Пара истинных, или Между двух огней

Глава 1

От того, как ты посмотришь,
зависит то, что ты увидишь…
А. Данте «Божественная комедия»

Глава 1

Ульяна

Судьба всегда настигает в самый неожиданный момент. Она любительница преподносить сюрпризы, когда ты занята совсем другими делами. Например, идешь по Невскому так быстро, словно надеешься убежать от собственных мыслей, хватающих тебя за пятки, как дурные псы.

Широкий проспект щурился в закатном летнем золоте, неспешно пролистывая жизнь. Он пропустил меня под арку с отличной акустикой, и сердце взорвалось от простора удивительной Дворцовой площади. Я прошла мимо увеселения для туристов – карет, похожих на огромные яйца Фаберже, чувствуя себя крохотной песчинкой.

А вот и набережная с закатом, на фоне которого контрастно, черным по золотому апельсиновому, темнели контуры вечности, оттененные подложкой из свинцовых тяжелых волн. Хотела постоять, бездумно ими любуясь, но мысли настигли, зажужжали, вредные, вынуждая идти дальше.

Призывно зевнула дверь ночного клуба, поманив показным весельем. Послушно шагнула внутрь. Грохот танцевальной долбежки оглушил, огни мечущейся светомузыки загипнотизировали, выедая в толпе танцующих ядовито-белые неоновые майки, нашивки, наклейки и рожки.

Это оказалось именно тем, что мне было нужно. Я влилась в людскую безликую массу, отдалась ритму, выплескивая боль, царапающую изнутри.

«Ваши проблемы психологические, Ульяна Александровна. Мы тут бессильны. Вот визитка отличной клиники психоанализа…».

Теперь я официально псих. Молодая, работающая, обеспеченная женщина, удачно вышедшая замуж за любимого мужчину, которая не смогла сделать самое простое, что делали миллионы жен до нее – подарить супругу ребенка. Пять лет консультаций, анализов, лечения, попыток и надежд. И приговор – проблема в голове.

Яростно замотала ею, изгоняя голоса врачей, которые ничем не смогли мне помочь. Прочь, прочь, прочь! Рыжие длинные кудри ароматной волной ударили в лицо. Оттолкнула их, чтобы не мешали. Так давно не танцевала! Уже и забыла, как тело начинает петь под музыку, а душа расправляет крылья. Воспоминания бережно хранились где-то в самой глубине меня. Там, куда складывались неисполненные мечты.

Все это просыпалось лишь ночью, когда позади оставались дни, наполненные работой, заботами, врачами и холодностью Демида. Думала, появление малыша все исправит. Но жизнь оставалась пустой, как мое чрево. Она убегала от меня, посмеиваясь, оставляя ощущение полнейшей беспомощности и глубокого, как ущелье, одиночества. И я сама в этом виновата.

Прочь, и это прочь! Пульс музыки скользнул под кожу, сливаясь с сердцебиением. Именно в этот момент я почувствовала взгляд. Тем местом, которым танцевала. И это были вовсе не ноги.

Взгляд бесстыдно тек по телу, со вкусом задерживаясь на его выпуклостях. Так, что даже ощущала прикосновение мужских умелых рук, и таяла под ними, впервые за долгое время чувствуя себя женщиной. Настоящей, рожденной для любви.

Песня оборвалась, как и мое сердце. Проснулся стыд. И желание пить – во рту пересохло. Пройдя к стойке бара, заказала стакан воды. Вынула соломинку и жадно начала пить.

- Вы сломали мозг бармену, - отметил мужской голос с хрипотцой, и я поперхнулась, разлив воду на любимое черное платье с кружевом сверху и по подолу.

Оно подчеркивало фигуру и считалось у меня счастливым. Да, я хоть и взрослая девочка, но все еще верю в приметы.

- Возьмите, - передо мной появились салфетки. – Простите, напугал вас. Видел, как вы танцуете, и был просто очарован. Не желаете…

- Нет, не желаю, - резко перебила я.

Флирт в ночном клубе в мои планы не входил. И зачем меня вообще сюда принесло? Вгляделась в «поклонника», который, вероятно, надеялся склеить себе развлечение на ночь. Лучи светомузыки стекали по нему разноцветными отблесками, не давая рассмотреть. Высокий, подтянутый брюнет с волосами до плеч и волевым лицом – это все, что ухватил беглый взгляд. А еще пылающие огнем глаза. Должно быть, отблески светомузыки или просто линзы.

- Вы даже не выслушали, - укорил незнакомец.

- Простите, я замужем, - сухо ответила и направилась к выходу.

«Увольнительная» закончилась. Пора домой.

*************
Мои хорошие, добро пожаловать в новиночку!)) Она будет очень эмоциональной, чувственной и яркой. Надеюсь, Вам понравится эта история!)) Ставьте лайки и подписывайтесь на автора, пожалуйста, чтобы ничего не пропустить!))) Приятного чтения!

Глава 2

Эйфория от танцев окончательно выветрилась, когда высокие глухие ворота распахнулись, и я въехала на территорию дома. Охрана пристально оглядела меня, будто я не жила здесь все пять лет после того, как вышла замуж за их босса. Его черный «Мерседес» уже стоял в просторном гараже. С губ сорвался вздох. Муж будет недоволен, что жена явилась так поздно.

Он разрешил мне открыть танцевальную студию только в обмен на обещание, что это не отразится на нашей семье. Ему позволялось задерживаться на работе столько, сколько нужно, ведь он, опытный финансист, обеспечивал семью. А мое «развлечение», хоть и приносящее уже немалый доход, не должно было влиять на наличие дома к приезду супруга красивой довольной жены и вкусного ужина.

Я занервничала. Ссориться не хотелось. Вымоталась за день, да и разговор с врачом радости не прибавил. Но скандала не избежать – поняла, когда вошла в гостиную и увидела затылок мужа. На нем все читалось даже лучше, чем по лицу. Мой блондин с голубыми глазами, самый красивый на свете, в которого влюбилась с первого взгляда, наполнял комнату арктическим холодом, словно айсберг.

- Прости, прогулялась по Петербургу и напрочь забыла о времени, - начала первой.

- О том, чтобы позвонить, тоже не догадалась? – ответила мне его спина.

- Прости, - повторила устало. – Смартфон разрядился.

Я все время извиняюсь. С первого дня нашей совместной жизни только и делаю, что прошу прощения. Наверное, именно эти слова чаще всего повторяла за пять лет брака. И как так выходит, что супруг всегда прав, а я плохая? Не знаю. Но ведь именно так всегда и получается. С этим у нас неизменная стабильность. Я так от этого устала…

Спина молчала, всем своим видом выражая обиду, и я вновь почувствовала вину. Едкую, вязкую и вонючую. Но чего уж тут, если виновата на самом деле? Психанула и позволила ногам нести меня куда глаза глядят, повинуясь растрепанным чувствам. Даже не заметила, как пролетело время.

- Демид, прости меня, - подошла и погладила по напряженной, такой красноречиво молчащей спине.

- Где ты была, Уля? – спросил муж.

- Просто прошлась по Невскому, встретила закат на Дворцовой набережной. Потеряла счет времени. Ты же меня знаешь.

- Иногда кажется, что совсем не знаю, - резко развернувшись, ядовито бросил в лицо. – Та, на которой я женился, была совсем другим человеком.

Удар ниже пояса. Ведь мы оба знаем, что он на самом деле имеет в виду. Бьет в больное, уязвимое место, заставляя съеживаться от стыда. Наказывает при каждом удобном и неудобном случае, никак не может забыть и простить. Иногда мне кажется, нам обоим было бы проще, если бы он бросил меня. Прошлое не изменить. Неужели оно всегда будет стоять между нами стеной?

- Что ты хочешь? – выдохнула покорно, чтобы не доводить ссору до скандала. – Я извинилась несколько раз. Мне искренне жаль. Все сделаю, чтобы это больше не повторилось, Демид.

Вгляделась в красивое лицо. Правильные черты идеального мужчины. Высокий лоб, прямой нос, высокие четкие скулы, волевой подбородок, оттененные светлыми, почти белыми волосами, зачесанными назад.

Все немного портили плотно сжатые губы. Он всегда сжимает их, когда злится. Так, что они практически превращаются в линию, одним штрихом нарисованную на лице.

- Не очень верится, - коротко бросил Демид. - Ни в твое раскаяние, ни в то, что это не случится снова.

С трудом сдержала слова, готовые сорваться с языка. Да, могу высказаться, но кому станет легче? Ссора лишь разгорится пуще прежнего. От этого никто не выиграет. Женщина должна быть мудрой, вроде как. Так что промолчу. Или лучше переведу разговор на другую тему.

- Ты ужинал? – спросила, улыбаясь через силу.

- Заказал пиццу, - пробурчал муж.

- Мне не оставил кусочек?

- Оставил, хоть ты и не заслужила, - усмехнулся.

Кажется, смягчается.

- Спасибо, дорогой, - прошла на кухню, достала из огромного холодильника тарелку и отправила пиццу в духовой шкаф.

- Налить? – спросила, наполнив один бокал апельсиновым соком и посмотрев на Демида.

Да, фреш лучше и полезнее, но мне сейчас хочется по-быстрому уничтожить подобие ужина и отправиться спать. Ноги гудят, сил никаких нет. Да и голова тяжелеет. Стресс всегда за ручку приводит ко мне мигрень и жизнерадостно сообщает: «Привет, она поживет с нами пару дней». Остается только вздохнуть и достать из аптечки таблетки.

- Нет, - Демид отказался от сока и прижался плечом к косяку.

- Как прошел день? – поинтересовалась, сделав глоток химической апельсиновой воды.

- Как обычно, - муж нахмурился.

Информативный, как всегда.

Духовой шкаф коротко пиликнул, докладывая о готовности пиццы. Достав ее, села за стол и впилась зубами в ароматный треугольник. Горячий, зараза! Обожглась, начала хватать ртом воздух.

- Как дите малое, - Демид плеснул в бокал воды и, бросив в нее несколько кубиков льда, поставил передо мной. – Пей.

- Шпачибо, - покатала по обожженному языку кубик льда, блаженно щурясь.

- Чем от тебя пахнет? – Демил втянул воздух носом, как гончая, снова превращаясь в айсберг. – Провоняла не пойми чем. Где ты была, Уля?

- В клуб зашла, не сердись, - призналась, опять стыдясь и чувствуя вину. – Потанцевала немного и тут же ушла.

- Одна шлялась по злачным местам? Зачем? Приключений искала?

- Не говори ерунду, - отодвинула тарелку, так как есть расхотелось.

- Говори правду!

- Правду? – вскинула взгляд на него, кипящего гневом. – Хорошо. Я была у врача. Он сказал, что проблемы в голове. Что мне лечиться надо у психиатра. Понял? Я псих! Вот такая правда, доволен?

Муж молчал.

- Поэтому я пошла, куда глаза глядят! – продолжила, вскочив. – Убежала бы на край света, но на пути встала Нева! Потом дверь клуба открылась и… - нервно пожала плечами, - я вошла внутрь, чтобы забыться. Просто потанцевать, ни о чем не думая, и все!

Глава 3

- Ты драконица! – взгляд Демида полоснул обидой. – Почему не хочешь этого признать?!

- Я признала.

- Конечно, - нервно фыркнул он. – А ведешь себя, как простая дурная человечка!

- Уж какая есть, - зло огрызнулась я.

- Никакая, - вдруг бросил муж, словно ударив наотмашь. – Ты не сохранила невинность до свадьбы, как все приличные драконицы, коей ты так и не стала. Не подарила мне крылья, как подобает истинной паре. Так еще и детей родить не можешь, - он скривился, так глянув на меня, что захотелось раствориться в сумраке кухни. – Никакая – самое точное слово!

Резко развернулся и вылетел прочь. Я старалась не плакать, честно. Но чем сильнее подавляла боль, тем острее становились ее шипы, пронзающие сердце. В итоге она победила. Упав на стул, я закрыла лицо руками и разрыдалась. Финальные аккорды ужасного дня наполнили кухню. Лишь белая ночь ластилась ко мне, утешая, как могла.

Демид во всем прав. Мне нужно было признаться перед свадьбой, что не сохранила невинность. Это тяжкий грех для драконицы знатного рода. Никто не возьмет такую замуж. Наш мир отличается от людского, хотя мы и живем в нем. Надо было сказать и пусть было бы, как было, лишь бы не так, как сейчас.

Но я промолчала, боясь, что тот, кого полюбила всем сердцем, моя истинная пара, откажется от меня. Особенно, если узнает, как именно невеста потеряла девственность. Посмотрит с презрением, брезгливо, уйдет и никогда больше не вернется. Я так боялась потерять его, ведь дышать могла только когда он рядом! Совсем юная, растворилась в нем, позабыв про все на свете и совсем не думая головой.

Всхлипывая, я погрузилась в воспоминания.

…Отгремела пышная драконья свадьба. Позади осталось благословение старейшин. Наш танец с романтичным названием Первый полет. Торт, тосты, поздравления и подарки. Все померкло по сравнению с сиянием глаз Демида, когда он сжал мою ладонь и ввел в этот дом, как свою жену. Подхватил на руки и унес наверх, в спальню, где стояла огромная кровать, усыпанная лепестками цветов.

Рядом в ведерке со льдом «прохлаждалось» шампанское. Лишь в тот момент я поняла, что скоро все рухнет и наша сказка превратится в кошмар. Едва взлетев, мы тут же рухнем вниз и разобьемся вдребезги, превратив счастье в осколки, больно режущие душу.

Замерла, когда муж поставил меня на ноги, отчетливо понимая, что сама все испортила. И вернуть уже не получится. Надо было сказать, надо. Может, тогда мы нашли бы какой-то выход. Любимый простил бы, отпустил мне грех. Сейчас уже поздно.

- Ты дрожишь, - шепнул Демид, погладив по плечам, приоткрытым свадебным платьем, будто цветком. – Не бойся, я буду нежным, тебе понравится, Уля, - пообещал, по-своему поняв смятение новобрачной.

Если бы! Все бы отдала в тот момент, чтобы так и было! Вытерпела бы любую боль, лишь бы отдать невинность супругу, а не…

- Люблю тебя, - выдохнул он и завладел моими губами.

Несмотря на ужас, сжавший душу в крошечный катышек, истекающий стыдом, я почувствовала, как тело откликается на ласки любимого. Наша истинность, засвидетельствованная жрецами храма Первого дракона, и оставшаяся меткой в виде золотого крыла на груди чуть выше сердца, смела все мысли, будто какой-то гигант дунул на опавшие хрупко-колкие листья.

Я перестала думать, отдавшись желанию. Прильнув к мужу, обвила его шею руками. Пиджак Демида полетел на пол, а потом сверху легла рубашка. Мужчина развернул меня спиной к себе и быстро расправился с крючками корсета. Горячие ладони легли на мои плечи и будто шелуху, сняли с меня платье. Оно облачком осело к ногам, открыв дракону меня всю.

Он тут же воспользовался этим, покрывая горячими поцелуями шею, плечи, лопатки. Руки накрыли мою грудь, пальцы сжали соски, заставив задрожать от изумительных токов удовольствия, волнами наполняющего тело. Одна ладонь медленно направилась вниз, лаская живот. Палец обвел пупок и скользнул ниже.

- Такая влажная, - обжигая шею, довольно выдохнул Демид, лаская меня между ног.

Лишь застонала в ответ, откинувшись назад и хватая ртом воздух. Так хорошо!

Я не заслуживаю такого.

Мысль взорвалась в голове. Удовольствие ушло.

- Демид, послушай, мне надо сказать тебе… - ухватилась за последний шанс.

- Потом, - сипло рыкнул он и, развернув к себе, подхватил на руки.

- Пожалуйста, послушай! – взмолилась, когда дракон уложил меня на постель.

- Не сейчас! – накрыл своим телом, коленом раздвинул ноги и одним толчком вошел на всю длину.

Я вскрикнула, изогнувшись под ним. Он был слишком большим. Но предпочла бы терпеть боль, лишь бы не то, что случилось потом.

- Солгала! – яростно прошипел Демид, выскользнув из моего тела.

Полный ярости взгляд ослепил, заставив прикрыть глаза. Дракон всегда понимает, что его пара не была невинной, этого не скрыть.

- Смотри на меня, когда с тобой говорю! – бросил он и глухо прорычал, когда повиновалась, обратив взор на его искаженное злостью лицо, - кто?!

Судорожно сглотнув, промолчала.

- Кто, говори! – впился взглядом в глаза, словно сам хотел найти ответ, вспоров мое нутро. – Я верил тебе!

Он снова накрыл меня собой, вторгся в тело и начал двигаться – яростно, наращивая темп, пронзая меня с силой, словно доказывая всему миру, что теперь я принадлежу только ему. Терпя боль этого наказания, раскрылась для него, отдалась покорно, позволяя дракону терзать мое тело.

- Нравится? - прорычал зло, заглянув в глаза полыхающим взглядом, лег на меня, вжимая в постель, принимая стоны боли за нечто иное, прикусил мое плечо почти до крови и, содрогаясь, излился в меня.

Глава 4

Опустошенный, остался лежать, тяжело дыша. Я погладила его спину дрожащей рукой, утопая в чувстве вины, ощущая себя недостойной того, кого любила всей душой. Грязной, испорченной, пожеванной, как жвачка, которую брезгливо выплюнули на асфальт.

- Не трогай меня! – тут же взвился супруг и перекатился на спину. – Как ты могла так со мной?..

Приподнялся на локте и посмотрел на меня – совсем по-другому, не так, как раньше. Словно внезапно прозрел и увидел, что драгоценность обернулась кучей нечистот.

- Прости, - прошептала, съежившись под куском одеяла, которое натянула на себя, чтобы прикрыть наготу. – Хотела сказать, но не смогла. Боялась, что бросишь, - добавила едва слышно.

Мне нет прощения, и я прекрасно это знала.

- Кто это был? – Демид схватил за руку. – Кто трахнул тебя, отвечай?!

Я не смогла ему это сказать. Он возненавидел бы меня еще сильнее. Язык не повернулся произнести слова правды. Только не так. Если еще ниже упаду в его глазах, то просто перестану дышать. Хотя, может, так было бы лучше для нас обоих.

- Молчать будешь? – прошипел дракон, встав с постели. – И в страшном сне не мог представить, что женюсь на шлюхе! А ведь твой дядька уверял, что ты чиста, как первый снег на вершине горы! Мерзавец! – сжав кулаки и запрокинув голову, он отправил рычание в потолок. – Подкупил жрецов, подставил меня, подсунул порченую невесту!

- Прости, Демид, умоляю! – прорыдала, содрогаясь всем телом, потянувшись к нему – инстинктивно желая уменьшить боль любимого.

- Как такое простить? – рявкнул он, будто раненый зверь.

Его взгляд коснулся метки-крыла на моей груди. Она пульсировала огнем вблизи истинной пары. Перевел глаза на свою, коснулся пальцами, словно пытаясь смахнуть ее, стереть, уничтожить истинность, вместо благословения ставшую наказанием.

Все во мне скрутилось в ядовитый жгут боли.

- Лучше бы я тебя вообще не встречал, - выдохнул он, отрекаясь от меня.

- Демид, пожалуйста, прости! – снова потянулась к нему и осеклась, обжегшись о жгучую боль, которая плескалась в его глазах.

Боль от предательства любимой женщины.

- Верни меня моей семье, - тихо сказала, обхватив колени руками.

- Чтобы надо мной смеялся весь Петербург? – покачал головой. – Нет, этого не будет!

