Парабатай

))1((

1
— Алек, — я протягиваю руку с короткими обломанными до крови ногтями и пожимаю мускулистое плечо парня, — Алек, мы должны жить, — утешаю его, а у самой в болезненном спазме скручивает желудок. И все же где-то глубоко внутри я всегда знала, что Джейс, мой Джейс погибнет. Он слишком безрассудный, слишком яркий, слишком недосягаемый по меркам обоих из миров.
Был….
Теперь уже - был.
С трудом понимаю, что же держит меня в себе, то ли горе матери потерявшей сына дважды, а может смерть мага знавшего меня с раннего детства и клятвенно просящего защитить единственного Сумеречного охотника так горячо им любимого. От чего он просил об этом именно меня, а не Изабель я так до сих пор и не решила для себя. Но одно знаю точно, если Магнус Бейн и делал что-то, то точно предвидел наперед любые последствия своих поступков.
— Алек, — сотая попытка за этот вечер, но он как окаменел. И хуже того в таком состоянии парень находился последние полгода, — Алек, ну поговори же со мной.
Судорожно разминаю дрожащие пальцы. Не услышит. Не поймет.
— Алек?
— Тебе не было так больно, Клэри. Никогда не было. Да, ты любила Джейса, но не так как я. Это выжгло мне всю грудь, душу, половина, моя лучшая половина умерла с ним. Но жизни этого было мало, Магнус остался в аду! В аду, Клэри! — это был первый раз, когда он повысил на меня голос.
Первый раз за долгие месяцы. И для меня и этот сдвиг оси его поведения был прогрессом. Пусть кричит, злится, но только не молчит.
— Я знаю, Алек, я знаю. Но нужно жить дальше, нужно жить!!! Ради них, ради всех тех, кого мы любим. Любили.
Я не могла понять, как Изабель и Саймон могут жить дальше, как мама и Люк могут так сильно хотеть родить мне нового брата или сестру, в то время как мира в мире как не было, так и нет.
Боль.
Мы с Лайтвудом встаем и ложимся с этим чувством, медленно баюкая его внутри себя. А оно неблагодарно разгрызает вкусные внутренности молодых Сумеречных изнутри.
— Тебе нужно поесть, — заставляю голос быть звучным, в то время как у самой в желудке уже второй день не было и крошки, — пожалуйста.
Моя вымученная улыбка совсем не отражается в его глазах. Мы фальшивы с ног и до головы. Мы воины. Да, я менее опытна и умела, чем он, но лишь на тренировках он оживает и именно из-за этого я, и позволяю ему избивать меня на спарринге как боксерскую грушу.
— Хорошо, — устало отзывается парень и забирает из моих рук поднос с зеленым чаем и печеньем, — спасибо, — смотрит на меня своим пронзительным голубым взглядом, — за все спасибо, Клэри, — глубоко вздыхает, словно пытаясь собраться с духом, — только я хочу быть один. Хорошо? Правда, ты можешь перестать так стараться.
Нет, не хорошо. Нет, мне без него не хорошо. Эгоистично, гадко, подло и даже похоже на предательство, но дороже Алека у меня сейчас нет никого. У мамы – Люк, у Саймона — Изабель, у каждого, каждого в институте есть пара, а мы одни.
Совершенно и абсолютно пусто одни!
И мое сердце, вернее то, что от него осталось, тянулось к такому же калеке. К человеку, у которого бездонная дыра вместо груди.
Неимоверным усилием воли заставляю себя подняться на ноги и сделать малюсенький шаг по направлению к двери ведущий вон из его комнаты.
— Клэри? — сердце пропускает болезненный удар, — Клэри, извини. Вечером тренировка.
Не оборачиваясь, киваю ему головой. Да, Алек. Именно там мое место — девочка для битья.
Наизусть помня дорогу до своей комнаты, прохожу по запутанным коридорам института и, не отрывая взгляда от пола, захожу к себе. Ряды черных кофт и брюк нескончаемы, и выбирая первый попавший наряд, облачаюсь в него и туго шнурую высокие армейские ботинки. Не глядя в зеркало, пальцами прочесываю грязные волосы и заплетаю в неаккуратную косу, перехватывая ее темной лентой.
Понравилась бы я такой Джейсу?
Нет.
Определенно нет.
