Папа всё решит

Глава 1 - Знакомство

Макар

— Ну па-а-ап! Там весь класс соберётся! — Возникает дочь, сидя на заднем сиденье машины. — Даже Антипова идёт, а я опять в пролете! — С обидой возникает она, пока я веду машину по заснеженной трассе.

— Там будет одна большая попойка. Поверь мне. — Пытаюсь ей спокойно объяснить, почему не хочу пускать праздновать Новый год домой к однокласснику. Самому было тринадцать. Знаю, что у таких пацанов на уме. И это точно не невинное чаепитие. — Нет.

— Ну пап...

— Я все сказал!

— Никогда не идёшь мне на уступки! Достал! — кричит она истерично, толкая мое кресло коленом.

— Санёк, угомонись! — Рычу, теряя терпение.

Выдыхаю, пытаясь обуздать свой крутой нрав и не переходить на грубость. Иначе она снова замкнется в себе.

Наши отношения и без того не назвать безоблачными. Но я пытаюсь всеми силами. Потому что безумно люблю этого чертёнка...

— Ой, всё! Я больше с тобой вообще не буду разговаривать! — выкрикивает она свою излюбленную фразу.

Смотрю в зеркало заднего вида, ловя ее в фокус. Простреливает меня убийственным взглядом таких же, как у меня, темно-карих глаз и демонстративно надевает свои громоздкие наушники. Уходит в мир, куда мне, как отцу, вход строго запрещен.

Сжимаю руль от злости, ощущая какое-то бессилие.

Мне тридцать шесть! Я девяносто килограммовый здоровый мужик, который взбирается по штурмовой лестнице на четвёртый этаж учебной башни за каких-то тридцать секунд!

А найти общий язык со своей дочерью не могу...

Нелепость какая-то.

Мне явно нужен переводчик, чтобы общаться с этой девочкой. Тот, кто хоть что-то понимает в том, что творится в ее башке.

Потому что я, кажется, не в силах...

На улице снегопад, видимость почти нулевая. Обеспокоенно веду машину, каждую минуту ожидая какого-то пиздеца на дороге.

Неожиданно взгляд цепляет маленькую фигурку, одиноко бредущую по обочине. Ребенок чтоль?

Торможу, стараясь не съехать с трассы. Включаю аварийки.

— Что случилось? — спрашивает в недоумении Сашка, стягивая с ушей наушники.

— Сиди в машине. Я сейчас. — Бросаю ей. Забрав из соседнего сиденья свою парку, выхожу на мороз.

Холод моментально проникает под толстовку, заставляя двигаться быстрее. Накидываю на себя, оставляя голову открытой.

В такую погоду даже собаку не выгонят. Как ребенок мог оказаться на трассе, в дали от цивилизации? Да ещё и один?..

Идет против ветра в несуразно большом пуховике, явно снятым с плеча какого-то мужика. На голове огромных размеров капюшон, закрывающий всю голову. И лицо в том числе.

Даже пол не определить.

— Эй, помощь нужна? — кричу, стараясь не подходить слишком близко. Вдруг испугается. Ещё даст деру. Потом ищи.

Поднимает голову. Под капюшоном ничего не разглядеть, но оттуда выпадает прядь длинных светлых волос.

Девочка.

Встаёт в ступоре.

— Тебя подбросить? — более нетерпеливым тоном осведомляюсь я.

Холодно.

Качает головой, делая неуверенный шаг назад.

Боится.

— Я с дочерью еду. Куда тебе? Давай подкину. Холодно. Замёрзнешь.

— А вам куда? — неуверенно.

Еле различаю, что она говорит. Настолько ее голос слаб, что засовываю свое недовольство куда подальше и более миролюбиво осведомляю:

— В Алексеевку.

Пятисекундная пауза.

— И мне...

— Поехали.

Разворачиваюсь и иду к машине.

Чувствую, что следует за мной. Отработанный навык владения ситуацией в экстремальных ситуациях, когда стараешься проконтролировать всё.