- Но…

- Я сказал, этого не будет! – прорычал муж. – Мне нужно время, чтобы все обдумать. Пока будем спать в разных комнатах.

Он ушел. Стук двери напомнил крышку закрывшегося гроба. Так начался наш медовый месяц.

Я выплыла из воспоминаний. Потом Демид решил дать нам шанс. Это окрылило меня. Думала, стану идеальной женой, и он сможет простить и забыть. Все наладится, пусть не сразу, постепенно, но мы сможем стать семьей. Но на Первую годовщину брака, когда по традиции проводилась церемония обретения крыльев молодым супругом, все стало еще хуже. Муж не смог обратиться и отправиться в Первый полет. И обвинил в этом меня, припомнив то, что я пришла к нему нечистой.

Может, и тут он был прав. Все мужчины, нашедшие истинную пару, через год отправлялись в полет. Считалось, что именно истинная дарует супругу такую силу. После того, как дракон становился на крыло, он обретал уважение нашей диаспоры, мог претендовать на высокие должности в Совете и многое, многое другое.

Мы пережили это, но стали похожи на бесценную старинную вазу. Время оставляло на ней все новые и новые сколы, прочерчивая в фарфоре сначала длинные царапины, а потом постепенно углубляя их в трещины, которые со временем становились только глубже. И бесконечно такая пытка продолжаться не могла.

Я понимала, чем это грозит. Хотела сохранить брак. Поэтому страстно мечтала о ребенке. Малыше, в котором сольются воедино два древних рода. Мальчике или девочке, похожем одновременно и на меня, и на Демида. Разглядывая фотографии детей наших знакомых, всегда поражалась тому, как детки становятся миксом из папы и мамы. Глаза от одного, рот от другого, и все так гармонично!

Но и тут мне пришлось потерпеть неудачу. А сегодня был озвучен приговор – все дело в голове. Словно я сама врежу себе, не могу впустить счастье в нашу семью, специально измываюсь над мужем! Почему все так, за что?..

Тяжело вздохнув, встала. Умылась, вытерла лицо салфеткой, чувствуя, как опухли глаза. Завтра стану «дочерью китайского пчеловода». Скривилась, подумав, что и тут не смогла стать нормальной драконицей. У нашего вида отличная регенерация, все девушки по утрам выглядят так, словно только что вернулись из детокс-тура или провели весь день в элитном салоне красоты, оставив там сумму, равную десяти средним зарплатам по стране.

Но у меня провал и в этой сфере. Все стрессы, переживания и болячки сразу отражаются на внешности, как у обычных смертных. Впору самой сочувствовать Демиду, которого угораздило взять замуж «победительницу в конкурсе неудачниц», иначе и не скажешь.

Я прошла в нашу спальню. Муж давно спал. Оставалось только завидовать – даже после скандала он легко засыпал, едва голова касалась подушки. Мне же надеяться на милость Морфея не стоило. Буду ворочаться, прокручивать нашу ссору в мозгу, снова и снова, как заевшую пластинку, пока не соскользну в мутный, путаный сон, полный кошмаров.

Я легла и укрылась своим одеялом. Они у нас разные, Демид настоял несколько лет назад. Мне это не понравилось, но спорить не стала, зная, что бесполезно, в драконьих семьях у мужа непререкаемый авторитет.

Он обосновал свое решение тем, что я все время стаскиваю одеяло с него. На самом деле все было гораздо проще. Мы отдалились друг от друга и в обычной жизни, и в постели. Секс бывал редко, механический, быстрый и даже Демиду особого удовольствия не приносящий, не говоря уже обо мне. Мы спали на разных концах огромной кровати, словно стремились отдалиться как можно сильнее. Одеяло натягивалось, поэтому его и не хватало. Между нами можно было без проблем положить еще одного человека.

Глава 5

Аштар

С судьбой шутки плохи. Мой отец любил это повторять. Он вообще был болтливым демоном. По мне даже чересчур, но маменьке так не казалось. Изнеженная дочь Архидьявола, она привыкла получать все, что хочет, стоило только ткнуть пальчиком. По каким-то неясным причинам красавица Замира возжелала именно моего батюшку, низшего демона, который мог похвастаться разве что длинным шлейфом побед на постельном фронте.

Они сошлись, родили меня, разошлись, потом сошлись снова – чтобы вновь переругаться, наставить друг другу рога и разбежаться в разные стороны. Фейерверк, а не жизнь, только искры летели. К началу подросткового периода мне порядком надоел этот прилив-отлив. Все-таки ребенок не лодка, ему нужны не бесконечные штормы, а тихая гавань, где можно спокойно вырасти – из лупоглазого малька в зубастого акуленка.

Наплевав на вселенские родительские страсти, я переехал к деду. Кажется, папа и мама этого даже не заметили. Было обидно, внимания привлечь не удалось, и дабы компенсировать промашку, я пустился во все тяжкие. У деда было много служанок, которым молодой повеса-демон пришелся по вкусу. Отказа не встретил ни разу.

Набравшись опыта, когда покладистые девицы на вилле в Италии закончились, отправился применять полученные знания в мир. Чего добру пропадать? Благо семейный бизнес совершенствованию навыков весьма способствовал. Ювелирная империя процветала – у демонов иначе не бывает. Люди жаждали тратить деньги, а мы им в этом с удовольствием помогали. Как говорится, люби себя, остальное от лукавого. Профессиональная шутка.

Я и любил, на всю катушку. Перепробовал все, порядком устал и научился ценить настоящие драгоценности – те шансы, которые судьба дает лишь раз. Один из них выпал мне сегодня.

Охота за старинным изумрудом с такой дурной славой, что слюнки текли, привела меня в город прОклятых теней – Петербург. Странная энергетика города, стоявшего над огромным кристаллом в глубине земли, лилась в меня, пульсировала в висках, щекотала душу и текла дальше, унося с собой покой и заставляя бродить по улицам, непонятно, чего ожидая.

Я скучал, равнодушно скользя взглядом по людям, извивающимся на танцполе, и время от времени отмахиваясь, как от назойливой мошкары, от девиц, жаждущих меня склеить. А потом появилась она.

Сначала я увидел ее спину – трогательные женственные лопатки, ожерелье изящных позвонков, сияющая кожа. Платье с кружевом сверху и снизу, дразнящее мелькающим в просветах телом. В этом было что-то этническое, первобытное, ярко-дерзкое и столь сексуальное, что у меня моментально потяжелело в паху, впервые за последние годы породив желание столь мощное, что потемнело в глазах.

Спустившись взглядом вниз, поласкал идеальную попку и длиннющие стройные ножки. Затем, едва не мурлыкая от удовольствия, втянул носом воздух, выловил в смраде клуба аромат ее густых кудрей и нежной кожи, наполнил им легкие, а казалось, что саму душу. Ноздри затрепетали, смакуя дивный запах, и я понял, что жадно слежу за ней, как подросток, впервые увидевший Женщину.

Откуда этот бриллиант здесь? Я бы воздал хвалу Всевышнему, создавшему это совершенство, если бы не являлся демоном. Оставалось лишь благодарить Люцифера, ведь не зря же говорят, что он лично кое-что сообщил первой женщине, а потом прижал палец к губам, дабы запечатать эту тайну на ее устах. Отсюда и выемка над верхней губой.

Мысль о ротике незнакомки так меня взбудоражила, что очнулся, когда ноги уже несли меня к ней. Как она двигается, это же настоящее искусство! Смотрел бы вечно, но девушка направилась к стойке и заказала воду – и это в ночном клубе! Жадно начала пить, заставив меня скрипнуть зубами от неприкрытого эротизма этого жеста.

- Вы сломали мозг бармену, - отметил я, встав с ней рядом и, как вскоре выяснилось, напугав.

Она поперхнулась, разлила воду на платье, заставив меня замереть. С трудом отведя глаза от твердых сосков, бесстыдно обрисованных мокрой тканью, посмотрел в лицо незнакомки и снова завис, утонув в зеленых глазах. Я все же нашел свой изумруд. Вот он, двойной набор под опахалом длинных густых ресниц. Настоящая драгоценность, которой нет цены.

- Возьмите, - я положил на стойку салфетки.

Меня не волновало, использует она их или нет, просто было безумно приятно наблюдать за каждым ее движением. Это дивное создание такое тягуче вкусное, от макушки до пяточек, что я готов любоваться ею до утра.

- Простите, напугал вас, - повинился с улыбкой, которую, смею надеяться, она найдет очаровательной и в меру сексуальной. - Видел, как вы танцуете, и был просто очарован. Не желаете…

- Нет, не желаю, - резко перебила она, промокая салфетками платье.

Мой взгляд сконцентрировался на этих движениях, и я, накрытый вожделением, легко представил ее голые груди, нежно-розовые, чуть перламутровые, как створка раковины, которую баюкает бирюзовая вода томно вздыхающего океана. Не большая, не маленькая, она идеально уместится в мою руку, призывно задрожит, скручивая бутончики сосков в дерзкие камешки, что так и просятся в рот. Какие же они на вкус?..

- Простите, я замужем, - обронила незнакомка и направилась к выходу.

Я замер на мгновение, удивляясь. Еще бы, меня, Аштара Романо, впервые отшили! Черти драные, серьезно? Ладно, все бывает в первый раз. Так даже интереснее! Азарт еще сильнее подогрел и без того кипящую страстью кровь. Вгляделся ей вслед, любуясь.

Беги, моя драгоценная, беги. Но не надейся, что отпущу тебя!

Я потянул на себя ее ауру – жадно, даже алчно. Разноцветные, глубокие переливы легли в разум, словно только того и ждали – найти свое место. Давно такого к женщине не чувствовал. Хмыкнул удивленно. Да я никогда такого не чувствовал!

Эта малышка сумела пробудить мою демоническую сущность. Долгие годы она мирно спала, а сейчас черной лавой бежит по венам. И это чистое наслаждение, которое рвет меня в клочья, просится наружу громким криком – чтобы небеса над Петербургом содрогнулись, узнав, что я нашел ее!

Глава 6

Ульяна

Писк телефона проник в мои сны и заставил проснуться. Нашарила громкого негодяя на тумбочке, вгляделась в экран. Это не будильник, а оповещение от приложения для тех, кто хочет забеременеть. Пробежала глазами издевательское сообщение о том, что сегодня у меня овуляция.

- Как вовремя, - швырнула смартфон на кровать – уже пустую, Демид уходит на работу ранним утром, что-то там с открытием фондовых бирж связанное и прочее.

В ушах снова загремели его слова, брошенные в запале. Душу скрутило болью, и я вскочила с кровати, убегая от них. Ушла в ванную, включила воду, чтобы заглушить голос мужа в голове. С опаской посмотрела в зеркало, скривилась. Как говорила моя бабушка, краше в гроб кладут.

Холодный душ, патчи под глаза, растяжка, каша через не хочу. И неизменный крепкий кофе, черный, без сахара, с щепоткой ванили. Взяв чашку в руки, вышла на балкон дома. Мы с небом обменялись хмурыми взглядами. Оно тоже было не в настроении.

Сделала глоток кофе и чуть не подавилась от громкого крика – из соседнего особняка выбежал голый мужчина и, петляя, как заяц, понесся по газону перед домом.

Дверь хлопнула снова, выплюнув наружу второго мужчину, на этот раз одетого. Сжимая в руках арбалет, он понесся за голопопиком, изрыгая проклятия. Третьей выскочила женщина в халатике и с взлохмаченными светлыми волосами, присоединившаяся к утреннему забегу. Весело у них! Я хмыкнула, помимо воли подглядывая за чужими приключениями.

- Стой, …! – разорвал воздух рык одетого.

Арбалет щелкнул, мужчина нажал на спуск и болт, пронзив пространство, впился в ягодицу голозадого. Тот взвыл и ускорился, свернув за дом.

- Паша, не надо! – блондинка догнала стрелявшего и повисла на нем, что-то приговаривая, воркуя и гладя того по голове.

Одетый присмирел. Арбалет упал на траву. Инцидент грозил закончиться мирно, но в этот момент мужик с болтом в заду совсем некстати вырулил из-за дома, сделав круг. Резко затормозил, увидев стрелка, развернулся и рванул обратно. Одетый мигом разъярился вновь и помчался за ним. Видимо, желая прострелить ему и второе полупопие вдогонку. Природа ведь любит симметрию.

Они навернули вокруг особняка несколько кругов. Потом блондинка упала и с громкими криками схватилась за ногу – видимо, подвернула лодыжку. Мужички мигом позабыли о разногласиях и бросились к ней. Не зря говорят, что общая беда способна сплотить самых разных людей. Особенно, если эта беда ревет в голос.

Я посмотрела, как они направились в дом. Хромающая девушка посередине, по бокам обрамление в виде стрелка с арбалетом с одной стороны, и с голым подстреленным мужичком с другой. Та еще картинка. Такое вот веселое утро.

Проводив их взглядом и понадеявшись, что они все решат мирно, поехала на работу. Хорошо все-таки быть хозяйкой бизнеса – можно бессовестно опоздать, и никто тебе слова не скажет, ведь начальство не опаздывает, оно задерживается.

- Ульяна Александровна! – вскрикнула секретарша, едва я вошла в студию.

По загорелому лицу девушки с голубыми глазами-плошками растеклось облегчение. С чего бы это Нина так рада меня видеть? Обычно я, как и положено злобному боссу, мешаю ей гонять чаи, зависать в интернете и красить ногти.

- Как хорошо, что вы пришли! – она подбежала ко мне.

Такое ощущение, что сейчас обнимет.

- Я тут работаю, не забыла? – пошутила, привычно шагнув за стойку ресепшен и начав разбирать лоток с почтой.

- Да тут такое происходит! – девушка всплеснула руками. – Если б вы знали!

- Что случилось? – пристально посмотрела на нее.

Если нас опять залил мухомор сверху, я его лично придушу! Только ремонт закончили после последней оттепели, что он нам устроил, вздохнули свободно, занятия возобновились в привычном графике!

- У нас нашествие, - шепотом сообщила Нина.

Еще хуже! Неужели тараканы или, того ужаснее, мыши с крысами в обнимку?

- Санэпидемку вызывала? – я тут же перешла к делу, уже продумывая решения.

- Зачем? – секретарша распахнула глаза.

- Чтобы вытравить их, конечно, - с укором посмотрела на нее.

Вот если бы она не работала со мной с первого дня, когда из клиентов в моей студии танца была только бабушка – жена того мухомора сверху, то уволила бы, точно!

- Может, сначала поговорить с ними? – с опаской косясь на меня, предложила Нина.

- И как с ними разговаривать? – теперь уже я уставилась на нее. – Ты себе это представляешь? Что мне, отловить их главаря, набить ему морду и отправить к остальным с бумагой о выселении? Хорошо, но тогда сама ко мне их начальника приведи!

- Там Михаил Нестерович больше всех лютует, - пробормотала девушка. – Вас требует.

- Ты о чем? – нахмурилась, разглядывая секретаршу.

Может, тараканов уже травили, она надышалась?

- Ниночка, ты хорошо себя чувствуешь? – заботливо осведомилась я.

- Лучше всех, Ульяна Александровна, - отрапортовала Нина. – Только голова крУгом, родители замучили.

- Какие родители?

- Так те, о которых я вам и говорю. Родители наших учеников, младшей группы. Нашествие у нас, с самого утра. Как взбесились. Телефон оборвали, требовали ваш личный номер, но я не дала, вы же не велели.

- Правильно, - одобрительно кивнула. – Так что хотели родители?

- Вас! – радостно прозвучало в ответ. – Там какие-то спонсоры нарисовались, всех на уши поставили, хотят, чтобы наша малышня выступала на презентации коллекции украшений для детей. Ювелирный концерн знаменитый, название я не запомнила. Родители все загорелись. Дети тоже на ушах стоят.

- Все в курсе, кроме меня, - пробормотала, недовольно хмурясь.

- Мы немедленно это исправим, - раздался за моей спиной мужской голос.

В нем чувствовалась улыбка и какое-то едва уловимое взволнованное дрожание.

Я обернулась и замерла, утонув в огненных глазах того самого незнакомца из ночного клуба, в котором вчера танцевала.

Глава 7

Аштар

Я издалека ощутил ее приближение – по дрожанию в солнечном сплетении. Предвкушение чуда. В последний раз испытывал такое в далекой юности, когда узнал, что дед хочет сделать меня полноправным партнером в семейном бизнесе и ввести в правление концерна. Сидя в своей машине, проводил глазами красный Майбах, одобрительно кивнул. Сама за рулем, без шофера, моя девочка!

Я уже все знал про нее. Ульяна – ей походит это уютное, певучее имя. По мужу, будь он проклят, Демидова. Он дракон, это плохо. Про непримиримую вражду демонов и ящериц всем известно. Кроме людей, разумеется. Но они вообще не в курсе нашего существования, так что выведены за скобки сложного уравнения.

Однако на это мне плевать. Хуже всего то, что моя девочка – истинная этого проклятого Демидова. Ругательства сами рвутся с языка, когда думаю об этом. Впрочем, несмотря на то, что они пять лет в браке, детей нет, а ведь чешуйчатые сразу обзаводятся потомством, у них это в почете. Чем больше по дому бегает наследников, тем выше по иерархии стоит дракон. Вот и стараются, послушно следуя библейскому завету – плодятся и размножаются.

И самое главное – муж Ульяны до сих пор не встал на крыло. Он не смог обратиться, хотя нашел истинную. У них это считается позором. Значит, что-то не так у нее в семье. Пока не знаю, что, но непременно выясню. У ящерки с супругом явно есть проблемы. И это станет моим пропуском в рай – в объятия моей зеленоглазой девочки!

Красный Майбах – яркий, полновесно сочный, как рубин на подложке синего бархата под грамотным освещением, встал на парковке у ее студии танца с ироничным названием «Улей». Судорожно сглотнул, когда открылась дверь машины, и показались ножки Ульяны. Каблучки, узкая черная юбка-карандаш, шелковая бирюзовая блузка, обтекающая тело, умница ты моя! А вот и вся она, статуэтка, истинная драгоценность!

Насладился летящими линиями, впитывая всю ее в себя, как губка. Жаль, мало – дверь студии скрыла от меня мое сокровище. Зарычал, запрокинув голову от переполняющих эмоций. Как же хорошо! Сама жизнь бушевала во мне первозданным ураганом, разгоняя кровь по телу.

Она вытолкнула меня из машины. Лишь на крыльце «Улья» вспомнил, что не поставил на сигналку. Отмахнулся. Угонят этот спорткар, куплю другой. Хотя смельчаков найду и накажу. Но это детали. Мотнул головой, дернул дверь на себя.

Внутри витал ее запах – цветочная нежность вкупе с арбузной свежестью и властным взрывом мускуса в глубине. Теплый, яркий аромат, которым хочется наполнять легкие снова и снова. Посмаковал его, ощутив едва уловимую горчинку в послевкусии. Что-то гнетет ее, мою девочку. Добавляет граней моей драгоценности. Но что? И это узнаю, со временем.

А вот и она. Строгая «танцевальная» спина, изумительная попка над ножками, которые так хочется погладить – сверху вниз по внешней стороне, а потом снизу вверх, по внутренней. Ощущая пальцами горячую кожу, продвигаться все выше, к потайному женскому местечку, пышущему жаром. Чувствовать, как мою девочку потряхивает от желания, как она сдается, раскрываясь для меня, словно шкатулка с сокровищами, увлекая в…

Мотнул головой, пытаясь придти в себя. Накрыло так, что перестал ощущать, где нахожусь. Надо быть осторожнее. Вслушался в разговор Ульяны с секретаршей.