Прижимаю руки, к груди сильно сжимая пальцы пропарывая ногтями ладони. Секундная физическая боль отводит на задний план терзания души.
Больно….
Дышать больно.
Вставать по утрам тоже больно.
Да, что там, просто жизнь, моя жизнь — боль.
И не только моя….
Под ребрами бешено стучит сердце, грозясь поломать ребра, выбираясь наружу. Оно глупое просто не понимает как страшно и холодно здесь, снаружи.
Креплю на пояс ножны, в кармашек куртки прячу стило, и напоследок бросаю взгляд через плечо. Даже если сегодня вечером у меня бы не получилось вернуться в эту комнату, мне не о чем было бы жалеть и конечно нечего терять.
— Готова? — Алек смотрит в мою сторону, но не на меня. Так всегда, Лайтвуд не видит во мне ни стоящего собеседника, ни напарника.
— Д..а, — уже на этом слове клацаю зубами и падаю ничком на маты.
— Поднимайся, — не протянутой руки, ни сочувственного взгляда, — Клэри, неужели ты ничему не учишься? Вставай!
Пытаюсь опереться на руки, карабкаясь по стене, но очередная подсечка валит меня на пол.
— Клэри, Клэри, — издевка.
Но я — то знаю, если бы парень дрался со мной в полную силу на мне бы живого места не осталось. С трудом держусь на ватных ногах и на вытянутой руке держу клинок. Я стану сильной, я стану достойной своей семьи, я смогу защитить их и себя.
Я смогу.
Я больше не буду тратить времени на глупые чувства, посвятив всю себя тренировкам.
— Ты молодец, — неожиданная похвала, —, но не сегодня. Ты ела?
От неожиданного проявления заботы я теряюсь что сказать.
— Да.
— Клэри?
Это делает его таким похожим на Джейса, тот тоже всегда знал, когда я вру и как себя чувствую на самом деле. Позвоночник хрустит, в глазах двоится, но тело натренировано, что пару раз сморгнув усталость, я вновь принимаю боевую стойку.
— Ты ведь не ела. И не спала?
Запоздало понимаю, что могла бы догадаться и замазать черные круги под глазами хотя бы вымыть голову и подпилить поломанные ногти, но все было не до того.
— Алек, все нормально, продолжай.
Контакт.
Смешно сказать, но за эти полгода он был единственным человеком, физический контакт с которым был для меня возможен. Стыдно признать, но этот долговязый парень, недолюбливающий меня с самого начала был частью Джейса, той частью, что осталась со мной.
Сущий ад — эти синие глаза, я не могла прочитать его, не могла понять дорожит он мной или скорее ненавидит, но готова была даже на таких условиях оставаться рядом.
Я обещала им. Я обещала Джейсу и Магнусу. И одному и второму я была обязана всем, и единственным откупом в уплату неисчерпаемого долга — заставить Александра Лайтвуда жить дальше не смотря ни на что.
И единственная моя помеха в этом деле — он же.
— На сегодня с тебя хватит, Клэри. Поужинай обязательно, приятных снов, — абсолютно сухие слова, серной кислотой изъедающие мою душу.
— Хорошо, — только и могу выдавить из себя и опустить клинок, — Алек? — Парень, хотя скорее уже молодой мужчина складывает оружие и отодвигает в сторону тренировочные маты, — я могу прийти к тебе перед сном?
Сущий бред, но хотя бы так я скрашу одиночество. Пусть даже в полной тишине его личного мира.
— Если тебе так хочется, Клэри.

))2((

 Поглаживая пальцами густую кошачью шерсть, я в задумчивости следила за тем, как Алек перекладывает с места на место книги в своей комнате. И все же здесь он чувствовал себя как дома, и немного забыв страх всеобщего погрома, парень начал обживать помещение, заполняя его рамками с сентиментальными фотографиями и прочими милыми на его взгляд вещами.
Возможно, сказывалась ориентация парня или же его личные черты характера, но порою за брутальной внешностью ясно проглядывалась маленькая девочка любящая украшать все и вся на своем пути.
— Красиво, — беру в руки одну из книг и рассматриваю витиеватый рисунок на старинном фолианте, — это подарок? — Личный вопрос, но Алек вдруг отвечает.
— Да, Магнуса.
Внутренне бью себя по лбу, понимая, как больно сделала ему, влезая не в свое дело. И когда только научусь читать между строк?