Ещё неизвестно, сколько она тут скитается.

Будет здорово, если ничего себе не отморозила.

Когда подходит совсем близко, открываю заднюю дверь и показываю свое "чадо":

— Моя дочь. Сашка.

— Эй! Мне вообще-то холодно! Закрой! — возмущённо.

— Не гунди, — говорю дочери и закрываю дверь. — Садись вперёд, я включу обогреватели на полную мощность.

Обхожу. Сажусь на водительское.

Снимаю парку и бросаю на свободное заднее сиденье рядом с Саньком.

Девочка до сих пор на улице. Хмурюсь, пытаясь понять, почему она не садится. И только потом до меня доходит, что она просто не может открыть дверь!

— Твою ж... — Хочется обматериться. Чтобы прям красочно выразить свои чувства. Но все, что себе позволяю, это договорить: — девизию!

Дотягиваюсь и открываю ее изнутри.

Садится, впуская в салон холодный воздух и снег, который сыпется с ее капюшона.

Глава 2 - Спасатель - это призвание

Макар

— Сколько тебе вообще? — Не удержавшись, спрашиваю у нее. Потому что она абсолютно точно совершеннолетняя! Перед глазами до сих пор стоят ее торчащие сексуальные соски.

— Двадцать три, — тихо говорит она, поворачивая голову ко мне.

Перехватываю ее взгляд. Красивая... Правда, растрёпанная немного, как будто собиралась впопыхах.

Смущённо отводит взгляд и тихо проговаривает:

— Спасибо, что подобрали меня.

— Да что уж там. — Отмахиваюсь грубовато. Голос подводит. Прочищаю. — Как ты вообще оказалась на трассе? Одна...

Замечаю, как неосознанно заправляет прядь волос за ухо, нервничая.

— Так получилось.

Ясно. Тайна за семью печатями.

— Как зовут?

Это-то я хоть могу узнать?

— Настя.

Настя. Настенька. Красивое имя. Какое-то сказочное что ли... Впрочем, как и она сама.

— Макар. — Тяну руку, удерживая другой руль.

Пятисекундная заминка.

Чувствую, как ее нежная рука утопает в моей.

Холодные пальцы.

Удерживая руль локтем, хватаю ее ледяную руку обеими руками. И дую теплым воздухом изо рта, растирая ладошку. Она вздрагивает, но покорно сидит, позволяя мне согреть.

— Вторую давай. — Командую я, прикладывая эту на панель с горячим воздухом.

— Не нужно... Правда... — Тихо протестует она.

— Быстро!

У меня нет времени с ней спорить.

Я привык, что мои команды исполняются незамедлительно. От этого иногда может зависеть чья-то жизнь.

Покорно подставляет руку, краснея.

Что же мы такие стеснительные-то?..

Проделываю тоже самое со второй.

— Спасибо, — снова благодарит она.

— Заканчивай с этим. Это сделал бы каждый. — Имею ввиду ее спасение.

— Вовсе нет, — говорит она с обидой. — До вас уже останавливалась одна машина. И мужчина недвусмысленно намекнул, что он хочет в обмен за спасение. — Останавливается на секунду, как будто сглатывая подступивший ком в горле. — А когда я сказала, что ничего такого делать не буду, просто взял и уехал...

Неосознанно сжимаю руль от злости.

— Не бери в голову. Он просто не мужик, — цежу, поджимая челюсть. — А так... говно в проруби.

Слышу ее тихий мелодичный смех.

Меня слегка отпускает.

Бросаю мимолетный взгляд на нее и снова возвращаю на дорогу.

Осознаю, что и сам улыбаюсь.

Нельзя быть рядом с холостым мужиком такой обаяшкой. Мне же ее сожрать хочется вместе с ее милыми розовыми носками.

— Я вам не мешаю? — неожиданно просовывается между сидениями голова Санька. Когда не надо и в наушниках услышит ненужное. А когда зову - фиг достучишься.