- …хотят, чтобы наша малышня выступала на презентации коллекции украшений для детей, - трещала глазастая девчонка. - Ювелирный концерн знаменитый, название я не запомнила. Родители все загорелись. Дети тоже на ушах стоят.

- Все в курсе, кроме меня, - пробормотала ее хозяйка.

- Мы немедленно это исправим, - пообещал я, вклинившись в разговор.

Моя девочка обернулась. Нырнула в мои глаза. На лице протаяло удивление. Узнала! Сердце зашлось в радостной чечетке. Узнала меня!

- Доброе утро, госпожа Ульяна, - внезапно охрипнув, выдохнул я. – Позвольте представиться, Аштар Романо. Представляю одноименный ювелирный концерн.

- Доброе утро, - ровно отозвалась она, оглядев меня тем самым женским взглядом, который принято называть заинтересованным. – Подскажите, господин Романо, как так вышло, что сначала о вашем предложении моей студии танца узнали родители, а уже потом, в последнюю очередь, я?

Недовольна, сердится. Считывая ее эмоции, смаковал каждую, наслаждаясь. Эта женщина мой личный деликатес. Ее дыхание отдавало легким привкусом ванили. Наверное, и губки того же вкуса, таящие сладость бесконечного искушения.

- Давайте обговорим это в вашем кабинете, госпожа Ульяна, - добавив ложку дегтя, ненавязчиво напомнил про правила приличия и гостеприимства – негоже держать гостя на пороге.

Нахмурила бровки вразлет, но на щеках проступил розовый флер смущения. Ты хорошо воспитана, малышка, я же знаю. Поэтому пригласишь меня в свой дом. И как от вампира, от меня будет уже не избавиться, вот увидишь.

- Да, конечно, пройдемте в кабинет, - предложила она и попросила секретаршу, - Нина, подай нам кофе, пожалуйста.

- Черный, без сахара, - добавил я и направился следом за Ульяной.

За ней куда угодно, хоть в ад, там все свои, хоть в рай – взбаламутить заиндевевшее спокойствие, навести шороху и с чувством выполненного долга отчалить восвояси.

Офис был небольшим, но уютным. Серебристо-дымчатые тона отделки и мебели соседствовали с яркими штрихами в виде ваз с цветами, фотографий, статуэток и прочей милой женскому сердцу ерунды, оттеняя хозяйку, красивую до невозможности.

Я смотрел на нежный овал лица с пухлыми губками и мог думать только о том, каково их целовать. Тонул в изумрудных глазах со зрачком, окаймленным голубым всплеском. Ласкал взглядом длинную тонкую шейку. Наслаждался соблазнительным колыханием груди под блузкой.

И жалел лишь об одном – что буйные рыжие кудри моей красавицы собраны в строгую прическу. Вытащил бы из них заколку и вышвырнул прочь, чтобы роскошная грива рассыпалась по плечам, срывая последние из моих тормозов…

Глава 8

- Господин Романо, вы слышите? – ее голос пробился сквозь эротическую пелену, накрывшую меня с головой.

Кажется, так увлекся, что даже перестал реагировать на внешние раздражители. Я поплыл от нее, как никогда еще не плыл ни от одной женщины! Mamma mia (мама дорогая – итал.), неужели такое на самом деле существует?..

- Простите, задумался, - признался, сияя улыбкой, а мысленно бормоча ругательства.

Сама виновата, заворожила, отключила разум! Нельзя быть такой сладкой девочкой!

- Садитесь, - она указала на кресло, сама заняла стул у стола.

И даже это пощекотало нервы. Показала, кто хозяйка. Да, ты, моя девочка. Но поверь, придет день, когда ты будешь сидеть на столешнице, а я расположусь между твоих коленей. И тогда посмотрим, кто кому с удовольствием подчинится!

- Так вы объясните мне, что происходит, господин Романо? – кажется, она теряет терпение.

Тогда ты меня понимаешь, малышка. Сам едва сдерживаюсь.

- Концерн, который я представляю, вводит линейку детских украшений, - начал я. - Это очень модно сейчас в мире. Мы хотим устроить презентацию в Петербурге и, по традиции, на мероприятии должен выступать детский танцевальный коллектив.

Вдохновенно вру, даже сам себе завидую. Вот так, на коленке, набросал концепт бизнеса. Кстати, неплохого, деду придется по вкусу. Эта малышка определенно будит во мне креативность. Вот только применить бы ее в горизонтальной сфере, уверен, ей бы очень, очень понравилось.

Вгляделся в лицо Ульяны. Веки моей девочки показались немного припухшими. Ей это даже шло, прибавляя облику легкий штрих детской беззащитности. Но если серьезно, что произошло? Она плакала?

Я привстал, заерзал в кресле, подумав, что кто-то мог обидеть мое сокровище. Кто посмел?! В клочья разорву голыми руками - и ни разу не шучу, я демон, мне сердце, что еще бьется, вырвать из груди, как два пальца ударить об кадило!

- Я поняла вас, - голос Ульяны остудил гнев. – Но почему именно моя студия? Спрошу прямо, господин Романо, это как-то связано с нашей вчерашней встречей в ночном клубе? – пытливо вгляделась в лицо.

- Все гораздо проще, - увильнул от лжи, - причина в том, что ваша студия называется «Улей».

- И что?

- То, что наша детская коллекция называется также. А Пчелка - это домашнее прозвище моей маленькой дочки.

Внебрачной, от вздорной модели из Чехии, которая после рождения дочери оставила ее мне, а сама улетела с каким-то продюсером, щедро сулившим роли в блокбастерах, в Лос-Анджелес. Там подсела на наркоту и сгорела вмиг от какой-то дурной прожорливой болячки. Моя малышка Пчелка – единственное, что дурехе удалось сделать хорошо за всю свою короткую, непутевую жизнь.

Но Ульяне этого знать не обязательно. Достаточно того, что благодаря этой личной информации она примет меня за добропорядочного гражданина, отца семейства, верного мужа. Это уменьшит ее подозрительность, что мне на руку.

- Я счел такое совпадение не случайным, госпожа Демидова, - добавил со скромной улыбкой. – Судьба послала мне вашу студию. Мы, итальянцы, в это верим. И никогда не спорим с судьбой.

И другим ей возражать не позволяем. Уж если высшие силы привели тебя ко мне, красавица, то поверь, сбежать не получится. Потому что это судьба!

А теперь финальный штрих, чтобы ты, подозрительная моя, совсем расслабилась.

- Кстати, продажи первого года пойдут в благотворительный фонд «Благо дарю», который курирует лично госпожа Саяна Драган.

- О, я слышала о ней и о фонде «Крылья Ангела», - оживилась моя девочка, целиком заглотив крючок.

Рыбка моя, ты попалась! Я широко улыбнулся. Теперь ты никуда от меня не денешься!

Прощаться не хотелось. Но мы два часа обсуждали детали. Хотя, скорее уж моя девочка, вооружившись блокнотом и ручкой, меня допрашивала, а я придумывал на ходу, включив креативность на максимум. Правда, когда она потребовала образцы продукции, пришлось нагло соврать, что суеверен и пришлю их ей позднее, когда будет готова презентация.

На самом деле, детских украшений у концерна Романо никогда не водилось. Но скоро будут. Сегодня набросаю эскизы и найду фабрику, которая сможет изготовить партию в сжатые сроки. Встанет в копеечку, но это волнует меньше всего. Нужно будет только деда уведомить, чтобы не вылететь из семейного бизнеса за самоуправство.

Ульяна оказалась довольно цепкой бизнес-леди, чего я молодой женщины не ожидал. Теперь верил, что студия была ее любимым детищем, которое она сама поставила на ноги, а не подарком богатого муженька скучающей женушке. Благодаря нужным, толковым вопросам хозяйки «Улья» у меня в голове полностью оформилась та идея, которую теперь и правда хотелось воплотить в жизнь.

Нет, определенно, эта женщина положительно влияет на мою работоспособность. Признал, а потом ухмыльнулся – особенно на продуктивность ниже пояса. Теперь придется взять себя в руки, чтобы без позора удалиться из ее кабинета. Все-таки светить в лицо партнера по бизнесу эрекцией не комильфо.

Позже и в самом деле «возьму себя в руки» – в прямом смысле слова. Как в юности. Хотя, было ли это в юности? Наморщил лоб, припоминая. Скорее всего, нет. Ну, тогда будет эксперимент, тоже неплохо!

Сделал глубокий вдох и встал. Удаляться надо вовремя, пока тебе не намекнули на необходимость откланяться, этому меня учил дед.

- До встречи, - протянул ей руку, а когда сжал тонкие пальчики, поцеловал тыльную сторону ладони, заодно наклонившись и полюбовавшись завлекающим в себя декольте.

Не ожидавшая такой пылкости Ульяна зарделась. А ты как хотела, малышка, я же демон! Ничего, спишет все на итальянскую экспрессивность.

- Можно спросить, почему вы так хорошо говорите по-русски? – вдруг поинтересовалась она.

- Отец из России, - к своему удивлению, ответил честно.

Покинул ее кабинет, широко улыбаясь. Едва вышел на улицу, зазвонил телефон. Глянул на экран. Кто бы сомневался. Его интуиции можно лишь позавидовать.

Глава 9

Ульяна

Я смогла расслабиться, лишь когда этот странный итальянец ушел, оставив странное послевкусие. С одной стороны, пока он находился в кабинете, у меня было ощущение, что сижу на еже, как говорила моя бабушка. Постоянно принюхивался, вглядывался в меня, замирал, о чем-то размышляя. А я в это время тонула в его необычных глазах цвета виски, пронзенного солнечным лучом. Никогда таких не видела!

Но в то же время рядом с ним было комфортно, приятно, будто мы давно знакомы и доверяем друг другу безоговорочно. Этот контраст сводил меня с ума. Еж под задницей и комфорт одновременно. Что за чудеса?

Но его предложение действительно заинтересовало. Я понимала, что родители учеников не позволят отказаться от него. Да и самой хотелось поучаствовать в таком роскошном благотворительном мероприятии. Тем более, имя Саяны Драган в Петербурге знал каждый. Особенно, имеющий хоть самое малое отношение к не-человеческому миру. А история их с мужем Гораном любви заставляла завистливо вздыхать любую женщину.

Поток мыслей прервал стук в дверь. В кабинет вошел курьер с букетом красных роз. Следом еще один – с лилиями. А потом еще с десяток, и цветы ни разу не повторились. Помещение наполнилось роскошным тонким ароматом.

- От кого это? – поинтересовалась, подойдя к россыпи корзинок и качнув пальцем сочный разноцветный ирис.

- Простите, мы только доставляем, - курьеры ретировались.

- Целая цветочная поляна! – восхитилась Нина, войдя в кабинет. – От кого это, Ульяна Александровна?

- Пока не знаю, - я вытащила из одного букета маленький конвертик.

На прямоугольнике значилось только одно: Ульяне.

Неужели Демид решил в кои-то веки извиниться первым? Недоверчиво хмыкнула. Для него это совсем несвойственно. У нас всегда извиняюсь я. Так уж повелось после первой брачной ночи, которая объяснила, почему все сказки заканчиваются свадьбой. Потому что то, что начинается потом, вовсе не сказка. Взрослая жизнь – это уже совсем другой жанр.

Но вчера муж и в самом деле перегнул палку. Моя вина перед ним ясна и никуда не денется. Но бросать все это мне в лицо все-таки низко. Если все совсем плохо, никто не мешает ему расторгнуть брак. В последнее время я никак не могу избавиться от мысли, что это было бы лучшим исходом.

Да, как жить без него, понятия не имею. Но став свободной, смогу вдохнуть спокойно, не задыхаясь от постоянной, неизбывной вины, которая много лет разъедает изнутри и не дает ни на день позабыть о том, что со мной произошло до свадьбы. Но об этом я запрещаю себе вспоминать вот уже пять лет. Потому что слишком больно.

Домой я приехала вовремя, взяв с собой из офиса только букет ирисов, моих любимых цветов. Обдумывая, что приготовлю на ужин, вышла из машины и увидела, что Мерседес Демида уже стоит на обычном месте. Почему он так рано, поняла, войдя в гостиную, в центре которой стоял красиво сервированный стол.

- Примешь мои извинения? – шепнул муж, обняв со спины. – Ужин из твоего любимого ресторана. Знаю, ты любишь проводить время дома, просто вдвоем. Поэтому не стал заказывать столик, перенес ресторан сюда.

Длинная речь для обычно немногословного дракона. Волнуется. Знает, что сильно обидел. Я прикрыла глаза веками. Если честно, мне бы хотелось просто нормально поговорить с мужем. Все спокойно обсудить. У нас ведь все на самом деле плохо. Хуже некуда. Я бы обменяла все романические сюрпризы на умение решать проблемы переговорами.

Но мы этого не умеем. Демид, как большинство мужчин, терпеть не может того, что он называет выяснением отношений. Я же слишком эмоциональна и в такие моменты начинаю плакать, а это отпугивает мужа, как святая вода черта. Может, в неумении проговорить проблему и найти общее решение и заключается наша главная беда.

- Простишь, Уля? – напомнил о себе супруг.

- Да, - сказала я то, что должна была – но не то, что чувствовала, и развернулась к нему. – Спасибо за цветы, был приятный сюрприз.

- Какие цветы? – он нахмурился, кивнув на ирисы, которые я все еще прижимала к груди. – Эти?

- Да, и еще штук двадцать букетов. Их принесли в офис сегодня, - замолчала, увидев, как меняется выражение лица Демида. – Они были не от тебя? Но от кого тогда?

- Это я должен у тебя спросить, - хмурясь, бросил он, отойдя к столу. – Кто заваливает тебя цветами?

- Не знаю, честно, - пробормотала, физически ощущая, как супруг наливается гневом и обидой. – Наверное, это от новых партнеров. Сегодня нам сделал предложение ювелирный концерн «Романо». У них скоро презентация линейки детских украшений, детишки «Улья» будут танцевать на ней, поставим пять номеров. Может, они прислали цветы в качестве приветственного жеста.

- Это легко узнать, - Демид взял телефон ушел на террасу и прикрыл за собой прозрачную дверь.

Я следила за ним взглядом, чувствуя, как внутри противно и склизко. Словно в промозглую холодную осень, когда колючий вредный дождик сыплется за шиворот, под ногами чавкают лужи, ты торопишься, но чувствуешь, что ноги уже промокли, нос начинает свербеть, а в горле что-то противно колет.

- Да, это от концерна, - доложил довольный Демид, шагнув обратно в комнату. – Давай ужинать, я голодный.

- Давай, - кивнула, старательно улыбаясь.

Но на самом деле хотелось плакать. Вернее, оплакивать – наш брак…

Глава 10

- Уль Санна, Уль Санна! – прокричал рыжий, обсыпанный веснушками-веселушками Мишутка, подбежав ко мне, вошедшей в зал, где дети репетировали. – Вы видели, как у нас получается?

Восторженные глаза мальчика сияли.

- Конечно, видела, вы молодцы! - улыбнулась ему, и непоседа убежал обратно к своим.

- Ульсанна, - произнес хрипловатый мужской голос за спиной, будто пробуя слово на вкус, - звучит, как молитва.

- Здравствуйте, господин Романо, - обернувшись, посмотрела на мужчину, стараясь успокоить екающее сердце.

К своему стыду все эти несколько недель я чувствовала себя как школьница, встречаясь с ним по рабочим вопросам. А это происходило гораздо чаще, чем мне бы хотелось. Настырный итальянец стремился все держать под контролем - от танцев, которые с удовольствием разучивала моя малышня, до цвета салфеток на той самой презентации, что состоится на днях.

Он всегда был рядом, всегда! Стоило мне появиться в студии, на тренировке или в банкетном зале с роскошным садом, как Аштар оказывался на расстоянии вытянутой руки. Я уже даже дома начала вздрагивать, слыша шаги или какой-то шум. Замирая, думала, что если обернусь, снова утону в его огненных глазах. И что еще хуже, мне очень этого хотелось.

Злясь на себя, понимала, что он-то не виноват. Это у меня все жгутом скручивается внутри, когда слышу бархатно-царапучий голос партнера по бизнесу. Глаза увлажняются, сердце начинает танцевать фламенко, возникает нехватка воздуха, из-за этого хватаю его ртом и поневоле таю, ощущая, как запах Аштара наполняет меня целиком. Он проникает под кожу, вливается в вены и властно, без спроса становится частью меня.

Красивый, даже чересчур, итальянец не пользовался парфюмом, но его личный мужской аромат так притягателен, что порой ловлю себя на мысли, что хочется прижаться к нему, прикрыть глаза и просто вдыхать его. Вдыхать мужчину полной грудью. Есть в этом что-то безумно эротическое. Нахальное, фривольное и неудержимо влекущее, как любой грех.

А ведь я замужем. В который раз за последние недели напомнила себе. Да, у нас с мужем непростые отношения и сложный период. Собственно, других за пять лет брака и не было. Но это не повод вести себя как последняя нимфоманка. Я была лучшего о себе мнения до встречи с этим брюнетом. Хотя в глубине души не могла не признаться себе, что несмотря на стыд и раскаяние, с нетерпением жду каждой новой встречи с ним.

- И тебе здравствовать, Ульяна, - отозвался он и пожурил, улыбаясь, как довольный кот, - мы перешли на «ты», если память мне не изменяет. Откуда снова «вы» взялось?

Оттуда, что я изо всех сил стараюсь держать дистанцию. Как будто это спасет меня от его обаяния и безумной энергетики. Аштар – даже имя ему под стать, как томный выдох и одновременно яростная страсть, слитые воедино.

- Прости, - послушно кивнула и тут же перешла к делу, вновь подчеркнув – скорее, для себя, нежели для него, наши сугубо деловые отношения. – Программа готова, можем устроить для тебя финальный прогон завтра. Хочешь?

- Конечно, хочу, - выдохнул хрипло, так глянув, будто я предложила нечто совсем иное.

Мы молчали, глядя друг на друга. Мне никак не удавалось отвести взгляд от дьявольски красивого брюнета. Звонок его смартфона разрушил волшебство, на которое я не имела никакого права. Недовольно рыкнув, Аштар отвел глаза, даруя мне свободу. Или передышку – на краткий миг.

Посмотрела на свои руки и увидела лунки на коже, оставшиеся от впившихся в нее моих собственных ногтей. Усмехнулась нервно, сама себе напоминая мышку, отпущенную ястребом. Он разжал когти, но она и не думала убегать. Потому что мечтала об одном – вернуться в объятия беды.

- О чем задумалась? – руки Демида легли на мои плечи, и я, расчесывающая волосы перед зеркалом, вздрогнула. – Такое лицо мечтательное.

Сглотнула, сгорая от стыда. Если бы он знал, о чем жена задумалась, придушил бы, наверное.

- Ты такая красивая сегодня, - выдохнул, целуя в шею. – Овуляция?

Нет, она была несколько недель назад. Мысль пронеслась в голове, но озвучивать ее не стала, чтобы снова не видеть промелькнувшее в глазах Демида разочарование. Он принял мое молчание за подтверждение и потянул за хвостик узел из пояска на халате. Ткань стекла к ногам, и под дых ударило воспоминание из прошлого – тогда ненужной шелухой также упало на пол свадебное платье, открывая меня супругу.

Сделала глубокий вдох, прогоняя картинку. Не нужна она сейчас! Демид продолжил скользить руками по телу. Его дыхание знакомо тяжелело, обжигая кожу и будто клеймя раскаленным железом – наказывая за то, что позволила себе мечтать о другом мужчине. Тот самом, огненный взор которого сжигал страстью изнутри.