— Извини.
Лайтвуд презрительно кривит губы в подобии улыбки и, повернувшись ко мне спиной, продолжает свое дело.
— Тебе не надоело вечно извиняться передо мной, Клэри? В том, что я потерял их, нет твоей вины. Ты сделала все что могла.
Тело бьет дрожь. Так говорили все, с кем бы я ни разговаривала в течение этих месяцев ада, но сама для себя я не верила в то, что не виновата во всем случившемся. Главными злодеями этого мира были родной мне отец и кровный брат. Если бы я была чуть менее влюбчива и сердечна, то была бы куда более полезна всем, кто меня любит. Кого люблю я.
— Он иногда мне снится, — выдергивает меня из забытья Алек.
Хлопаю глазами как заводная кукла. Мне нечего ему на это ответить, разве что спросить, кто именно из всех тех, кого мы потеряли? Его маленький брат Макс? Парабатай Джейс? Любимый?
— Кто?
— Себастьян.
Имя брата набатом стучит у меня в ушах. Себастьян. Неужели я никогда не прощу его? Там где-то внутри меня так глубоко, куда даже родной матери нет хода, простирается ненависть длиною во всю мою прожитую жизнь.
— А тебе?
Сдавленно выдыхаю сквозь зубы, тщательно подбирая слова.
— Редко, — короткий вдох, — знаешь, иногда я вижу их вдвоем. Джейса и Себастьяна, там на моих воображаемых небесах они братья, ладят и любят друг друга. Но он…. Он не был достоин даже ада. Такая душа, — сглатываю липкий комок слюны, — должна была просто исчезнуть, — навсегда исчезнуть из всех миров и времен!
Алек медленно складывает стопку книг избегая встречаться со мной взглядом.
— Ты не простила его?
НЕТ, кричит все внутри меня, но я опасаюсь, как бы Алек не решил, что я уподобляюсь своего брата и становлюсь такой же расчетливой, как и он.
— Я.., — я так не хочу ему врать, вот что служит самым веским аргументом, - нет, Алек. Из-за него я потеряла того, кого любила больше жизни, иногда в пылу чувств мне кажется, что я любила Джейса даже больше чем родную мать. Нет, я никогда не прощу его.
Гнев буквально выжигает меня изнутри. Он не должен видеть меня такой. Только не теперь, когда я пытаюсь быть его якорем в этом мире. Для этого Сумеречного я должна быть хорошей, сильной и справедливой.
— Клэри, — усталость в его голосе бьет по каждой произнесенной им букве, — внутри каждого из нас живет демон, не думаю, что Себастьян был одинок в этом.
Демоны? Есть ли они в моей душе? Не скрывая от себя ничего, роюсь в своих чувствах как в куче грязного белья. Боль, отчаяние, страх, разочарование. Уголок для любви, Саймона, Изабель, Люка и мамы. Кроха наслаждения тем, что могу жить и тем…. Что могу видеть голубые глаза, горящие напротив.
— И что говорят твои демоны, Алек?
Длинные ноги складываются крестом, и парень грациозно приземляется в кресло напротив, разливая по глиняным кружкам дымящийся вкусно пахнущий чай.
— Что с твоими руками? — вопрос не в тему заставляет меня в нерешительности разглядывать свои самые обычные руки.
Ногти кое-где обломаны до крови и мяса, кожа потрескалась и огрубела. На ладонях там, где кожа соединяется с клинком несколько прорвавшихся волдырей. В принципе, ничего нового для меня, все та же Кларисса.
— А что с ними не так?
Алек сдавленно смеется, протягивая ладонь с длинными пальцами и переплетая их с моими. Удивительное тепло, а глядя на него, и не скажешь, что это не точеная скульптура, а самый обычный человек с кровью в венах.
— Клэри, без обид, но как давно ты принимала душ?
Неловкость сковывает кости заставляя прирасти к месту.
— Думаю, вчера, — нелепое оправдание.
Только сейчас понимаю, как хорош и ухожен сам Алек не смотря на то, что пребывает не в меньшем, чем я горе. Аккуратная стрижка, тщательно и со вкусом подобранный наряд, даже маникюр не под стать моему собственному шикарен.
— Клэри, приди в себя, ты выглядишь ужасно!
