все красиво и правильно, но нет места для свободы.

Внезапно он повернулся ко мне и улыбнулся. Улыбка была искренней и теплой, но она не достигала его глаз. В его глазах я увидела ту же пустоту, что и в своей душе.

–Все будет хорошо – сказал он, и его слова прозвучали как заклинание, в которое он сам не верил.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слова застряли в горле, словно ком, не давая дышать.

Мы приехали в ресторан.

– Предлагаю отметить это событие! – сказал он.

Я молча кивнула и вышла из машины. Ресторан встретил нас громкой музыкой и гулом голосов. Официант проводил нас к столику.

За столом Сергей заказал шампанское и несколько блюд. Я смотрела на него, как на незнакомца. Кто этот человек, с которым я только что связала свою жизнь? Что мы делаем здесь?

Шампанское принесли быстро. Он наполнил бокалы и протянул один мне.

– За нас! – сказал он, поднимая бокал.

Я машинально чокнулась с ним и сделала глоток. Шампанское было холодным и игристым, но не принесло облегчения.

Весь вечер мы вели светские беседы, и я немного расслабилась.

Когда вечер подошел к концу, и мы вышли из ресторана, свежий ночной воздух показался глотком свободы. В машине снова воцарилось молчание. Я смотрела в окно, наблюдая за мелькающими огнями города. Каждый огонек казался маленькой надеждой, ускользающей от меня.

– Отвези меня к родителям, надо девчонок забрать. – попросила я.

– Да, конечно!

В доме родителей царила суета. Дочки носились по комнатам, визжа от восторга. Мама, уставшая, но довольная, хлопотала на кухне. Отец, сдержанный и немногословный, поздравил нас крепким объятиями.

Я обняла дочек, чувствуя, как их маленькие тельца прижимаются ко мне. Их радость была такой искренней и незамутненной, что на мгновение я забыла о своей тоске. Я пообещала им, что скоро мы поедем домой, и они, довольные, снова убежали играть.

Мама отвела меня в сторону. В ее глазах читалась тревога.

– Доченька, все ли у вас хорошо? Ты какая-то бледная.

Я попыталась улыбнуться, но, видимо, получилось не очень убедительно.

– Все в порядке, мам. Просто устала немного.

Она посмотрела на меня с сомнением, но не стала настаивать. Я знала, что она чувствует, что что-то не так, но не хочет давить.

Мы попрощались, и мы снова села в машину.

Дома я уложила девочек спать. Они быстро уснули, утомленные впечатлениями дня. Я долго сидела рядом с ними, наблюдая за их мирными лицами. Они были единственным, что держало меня на плаву.

Сергей вошел в комнату.

– Они спят? – тихо спросил он.

Я кивнула.

– Я поеду, завтра в десять будьте готовы, я заеду за вами. – сказал он.

Он ушел, оставив меня одну в тишине.

Утро наступило внезапно, словно подгоняемое тревогой. Чемоданы, набитые вещами, уже стояли у порога. Сердце болезненно сжималось при мысли о расставании с родным домом, но впереди маячила надежда на новую жизнь – для меня и моих девочек. Куда именно мы летим, Сергей так и не сказал. Для перелета я выбрала удобную одежду: синие джинсы, полосатую бело-синюю рубашку, синий пиджак и белые кеды. Волосы собрала в простой низкий хвост, подчеркнув лицо легким дневным макияжем.

Взяв себя в руки, я вышла на улицу, Сергей вышел из машины. Его лицо было непроницаемым, как всегда. Он лишь кивнул в знак приветствия, не произнеся ни слова. Девочки, сонные и растерянные, сидели в детских креслах на заднем сиденье. Охранники загрузили наши чемоданы в багажники.

–Все будет хорошо, – прошептала я, стараясь придать своему голосу уверенность, которой не чувствовала.

Машина тронулась, и дом начал отдаляться, становясь все меньше и меньше в зеркале заднего вида. Я не оглядывалась. Впереди – неизвестность. Новая жизнь. И надежда, пусть и слабая, что все сложится к лучшему.

Машина выехала на трассу, и пейзаж за окном начал меняться. Знакомые поля и леса сменились серыми индустриальными зонами. Мы приближались к аэропорту. В животе нарастало неприятное чувство тревоги.