Я встретилась со своим взглядом в отражении и окаменела, натолкнувшись на смятение и вину. Вспомнилась та ночь, когда меня против воли лишили невинности, забрав то, что я должна была отдать любимому мужу. И навсегда лишили возможности стать ему хорошей женой.

- Идем в постель, - не подозревая о моем смятении, шепнул Демид, увлекая к кровати.

Я послушно пошла, куда велено. Впустила мужа в себя. Губы отвечали на поцелуи дракона, который двигался во мне все быстрее, постанывая сквозь стиснутые зубы. Руки гладили его спину. А в мозгу сбесившейся бабочкой, ломающей крылья в кромешной тьме, билась только одна мысль.

О том, что это и значит «исполнять супружеский долг». Спать с ним не потому что сходишь с ума от желания к любимому мужчине, мечтая раскрыться для него полностью, отдаться, чтобы вычерпал до самого донышка, забрал всю, поглотил, слил с собой, сделал своей, подарив наслаждение. А потому что должна.

Все должно быть по-другому. И все могло быть по-другому. Мой дракон, мой истинный, первая любовь. Нам пророчили счастье. Почему мы все это растеряли, упустили, проворонили? Остались одни сожаления и печаль.

Неужели моя жизнь всегда будет такой?

Или все-таки я могу ее изменить?..

Глава 11

На «Белоснежке», яхте весом в сотню тонн, нас с мужем приветствовал капитан, похожий на Шрэка и его четыре помощника. А вот и истинная королева этого плавучего дворца, женщина со страшным именованием – свекровь, Инесса Павловна.

Неизменный начес из светлых волос, украшенных диадемой. Модный татуаж бровей и губ, надутых и силиконом, и от обиды. Натянутое пластическими операциями лицо, блекло-голубые глаза, в которых, несмотря на фальшивую улыбку, плескалось вечное недовольство. Вероятно, ей хотелось, чтобы сын пришел один. Я несколько раз за годы брака слышала, как Демид, разговаривая с мамой по телефону, заявлял, что или придет с женой, или не явится вовсе.

Она не любила меня. Мы обе это прекрасно знали. Я стала той гадиной, которая украла ее драгоценного сыночка, которого никто в мире не достоин. Если бы мне удалось подарить свекрам внука, Инесса Павловна смирилась бы со мной, как с неизбежным злом. Но я с лихвой оправдала все ее подозрения, оказавшись совершенно никчемной супругой.

- С днем рождения вас, - с улыбкой столь же неискренней сказала я.

- Спасибо, - пропела свекровь, и Демид нахмурился, уловив в ее тоне знакомые нотки.

Так голос женщины звучал, когда она уже отдала дань своему любимому виски.

Укоризненный взгляд моего мужа обратился к отцу, стоявшему позади, привычно предоставив жене право сверкать на первых ролях в свой день рождения. Свекор подал плечами в ответ на молчаливый вопрос сына и улыбнулся мне. С Петром Никаноровичем у меня сложились нормальные отношения. Он не был подкаблучником, но за долгие годы брака «обтесался» под жену – драконицу с непростым властным характером, и скандалов не затевал. По крайней мере, публичных.

Мы прошли в обеденную зону на открытом воздухе, чтобы отпраздновать юбилей Инессы Павловны. Яхта мягко понеслась по волнам. Я села за накрытый стол, вспомнив о главном правиле: не совершай глобальную непростительную ошибку, называя вслух возраст именинницы. За это сразу за борт, к акулам. Шутка, но не смешная.

- Спасибо, сыночек мой дорогой! – расплылась в улыбке она, открыв футляр и оценивающим взглядом лаская ожерелье с рубинами и бриллиантами, которое ей презентовал Демид.

- Это от нас с Улей, - уточнил он, и у меня на душе потеплело.

- Да-да, я поняла, - закивала женщина и продолжила, как ни в чем ни бывало, - ты всегда знаешь, как потрафить матушке!

Она не меняется. Я вздохнула. Видимо, из-за таких и придумали меткое обозначение – «свекобра».

- Тебе потрафить проще простого, - усмехнувшись, отметил свекор, взяв бутылку шампанского, - приезжаешь в Тиффани и берешь самое дорогое, что у них есть.

- Садись, родной, - махнув на мужа рукой, Инесса Павловна засуетилась вокруг сына. – Что тебе положить? Оливье? Или селедочки под шубой? Лучше попробуй и то, и другое, - она взяла салатницу и принялась наполнять тарелку Демида, - и рулетики ветчинные вот еще, а то похудел ведь! Конечно, когда жена работает, разве у нее найдется время нормально готовить!

Снова удобрения в мой огород полетели. Я промолчала, подумав, что предпочла бы русалкой сигануть за борт и плыть прочь, пока хвост не отвалится!

Покосилась на расслабленно темную воду, которая мирно колыхалась за бортом. А вот на самой яхте начинало штормить. После тостов с поздравлениями моя свекобра, вечно сидящая на диете, принялась закусывать любимым блюдом – мной. Смакуя, осторожно, откусывая по небольшому кусочку и тщательно прожевывая.

- Вот многого нажелали, - вздохнув, пропела она слегка фальшиво дрожащим нетрезвым голосом, - подарков надарили. Но все бы отдала за одно. – Сделала драматическую паузу, прямо Грета Гарбо на пенсии, и с тоской выдохнула, - за одного-единственного внука!

- Мама, - Демид скривился.

- Не мамкай, - привычно отозвалась она. – Неужели так и умру, не понянчив внучат? Хоть увидеть бы малыша твоего, тогда и умереть спокойно можно!

- Ты нас всех переживешь, - буркнул Петр Никанорович, хмурясь. – С твоими анализами хоть в космос лети.

- Помолчи! – раздраженно прошипела она.

Правильно, не мешай жене исполнять любимую роль. Прима на сцене, молчим и восторженно внимаем.

- Демидик, сыночек, ну когда же уже ты нас порадуешь? – со слезами в голосе последовала новая реплика.

Тщательно отрепетированная, отполированная за пять лет до блеска. И главное, не «вы порадуете», а «ты». Смею предположить, что в силу своего почтенного возраста свекровь прекрасно осведомлена, что в изготовлении внуков принимают участие двое. Тогда чем считать последнюю фразу? Намеком на то, что ребенка может родить не только супруга?

Или это у меня уже ум за разум заходит, а обида попросту заставляет цепляться к словам? Я посмотрела на Демида.

Он молчал, налегая на салат, мрачнея и мощно двигая челюстями, будто прожевывая мою душу. А она кричит, извивается на его зубах…

Вздрогнула, помотав головой. Ну и мысли. Все свекрови хотят внуков, это их законное право - выносить детям мозг бесконечными вопросами. Не надо искать подтекст и драматизировать. Родственников не выбирают, в конце концов.

- Не волнуйтесь, Инесса Павловна, обязательно порадуем, - спокойно и с улыбкой ответила я ей, надеясь, что на этом щекотливая тема закроется.

Но вот того, что произошло потом, точно не ожидала.

- Побыстрее бы, - буркнул Демид, бросив в мою сторону косой взгляд, полный злости.

А по ощущениям – будто ударил.

Глава 12

Тяжелый день остался позади. Я вышла из камбуза, взяв стакан воды, подошла к лестнице и замерла, услышав свистящий шепот в гостиной в верхнем салоне.

- Я говорила, надо было ему на Анечке жениться! – сокрушалась свекровь. - У нее уже пятеро по дому бегают, пятеро, Петенька! Нелли раздутая от гордости, будто рыба тропическая, как ее там. Хвастается, всем в нос телефоном с фотками внучат тычет. А я, я когда понянчу дитятко родимое?

- Уймись, она его истинная пара, сама знаешь, - устало возразил свекор.

- И где эта истинность? – взвилась Инесса Павловна. - На крыло не встал, детей нет, и по лицу вижу, что сыночек мой несчастный совсем! Из чувства долга с ней живет. Какая из нее истинная? Обманул нас ее дядька, тот еще пройдоха, сам знаешь!

- Знаю.

- Поговори с ним, Петенька! – горячо зашептала она. - Надо спасать нашего мальчика! Пусть разведется и на нормальной женится. А эта инвалидка какая-то, ни родить, ни на крыло поставить, какой в ней прок? Никчемная она, бракованная! Не будет он с такой счастлив, загубит она нашего сыночка, дрянь проклятая! Надо избавляться от этого пустоцвета, пока не поздно!

Я отступила, задохнувшись от боли. Стакан с водой выскользнул и, упав на ковер, разлился. Или наполовину пуст, или наполовину полон, так говорят, вроде бы. Мой пуст, на все сто процентов. В нем царит засуха, как в Сахаре.

Пустоцвет. Какое точное слово! Внешне красивая, здоровая, успешная молодая женщина, которая ни в чем не нуждается, замужем, обеспечена. Цвести да пахнуть всем на зависть, больше и дел у нее никаких быть не может. А внутри и в самом деле пустота зияет бездонной черной дырой. И болит все, болит, болит, болит!

Я всхлипнула и зажала себе рот рукой. Отшатнувшись от лужи, пробираясь по стеночкам, вышла на палубу. Ветер холодил щеки, остужая глаза, полные обжигающей соленой влаги. Боль струилась вниз, капала в темно-фиолетовую воду с кляксами от огней яхты. Я наклонилась, с высоты вглядываясь в нее, будто зовущую в себя.

А ведь если бы я пропала, никто бы не жалел сильно. Вдруг пронеслось в голове. Демид женился бы на нормальной, не бракованной, и забыл обо мне, воспитывая детишек. Надо лишь прыгнуть вниз. Позволить воде сомкнуться над головой, дать ей наполнить легкие и мягко уйти в черное нутро небытия…

Вода вдруг исказилась, оскалилась уродливой мордой, плеснула мне в лицо колкими брызгами и оглушила низким ревом. Что-то будто толкнуло меня в грудь, заставив отшатнуться от поручней. Боль внутри, разрывающая на части, стихла, перестала когтями полосовать душу. Я выдохнула облегченно, удивленно прислушалась к себе, пытаясь понять, что это было.

Не найдя ответа, списала все на «растрепанные нервы» и отправилась спать.

Встала под тропический душ, потом растерла тело полотенцем, яростно, докрасна. Посмотрела в зеркало и не узнала женщину в отражении. Тело тоже, что и раньше. Как и лицо. Но вот взгляд был совсем иным.

Я прошла в комнату. Демид лежал ко мне спиной - той самой, красноречиво выражающей неудовольствие и укор, даже когда муж спал.

«Побыстрее бы», - вспомнилось мне, снова ударив по больному. Стиснула зубы. Легла на свою половину и тоже повернулась спиной.

Что происходит с моей жизнью?!

Помедлив, протяжно выдохнула в темноту и впервые честно призналась себе в том, что глубоко несчастна.

И это надо менять. Срочно, пока не стало поздно! Хватит с меня мучений и разочарований.

Аштар

Я шел по ночному Петербургу. Площади перетекали одна в другую. Колонны, театры, церкви, памятники, мосты. Желтые фасады, белый декор, неизменный ампир. Переизбыток культурного наследия на квадратный метр. Но Петербург все-таки вечно и неизменно прекрасен. Многослойный город, никого не пускающий в сердце, как тот, кто много раз обжигался и в итоге закрыл душу наглухо, чтобы больше не страдать.

Говорят, архитектура – это застывшая музыка. Склонен согласиться с этим, разглядывая эстетически вкусный город, живую иллюстрацию к словам «имперский размах». Каменные кружева, вытканные на его теле, помнят как раз те времена, что сейчас весьма меня интересуют. Век величия России, карет, пышных кринолинов и мистических легенд.

Одна из таких городских сказок рассказывала о прОклятом изумруде, который передавался в роду Нарышкиных старшему отпрыску в семье. Вкупе с драгоценностью на нового хозяина перетекало и проклятие, а также многочисленные удары судьбы, чаще всего сводящие «везунчика» в могилу. Именно за этим камнем я и охотился. По иронии оно носило название Любовь демона. Я ухмыльнулся, сворачивая на Дворцовую набережную. Что ж, тем больше оснований его найти.

Для людей оно особой ценности не представляло. Скорее, даже таило опасность – ведь проклятия вовсе не пустой звук. Одна маленькая безобидная на вид безделушка способна свести в могилу не одну сотню человек, исковеркав жизнь тысячам. При условии, что несет в себе мощный магический потенциал.

Именно он и привлекал меня. Это кольцо может очень многое дать владельцу, если попадет в нужные руки. Например, мои.

Я встал на ступеньки, которые лениво облизывала Нева. Прикрыл глаза, вдохнув прохладный воздух, пахнущий мощью города, и принялся листать Петербург.

Глава 13

Этот город как книга. Слой за слоем, будто листы, пожелтевшие от времени, исписанные убористым почерком педанта – буковка к буковке. Так интересно, что хочется остановиться и «почитать». Но меня интересует слой теней – прОклятых душ, заплутавших в плотной сложной энергетике города, которому нет аналогов на Земле.

Здесь сумрачно и душно, как в катакомбах под Египтом, в древнем лабиринте, оставшемся от предыдущих хозяев планеты. Я бродил там несколько дней, едва не сбрендил. Петербург куда моложе, но и он уже успел обзавестись прослойкой, в которую без крайней надобности соваться не стоит. Конечно, если не хочешь нос к носу столкнуться с душами самоубийц, что мечутся, наполняя все вокруг протяжными стонами, душегубов всех мастей, ведьм и колдунов – они черпали из города силы, теперь отбывают наказание.

Я замер, пристально вглядываясь в завесу дрожащего сумрака, похожего на выцветшую за пару веков вуаль невесты в склепе. А вот и она, графиня Нарышкина, шагнувшая из окна, получив известие о смерти мужа под Бородином. Обрюзгшая – кажется, что стоит прикоснуться, как из кожи ручейками потечет зловонная вода, будто из прокисшей губки. Ноги едва движутся, шаркая, вытянутая вперед рука с переломанными пальцами щупает пространство, словно паук плетет паутину. На растрепанных седых волосах криво сидит кружевной чепец.

До меня докатилась волна зловония. Задержал дыхание, понимая, что это лишь игра мозга. Здесь нет запахов. Потусторонье стерильно. Физические законы мира обходят его стороной. Оно опасно другим – засосет, опутает, выжжет разум. И тогда сам станешь одной из теней, скитающихся в этой безысходности. Даже мне надо быть настороже, демон лакомая добыча для сумрака.

- Пр-р-рише-о-о-ол! – прищелкивая зубами, как от холода, протянула Нарышкина, вперив в меня невидящий взгляд белых бельм.

Не знаю, за кого она меня приняла, но это и не важно. Шагнул ближе. Надо снять информацию с нее, блуждающего энергетического слепка, исковерканного и жизнью, и посмертием. Ей уже все равно, а мне нужно знать, куда она припрятала прОклятый изумруд. Лучше я найду камень, который не сможет мне навредить, чем его отыщут люди и он продолжит калечить жизни.

- Красаааавчик, - вдруг причмокнула губами Нарышкина, вмиг оказавшись рядом.

Ледяные костлявые пальцы схватили запястье и цепко сжали, продирая потусторонним льдом.

- Ограбить хооооотел? – воем выплеснулось из ее рта, похожего на рваную, хлюпающую рану. – Платиииии!

Эхо визгливо заметалось в потусторонье, давя и ударяя со всех сторон – так, что даже мое сердце екнуло от страха.

Смазанные картинки, в которых солировал изумительный камень огранки «сердце», глубокого зеленого цвета, как вода в Мраморном море, текли в меня. Как только они иссякли, я вырвал руку из лап Нарышкиной.

- Сбегаааешь? – разочарованно выдохнула она, водя носом по сторонам и хлопая белыми глазами. – Беги, демон, беги! Скоро потеряешь самое дорогое, глупый! Кровью умоешься, вор! Когда моей Любовью завладеешь, твою тебе из груди вынут! Вот тогда, помни, во сне приду, покоя не дааам!

- Как бы не так, - фыркнул и шагнул из слоя теней в обычный мир.

Сделал глубокий вдох, успокаивая сердце, бившееся в горле. Помотал головой. Проклятая графиня, ведьмой при жизни была, видимо, раз такую силищу сохранила в сумраке, который пережевал ее и теперь наслаждался, медленно переваривая. От обычной человечки остался бы лишь белесый всплеск, похожий на отблеск лунного света в зеркале.

Зато теперь я знал, где искать Любовь демона.

А через секунду мне стало не до того. Воздух выбило из груди, будто пнул слон. Согнался пополам, упал на колени. Петербург усмехнулся, глядя на нечисть, что корчилась на площади. Но я и не ждал понимания, заботы и помощи. Сам привык справляться с дерьмом, которое жизнь частенько выливала на рогатую голову.

Неужели Нарышкина? Пронеслось в сознании, что извивалось пиявкой, брошенной в спирт. Все плыло, искажая город вокруг уродливой опухолью. С трудом взметнул магическую сетку, чтобы прорядить неведомую хрень, сжимающую меня, словно катышек полиэтилена в объятиях огня.

Но ничего, нулевой эффект! Удивление булькнуло в горле. Что за?.. Стоп. Идиот рогатый! Рассмеялся бы, но даже дышать было так больно, словно сам Люцифер вспорол нутро и выпотрошил.

Это Ульяна, понял с облегчением. Оно мгновенно улетучилось, когда осознал – моей девочке сейчас так плохо, что она готова сорваться в бездну. Водной гладью Петербург смотрел ей прямо в растерзанную душу, звал в себя, заманивал, обещая, что боль стихнет. Один шаг и все кончится. Там тихо и спокойно. Потому что нет жизни.

- Ну уж нет! – прохрипел, прорываясь сквозь страдание, сжигающее мою малышку. – Я тебе ее не отдам!

Душа Ульяны не вольется в сонм прОклятых теней, что блуждают потерянно в потусторонье!

- Она твою коллекцию не пополнит! – рывком встал на ноги.

Город скалился, хохоча, качаясь и протыкая меня острыми шпилями.

Заклинание легло в руку, сдул его, отправив искать ее. Ауру моей девочки выучил наизусть, везде отыщу! К счастью, она была вдали от людей, засоряющих ментальное пространство бесконечными мыслями. Кажется, на яхте. Поблагодарил высшие силы, теперь я их должник, и ударил из воды, в которую Ульяна вглядывалась, слушая ее смертельную песнь.
************
Мои хорошие, приглашаю Вас в мою теплую, веселую книгу, которая точно не оставит Вас равнодушными!))

“Чертова баба, или Приют для фамильяров”

Я хотела свободы от опеки отца и мачехи. Нужно на время заключить фальшивый брак? Конечно, согласна! Что может пойти не так?
Вскоре выяснилось – всё! Супруг оказался демоном – таким чертовски соблазнительным! А мне пришлось стать мамой двум сорванцам-демонятам. В довесок я получила приют для брошенных магами фамильяров, обзавелась злейшим врагом, который не упустит случая напакостить, и узнала множество чужих тайн. Даже тех, что прятал мой отец.
Ненастоящий замуж вовсю грозит обернуться настоящей любовью, а еще надо фамильярчиков спасать! И, постойте, главное забыла! Муж демон-полукровка, а значит, черт. А я тогда кто? Чертова баба?!

Глава 14

Она отшатнулась от поручней, когда Силой толкнул в грудь. Отлично, чем ты дальше от бездны, тем безопаснее. Моя сила щедро полилась в нее. Знаю, меня такой донорский перенос высушит на несколько дней, но это ничуть не волновало. Чтобы спасти любимую, и жизнь бы отдал, не раздумывая.