Хлыст. Неприятно. Но вполне отрезвляюще.
— Думаю мне пора, Алек, — поднимаясь на пошатывающихся ногах бреду на выход, — спокойной ночи, — пытаюсь улыбнуться другу.
В ушах долбит и, кажется, что слышен треск собственных ребер. С каких пор меня стало интересовать мнение Алека по поводу того как я выгляжу?
Знаю, что плохо.
— Эй, Клэ, — так взял меня привычку называть только он, — обиделась?
Еще одно прикосновение его ладони и теперь мне кажется, ребра пробиваемые сердцем точно трещат. Даже больше, ломаются.
— Мне, правда пора, — и как это предательски страшно тонуть так ненормально в его глазах.
— Благих снов, Кларисса.

))3((

 Я просыпаюсь от того что чье-то дыхание мерно опаляет кожу моей щеки и части лба. Это не пугает меня, так часто бывает, среди ночи, когда особенно зверствуют кошмары я пробираюсь в соседнюю комнату Алека и ложусь с ним в одну постель. Первые несколько нашествий парень еще пытался прогнать меня и застыдить, а потом будто смирился с неизбежным.
Да, и сам перестал кричать во сне.
— Не спится? — от того что я зашевелилась Лайтвуд просыпается, так чутко он спит, настоящий охотник, — Что снилось?
Рядом с ним мне не снится ничего, я словно проваливаюсь в спасительное забытье, и все чего хочет мой организм просто слышать, что рядом есть кто-то живой, что защитит меня, на кого можно переложить право отбиваться от нагрянувших демонов первым.
— Клэри? — в его комнате все же слишком темно и без руны ночной видимости Алек не может понять, почему я не отвечаю.
— Ничего не снилось, я просто проснулась от того что сердце колотится, сейчас все должно пройти, не волнуйся.
— А я и не волнуюсь, — не без сарказма отвечает парень и поворачивается ко мне спиной.
Джейс как-то сказал, что у меня есть брат и это не Себастьян, а Саймон. Что рядом со мной рос и развивался человек, которому я была настолько не безразлична, куда более чем его собственная жизнь. Это было верным и по сей день, только вот Саймон все же, также слаб, как и я. А мне, всему моему испуганному существу был нужен кто-то, кто защитит, кем действительно можно напугать разбушевавшихся тварей из ада.
Но настанет тот день, когда сердце Алека отболит он, наконец, соберет свою жизнь из разбитых осколков и найдет того, кого действительно полюбит, а меня вновь оставят.
Остается верить в то, что подобные Магнусу Бейну не так часто ходят по этой земле, а на меньшее Алек не будет согласен.
— Клэри, перестань ворочаться и если не спится, иди к себе!
Сразу же пристыжено замираю, стараясь даже дышать тише. Алек и Изабель тренируются в десятки раз чаще и сложнее чем я, им и их телам нужен отдых как никому другому.
— Послушай, — голос приглушен слоем толстого пледа, — я думаю, ты в состоянии начертить руну, что будет препятствовать любым кошмарам, правда, Клэри, твое появление в моей комнате слишком странно для окружающих.
И он прав, в институте помимо тех, кто поймут, живут и те Сумеречные Охотники, которые не знают меня и его лично, а слухи о нашей совместной жизни, похоже здорово ранят парня.
— Этого больше не повториться, — сожаление в моем голосе заставляет его спину напрячься, — пусть это не волнует тебя, Алек.
Сон как рукой снимает и затекшее от напряжения тело требует немедленной разгрузки. Я привыкла дружить, у меня это если могу судить не плохо получается, даже ледяная королева Изабель в конце концов приняла меня как члена семьи, так что же во мне так мешает ее брату?
Может как раз то, что я ему не ровня и кроме как вызвать болезненные воспоминания не гожусь ни на что иное?
— Клэри, — готова поклясться, я лежала смирно, но Алек все еще чем-то недоволен, — в чем причина? Судя по шуршанию ткани, он поворачивает свое лицо ко мне, — почему не спится?
И в этом весь он, парень, что считает, все должны быть с ним откровенны, в то время как он сам закрыт от всех.
— Просто я привыкла спать, так мало, что теперь лишний час сна заставляет организм пугаться, что он что-то важное может, пропустит, — и это было отчасти правдой.