— Цыц! — На корню пресекаю ее попытки саботажа, чтобы не смущать Настю. — Дослушала свою музыку? Тогда отдавай наушники.

— Ага! Щас! — возмущённо. — Это мне мама подарила! Ты не имеешь права!

Ага, конечно. Не звонит даже на дни рождения и другие праздники. А подарки типо посылает. Потом догоняет и ещё добавляет!

Сам покупаю вот уже несколько лет. И говорю, что ее мамаша отправила курьером!

Этой овце некогда. Она свою жизнь налаживает в городе. О дочери и думать забыла. Приходится выкручиваться, чтобы у нее осталось хоть какое-то светлое пятно в воспоминаниях о матери.

Но при этом я враг народа. И чем старше она становится, тем тяжелее с ней совладать.

Усаживается обратно на сиденье, скрещивая руки на груди. Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как предательски дрожит ее верхняя губа.

Хочется сказать что-то ласковое, чтобы растопить между нами этот лед недопонимания и обиды. Но я, бл*ть, не очень заточен на такие разговоры...

Поэтому молчу. И она молчит, обижаясь на меня.

Так и живём...

— Надолго в Алексеевку? — Уточняю у Насти, меняя тему разговора.

— М-м. Не думаю., — заключает она. — Но до Нового года хотела бы задержаться.

Прикидываю, сколько это. Получается совсем немного. И какое-то ощущение легкого разочарования возникает внутри.

Проездом, значит...

Понятно.

А что ты хотел, Гущин? Женщины любят большие города, деньги и статус. Не хотят они прозябать свою жизнь в этой "дыре", как сказала моя бывшая жена.

А я и не держал. Потому что это место нужно просто полюбить. За красоту, за чистоту, за сплочённость людей. Да просто потому, что здесь вырос. Но Оля не отсюда. Поэтому так и не прониклась.

Проезжаем табличку "Алексеевка".

Глава 3 - Добро пожаловать

Макар

Подъезжаем к дому.

Забираю с заднего сиденья парку и, приказав девочкам:

— Сидеть!

Выскакиваю на улицу и быстро закрываю дверь. Накидываю на себя верхнюю одежду уже на холоде и иду открывать ворота. Ветер задувает прям под парку, заставляя двигаться быстрее.

Цепляю ворота с обеих сторон. А то в такую метель мигом захлопнутся. Разворачиваюсь и вижу, как Настя выбегает из машины и быстрым шагом направляется ко мне.

Куртка распахнута. На голове развеваются волосы. Без капюшона.

Прищурившись, смотрю на нее.

Это что ещё за самоуправство?..

Видимо, давно по заднице не получала?!

— Макар. Я, конечно, очень сильно извиняюсь... — начинает она.

Но я даже не собираюсь слушивать всё это, когда она полуголая, снова выбежала на мороз.

— Не извиняю! — рявкаю, разозлившись на ее беспечное поведение. Только отогрел! И на тебе!

Дёргаю за грудки и под изумлённый возглас запахиваю на ней куртку. На голову водружаю здоровенный капюшон.

— Ох... — Выдыхает она, вытаскивая оттуда лицо.

— Я что сказал?! — Продолжаю злиться.

Ее лицо испуганно дёргается.

— Что?..

— Когда я говорю сидеть в машине, это значит, что ты сидишь в машине и не высовываешься! — Отчитываю ее, хватая чуть выше локтя.

— Но... — Снова пытается она вставить свои пять копеек, пока веду ее обратно.

— Чтобы мне не пришлось применять экстренные методы обогрева! — договариваю я, бесцеремонно заталкивая ее в салон. Закрываю дверь.

Обхожу и сажусь за руль, когда от нее робко прилетает:

— А что это за экстренные методы?

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, что Санек в наушниках. И отвечаю:

— Баня! Где мне придется от души отхлестать тебя веником! — пугаю ее. На самом деле легко. И я не прочь сделать это. Но...