Прикрыл глаза, тяжело дыша, ловя отголоски ее самоощущения. Уле полегчало. Ее душа успокоилась. А вот моя, напротив, взбеленилась. Кто ее до такого довел?! Муж? Я этого Демидова своими руками задушу! Так относиться к жене, да еще своей истинной паре, это каким же … надо быть?!

Незримой тенью прошел следом, проводив мою драгоценность до каюты. Вместе с ней скользнул под душ. Замер, почти физически ощущая ее, нагую, рядом. Холодная вода смывала с нее тяжелый день, уносила прочь все плохое, что навалилось в последнее время. Так хотелось обнять девушку, прижать к себе и нежно баюкать, вливая в душу силу. Чтобы ее израненная душа успокоилась, а сердце перестало истекать страданием.

Кончиками пальцев провел по зыбкой дымке пространства между нами. Как же я тебя люблю, малышка, если бы ты только знала! Сдавленно зарычал, разрываемый желанием, стонущей в душе нежностью и страхом все это потерять.

Что мне делать, если буду не нужен ей?..

- Как тебе? – сияющие изумруды моей девочки обожгли лицо, и я замер, не в силах думать, просто греясь в их свете.

Мы только что устроили прогон танцевальной программы, которая будет развлекать гостей на презентации детских украшений. И все это время с трудом заставлял себя смотреть на сцену, а не на Ульяну.

- Так как, Аштар? – нахмурилась, решив, видимо, что мне не понравилось.

- Твои маленькие пчелки вне конкуренции, - заверил ее охрипшим голосом. – Все идеально, Ульяна!

- Отлично! – лицо девушки снова будто осветило солнышко. – Тогда я поеду, еще много дел.

- Удели мне несколько минут, - остановил ее. – Хочу кое с кем тебя познакомить.

- С кем?

- Увидишь, - указал на дверь. – Идем.

- Хорошо, но у меня весь день расписан по минутам, так что недолго, - предупредила, зашагав к ней и оставив меня смаковать то, как упруго ходили ее ягодицы под тканью платья-футляра из синего шелка.

Когда-нибудь ты будешь умолять меня не останавливаться, чтобы было как раз подольше. Я хмыкнул, вместе с ней подойдя к лифту в холле и не отрывая взгляда от молнии на спине Ульяны. Потянуть бы эту проказливую змейку за «хвостик», медленно опуская вниз, чтобы представилась возможность полюбоваться скрытыми сокровищами: изящными лопатками, ожерельем позвоночника и…

Сглотнул, прикрыв глаза веками. Ничего не могу с собой поделать, рядом с моей девочкой у меня приличные мысли вымирают мгновенно, как динозавры.

Лифт улетел, унося нас в небеса. Нетипичное место для демона, признаю, но я жил в пентхаусе наверху и, распугивая ангелов, большую часть времени ходил по дому нагишом. И так уж совпало, что на первом этаже этого небоскреба как раз имелся отличный банкетный зал, где мы и отрепетировали сегодня презентацию.

- Куда ты меня ведешь? – с подозрением осведомилась моя девочка, когда мы вошли в апартаменты.

Она окинула взглядом стеклянный потолок, сквозь который лился солнечный свет, такие же стены и хмыкнула:

- Прямо аквариум, - покосившись на меня, добавила, - для акулы.

Для демонов, едва не ответил ей. Вместо этого распахнул дверь на веранду:

- Прошу. Только одно условие – босиком.

- Почему?

- Так надо, - скинул лоферы и голыми ступнями встал на траву, приятно холодящую ноги, легонько щекоча их.

- Сад на такой высоте? – Ульяна, сняв туфли, ступила на газон. – Не знала, что в Петербурге такое есть.

- А еще тут есть пруд, - зашагал вперед, к плакучей красавице-иве, которая полоскала зеленые косы в полупрозрачной воде.

- Жаль, что не озеро, - съязвила моя драгоценная, встав рядом. – Ой, кто это? – ахнула, когда по воде пошли круги, и на большой камень вылезла черепаха размером со сковороду.

- Бабушка Тортилла, - довольно ухмыльнулся. – Вот с ней и хотел тебя познакомить.

- Здравствуйте, бабушка, - Ульяна улыбнулась.

Натянуто – тут же отметил я, чувствительный к переменам ее настроения, как барометр. Рогатый барометр. Что не так? Нахмурился, разглядывая девушку.

По ее коже пробежали мурашки, и явно не от того, что я будил в ней крепко спящую чувственность. Она явно была «не в своей тарелке», как суши, ненароком угодившее в дружную компанию длинных тонких спагетти, и не сводила пристального взгляда с черепахи, борясь с какими-то неприятными воспоминаниями.

Та высунула голову из панциря, внимательно рассматривая гостью маленькими глазками. А потом плюхнулась обратно в воду, окатив нас брызгами.

- Ай! – девушка отшатнулась, я бросился к ней, чтобы не упала и…

Вот не думал, что та самая пресловутая молния из романов и меня самого ударит в лоб! Да так, что только искры посыплются из глаз – реальные, готовые поджечь все вокруг. Зарычав, я рывком прижал Ульяну к себе, почувствовав, как восхитительно мягко ее тело вжимается в мое - дрожащее, жаждущее, натянутое струной скрипки Страдивари. Именно его, великого мастера, потому что это настоящее тонкое искусство – так взводить мужчину, до предела, разобрав на атомы и собрав снова, уже совсем другим демоном.

Глава 15

Задохнулся от этих ярких ощущений, прошивающих хребет насквозь. Спеленал мою драгоценную руками, стреножил, чтобы не вырвалась, не удрала, иначе мое сердце ускачет следом. Вырвал из ее волос заколку, зарычал утробно, когда роскошные рыжие кудри рассыпались по плечам, ускорив мой пульс еще в несколько раз. Впился всем своим существом в порочно-пухлые губы, словно желал поглотить любимую - неприступную, жаркую, нежно-покорную, вздорную - идеальную. Такую разную и только, только мою!

Я терял ее каждый раз, когда приходилось расставаться, отпускать в такую же холодную жизнь, как кружащее над Петербургом дыхание наступающей в августе осени. Дома ее ждал муж-дракон, который не смог сделать счастливым тот подарок, что ему за какие-то неведомые заслуги презентовали высшие силы. У него была она, а у меня нет! И это сводило с ума, заставляя скрипеть зубами, исходя ревностью, что сочилась из пор нерастраченным ядом – ведь раньше никогда не любил.

Я вторгался в ее рот снова и снова, будто таранил тело, забирая мою девочку у всех несчастий, отнимая у законного супруга, не сумевшего сделать ее довольной. Поцелуем, оказывается, можно заниматься любовью. Не знал. Она сплошной сюрприз, terra incognita (непознанная земля – лат.), а не женщина!

Томная обжигающая влажность между нами сочилась желанием, полыхала страстью на сходящих с ума нервных окончаниях кожи. Динамит в объятиях огня – вот кто она, драгоценная моя! И я готов поджечь нас, чтобы взорваться вместе с ней – для того и рожден на свет!

Зарычал, жадно сжав упругую хвастунью-попку, так долго меня искушавшую, потом идеальную грудь, что сама просила ласки, упираясь в меня камешками тугих сосков. Знал, что отведенные мне судьбой мгновения благости истекают, стремительно утекая сквозь пальцы, как сама жизнь, и наслаждался из последних сил взахлеб, торопясь и рыча от наслаждения, разрывающего тело.

Возмущение полыхнуло в моей драконице, запоздало взяв вверх над удовольствием, которое она черпала из меня, раскрывшегося для нее до самого донышка. Оттолкнула с силой, отступила, тяжело дыша, исподлобья глядя в мое лицо.

- Ударь, - обронил хрипло, разведя руки в стороны и едва сдерживаясь, чтобы вновь на нее не наброситься. – Стерплю, заслужил. Бей!

Первый раз в жизни готов принять оплеуху от женщины. И, похоже, даже хочу этого! Жажду ощутить, как ее рука хлестко, с силой налетит на щеку. Черти драные, моя драконица разбудила во мне мазохиста – помимо всего прочего.

Перестав хватать ртом воздух, она сжала кулаки и пошла к двери. Ножки дрожали, я отсюда это ощущал. Эта вибрация вместе с растерянностью моей девочки вливалась в душу, заставляя зубами выбивать нервную чечетку. Найдя силы ускориться, она вылетела из сада в квартиру. Подхватив забытые ею туфельки, побежал догонять.

Не успел, створки лифта издевательски закрылись перед самым носом. Напоследок успел заметить, что Уля не смотрела на меня, стыдливо отводя взгляд, и с опозданием понял, что тоже причинил ей боль своим порывом. А ругался на дракона…

Так быстро я не бегал никогда. Перескакивая лестничные пролеты в два прыжка, ворвался в холл на первом, задыхаясь. Но деликатный всплеск звука лифта стал наградой разорванным легким. Дверь открылась, увидел мою девочку.

- Прости… - выдохнул одним порывом, преграждая ей путь. – Пожалуйста!

Вгляделся в любимую, считывая чувства. Мое помилование или смертный приговор – все в ней.

- Отпусти, - прошептала, посмотрев на меня.

Не просьба, мольба. Словно я палач, накинувший веревку на ее шею. Судорожно сглотнул, зло мотнул головой и тоже едва смог хрипло выдохнуть:

- Не смогу.

Прикрыла сияющие изумруды веками. Нахмурился, пытаясь разложить на составляющие ее эмоции, щедро льющиеся в душу. Боль, отчаяние, обреченность и, сквозь них, облегчение, радость, стыд и нежность!

У нее тоже есть ко мне чувства, понял внезапно. Идиот, это взаимно! Сердце расцвело яростной вспышкой фейерверка. Я весь словно растаял и готов был лужей растечься у ее ножек. До сих пор босых - вспомнил внезапно, увидев изящные, такие беззащитные пальчики.

- Ты забыла туфельки, Золушка, - протянул ей обувь, опасаясь, что ею же и получу сейчас в лоб.

Но Уля просто сжала ремешки, старательно избегая прикосновений к моим пальцам, и шагнула вперед. Предполагалось, что я отступлю, освободив ей дорогу. Так и сделал, но пару мгновений помедлил, наслаждаясь близостью любимой и всем нутром чуя, что не ошибся.

Я нашел ту самую. Которую искал, бездумно перебирая, как одинаковые бусинки четок, женщин на Земле, даже не запоминая их лиц и имен. Вот зачем все это было: мое рождение, непутевая жизнь и извилистая тропинка судьбы, выписывающая замысловатые кренделя.

Чтобы я нашел мою девочку!

Не в силах отвернуться, проводил Ульяну взглядом.

- Что это было, Аштар?! – разрывом мира за спиной прогремел знакомый голос.

Обернулся, увидел Альберто Романо, пожилого мужчину – высокого седовласого, худощавого демона в темно-синем костюме от Армани. Его голубые глаза полыхали огнем первозданного ада. Крупный нос был наморщен, как у волка, готового наброситься и разорвать в клочья. Широкий, немного лягушачий рот сжался в плотную линию, похожую на нитку старого шрама.

- И тебе здравствовать, дед, - вздохнув, поприветствовал его.

Глава 16

- Ты что творишь, Аш?! – рыкнул он в ответ, прожигая меня молниями ярости.

Бесполезно, влюбленные демоны исключительно плохо поддаются дрессуре и отвратительно испепеляются.

- Она драконица, чем ты думал?! – продолжал бушевать он.

- Догадайся, - бросил, скривившись, и буркнул, – пойдем в дом, там сможешь орать, пока рога не отвалятся.

Уж лучше получу нагоняй в своих весьма дорогостоящих четырех стенах, ведь патриарх рода Романо отличался буйным нравом. Может и в морду дать, если совсем допеку. Не часто, но порой мне прилетало от него в юности – всегда честно заслуженно, я старательный балбес был. Бьет дед отменно, нокаут гарантирован. Но в случае с Улей пусть хоть кожу заживо сдерет, ничего не изменится, я в нее влип так, что даже копыта наружу не торчат!

Дверь закрылась за нами, вошедшими в пентхаус, и Альберто обрушил на мою голову жгучие проклятия вкупе с отборными ругательствами. Все же не зря весь мир считает итальянцев самыми экспрессивными людьми в мире. Мы даже спокойно разговариваем так, будто вот-вот набросимся на собеседника, сцепившись, как дурные коты.

- …она драконица, cazzone (мягко говоря, дурак – примечания мои)! Замужем, che palle (черт побери в культурном переводе)! Как ты умудрился вляпаться в такую culo (задницу)?

- Меня не спрашивали, - огрызнулся я, подойдя к бару и начав наполнять граненый стакан янтарным напитком. – Это любовь, дед.

- Merde (дерьмо)! – демон закатил глаза. - Твоему pisello (стручку) было мало свободных patata (картошек)?! Обязательно было в женатую драконицу втюриваться?! Великовозрастный pirlone (балбес)! Больше некого было chiavare (трахать)?

- Выражения выбирай! – рыкнул я, до хруста сжав стакан. – Ты не о какой-то puttana (шлюхе) говоришь, а о моей любимой женщине!

- Любимой женщине? – он прищурился недобро. – Cazzata (чушь)! Ты переспал с тысячами женщин, чем эта лучше? Что, у нее figa (киска) поперек?

- Дед, я предупредил! – шагнул к нему. - Следи за языком, или…

- Или что? – взвился он. По лицу прошла волна, проявляя демонические черты. – По роже мне дашь? Figlio di putana (сукин сын)!

- Запросто! – прорычал я. – Будешь оскорблять мою любимую женщину, не посмотрю, что ты старик!

- Старик?! – разъярился старший Романо. – Иди сюда, посмотрим, кто тут coglione (яйцо)! – он шагнул ко мне, сбросив пиджак и закатывая рукава.

- Vattone (э-э, отстань, скажем так)! – бросил я в ответ.

- Mille cazzi nel tuo culo (тысяча членов тебе в зад)! – фыркнул он.

- Тебе того же, - пожал плечами и одним огненным глотком влил в себя виски.

Любовь всегда лучше запивать этим напитком, выдержанным в дубовых бочках. Они созданы друг для друга, как мы с моей девочкой.

- Все, запал иссяк? – поинтересовался я у Альберто, когда волна пламени скользнула в желудок.

- Fottiti! – послал он меня.

- Предпочитаю идти в ином направлении.

- Демоны враждуют с драконами испокон веков, разве не знаешь? – уже спокойнее укорил дед. – Достаточно небольшой искры, чтобы снова разразилась война! За то, что ты подкатил свои яйца к замужней чешуекрылой, тебя убить мало!

- И что теперь, вынешь ремень из брюк и выпорешь? – криво ухмыльнулся.

- Надо бы! - прошипел он.

- Не забывай, что когда снимаешь ремень, штаны на пол падают.

- Ты, смотрю, ради этой девки из брюк давно выпрыгнул!

Я усмехнулся. Если бы Уля пожелала, вообще голым бы по Петербургу ходил.

- Дед, можешь сколько угодно проклинать, - выдохнул тихо. – Хоть отмудохай, ничего не изменится. Я ее люблю. На разрыв аорты. Чувствую мою девочку, как себя, - нежно улыбнулся, вспоминая дрожание в душе, когда она рядом. – Все ее эмоции будто мои. Недавно чуть не сдох, когда почувствовал, как ей плохо.

Нахмурился, вспоминая тот момент, когда Уля вглядывалась в черную воду.

- Я за нее, если надо, против самого Люцифера пойду. Что бы ты ни сказал, без толку.

- Головой совсем думать разучился? – пробурчал дед.

- Поздновато воспитывать, не находишь? – протянул ему бокал с виски.

- Коту предлагаешь, что ли? – презрительно фыркнул он. – Долей, слабак!

- Прости, забыл, надо было сразу бочонок к тебе подкатить! – наполнил до краев и отдал ему.

- Отличная мысль, - дед ухмыльнулся и в несколько глотков осушил немаленькую емкость.

Я с восхищением покачал головой – и ухом ведь не повел! Старая школа.

- Аштар, насколько все плохо? – уже спокойно осведомился старший Романо.

Внимательные глаза прожгли мое лицо. Дед зрил в самую суть – и проблемы, и меня.

- Я люблю ее, дед, - признался, разведя руки в стороны. – По-настоящему.

- Та самая? – скорее утвердительно пробормотал он. – Каждого в нашем роду это проклятие настигает, рано или поздно. Беги, не беги.

- Бежать могу только если за ней, - уточнил на всякий, кивнув.

- Идиот, - понимающе припечатал дед. – Но драконица? Ты совсем охренел, внук?

- Я выбирал, что ли? Чего наезжаешь, сам не любил?

- Любил, - тихо ответил демон, глаза мягко просияли. – Она родила мне твою мать, а потом вынула сердце из моей груди – это пока была жива. А затем и душу, когда почила, оставив меня тут одного, инвалидом тянуть лямку, пока срок не подойдет к концу.

Он вдруг постарел на глазах, сгорбился. Подошел и медленно опустился в кресло, будто ноги не держали.

- Любовь для демона – это сплав блаженства и проклятия, - тихо добавил дед, глядя куда-то сквозь меня. – С Люцифера так повелось. Через нее Всевышний дает нам главный урок.

- Какой? – усмехнулся. – Что один плюс один равно три?

- Зря юродствуешь, мальчик, - он посмотрел в мое лицо. – Это урок смирения. Скоро на своей шкуре почувствуешь.

По спине пробежала волна озноба. Нутром почуял, что слова деда окажутся пророческими. Но потом вспомнил вкус губ моей девочки и застонал, прикрыв глаза. За это заплачу любую цену. Пусть хоть наизнанку на живую вывернут, душу вынут, пусть! Лишь бы хоть немного быть ей нужным. Почувствовать, что и она любит меня!

Глава 17

Ульяна

Последние аккорды музыки стихли, и зал взорвался аплодисментами. Я расслабилась, протяжно выдохнув и тоже хлопая моим детишкам. Покосилась на стоявшего рядом Аштара и задохнулась от восхищения, залюбовавшись мужественным профилем. Этот мужчина должен стоять в Эрмитаже, он – произведение искусства! Выкиньте Аполлонов, они от зависти трещинами изойдут, увидев Романо!

В животе все сладко свернулось от истомы, простреливая ниже стыдными желаниями. С трудом отведя глаза, сделала прерывистый вдох. Хорошо, что аплодисменты такие громкие, иначе все гости непременно услышали бы, как сходит с ума мое сердце.

После того поцелуя я сама не своя. Аштар словно разбудил Спящую красавицу. Хотя в моем случае скорее уж проснулась мирно дремавшая развратница. Думать теперь могла только о том, как это было. По ночам извивалась от неутоленного желания, пропадая в пропахших страстью снах. Даже Демид пожаловался, что я металась и стонала, мешая ему спать.

Сослалась на кошмары, сгорая от стыда. Наша с мужем интимная жизнь никогда не была яркой. Я понимала, что виной тому пропасть обиды между нами. Невозможно компенсировать дракону отсутствие невинности истинной. Как ни старалась, не смогла загладить след старых ошибок.

Язык не поворачивался сказать Демиду, что я не получаю удовольствия от соития. А он никогда и не интересовался, хорошо ли мне с ним. Словно такая, как я, не имеет права ждать от мужа заботы в столь деликатном вопросе. И чем дальше, тем меньше становилась вероятность, что смогу поднять эту тему, рискуя получить в ответ очередную волну обиды и укора. Поэтому молчала, отчетливо понимая, что наша семейная лодка мирно плывет на скалы. И вскоре обломки пойдут на дно…

- Спасибо, Ульяна, - Аштар взял меня за руку и коснулся губами тыльной стороны кисти, так посмотрев при этом в глаза, словно занимался со мной любовью.