— Сейчас не идет война, Клэри, — и это заявление тоже, было всего отчасти правдой.
Дивный народец не простит ни одному из ныне живущих Нефилимов того как был унижен и уж конечно не сегодня, так через сотни лет соберет силы и восстанет против нас.
— Да, знаю.
Я люблю тишину и всегда любила. А самая вкусная и волнующая тишина, та которую можно разделить с кем-то. Знать, что живое существо рядом с тобой чувствует, дышит, думает о тебе и при этом не произносить ни слова вслух.
Понятия не имею, о чем думает Алек.
— Прости, что разбудила.
А ведь он думает. Быть может, даже презирает меня за слабость, тщедушность и нежелание справляться со всем самой!
— Я не спал, Клэри. Если бы мне каждый раз давали награду за сражение с Себастьяном во сне, отец бы мной стал, наконец, гордиться.
Моя ненависть к брату демону не имеет границ. Я убивала бы его раз, за разом вспоминая при это полные боли глаза Джейса, Магнуса, Аматис, и своих родителей.
Но он был мертв.
И мой Джейс был мертв.
И где-то в глубине души умирала и моя мать.
И Алек.
И я.
— Он больше и так никому не навредит.
Неожиданное прикосновение пальцев парня к моему лицу заставляет забыть, как правильно дышать в ритм с галопом сердца.
— Ты поступила храбро, Клэри. Не каждый бы смог убить кого-то своей крови, а ты смогла. Ты храбрее, чем многие из нас.
Неожиданная похвала окончательно выводит меня из себя.
— Он не был одной со мной крови, — пытаюсь оправдаться я, — он был демоном, самым настоящим демоном, занявшим при рождении оболочку маминого сына.
Назвать его братом вслух, язык не поворачивался.
— И я не храбрая, я мстила за Джейса.

))4((

— Ооо, поверить не могу, а ну вставайте голубки! — Кто-то пинает меня в бок, и пытается стащить с тела плед, — Братец, я кому говорю, вставай! Ну же, не будьте такими приторно мерзкими, ребята! Алек? Александр!
Прихожу в себя почти сразу же. Моя комната, свет пробивается в окно и падает тонкой сетью лучиков на огненно рыжие волосы, красиво разбросанные по соседней подушке. Теряю ориентир, еще поверить в то, что я переспал с кем-то возможно, но что этот кто-то вдруг женщина, полнейший бред.
— Клэри, — запоздало доходит до меня, когда маленький комочек открывает глаза и смотрит на меня сонно, — Изабель, — указываю я на сестру взглядом и, проследив за ним щеки девушки, заливает румянец.
Никогда бы не поверил, что буду рад видеть ее с утра, именно ее далеко не самую лучшую, но все же ныне живущую часть моего парабатая.
Единственное что впредь нас связывает.
— Доброе утро, — Клэри улыбается, и я с удивлением замечаю смягчение во взгляде моей сестры, а ведь она и вправду приняла девушку в семью и считает ее одной из нас.
— Алек, тренировка, — на ходу напоминает Иззи, и после хлопка дверью я слышу стук ее каблучков по институтской лестнице. Казалось сестра все, что у меня осталось, но сердце делает протестующий удар, Джейс бы не простил мне отсутствие заботы о Клэри.
— Извини, — если она и не замечает, то я подмечаю каждое ее кошачье движение, — мне следовало уйти ночью, тогда бы ты не проспал.
С трудом напоминаю себе, что эта малышка не мой погибший брат Макс и от одного взгляда на нее на душе не должно становиться так легко и свободно. Сложно признаться, но если бы не она, вряд ли получилось выбраться из зыбучих песков нескончаемой депрессии.
Бесконтрольно смахиваю с ее глаз растрепавшиеся рыжие пряди, и тяну губы в ленивой улыбке. Пусть что-то и осталось от моего личного ада, пусть что-то и осталось….
— Пойдем, позавтракаем, а потом тренировка, — тяжело признаться себе и в том, что по любому поводу таскаю девушку за собой словно она мой хвостик и если она не рядом, с ней может что-то случиться.
Клэри смущается еще больше, отодвигаясь от меня и стараясь привести помятую одежду в порядок.
— Прости, но сегодня не смогу.
Ее отказ удивляет. А ведь действительно, для меня же проще учиться упускать ее из виду. Рано или поздно эта малявка найдет себе примитивного паренька типа Саймона и упорхнет с ним в их примитивный безобидно-скучный мир!