В аэропорту нас встретили двое мужчин в строгих костюмах. Они молча забрали наши паспорта и провели нас через VIP-зал. Никаких очередей, никаких вопросов. Все было организовано до мелочей, словно мы были частью тщательно спланированной операции.

Вскоре нас пригласили на борт частного самолета. Роскошный салон, мягкие кожаные кресла, прохладительные напитки – все говорило о том, что Сергей не экономил. Но эта роскошь не приносила мне радости. Она лишь подчеркивала мою зависимость от него, мою беспомощность.

Когда самолет взлетел, я крепко сжала руки девочек. Внизу остался мой дом, моя прошлая жизнь. Впереди – лишь небо и неизвестность. Я закрыла глаза и прошептала молитву, надеясь, что где-то там, в этом бескрайнем небе, есть ответ на мои вопросы и надежда на лучшее будущее для моих девочек.

Полет тянулся бесконечно. Я пыталась развлечь девочек, читала им книги, но сама не могла отделаться от гнетущего чувства. Сергей все это время оставался в своем кресле, погруженный в какие-то бумаги. Он не обращал на нас никакого внимания, словно мы были просто пассажирами, которых он обязан доставить в пункт назначения.

Наконец, пилот объявил о снижении. Я выглянула в иллюминатор. Внизу простирался лазурный океан, окаймленный белоснежными пляжами и густой тропической зеленью. Это был райский уголок, но даже его красота не могла развеять мою тревогу.

Самолет приземлился на небольшом частном аэродроме. Нас встретила группа людей в белых рубашках и темных брюках. Они были вежливы и предупредительны, но в их глазах я видела ту же непроницаемость, что и у Сергея.

Нас посадили в роскошный внедорожник и повезли по извилистой дороге, петляющей среди пальм и экзотических цветов. Вскоре мы подъехали к огромной вилле, расположенной на самом берегу океана. Белоснежные стены, террасы, увитые бугенвиллеями, бассейн с кристально чистой водой – все это выглядело как картинка из глянцевого журнала.

9

Елена

Вернувшись в комнату, я еще раз внимательно осмотрелась, словно пытаясь убедиться, что это не сон. Затем прошла в гардеробную. Там, словно по волшебству, меня ждали развешанная одежда и аккуратно расставленная обувь. Я узнала знакомые логотипы – дорогие бренды.
Я взяла одно из платьев с вешалки и повертела его в руках. Стало очевидно: этот гардероб предназначался не мне. Наряды казались вызывающими и, в моем понимании, пошлыми. Открытая спина, экстремально короткая юбка, глубокое декольте – все говорило о том, что это не мой стиль.

Я почувствовала себя неловко, словно случайно попала в чужой мир, где правила диктует не вкус, а эпатаж. Неужели я должна буду носить это? Мысль об этом вызвала волну протеста. Я всегда ценила элегантность и сдержанность, а эти вещи... они словно кричали о себе, требуя внимания любой ценой. Словно наряды для куклы, которую выставили на всеобщее обозрение. Я отложила платье обратно на вешалку, чувствуя, как нарастает тревога. Что все это значит? И чего от меня хотят?

Нужно спросить у мужа. Мужа… это так странно звучит.

Я подошла к зеркалу, вглядываясь в свое отражение. Незнакомая комната, чужая одежда, муж, которого я едва знаю… Кто я теперь? Где та я, которая носила классические луки и любила длинные прогулки по парку? Та, что мечтала о тихой жизни, полной простых радостей?

В отражении на меня смотрела растерянная женщина. Я провела рукой по волосам, чувствуя, как дрожат пальцы. Нужно успокоиться. Паника ни к чему хорошему не приведет. Я решительно пошла к двери.

Спустившись на первый этаж, я пытаюсь понять где находится Сергей. Подойдя к двери его кабинета и тихо постучав, я чуть не подпрыгнула от испуга, когда за спиной услышала голос Анны.

– Сергей Сергеевич уехал. Вам что-то нужно?

Я обернулась. Анна стояла в нескольких шагах, ее лицо выражало безучастное любопытство. Высокая, стройная, с идеально гладкими волосами, собранными в строгий пучок, она казалась воплощением уверенности и контроля. В отличие от меня, потерянной и растерянной.