- Рада, что тебе понравилось, - пробормотала, изо всех сил стараясь, чтобы дрожащий голос не выдал меня с потрохами.

- Более, чем, - мурлыкнул и ухмыльнулся так, что мурашки, бегающие по спине, томно выдохнули и попадали в обморок.

- Поздравляю, господин Романо, - отвлекла нас какая-то женщина. – Уникальная детская коллекция! Сразу видно, что ваши мастера долго работали, скрупулезно подбирая идеи. Я в восторге!

Ее рука с пальцами, унизанными крупными перстнями, цепко сжала локоть Аштара. Ишь, как впилась, будто ястреб в зайца. Меня помимо воли полоснула ревность. А потом накатил смех. Романо кто угодно, только не зайчик! Он таких дамочек на завтрак съест десяток и не подавится!

Улыбка погасла, когда мужчина, вопреки моим ожиданиям, увлекся беседой. Кажется, какое-то деловое предложение о сотрудничестве. Обо мне мигом забыл.

Хмурясь, отошла в сторону. Достала смартфон из кармана вечернего платья. На время танца телефон был выключен. Стоило включить, как он тут же наябедничал россыпью смс о звонивших мне. Демид что-то хотел, трижды. Но сообщений нет, значит, неважное, перезвонит. Взгляд споткнулся о строчку «Дядя Игорь».

Нервно сглотнула. Руки моментально вспотели, и я едва не выронила гаджет. Вгляделась в экран, словно хотела взглядом стереть ненавистный номер. Что ему надо от меня?..

- Уль Санна, вы видели? – моя малышня подлетела ко мне, и дурное настроение испарилось.

Гладя их по головам, я впитывала детскую радость моих галдящих пчелок – чистую, как родник. Время пролетело незаметно. А потом ко мне подошел один из обслуживающих мероприятие распорядителей.

- Госпожа Демидова, пройдите за мной, пожалуйста, - официальным тоном попросил он.

- Куда? Что такое? – зашагала следом за ним.

- Там кое-что случилось, - сообщил служащий, свернув к кабинетам руководства.

- С детьми?

- Сейчас сами все увидите. Это требует вашего срочного присутствия. Вот здесь, - мужчина открыл дверь и почти втолкнул меня внутрь, прошептав с улыбкой, - вас там ждут.

- Кто? – спросила уже в закрывшуюся дверь.

Растерянно оглядела стулья и столик рядом, накрытый закусками. Все это тонуло в сумраке, больше напоминая уютный ресторанчик.

Внезапно вспыхнули свечи, а из темноты донесся такой знакомый бархатно-царапающий голос:

- Прости за самоуправство, Ульяна.

- Что все это значит? - дрожащим голосом осведомилась, всматриваясь во тьму.

- Я хотел отпраздновать презентацию и поблагодарить тебя за помощь, - Аштар шагнул из темноты и приковал к себе мой взор.

Искушение в обертке из брюк, подчеркивающих длинные ноги, и классической черной рубашки с закатанными рукавами и приоткрытым воротом, обнажающим верх груди. Волосы красиво падают на плечи. Огненные глаза полыхают ярче свечей.

Такой красивый! Нельзя быть таким, это женская погибель во плоти! А я с ним наедине, в темноте, при свечах! Спохватилась и попятилась к двери, наивно надеясь ускользнуть из объятий стискивающего тело желания.

- Не убегай, пожалуйста, - попросил тихо, даже нежно, перехватил за руку, и от прикосновений горячих пальцев по телу словно заструилось пламя.

- Я должна… - начала, но он рывком притянул к себе, и все мысли разлетелись в стороны, не собрать, как ни старайся.

- Ты никому ничего не должна, - прошептал хрипло, поглаживая мою спину. - Только самой себе – быть счастливой, - пытливо заглянул в лицо, будто читал меня, - разве ты счастлива, Ульяна?

- Отпусти… - взмолилась из последних, стремительно тающих сил, чувствуя, как и душа, и тело жаждут прильнуть к нему еще теснее – чтобы этот искуситель сделал со мной все то, что видела в бесстыжих снах.

Глава 18

- Не смогу отпустить, - выдохнул жарко. - Если уйдешь, то унесешь мое сердце с собой, и я умру. Не убивай меня, пожалуйста, Уля.

- Я… замужем… - прошептала с натугой та крошечная часть меня, которая смогла остаться порядочной.

- И что, тебе хорошо с ним? – в тоне откровенного, резкого вопроса прозвучало столько затаенной боли, что вздрогнула, пропустив ее сквозь себя.

Это заставило покраснеть и отвести глаза.

- Ты живая, Ульяна. Ты рождена для любви. Если тебе плохо с мужем, ты не обязана с ним оставаться. Позволь себе счастье, любимая.

Жадные губы накрыли мой рот – изнывающий в тоске по его поцелуям. Аштар содрогнулся всем телом, сжав меня так сильно, что жалобно застонала. Но тотчас перестала даже думать об этом, захлестнутая волной дикого, яростного, все сметающего на пути наслаждения.

Оно заставило запустить руку в шевелюру Аштара, вцепиться в его волосы – так давно хотела ощутить их между пальцами, застонать в его рот бесстыдно, отдаваясь ему в поцелуе так, словно он распластал меня на постели, завладев телом, молящим о том, чтобы мужчина не останавливался.

Разум с запозданием возмутился – довольно-таки вяло, но вспышка нравственности тут же погасла, как отсыревшая спичка, задавленная волной жгучей страсти, что кипела бурной рекой, вливаясь в вены, колдовскими пузырьками щекоча душу и всю меня отдавая искусителю. Он сам сходил с ума, стоная сквозь рык, исторгаемый, казалось, самим его нутром.

Эта дикая первобытная вибрация явно была настроена со мной на одну волну, заставляя наслаждаться ею, впитывая этого мужчину, выпивая залпом, будто он был прохладной хрустально чистой водой для меня, только что покинувшей испепеляющую жарой пустыню.

Поцелуй может быть занятием любовью! Это откровение вспыхнуло на задворках сознания, но я отмахнулась от него досадливо. Сейчас не до заумных откровений, хочу просто бездумно наслаждаться им, отдаваясь ему, забирая всего его в себя, чтобы никогда не отдать обратно, ни за что!

- Люблю тебя! - выдохнул Аштар, оторвавшись от губ на мгновение – чтобы обжечь взглядом лицо и припасть губами к шее.

Покусывая ее, он потянул наверх мое платье, невыразимо чувственно погладил бедра, а потом скользнул рукой между ними и сжал мокрые трусики, под которыми словно билось второе сердце.

- Ашшшш! - захлебнулась стоном, проглотив вторую половину имени моего мучителя.

Вышло так сладко, что сама поразилась всей силе своих чувств.

- Девочка моя! - он снова впился в стонущий рот, попутно открывая вырез декольте и освобождая грудь, которая тоже жаждала ласк.

Мой смартфон взбеленился мелодией, когда его губы сомкнулись на соске, слегка покусывая, посасывая его, взвивая во мне такие ощущения, что едва не закричала в голос, вновь запустив руки в мужскую шевелюру.

Музыка отрезвила хлесткой пощечиной. Оттолкнув Аштара - что оказалось очень нелегко, быстро привела в порядок платье и волосы. Что я творю?!

- Уля, что? – вторил моему мечущемуся разуму мужчина, ловя взгляд и пытаясь приблизиться ко мне.

- Не подходи! - почти крикнула, вылетев из кабинета.

Я удирала со всех ног – не от Аштара, а от себя, едва не совершившей то, чего не смогла бы себе простить.

Под нос бурча ругательства в свой адрес, едва успела сделать с десяток быстрых шагов и чуть не налетела на… Демида!

- Что ты тут?.. - задохнулась, увидев его.

Муж хмурился и так смотрел на меня, словно давно все понял, и сейчас скажет, что всегда знал, что я всего лишь шлюха. Бестолковая, пустоцвет, мама была права, надо было жениться на Анюте.

Привычная вина затопила душу, спрутом стиснув ее и с наслаждением выкручивая, чтобы было как можно больнее.

Еще немного, и Демид нашел бы меня, бессовестную, стонущую, в объятиях Аштара. Тогда он точно вышвырнул бы жену – и из дома, и из своей жизни. В душе взметнулось странное ощущение. Я нахмурилась, вдруг обозначив его как облегчение.

Но обдумать не успела – за спиной хлопнула дверь.

- Идем, - подхватила супруга под локоть и поспешила прочь – от несущегося вслед сдавленного рычания, полного боли.

Небо хмурилось, я тоже.

- Хотел приехать на презентацию, - направив машину в поток автомобилей, сказал Демид. – Опоздал. Как прошло?

- Горячо, - пробормотала, думая о своем.

- Что?

Вот именно. Что я несу?

- Отлично прошло, огонь просто, - мрачно ответила, ругаясь на себя.

- Жаль, не успел посмотреть, - муж улыбнулся. – Кстати, есть новости. Отец наконец-то нашел способ меня протолкнуть в Совет. Подмазал кого-то, так что проблем быть не должно. Но понадобится помощь твоего дяди.

- Что?.. – вздрогнула, покрывшись липкой испариной.

- Знаю, ты его не выносишь, но тебе придется поговорить с ним, Уля, и заручиться его поддержкой на Совете. Игорь должен поддержать мою кандидатуру. Сделаешь это для меня?

- Демид, зачем я тебе такая? – вдруг спросила в лоб, уперевшись в лицо мужа взглядом.

- В каком смысле? – опешив, покосился на меня.

- Твоя мать называет меня пустоцветом, - тихо сказала, глядя перед собой. – Наши с тобой отношения становятся все хуже. Мы отдаляемся, будто в разные стороны расходимся. Я не дала тебе ни невинности, ни ребенка, ни силы встать на крыло. Зачем тебе такая жена, Демид?

Глава 19

Я снова посмотрела на супруга и повторила:

- Зачем тебе такая жена?

- Уля, сейчас не время для таких разговоров, - ледяным тоном прозвучало в ответ.

В мое лицо глянул хорошо знакомый айсберг. Из-за пахнУвшего от мужа холода все в душе вмиг покрылось колкой изморозью.

- А когда будет время? – скучно-будничным, бесцветным тоном осведомилась я. – За пять лет оно ни разу не пришло. Ты всегда обижен на меня. Рядом живет живой укор, а не супруг. Я все время молчу. Давлюсь виной и молчу. Сколько ты будешь меня наказывать?

- Ты напилась, что ли? – зло бросил дракон.

- Мне опять извиниться? – едко прошипела я. – Всегда только и делаю, что извиняюсь. Потом заткнуться и послушно и дальше делать вид, что все в моей жизни лучше не придумаешь. Так?

- Было бы неплохо, - фыркнул Демид.

Стиснув зубы, промолчала, понимая, что «наехала» на него из-за того, что только что случилось с Ашером. Воспоминания о его руках – сильных, но бережных, страстном шепоте, рваном дыхании – сводили с ума. Стоило вспомнить, как ноющей сладостью скрутило низ живота.

Мое самоуважение осталось с ним, развеянное в прах. Но на контрасте с теми ошеломляюще сильными чувствами семейная жизнь казалась еще более пресной и стерильной, ледяной. Брак строгого режима, да и только. И сколько мне отбывать наказание в этой тюрьме?

Хочу свободы! Даже самых отпетых негодяев и то выпускают условно-досрочно. Я тоже хочу покинуть тюрьму. Жажду раствориться в том наслаждении, которое дарует Аштар. Пусть тогда стану шлюхой и буду сама себе ненавистна, плевать! Ведь взамен я почувствую себя живой. По-настоящему живой, а не куклой, которая послушно выполняет заложенную в нее программу!

Я хочу жить!..

- Идешь спать? – встав в дверях комнаты, спросил Демид, мрачно глядя на меня, сидящую на подоконнике.

- Позже, - ответила, посмотрев на него.

- Какая муха тебя сегодня укусила? – раздражаясь, рыкнул он и сжал жалобно треснувший косяк. – ПМС что ли, разыгрался?

- Я просто несчастна, - выпалила, снова неожиданно для себя.

Такое поведение было так на меня не похоже, что пугала саму себя.

- С жиру бесишься, Ульяна, - припечатал муж строгим тоном, будто отчитывал несмышленыша.

- Может быть, - пожала плечами. - У нас брак рушится, Демид.

- Ничего у нас не рушится.

- Ты счастлив? – пытливо вгляделась в него.

- Нет никого, кто постоянно счастлив, - досадливо дернул плечом. – Тебя-то что не устраивает?

Хороший вопрос. Я подавилась смешком, к которому уже примешивался вкус слез. Если правдиво ответить – то будет емко, «всё». Всё не устраивает. Только об этом нужно было говорить сразу, а не через пять лет. Теперь уже поздно, наверное. Нельзя терпеть пять лет, а потом вывалить на мужа длинный список претензий.

- Спокойной ночи, - буркнул Демид, так и не дождавшись ответа.

Он ушел, оставив меня наедине с чувствами, которые напоминали бешеных собак. Они рвали мою душу на части, а я все думала, думала, думала. Любой другой женщине посоветовала бы в такой ситуации собрать вещи и уйти. Подать на развод. И не приближаться больше ни к Демиду, ни к Аштару. Начать все сначала, уйдя с «линии огня», пока эти двое не вынесли мозг, нежданно-негаданно объединившись.

Но я не другая. Это моя жизнь. Поэтому все сразу становится сложно. Советовать всегда легко. Ох уж эти слова «я бы на твоем месте…»! Это лишь слова. А своя проблема – это не то, что легко решается обрубанием всех концов. Она многогранник, к которому не знаешь, с какой стороны подступиться. Вертишь его в руках, режешь ладони об острые грани, снова и снова. И не видишь выхода.

Я драконица, не человек. Моя жизнь тесно связана с диаспорой. Лезть на рожон нельзя. Иначе могу остаться просто на улице без рубля в кармане и нигде никогда не найти работу. Знаю девочек, которые после такого бунта вынуждены были уезжать в другие страны, и даже там заканчивали тем, что продавали тело в соответствующих заведениях.

Все не так просто, как кажется.

Смартфон снова захлебнулся мелодией вызова, ревниво отбирая меня у непростых размышлений.

«Дядя Игорь» снова светилось на дисплее, издеваясь над моими расшатанными нервами.

- Мерзавец! – прошипела зло и сбросила.

Пора спать.

…Я прильнула к нему, нашла губы, довольно заурчала, прижавшись к сильному мужскому телу. Рука скользнула вниз, сжала большой, горячий член, будто разрывающийся изнутри от бешеного желания. Рычание опалило шею, когда начала ласкать его, ощущая, как он бархатным поршнем ходит в ладони. Опрокинув хозяина этой прелести на спину, оседлала и взяла в себя, потрясенно выдохнув от ощущения наполненности.

Сжала его жадно, двинула бедрами, смакуя то, как он скользит внутри. Стон перетек в мои губы, смешался с рваным дыханием. Сильные руки сжали меня, сдавливая и поглаживая одновременно.

- Уля… - горячий шепот всплеском сорвался с мужских губ.

Мои глаза удивленно распахнулись – потому что во сне я ласкала одного мужчину, а сейчас, в самой что ни на есть реальности, подо мной был муж!

- Не останавливайся, - выдохнул Демид, сжав мои бедра. – Давай мириться. Заодно исправим то, что ты несчастна.

Глава 20

Драконьи глаза блеснули. Под мягко светящейся в темноте кожей толчками пульсации в такт ударам сердца проступала белая с голубоватым отливом чешуя. Растекаясь по лицу, она меняла его, оттеняя глаза, прошитые вертикальной иглой драконьего зрачка. Хотелось прикоснуться, чтобы под кончиками пальцев почувствовать холодные льдинки-чешуйки проявляющейся магии, рвущейся наружу Силы.

И одновременно сквозь черты наполненного истинной ипостасью хищника рвался ко мне совсем другой мужчина. Его волевое лицо с жадным взором, пылающим адским пламенем, стирало драконье сияние, сливалось с ним, поглощало, порождая причудливое существо из слитых воедино двух таких разных мужчин.

Я склонилась к супругу, чтобы скрыть замешательство. Он этим тут же воспользовался, обхватив руками и начав двигаться во мне. Глубокие толчки отозвались ноющей болью, наполняя меня странным удовольствием – запретным, сладковато-горьковатым, таким желанным и греховным, что с губ помимо воли сорвался протяжный стон.

Муж довольно усмехнулся в мой рот, впился поцелуем в шею. Меня заштормило от двойственности, терзающей душу вслед за эгоистично желающим удовольствия телом. Я была с Демидом, но хотела Аштара. Заглянув в лицо одного, видела другого – того, кому жаждала отдаться, невзирая на препоны, что всегда стояли между нами.

Они удивительным образом слились сейчас для меня в этом запретном миге, кружащем голову. Не было больше чувства вины перед драконом, которое всегда запрещало мне испытывать наслаждение от близости, выхолащивая наши соития до хрустко-официального исполнения супружеского долга.

Взамен пришел порочно-чувственный Аштар, будящий во мне глубоко запрятанную женственность и задавленную страстность, изгоняя фригидность, позволяя стать Женщиной. И они слились воедино – во мне. Я перестала ощущать, кто сейчас со мной. Тело пело, будто впервые правильно настроенный музыкальный инструмент, изгоняя из разума все сомнения и вычищая его от стыда и морали.

Выпрямившись, запрокинула голову, насладившись тем, как он – или они оба - глубоко вторгались в меня, заявляя исконные мужские права, забирая, подчиняя и даря удовольствие.

Прерывистый стон сорвался с искусанных губ. Бедра ускорились. Я сжала поршень, ходящий внутри, как могла, туже, насладилась с хмельной улыбкой хриплым криком, который наполнил спальню.

Изогнулась, дрожа от непередаваемой неги, что затопила освобожденное от условностей тело. Взорвалась в такт ударам мужской плоти, растворилась во Вселенной.

Впервые став истинно живой!..

Похмелье всегда тягостно. Вслед за жгучим оргазмом, взорвавшим тело и разметавшим в клочья душу, пришло не менее жгучее чувство стыда. Совершенно сбитая с толку, я почувствовала, как ко мне, упавшей на спину, прижался Демид. Он тоже был выбит из колеи. Покрывая поцелуями мое лицо, плечи, грудь, он нежно ласкал мое тело – так, как никогда не прикасался.

Всегда такой сдержанный, что мне вечно было неловко даже заикаться о том, чтобы после секса полежать, обнявшись, он что-то шептал. Наверное, и сам не осознавая, что именно. Какую-то сладкую чушь, которую всегда бормочут мужчины в такой момент.

Прикрыв глаза, я наслаждалась сворованной у судьбы минуткой, когда мы были просто мужем и женой, которым бездумно хорошо друг с другом. Так, как и должно было быть.

В душе тягучей патокой растеклась надежда – что у нас все может наладиться.

А потом мы уснули – не на разных концах огромной, как планета, кровати, а обнявшись.

- Ульяна Александровна, доброе утро! – затараторила Нина, подскочив ко мне, когда я вошла в офис «Улья».