— А куда ты идешь? — вопрос срывается с губ быстрее, чем я успеваю осмыслить его появление.
Девушка удивлена.
Да что там, я и сам ох как удивлен!
— Мы с Саймоном договорились пойти в кафе, их группа выступает, а мы с Иззи поддержим парней.
Они с Клэри! Моя сестра, примитивный и Клэри! А где во всем этом мое место? Где в этом мире мое место?
— Я понял, — резким движением поднимаюсь с кровати и с шумом шнурую разбросанную по полу обувь, — до вечера, Клэ!
Ее взгляд становится испуганным, но я заставляю себя не думать об этом. Ее чувство не мое дело, она жива — дань Джейсу, вроде бы даже счастлива, насколько это нам позволительно, так что считаю свой долг выполненным.
— Алек?
Ее долбанная проницательность! С какой стати эта особа решила, что может понять, что я испытываю и когда нужно лезть мне под самую кожу? Под обугленные мышцы, ведь они прошли через ад!
— Все в порядке, до вечера! — закрываю дверь перед самым ее носом.
Слишком хрупкая, каждый раз на тренировках я думаю, что могу сломать ее, пополам буквально кроша косточки между своими пальцами. А ведь я даже не демон, что они могут сделать с ней, страшно представить. Все же ни один Сумеречный не может позволить иметь себе такую хрупкую комплекцию!
Я вновь думаю о ней. Спускаясь в холл, пробираясь в тренировочную комнату и зажимая в ладонях лук я думаю о ней.
Это похоже на болезнь, я узнаю ее симптомы, ровно так же чувствовал себя Джейс годы назад.
Клэри Фрэй болезнь, язва на моей коже!
Отшвыриваю в сторону лук, даже не думая о том, что любимый инструмент сражения может сломаться. В голове совершенно пусто, словно вакуум. Вначале мне следовало на кого-то переключиться, кричать, плакать на груди и чего было проще — Клэри была постоянно рядом.
А потом я привык. Ведь ничто в жизни не доставалось просто — не толерантные родители, резкая сестра, погибший младший братишка, не принятие Джейса как лишь парабатая, смерть Магнуса. Казалось за все надо бороться, за все кроме Клариссы Фэирчайлд.
Она….
Она просто была рядом.
Это вошло в привычку, прилипло к телу и стало почти второй кожей.
Она надоедала!
Вызывала скуку, отвращение, а в конечном итоге покой. Все поведение, мысли, слова и сам ее вид говорили о том, что Клэри не намерена, сдаваться и всегда будет добиваться моего благополучия. Но в последние дни что-то изменилось, неуловимо почти незаметно для нее, но так очевидно для меня.
Я наблюдателен.
Я знаю — Клэри Фрэй, отдаляется. Медленно, но верно….
Отдаляется от меня!

))5((

— Что за бред? — Алек закатывает глаза, всматриваясь в выступление парней на сцене и придирчиво хмуря идеально очерченные брови, — У вас из ушей кровь не течет, девочки?
Неужели пытается пошутить?
— Братик, — Иззи ластится к его плечу и невзначай царапает кожу на предплечье брата браслетом в форме змеи, — тебе никто еще сегодня не напоминал, насколько ты невыносим? И нет, кровь из ушей как видишь, не течет, нам нравится.
Я ловлю взгляд Охотника на себе и тут же нервно делаю огромный глоток горячего кофе. Сухой кашель издается, словно со стороны и я пытаюсь дышать ровно.
Приятный вкус мятного ликера с корицей трогательно перекатывается на языке и от этого становится тепло, в том числе и глубоко внутри.
— Твой дружок примитивный всегда был таким придурком?
Режет слух.
— Не говори о нем так, — привычно защищаю Саймона, вполне понимая, что мой названный брат давно научился постоять за себя сам.
Группа моего друга заканчивает на сегодня свое выступление и Саймон окрыленный результатом трудов сияя улыбкой, приближается к нашему столику.
— Как вам?
Рассмеявшись, Иззи захлопывает миниатюрной ладошкой грязный от ругани рот своего брата и необыкновенно волнующе улыбается моему другу.