— Ой. — Смешно краснеет, округляя глаза.

Если бы не ее наплевательское отношение к своему здоровью, рассмеялся бы в голос. Вот что нужно было сделать, чтобы быстро отогреть ее. Смутить! А я мучился, отогревая салон. И ехали, как в парилке.

— Это не хостел, — наконец подводит она итог, глядя на мой дом.

Ну, умничка, чё сказать? Все она просекла.

Заезжаю во двор. Там перед гаражом навес, где я обычно паркуюсь днём.

— С утра вроде не был.

— Я же просила вас отвести меня в хостел! —Возмущается она, разворачиваясь всем корпусом ко мне.

— Так его ещё не построили, Настенька! Как построят, так сразу и отвезу! — Тоже закипаю.

Испепеляем друг друга взглядом.

Воздух между нами начинает искрить от напряжения. Разряды летят, норовя ударить по самому уязвимому. По сердцу.

Потому что этот ее наивный, но в то же время осуждающий взгляд дезориентирует похлеще дыма при пожаре. Но надышаться и улететь от эйфории - раз плюнуть. Потом мучайся.

Да ну, нафиг!

— Уф! Достали! — возникает дочь, открывая свою дверь. — Собачитесь, как престарелая пара! — Громко захлопывает и уходит в дом.

Над чувством такта нам еще надо поработать. Да.

Настя отводит взгляд первая, слегка потупив его.

— Это ваш дом? — спрашивает "капитан-очевидность".

— С утра был мой...

— Я не могу у вас ночевать, — говорит она таким тоном, будто даже не понимает, зачем мы вообще обсуждаем этот вопрос.

— Выбор у тебя не велик. Но я не настаиваю. Ворота там, — указываю назад, где до сих пор они нараспашку.

Ее голова обреченно опускается ещё ниже. Застёгивает замок на куртке, шмыгая носом.

Хочется задать логичный вопрос: если не хочется, зачем уходить?

Но я благополучно помалкиваю.

Внутренний голос удивленно нашёптывает, что я собрался вот так взять и отпустить ее на мороз.

Но разум знает ответ.

— Все равно ведь вернёшься, — говорю уверенно.

Но она своенравно откидывает прядь волос назад и уверенно открывает дверь.

— Прощайте.

— Мхм.

Выходит на улицу.

Спокойно разминаю шею, похрустывая шейными позвонками. Устал от длительной дороги.

Пора...

Выхожу на улицу.

Обхожу машину.

Слышу ее испуганный крик.

Бежит со всех ног, показывая удивительную прыть. С разбегу прыгает ко мне на руки, поджимая ноги вверх.

— Т-т-там с-с-обака! — заикаясь, объясняет она.

Глава 4 - Вкусные эмоции

Макар

Заношу ее на руках домой.

Будто опомнившись, пытается слезть. Но я не даю, крепко прижимая к себе. Заглядываю в эти чистые невинные глазки, впитывая ее эмоции: стеснение, неуверенность. И мне с удовольствием они заходят. Потому что в моей более взрослой реальности, где я общаюсь с опытными во все смыслах женщинами, таких эмоций уже не словить.

Смущённо заправляет свою светлую прядь волос за маленькое утонченное ушко. Меня обдает сладким, дико манящим запахом ее волос и тело ведёт, реагируя на эту девочку. В паху сводит он напряжения.

Гущин! Что за реакция, твою мать?!

Девочке двадцать три! Она для тебя как слепой котенок, которого можно только оберегать. И никаких мыслей о том, как ее соблазнить, в тебе быть не должно! Но они, мать вашу, сами лезут в голову, не спрашивая моего разрешения...

Взгляд самопроизвольно падает на эти манящие губы, которые она неосознанно облизывает, когда я перевожу на них взгляд. Они выглядят такими спелыми, сочными, что так и хочется захватить эту мякоть в рот и насладиться вкусом.