У девушки был виноватый вид. Это выражение огромных глаз ни с чем не перепутать. Похоже на солнечное петербургское небо, которое вдруг, повинуясь капризам нашей непредсказуемой погоды, оказывается затянутым серой кашей облаков, грозящих пролиться мелкопакостным дождиком. Прямиком за шиворот прохожим, как назло, именно сегодня оставившим зонт в прихожей.

- Что стряслось? – со вздохом осведомилась я, привычно начав перебирать лоток с почтой.

И так выбитая из колеи предыдущей необычной ночью, меньше всего я хотела вляпаться в еще какие-нибудь проблемы. Мне бы с личной жизнью разобраться, хоть как-то.

Утром проснулась одна, проспав напрочь все будильники на смартфоне. Демида уже не было. Оглядев кровать и столики, не нашла никакой записки. Села, обхватив колени, на том самом брачном ложе, которое ночью полыхало страстью.

Может, я сама брачная? Слабая на передок или что там еще говорят умудренные жизнью фригидные завистливые матрешки? Ведь удовольствие от секса можно получать лишь мужчинам, так до сих пор считается – негласно. Несмотря на все перемены двадцать первого века мы все еще живем в средневековье, где леди не шевелятся, исполняя супружеский долг. Что люди, что драконы. Сексуальная революция в России оказалась пшиком, как ни крути.

Подавилась горьким смешком, подумав, что я тогда единственная на планете шлюха, которая за пять лет брака испытала оргазм лишь раз – вчера. А все остальное время довольствовалась рукоблудием с подключением всегда отменно работающей фантазии.

А если серьезно, что об этом думает Демид? Мы оба отринули привычное амплуа и этой ночью занимались любовью, как любовники, дорвавшиеся до того, о чем так долго иступленно молчали.

Сохранится ли это? Сделали мы шаг навстречу друг другу или же все тихо и мирно вернется в привычное русло?

Столько вопросов и ни единого ответа. С ума сойти от такого можно!

Глава 21

- Так что стряслось? – повторила я, переместившись из грешно-сладкой спальни в грозящий неприятностями офис и покосившись на Нину.

- Простите, Ульяна Александровна, он сам прошел в ваш кабинет, - призналась она, виновато вздохнув. - Не выгонять же его было.

Неужели Аштар заявился? Мои губы плотно сжались, а руки шлепнули стопку корреспонденции обратно в лоток. Ну уж нет! Довольно он поиздевался над моим браком, заставляя меня чувствовать себя распоследней шлюхой на планете! Для него это все игра, развлечение, о котором можно будет вспоминать после возвращения в солнечную Италию. Девушка, что скрасила командировку в дождливый Петербург. Номер пять тысяч хрен знает какой в записной книжке.

Быстро шагая, прошла по коридору и распахнула дверь в кабинет, готовясь высказать искусителю все, что накопилось. Он заслужил это! Хватит теряться, тая от желания, как первокурсница при виде героя своих сексуальных фантазий!

Я открыла рот, готовясь исхлестать Аштара такими фразами, чтобы вылетел из офиса, навсегда забыв дорогу обратно. Чтобы чувствовал, что в «Улье» его покусали пчелы!

Рот остался открытым – от удивления.

Потому что меня ждал вовсе не знойный нахальный соблазнительный итальянец.

- Доброе утро, моя дорогая, - пропел сидящий в кресле мужчина в летах, этакий увядающий ядовитый чертополох.

Глубоко посаженные глаза нагло пробежались по моей фигуре, ни в чем себе не отказывая.

- Расцвела, - он противно причмокнул, кивая с видом знатока и ценителя женской красоты. – Хороша!

Меня затошнило. Уж лучше бы это был Аштар! С его раздевающими меня полыхающими огнем глазами, хрипловатым бархатно-царапучим голосом, роскошной фигурой и обволакивающей сексуальностью. Только бы не этот мерзавец!

- Что тебе здесь надо? – процедила я, глядя на незваного гостя. – Зачем ты пришел, Игорь?

- Сама виновата, девочка, - хмыкнув, ответил дядя. – На звонки не отвечаешь. Сбрасываешь мои вызовы. Нехорошо.

- Вы вдруг начали различать добро и зло? – съязвила, буравя его взглядом и скрестив руки на груди.

Негодяй постарел. Голова с маленькими глазками делала его еще больше похожим на черепаху. Кожа на шее, сухая и морщинистая, усиливала сходство. Это не дракон, а настоящая ящерица. Хотя, скорее уж варан. Ядовитый и вредный, у которого хватает смелости только на то, чтобы укусить жертву, запустить в нее свой яд, а потом таскаться за ней, держась на почтительном расстоянии. Ожидая, когда она выдохнется настолько, чтобы можно было напасть без опаски, начав жрать ее, пока еще живая – ведь с пикантной приправой из ее страданий куда вкуснее.

Но он нужен Демиду. Я вспомнила о разговоре после презентации Аштара и мысленно выругалась. Муж просил поговорить с дядей, чтобы тот помог ему в Совете.

- Давай сразу к делу, детка, - мерзавец усмехнулся. – Если не хочешь посидеть у меня на коленях, – похлопал по сухим ляжкам, - как в детстве, помнишь?

Стиснула зубы, чувствуя, как полыхают щеки. Знал бы Демид, о чем просил!

- Не хочешь, - констатировал дядька. – Как жаль. Что же вы так быстро взрослеете, малышки-милашки! Моя б воля, вечно б оставались сладкими куколками в коротких платьицах!

- Зачем ты здесь? – с трудом хрипло выдавила из себя, чувствуя, как противная тошнота подступила к горлу.

- Все просто, детка, - ответил, вздохнув, - твой муженек полез в Совет. Опять. Не уймется это проклятое отродье. Его папанька нашел-таки чем надавить на некоторых членов. Так вот, - перестал улыбаться, - делай, что хочешь, девонька, но добейся, чтобы он эти планы дурные позабыл – навсегда. Поняла?

- Это его мечта, - я вскинула на него глаза. – Как мне переубедить мужа? Это невозможно!

- Найди способ, детка, - бросил Игорь, резко встав. – Или все драконы узнают, что замуж ты вышла отнюдь не целкой, - прошипел, нависнув надо мной. – Сама знаешь, что тогда будет. Репутации Демидовых придет конец, навсегда. Как и твоему счастливому браку.

Дверь хлопнула, заставив вздрогнуть всем телом, вмиг заледеневшим от ужаса. На негнущихся ногах дошла до стола, рухнула в кресло. Прикрыла глаза, пережидая бешеный стук сердца. Вот это и называется, ты думал, что упал на самое дно, и тут снизу постучали.

Стук и в самом деле вклинился в мысли. Хмурясь, посмотрела на Нину. Виновато глядя исподлобья, она пробормотала, нервно перебирая свои пальцы:

- Не стоило было пускать его, да?

Да, этому стареющему педофилу надо запретить к детским учреждениям даже приближаться! Я вздохнула. Но секретарша не виновата. Этот гад, дядька мне по отцу, отказов не принимал. Его вес в драконьей диаспоре неоспорим. Если бы мы с Демидом не оказались истинной парой, я бы всерьез подозревала, что муж решил жениться на мне из-за связей и веса в нашем закрытом для людей мире.

- Может, вам кофеечку соорудить, Ульяна Александровна? – Нина заискивающе улыбнулась.

Угу, с мышьячком. Хотя что толку. Это проблему не решит.

- Кстати, полюбуйтесь в интернете, - девушка отступила к двери. – Все дифирамбы поют той презентации. Ну, детских украшений. И «Улей» наш очень хвалят.

- Спасибо, солнце, - я улыбнулась через силу и открыла ноутбук. – Обязательно посмотрю.

Застыв, уставилась на конфету, которая лежала на клавиатуре. Плоский кружок-леденец на палочке.

Совсем как те, что дядя подсовывал мне в детстве.

Глава 22

Коготок увяз, всей птичке пропасть. Верно говорят. Я себя чувствовала пичужкой, заживо угодившей в мясорубку. Весь день пошел насмарку. Думать могла лишь об угрозах Игоря. Голова шла крУгом, но решение не находилось. Потому что его не было.

Приехав домой, я приготовила мясо в горшочках и нажарила простой вкусной картошки к нему. Обычно эти нехитрые «мероприятия» доставляют мне удовольствие. Это какая-то своеобразная медитация для моего мозга. Но не сегодня. Мысли были заняты совсем другим.

В итоге, нарезая овощи в простой летний салатик, я глубоко порезала палец и долго стояла, наблюдая, как на доску тяжело капают густые вишневые капли. Лишь когда в нос ударил тошнотворный запах железа, очнулась, промыла ранку и заклеила пластырем.

Ладно, как говорила моя бабушка, первая кровь пролита. Пора заканчивать. Прибралась, накрыла на стол и вздрогнула, увидев входящего в гостиную мужа.

- Картошка? – изогнул бровь, принюхавшись.

Снял пиджак, потянул вниз тугой узел галстука. Не подошел, не обнял, не поцеловал. Мысленно отметила я. Все, как всегда. Рядом, но на расстоянии.

- Да, жареная картошка, ты же ее любишь, - улыбнулась ему.

- Какие грехи замаливаешь? – уточнил, усмехнувшись.

- Не смешно, - пробормотала и подошла к вазе с белыми пионами, которая стояла на консоли.

Голубые глаза мужа проводили меня внимательным взглядом. Физически ощутила, как льдинки покалывают кожу. Чем опять не угодила? И когда успела, спрашивается?

Поставила цветы на стол, поправила льняные салфетки.

- Тебе вино или?.. – посмотрела на Демида, замершего посреди гостиной, как статуя.

Красивая мраморная статуя какого-то бога. Говорят, они были ревнивы, злы и жестоки. Любили наказывать людей. Моему мужу такое амплуа подходит.

- Под картошку только водку, ты же знаешь, - усмехнулся, сел за стол, расправил на коленях салфетку.

Я поставила перед ним стопку и принесла запотевший графин из холодильника. Хотелось спросить, что и как теперь будет между нами, но язык не поворачивался. Очарование вседозволенности вчерашней ночи испарилось вкупе с надеждами. Снова проявились неловкость и обреченность. Чувство вины тоже не замедлило вернуться и вальяжно расположиться на своем троне.

Наполнив широкие тарелки, села напротив и сообщила, чтобы прервать тягостное молчание:

- Я поговорила с дядей Игорем.

- Отлично, - супруг закинул в рот пару ломтиков картошки и вынул пробку из графина. – И что?

И все плохо. Забудь про свою сокровенную мечту, потому что я опять испортила тебе жизнь, дорогой.

Так это должно было бы прозвучать, если честно.

- Он обещал посодействовать, - сам по себе повернулся язык, пугая меня.

- Спасибо, Уля, - улыбнулся одними губами и опрокинул в себя стопку водки.

Что я творю?..

Взяла вилку и начала ковыряться в ужине. Аппетит совершенно пропал. Демид, не глядя на меня, молча ел.

- Как прошел твой день? – выдохнула эту фальшивую фразу, когда седьмая стопка водки опустела.

Кажется, дракон намерен напиться.

- Мой день? – переспросил, изогнув бровь, прекратив жевать и вперив в мое лицо ледяной взгляд.

Как прошла твоя ночь, мне известно. Пронеслось в голове, но озвучивать не стала, гнетущая обстановка к этому точно не располагала.

- Скажем так, информативно прошел, - супруг усмехнулся каким-то своим, неведомым мыслям.

Мне вчерашняя ночь приснилась, что ли? Гадая, нахмурилась. С чего он такой? Колючий, холодный. Как мороз в минус сорок. Раньше хоть знала, за что «огребаю», постоянно варюсь в вечном чувстве вины, будь оно проклято. А теперь даже понятия не имела. А нас что, новая игра появилась, «Угадай, в чем ты сегодня провинилась, дорогая»?

Вечер прошел по накатанной. Я прибралась, загрузила посудомойку. Поработала с документами. Демид сидел в кабинете, куда ушел сразу после ужина, буркнув, что разберет счета и налоги.

Встав под душ, не смогла поймать состояние умиротворения. Привычная релаксация после долгого дня, когда стена воды отрезает тебя от бурного мира, изобилующего проблемами, не пришла. И тут меня игнорят. Злясь, решила отправиться спать пораньше.

Когда забралась в постель, пришел Демид.

- Может, фильм посмотрим? – предложила без особой надежды на успех, приподнявшись на локте и вглядываясь в супруга.

Он не ответил, откинув одеяло и замерев.

- Что?.. – проследила за его взглядом и увидела пятно крови на простыне.

После горячего душа ранка на пальце открылась и, несмотря на свежий пластырь, которым я ее заклеила, кровь натекла на кровать.

- Немного запоздало ты изобразила невинность, дорогая, - съязвил Демид.

От его слов пахнУло такой злостью, что меня словно вжало в постель, придавив сверху. В тоне прозвучала самая настоящая, неприкрытая ненависть. Он хотел причинить мне боль, очень хотел, даже жаждал. Это чувствовалось так, словно я сама была в его голове.

- Ты пошутить пытался? – прошептала, ощущая, как и меня саму наполняет ярость.

- И не надейся, скандала не будет! – бросил он и вылетел прочь из спальни, хлопнув дверью.

Я ошалело смотрела ему вслед. Что вообще происходит? Чем опять провинилась? За что получаю наказание?

Да как же мне все это надоело-то уже, сил никаких нет! Хватит, терпение не резиновое!

Я посмотрела мужу вслед, понимая, что нашему браку пришел конец. И самое страшное, я даже не почувствовала боли. Просто тихое равнодушие с щепоткой облегчения. Значит, точно всё.

Глава 23

Какая же я дура! Одна сумбурная ночь спросонок, и уже размечталась, что все может наладиться. Идиотка. Трясущимися руками накинула халат, сунула ноги в тапочки и вышла и комнаты.

Нет, не для того, чтобы поговорить с Демидом. Нам не о чем беседовать, похоже. Просто хотелось вдохнуть свежий ночной воздух, чтобы протолкнуть ком слез, вставший в горле. А может, просто хотелось нестись прочь отсюда. Похоже, пора!

Темнота обняла меня в свои объятия. Я шагала по саду, пока не увидела огонек, расплывающийся от влаги в глазах, становясь похожим на елочную игрушку-шарик.

- Привет, - сказала девица в коротком халатике и тапках с большими бамбошками, курящая у тонкой изгороди, отделяющей от нас соседний участок. – Тоже не спится?

- С мужем поссорилась, - почему-то призналась я. – Привет.

- Знакомо, - соседка кивнула. – У меня их теперь два, прикинь? Думала, будет проще. Раз уж оба согласились на брак втроем. А по итогу только проблем в два раза прибавилось.

- Сочувствую, - пробормотала в ответ.

- Пасиб. А у тебя чего? – она покосилась на меня.

Да примерно та же хрень, только вид сбоку, хотелось сказать мне. Тоже двое мужиков и от каждого по вороху проблем. По итогу меня разобрал нервный смех. Хрюкнув, покачала головой.

- Я вот думаю иногда, надо сбежать от них обоих, - поделилась девушка. - Ну в ебеня такое счастье. Двойной вынос мозга, пожизненно, с гарантией.

- И что?

- А то, - она тяжело вздохнула, – что потом смотрю на этих дятлов и понимаю, что люблю их. И прибить хочу, и люблю все ж таки. Любовь она ведь такая, злая до жути. Кусает в самую душу, гадина.

- Это точно, - кивнула я.

- Ладно, пойду, а то мои передерутся, не хочу опять всю ночь в травмопункте просидеть, - соседка затушила окурок о забор и зашагала к дому.

А я представила, что живу сразу с двумя, с Демидом и Аштаром. И тут же яростно потрясла головой. Нет уж, не надо о таком даже на секунду задумываться, ведь мысль материальна, как говорят. Но эти двое под одной крышей… Да они дом разнесут в хлам в первые же полчаса! Нам не то что ночь в травмопункте проводить постоянно придется, нам проще сразу там прописку получить!

И в то же время мое расшалившееся воображение тут же нарисовало заманчивую картинку: большая кровать, я посередине, с одной стороны улыбается Аштар, а с другой сверлит меня взглядом ледяных глаз Демид.

Ноги задрожали.

Тьфу ты, как это развидеть, срочно?!

Я уперлась дрожащей рукой в перегородку забора между участками. Он послушно прогнулся. Тонкий какой, зараза!

- Ульяна Александровна, к вам курьер, - доложила Нина.

- Почта? – спросила я юношу в красно-желтой униформе, вошедшего в кабинет.

- Не могу знать, - блеснул улыбкой и протянул лист. – Будьте любезны оставить автограф.

Я поставила внизу завитушку подписи и взамен получила черную коробочку. Оставшись одна в кабинете, открыла ее и достала белый футляр. Сердце екнуло. Неужели Демид решил извиниться? Мы два дня спим в разных спальнях и встречаемся только за ужином.

Нет, вряд ли. Усмехнулась. Хватит бесплодных надежд, надоело уже. Пора принять, что мне достался единственный мужчина в мире, который находит нужным наказывать жену молчанием за то, что она его как следует трахнула ночью!

Нет, подарок не от Демида. На это красноречиво намекает изящный росчерк по крышке – буква R. Как первая буква фамилии Романо.

Хмурясь, открыла футляр и едва не зажмурилась от красоты, глянувшей в мое лицо. Изумрудные листики, будто перевитые водными капельками-бриллиантами, сплетались в невесомое ожерелье, увенчанное в середине подвеской в виде сияющей капли.

Внизу покоился конверт с неизменной карточкой, на которой значилось, опять же, лишь одно: «Ульяне».

Аштар, конечно же. Больше некому.

Помимо воли улыбнулась, разглядывая это произведение искусства. Оно великолепно, бесспорно. Но принять такой подарок не смогу. О чем он только думал, спрашивается?

Достала смартфон, набрала нахала:

- Слушаю тебя, девочка моя, - бархатный голос с легкой хрипотцой прошил тело насквозь, нанизав на себя и позвоночник, и все мои непозволительные желания вкупе с воспоминаниями.

- Я получила ожерелье, - сообщила, с ходу перейдя к делу.

- Надеюсь, оно тебе понравилось, - мурлыкнула трубка, и я моментально представила, как этот негодяй сейчас ухмыляется довольно.

- Нет, - разочаровала его не без удовольствия.

- Прислать рубиновое?

- Только попробуй! – пригрозила, ахнув.

- Еще есть бриллиантовое, - как ни в чем ни бывало, продолжил бессовестный итальянец. – Но оно вычурное, а к твоей яркой красоте нужно что-то более изящное. Чтобы оттеняло, а не подавляло.

- Аштар!

- Также имеется сапфировое, но это не твой камень, роскошная моя.

- Ты можешь помолчать? – рассвирепела я. – Мне вообще не нужны от тебя подарки! Ни изумруды, ни рубины, ни бриллианты, ни параибы!

- О, ты знаток камней, оказывается, - смартфон рассыпался на чарующий мужской смех. – Про параибу не все знают.

- И это колье я тебе тоже верну!

- Не нравится – отдай кому-нибудь.

- С ума сошел? Я его тебе лично отдам, чтобы не думал потом… - разозлилась на себя.

- Я не дома сейчас. И немного занят.

- Неважно, - отмахнулась. – Говори адрес, привезу.

- Как скажешь, - сдался Аштар и продиктовал адрес, дав мне чувство мнимой победы. – Жду тебя. Не появишься через час, меня не застанешь, тогда будем считать, что передумала. Чао, бэлла!