– Нет, просто хотела кое-что спросить. Зайду, когда он вернется.

– Пойдемте я вас покормлю, дети уже поели, вы, наверное, тоже голодная с дороги.

–Да, вы, наверное, правы. Нужно поесть.

–Хорошо, я накрою в столовой.

– Не стоит в столовой, я поем на кухне, если можно.

Анна слегка приподняла бровь, но ничего не сказала. Лишь коротко кивнула и направилась в сторону кухни. Я последовала за ней, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом. Кухня оказалась огромной, сверкающей сталью и мрамором. Все здесь дышало порядком и дороговизной.

Анна открыла холодильник, заполненный разнообразными продуктами.

–Что хотите, у нас есть почти все, что душе угодно?

Я растерянно посмотрела на изобилие.

– Даже не знаю… Что-нибудь простое. Может, салат?

Анна кивнула, доставая из ящика свежие овощи и зелень.

–Какой заправкой?

–Оливковое масло и лимонный сок, пожалуйста.

Пока Анна ловко нарезала овощи, я оглядела кухню. Все было безупречно чисто и организованно. Ни единой лишней вещи. Казалось, здесь не готовят, а демонстрируют.

– Вы давно работаете у Сергея Сергеевича? – спросила я, пытаясь завязать разговор.

Анна на мгновение замерла, но тут же продолжила нарезать огурец.

–Достаточно давно.

В ее голосе прозвучала едва уловимая нотка отстраненности. Я почувствовала, что она не расположена к откровенности.

–И как он… как вам с ним работается? – я запнулась, чувствуя себя неловко.

Анна пожала плечами.

–Сергей Сергеевич – требовательный, но справедливый руководитель. Всегда знает, чего хочет.

Анна закончила готовить салат и поставила его передо мной.

–Приятного аппетита.

–Спасибо.

Я приступила к салату, а Анна продолжала что-то делать на кухне. Закончив есть, я взяла тарелку и вилку и направилась к раковине. Анна, увидев меня, тут же засуетилась.

– Не стоит, я сама помою, – быстро сказала она, выхватывая у меня из рук тарелку. – Вы хозяйка, отдыхайте.

Ее обходительность только усилила мое чувство неловкости. Она обращалась со мной, как с хрупкой вазой, которую боится разбить. Я поспешила покинуть кухню и направилась в свою комнату.

Войдя в комнату, я снова пошла в гардеробную, теперь уже чтобы найти свои вещи. Они лежали в отдельном шкафу. Я быстро отыскала костюм для пробежки и купальник – если повезет, после тренировки еще успею искупаться.

В мгновение ока переодевшись, я затянула волосы в небрежный пучок и выскочила из комнаты. Тишина коридора нарушалась лишь приглушенным бормотанием телевизора из дальней комнаты. Проскользнув мимо гостиной, я распахнула дверь на улицу. Свежий, обжигающий воздух ударил в лицо. "Боже, сколько лет я не бегала!" - пронеслось в голове. С рождением двойняшек о себе пришлось забыть. Но сегодня мне просто необходимо было вырваться и проветрить голову. Наушники в уши, любимый плейлист на полную громкость, и я понеслась по тропинке к пляжу. С каждым ударом сердца, с каждым вздохом напряжение таяло, а мысли обретали четкость.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Волны лениво накатывали на берег, шепча свои вечные истории. Я остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на горизонт. В этот момент я почувствовала себя свободной. Свободной от забот, от усталости, от всего, что давило на меня последние недели. Я просто стояла и дышала морским воздухом, наполняясь энергией и спокойствием.

Не раздумывая, я сбросила с себя одежду и бросилась в воду. Вода обняла меня прохладой, смывая последние остатки дневной суеты. Сначала я вздрогнула от неожиданности, но потом блаженство разлилось по всему телу. Я нырнула, ощущая, как волны ласкают кожу. Под водой мир затихал, оставались только приглушенные звуки и игра света. Я вынырнула, откинула мокрые волосы назад и посмотрела на небо. Закат пылал во всей своей красе, словно прощаясь со мной до завтра.