— Вы меня извините... Я просто испугалась очень, — объясняет она свое поведение.

Улыбаюсь, с трудом отрывая взгляд от этих губ. Смотрю в глаза.

— Я понял, — говорю правду. На это и был расчет. А то уйти она собралась непонятно куда.

— Может, всё-таки отпустите? — спрашивает смущенно.

— А как же благодарность? — наглею я.

— За что? — удивленно.

— За спасение от опасного животного. — Выдаю уверенно.

Ее лицо идёт пятнами, а глаза начинают метать молнии. Ну, вкусная девочка. Очень! И эмоции у нее такие же.

— Ну, знаете ли! — Всерьез начинает брыкаться в моих руках. Нехотя отпускаю на пол. — Спасение от вашей же собственной собаки?! Если бы вы ее прицепили, ничего бы этого не было! — Предъявляет она мне.

— Не умеешь ты, Настенька, быть благодарной, — говорю, усаживаясь на пуф возле входа. Расшнуровываю берцы.

— Я очень благодарна, что вы не бросили меня на трассе. Что отогрели и привезли сюда. Но точно не за это! — Тычет рукой на дверь.

— И на том спасибо. Как благодарить будешь? — вырывается из меня раньше, чем я успеваю сообразить.

Обиженно куксится.

— У меня совсем мало с собой. Пятьсот рублей хватит?

Ой, беда-а-а...

— Да на кой черт мне твои деньги? — Злюсь я, нависая над ней. Только за счёт обездоленных девочек я еще не обогащался!

— А что тогда?.. — взволнованно. На автомате сжимает полы своей куртки теснее.

Нет. Ее мысли мне, конечно, нравятся. Но...

— Готовить умеешь?

С опаской кивает.

— Сваргань чего-нибудь съедобного, Настенька. Жрать хочется, сил нет. А у Сашки руки из одного места растут. Это и будет благодарностью за твоё спасение.

Слегка расслабляется.

— Мне жилье искать надо. А скоро ночь... — Волнуясь.

— Найдем, — говорю уверенно. — Завтра.

— Почему завтра?

Да, действительно, Мак. Почему?

Потому что я не хочу ее отпускать сегодня. Вот почему.

— Уже поздно. Выходной у людей. Не поймут. А завтра прям с утра и начнем.

Мнется, не решаясь. Кладет руку на ручку двери, раздумывая сбежать. Ну не силой же мне ее удерживать?..

— Ты хочешь оставить своего спасителя голодным? — Давлю ей на жалость.

Качает головой, но ручку двери не выпускает.

— И Тайсон не на цепи. Даже не знаю, успею ли спасти тебя во второй раз. — Без зазрения совести пугаю своим идеально выдресированным псом. Если сказали "свои", никогда не нападет. Так он приучен. Но она же об этом не знает...

Ее глаза округляются от испуга.

И не стыдно тебе пугать девушку, Гущин?

Ищу в себе чувство стыда за этот фарс... и не нахожу. В конце концов, ей от этого будет только лучше. Побудет сегодня здесь, под моим присмотром. А я ещё похаваю ее чистых эмоций. Наемся.

И завтра пристрою к Зинаиде Петровне. Соседке своей. Она как раз одна. Скучно ей. Будет с кем поболтать. И ей хорошо, и Настенька в безопасности.

— А где я спать буду?

— В моей кровати, — ляпаю первое, что приходит на ум. Но совершенно без сексуального подтекста.

— Чего?! — оскорбленно. Даже брови возмущенно взлетают вверх.

Цокаю языком. Ну не идиот ли?!

— Ты в моей кровати, а я на диване в гостиной! — Злясь на себя, разжевываю ей свои мысли.

— Ааа, — сдуваясь. — Тогда, если можно, я в гостиной, а вы у себя.

— Там диван жёсткий. — Предупреждаю ее.

— Я потерплю, — уперто.

— Как знаешь. Потом не ной.