Слушая гудки, нахмурилась. Кажется, меня попросту обвели вокруг пальца. Вот гаденыш-то! Помимо воли восхитилась. Но сказанного не воротишь, надо ехать.
********
А пока Ульяна едет навстречу судьбе, приглашаю Вас в мою книгу

"Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!" 18+

Легенда о Лунной волчице гласит, что раз в 300 лет рождается девочка-оборотень, которая принесет силу и славу тому, кто возьмет её в жены. Меня угораздило родиться именно такой.
Не знаю, будет ли счастлив муж, для меня этот дар стал проклятием. Ведь из-за него отец отдал меня клану Андреевых, как невесту для сына их альфы. Красивую, образованную, послушную и невинную. Так гласит мое резюме.
С образованием ничего уже не поделать. Но черта с два я буду послушной! Женой стану, но муж сильно пожалеет, что папа прикупил ему такую игрушку! Покладистый характер в комплекте не идет, как и невинность!
У меня всего сутки, чтобы избавиться от нее. Время пошло!

Глава 24

Петербург был ко мне милостив. Не попав ни в одну пробку, я подъехала по нужному адресу, припарковалась и увидела Аштара. Мой искуситель стоял со скучающим видом у своей Мазерати. Весь в черном, волосы красиво падают на широкие плечи. Переминаясь с ноги на ногу, он напоминал норовистого арабского жеребца, который застоялся в стойле.

Притаившись в машине, украдкой любовалась яркой мужской красотой, не в силах отвести взгляд. Может, зря приехала. Надо было отправить подарок курьером. Но уже поздно – поняла, когда глаза Аштара встретились с моими. Вздохнув, распахнула дверь.

- Привет, - подошел ко мне, улыбаясь.

- Возьми, - протянула ему коробку.

- Жаль, что оно тебе не понравилось, Ульяна, - вздохнул мужчина и без тени стеснения добавил, – но главное, что я тебе нравлюсь.

Ну, и что ответишь? Зеленоглазый Петербург с любопытством заглянул в мое смущенное лицо, шелестя листвой раскидистых вязов.

- Знаешь, что? – раздраженно бросила, хмурясь.

- Знаю, - ухмыльнулся. – У тебя все на лице написано. Идем, - ухватил под локоть и зашагал к дому. – Уже опаздываем.

- Куда?.. Зачем?.. – послушно перебирая ногами, не заметила даже, как оказалась внутри парадного, украшенного лепниной, винтовой лестницей и резными белыми колоннами.

- В этом городе встречаются такие драгоценности, что диву даешься, - мужчина покачал головой, восхищенно рассматривая белую розетку купола, похожую на цветок. – Говорят, это называется «ромашка». Погадаем на любовь? – обжег мое лицо хитрым взглядом.

- Молодые люди, незачем гадать, надо слушать сердце! – объявила нам бабушка в кокетливой маленькой шляпке с небольшой вуалью.

Крохотная собачка, которую она держала на поводке, гавкнула, подтверждая слова хозяйки, идущей к лифту.

- Слышала? – Аштар осторожно притянул меня к себе. – Что тебе говорит твое сердце, Уля?

Что пора бежать! Я нервно сглотнула, утопая в огненном взгляде, лишающем силы воли.

- Идем, - сжалился их обладатель, взяв за руку. – Нас уже ждут.

Послушно зашагала за ним, ни о чем не думая, кроме того тепла, что грело ладонь, растекаясь горячей пульсацией к локтю, а потом ныряя прямиком в сердце. Куда он меня ведет? В прошлый раз подумала, что хочет познакомить с малышкой-дочерью, Пчелкой. А оказалось, с черепахой, мигом напомнившей мне проклятого дядю Игоря. Что ждет на этот раз?

Стараясь отвлечься, подумала о том, как приятно легли под руку ухватистые перила. Скольких людей помнит это парадное? Желтые стены наблюдали за дамами в пышных платьях и мужчинами в котелках и с тростями. Съеживались, когда по лестницам бегали, тяжело топая сапогами, растаптывая великую империю, большевики. Глазели на советских граждан, теснившихся в филиалах ада на земле – коммуналках. А затем удивлялись новым русским, пронзавшим жизнь, как быстро сгорающие метеоры.

Парадное терпело смену эпох, закрывало глаза на уродливые ремонты и молча расцветало в благодарность тем, кто восстанавливал его первоначальную красоту, бережно очищая от масляной зеленой краски, способной уничтожить все живое.

Утонув в этих мыслях, очнулась лишь когда мы подошли к тяжелой на вид деревянной двери, покрытой резными завитушками. Ее нам открыл забытый временем старичок в застиранной гимнастерке, подпоясанной ремнем с пряжкой серп и молот. Его глаза пытливо глянули на нас из-за очков с толстенными линзами.

- Здравствуйте, - сильно грассируя, он посторонился, пропуская нас внутрь. – Добро пожаловать!

Помедлив, я шагнула в квартиру, успокоившись. В этой ситуации третий вовсе не являлся лишним. Напротив, он был необходим, чтобы не думалось о том, что мне нельзя оставаться наедине с моим искусителем.

Тем самым, про которого я бессовестно забыла, увидев комнату, словно шагнувшую к нам из дореволюционных времен. Стены, обклеенные уже выцветшими обоями, местами потрескались, пропуская наружу с десяток слоев ушедших эпох. Кое-где виднелись даже газеты со старорежимным «ять».

С высоченного потолка, минимум в четыре с половиной метра высотой, свисала на шнуре бронзовая неповоротливая толстушка-люстра, придирчиво обозревающая свои владения. Под ней стоял огромный стол, наверняка помнивший долгие семейные обеды с фарфоровой супницей и фамильным сервизом на …дцать персон.

- Нравится? – шепнул Аштар, обвивая мою талию.

- Очень атмосферно, - ответила, поняв, что он обижен тем, что про него напрочь позабыли. – Но зачем мы здесь?

- Разве для удовольствия нужен повод? – он подмигнул мне и прижал к себе.

- Изначальная площадь квартиры была восемьсот квадратных метров, - прошелестел старичок.

Я пораженно ахнула. Да тут на бал можно было весь свет Петербурга собрать, и еще место бы осталось!

- Мебель подлинная, - продолжил «экскурсию» хозяин, а скорее уж хранитель этого осколка былого имперского величия. – Посему не обессудьте, что местами пыль. Стирать ее вредно для антиквариата.

Надо мне дома тоже обзавестись такой, отличная отговорка, чтобы уборку не делать!

- Зеркало еще помнит первую хозяйку, госпожу Нарышкину, - скрюченный артритом палец указал на стену. – По ночам иногда можно увидеть ее отражение в глубине.

- Да, оно старинное, - пробормотал Аштар, погладив бронзовые завитки рамы.

Мою талию, оставшуюся без тепла его руки, обдало холодом.

Хмурясь, он вгляделся в ровную поверхность, коснулся легонько кончиком пальца, и я вновь ахнула, готовая поклясться, что видела рябь, которая тягучей волной прошла по зеркальной глади. Но моргнула, и все исчезло. Показалось, наверное. Бурное воображение разыгралось.

Глава 25

- Пакет наборный из трех пород древесины, - увлеченно продолжил старичок в гимнастерке. – Прекрасно сохранился с тех же времен.

- Не перестилали? – уточнил Аштар, потеряв интерес к зеркалу.

- Не было необходимости, господин Романо. Все аутентичное. Как и камин, - сообщил хозяин, мелкими шаркающими шажочками подойдя к черному нутру, рядом с которым лежали поленья. – Каррарский мрамор, настоящий итальянский.

- Да, верно, - удивленно подтвердил мой искуситель, погладив молочно-белый столбик окантовки.

- Зольник с двумя крышками, - наш дед совсем вошел в роль экскурсовода, приоткрыв одну крышку отверстия в стене – красиво парадную, показав ту, что располагалась под ней – старую. – Все прочищено, работает отлично. Вот, имеются внизу форточки для притока воздуха к камину.

- Позволите зажечь? – Аштар улыбнулся.

- Сам сделаю, - старичок шустро совершил нужные манипуляции, и вскоре в лицо нам дохнуло яркое пламя, заставившее затрещать поленья.

Смолянистый терпко-свежий аромат мягким облаком окутал нас уютом, будто накинул теплый плед на плечи. Сюда бы кресло-качалку и чашечку кофе – сладкого, с молоком, а вприкуску пару долек горького шоколада и горсть миндаля…

- Какая идиллия!

Громкий голос заставил вздрогнуть.

Мы все резко обернулись и увидели пятерых мужчин. Коротко стриженные головы, глубоко посаженные глаза, плотно сомкнутые губы. Сразу повеяло хорошо забытыми девяностыми – братками, которые жадно хапали жизнь, вдруг раскрывшуюся перед ними, как устрица, предъявив нежно-ранимое нутро.

- А вы, простите, кто? – поправив очки, вежливо осведомился старичок.

Ответа он не дождался. А мне показалось, что парочку из нагрянувших в гости мужчин я уже где-то видела.

- Дедушка, заварите нам, пожалуйста, чаю, не сочтите за труд, - попросил Аштар – с улыбкой, но не отрывая пристального взгляда от явно незваных гостей.

- Молодой человек, я три войны прошел, - фыркнул боевой дедок, поправив ремень. – Отсиживаться в кустах не привык!

- Ульяна, осторожно, - бросил мой искуситель и…

Все смешалось в доме, которым вполне могли владеть Облонские. «Братки» набросились на Аштара, но его не оказалось на том месте, куда обрушилась их сила.

Аштар

Долго и красиво – это только в кино. Я усмехнулся, кинув взгляд на Ульяну. Хотя ради моей девочки могу и постараться, показав ей хорошую схватку. Итак, начнем, мальчики!

Я принял первого «счастливчика» на кулак правой руки. Блок его удара, ответ в живот, потом в лицо, привет челюстному хирургу. Второй «боец» прошел по касательной, как астероид, по счастливой случайности разминувшись с планетой, которую хотел разнести на куски. Что ж, удача не вечна, болван!

Перехватил его, подсечкой под ноги поставил на колени и вырубил, ударив руками в замке по загривку. Еще двое бросились вместе, надеясь, что удвоение усилий приведет в победе. Пришлось разочаровать оптимистов, вырубив на подлете.

Последний оказался всех умнее – пустил этих недопесков первыми, чтобы понять, с кем имеет дело.

Я поманил его, усмехнувшись. Ну, мужик ты или накакано?

Скинув пиджак, детина хрустнул шеей. Решил напугать остеохондрозом? Зря, я лишь импотенции боюсь, как огня. Хотя она мне точно не грозит. Но чего-то же надо страшиться, верно?

Мы сцепились, как дурные псы, рыча и скаля зубы. Кулаки-кувалды свистели в миллиметре от моего лица. Скользнув в бок, наградил почки громилы непередаваемыми ощущениями и познакомил поясницу с отличными итальянскими ботинками ручной работы. Тот охнул и полетел в стену.

- Нет! – вскрикнув, моя малышка преградила ему путь, расставив руки. – Это зеркало старше нас всех, вместе взятых!

Зеленые глазки грозно сверкнули. Детина, не долетев до раритета, свернул в сторону и всем весом рухнул на стул, оставив от него лужу из щепок.

- На нем Нырышкина любила сиживать, когда трапезничать изволила, - с досадой отметил дед.

- Прошу прощения, - повинился я, за шкварник поднимая врага.

Да простит меня Ульяна, шоу отменяется, не то мы всю антикварную квартиру испоганим.

Однако у парней было иное мнение. Спиной почуяв недоброе, развернулся за доли секунды до того, как рядом просвистел нож. Едва успел выставить локоть, чтобы «финка» гарантированно сменила направление – подальше от моей любимой.

А вот теперь пощады не ждите!

Внутри полыхнула ярость. Проснулась, заворочавшись, Сила. Едва сдержал ее, жаждавшую наказать подонков. Сам справлюсь. Не хочу доводить старичка до инфаркта. Он, несомненно, много повидал за долгую жизнь, но вряд ли знаком с демоном в истинной ипостаси. А главное, боюсь отпугнуть Ульяну. Мне придется ей поведать правду о том, кто я есть. Но не сейчас.

Дальше было быстро, без прелюдий и не по-киношному. Один получил перелом ноги, второй нескоро еще познает счастье помочиться без посторонней помощи, третий и четвертый долго будут лечить сломанную челюсть.

А с главным пришлось повозиться. Чтобы не портить обстановку, за которую болела душа у моей девочки, я был осторожен. За что и поплатился парой ребер, безбожно хрустнувших под его кулаком, и расквашенными бровью и губой.

Рухнул на старинный паркет, кощунственно капнул на него кровью и увидел скрытое вентиляционное отверстие в полу. Их тут уже три, сам видел, к чему еще одно? Мысль пронеслась в голове мышкой-норушкой и, за неимением золотого яйца, которое можно было раздолбать, сбежала. Я зарычал, чувствуя, как боль огненным бичом оплетает тело. Давненько мне ребра не ломали, позабыл уже, какое это «удовольствие»!

Но рогатые не сдаются. Вдох-выдох, поднялся. Ну, кто тут сейчас пожалеет, что родился? Поманил к себе громилу, ухмыльнувшись. В итоге он получил все то же самое – я всегда сугубо взаимен, в должниках Романо не ходят. А потом и хороший удар в кадык – Альберто был бы доволен. Он сам меня обучал мордобою. Я тот еще дедушкин внучок!

Глава 26

- Пойдем-ка, проветримся, - пнул главного в коридор, где он и покатился, как шар для боулинга.

Этакий Колобок на стероидах.

Следом за ним отправил и двоих подручных, которые как раз начали очухиваться.

Лобешником одного открыв дверь, депортировал всю несвятую троицу в парадное и грозно уставился на потрепанных быков. Остальные двое прихромали сами.

- Кто прислал? – тихо бросил, прикрыв дверь.

Чужие уши мне были не нужны. Особенно аккуратные, созданные для самых лучших серег ушки Ульяны. Не к лицу порядочному демону вешать свои проблемы на прекрасную даму.

- Так чьи будете, недобрые молодцы? – повторил, оглядев помятых «вражин».

- Сам не догадываешься, демон? – прошипел главный. – К чужой бабе яйца подкатываешь. Ответка будет.

- Во-первых, не к бабе, а к прекрасной женщине, - уточнил укоризненно.

- Которая замужем!

- А вот это уже проблема, - согласился я. – Только не моя, а вашего шефа. Не сможет удержать, уведу. И пусть знает, что все для этого сделаю. Он Ульяну не заслуживает!

- Пожалеешь, демон, - главный зыркнул так обидчиво, будто я его супругу старательно и с удовольствием соблазнял все это время.

- Если его это утешит, то передайте Демидову, что у меня исключительно серьезные намерения, - я ухмыльнулся. – А теперь проваливайте. Увижу еще раз, уже не буду таким ласковым, как сегодня. Ясно?

Бурча, недопески потянулись к лестнице.

- А шефу передайте, пусть будет мужиком и приходит сам, - крикнул вдогонку. – Когда отыщет свои яйца!

Убедившись, что шарканье и постанывания стихли, вернулся в квартиру. Надо было кое-что проверить.

- Как ты? – моя девочка бросилась ко мне. – Больно? – осторожно коснулась губы, потом брови.

- Бывало и хуже, - ответил хрипло, взведенный до упора ее невинными прикосновениями.

Она замерла, все прочитав по глазам, видимо. В изумрудах промелькнуло такое жадное, неистовое желание, что понял – я и ее довел до грани. Той, на которой балансировал сам, чувствуя, как ускользает контроль. Я впервые был готов все отдать, не думая, не сожалея и не прикидывая варианты – за шанс быть любимым.

- Поможешь? – шепнул, на самом деле спросив совсем иное.

Она поняла, видел по глазам.

- Идите уже, - вклинился дед, посмеиваясь.

- Я потом рассчитаюсь, - пробормотал, сжав руку Ульяны. – За все, дедушка.

В том числе, за изумруд Нарышкиной, что покоится в фальшь-отверстии для вентиляции в полу. Да и черт с ним, с этим прОклятым камнем! Сейчас меня интересуют драгоценности куда важнее.

Те, которым нет цены!

Она молча села в машину. Ни слова не сказала, пока ехали к моему дому. Также молча вошли в небоскреб, миновали холл, подошли к лифту. Нажал кнопку, заметив, что пальцы дрожат. Покосился на нее, чуть не ослеп от сияния глаз.

Лифт раскрылся, вошли в него. Как школьник судорожно сглотнул. Осторожно коснулся ее руки, сплел свои пальцы с ее - длинными, тонкими, горячими и тоже подрагивающими. Страсть бурлила внутри, побуждая наброситься на Ульяну. Такую желанную, обжигающе-нежную, лакомую. Но что-то останавливало.

Я безумно боялся, что если сейчас сорвусь, то отпугну ее. А когда моя девочка сбежит – снова – сдохну от тоски! Потому и переминался с ноги на ногу, пока табло отсчитывало этажи, как юнец, у которого это будет в первый раз. Вернее, он еще и сам не знал, будет ли. Но изо всех сил, всеми фибрами демонической души надеялся, что все-таки будет!

Лаская глазами профиль любимой, замер. Его надо рисовать, выбивать в лучших драгоценных камнях, воспевать в мраморе и стихах! И впитывать в себя, впитывать навсегда – так, словно еще мгновение, и она растворится, заставив пробудиться и понять со стоном разочарования, что все это было сном. Прекраснейшим, улизнувшим в небытие сном!

Мы вышли из лифта, вошли в пентхаус. Я поблагодарил высшие силы за то, что дед уже улетел восвояси.

- Где аптечка, Аштар? – спросила Уля.

Нежный голос просто втек в меня, а смысловая нагрузка ускользнула.

- Что? – переспросил глупо, видя ее вопросительный взгляд.

- Аптечка? – губы моей девочки дрогнули в улыбке.

- В ванной, - выдохнул со смешком.

Проводил малышку взглядом. Это не ходьба, это танец! Тело будто выпевает, вытанцовывает движения. Так движется женщина, которую любят – и она об этом знает. Желают до одури, готовые расплатиться за одну ночь жизнью! И об этом ей тоже прекрасно известно.

Судорожно сглотнул и понял, что во рту пересохло. Налил виски и залпом опрокинул в себя. Вот лучшее мужское обезболивающее. И от телесных ран подходит, и душевные дезинфицирует отменно.

- Иди сюда, - раздалось за спиной.

Послушно подошел к Ульяне, сжимающей в руках белый чемоданчик с красным крестом. А вот и мое лекарство подоспело. Личное, самое лучшее, зеленоглазое.

- Садись, - кивнула на черный диван.

Он деликатно хрустнул кожей, когда я послушно приземлил на него свой зад. Моя девочка щелкнула запорами аптечки и встала между моих коленей.

- Будет больно, - предупредила, смочив ватный тампон.

- У? – отозвался невпопад, дурея от аромата ее кожи, близости тела – позволяющего ощущать биение сердца, и сияющих изумрудов.

Да хоть трепанацию делай наживую, все равно, только не уходи!

- У тебя голова не болит? – нахмурилась девушка.

Видимо, списала мою тупость на удары по башке.

- Не переживай, я быстро восстанавливаюсь.

- Хорошо.

Бровь защипало. Потом уголок губы.

Уля нежно подула и все, мои тормоза сорвало!

Рывком прижал ее к себе, завладел сладким ротиком. Стоная прямо в него, целовал жадно, сходя с ума. Она ответила, подавшись ко мне, вжавшись грудью, запустив руку в волосы.

- Хочу тебя! – прохрипел, усилием оторвавшись от ее губок. – Безумно люблю и хочу! Уля…

Заглянул в глаза, наполненные ответным желанием, с надеждой и мольбой.