— Ты был великолепен, — ее неприкрытая лесть вызывает усмешку, в том числе и на моем лице, — нам правда очень понравилось!
Впервые за сегодняшний день, почти отойдя от ночи кошмаров, я чувствую себя всецело счастливой. Вот они рядом мои дорогие люди, и даже то что Алеку неловко в нашей шумной компании не делает обстановку менее прекрасной.
Ведь они все же рядом.
— Не злись, — кладу свою ладонь на его пораненное Иззи предплечье и едва заметно веду по царапине пальцем, — к этому просто нужно привыкнуть.
Кожа под моей рукой горячая и сухая на ощупь, так привычно ощущать ее под своими пальцами и понимать что ему это не противно.
— Он ненормальный, — парень делает драматическую паузу, вызванную тем, что его сестра и мой брат удалились на танцпол, — и все это, — знак разведенными руками в стороны, — ненормально для меня. И для нее. Это не наша жизнь, понимаешь, Клэри?
Мне чудится усталость в его голосе.
Кивая головой, я даю понять, что хорошо знаю, о чем он говорит. Я и сама до сих пор удивляюсь тому, как обычная девочка Клэри Фрэй смогла вписаться в суровый мир Сумеречных.
И даже выжить в нем.
— Иззи, нам пора, — Алек цокает на меня языком и пытается достучаться до своей сестры.
— Алек, прекрати! — Я редко перечу парню, только потому, что не хочу его расстраивать. Если бы кто-то посторонний препарировал мою душу и разложил на части мое личное отношение к Александру, подумал бы что отношусь к тому, как к сыну. Да, я бы отдала жизнь за маму и Люка, за Саймона. Да, быть может даже за Иззи.
Но Алек….
Словно руна парабатая и любовь к нему Джейса перешли ко мне.
— Нельзя так себя вести, — я слегка ударяю раскрытыми ладонями по столу, — они счастливы, позволь им просто быть счастливыми! Они это заслужили. И мы заслужили! Почему просто ты не можешь расслабиться и просто привыкнуть к этой обстановке? Здесь все кого ты любишь, наслаждайся хотя бы этим!
Парень выглядел, словно громом пораженный.
— Я пойду.
— Алек, — чтобы остановить, его я схватила парня за руку, — не расстраивай сестру.
Александр косится на мою руку и по всему его виду понятно еще одна отчаянная мысль, и он просто сломает мне без сожаления конечность.
— Так пусть она сама меня об этом и попросит, причем здесь ты, Клэри?
Безусловно, еще одно напоминание того, что я не член их семьи и даже к ней не приближена. Для Алека я чужая, примитивная, которая волей судьбы и случая задержалась в его окружении. Мое присутствие его тяготит.
— Упрямый, — сквозь зубы шиплю я, выпуская его ладонь, — хорошо, идем.
Александр смотрит на меня как на сумасшедшую. Еще бы, я как маленький ребенок хвостиком бегаю за ним как за старшим братом. Хотя ведь так оно и есть. Если меня для него и нет, то он у меня, безусловно, есть!
Так ли как брат?
Страшно об этом думать.
— Но ты ведь хочешь остаться?
У него неимоверно глубокие глаза. Под тяжестью его взгляда я тут же хочу отвести свой и больше никогда не поднимать головы в его присутствии. Ведь все-то время, что я встречалась с Джейсом, я была только с ним, а все другие были для меня посредственны. Я не задумывалась —, а что чувствует Алек, чем живет, какие в его голове ютятся принципы?
Он недолюбливал меня.
Я избегала его.
Простые манипуляции, и так бы было всю оставшуюся жизнь, если бы не одно но, центр моей вселенной сместился, Джейса не стало.
Для нас обоих Джейса не стало.
— Думаю, им стоит остаться наедине. Пойдем, — не дожидаясь одобрения, я кладу пару купюр на стол и напоследок подмигнув Саймону, выскакиваю на морозный вечерний воздух.

))6((

— Куда ты?
Иногда к своему стыду я искренне желаю того чтобы выжил Джейс, а не Алек. Пусть бы случилось именно так, пусть тот, кто любил меня и тот, кого любила я, остался бы жить и….
Подобные размышления разъедают душу.
— В институт, — коротко отвечаю я.
Алек никогда не будет моим. Ни в каком из предложенных смыслов. Александр хоть и одной крови с Иззи, но она моя сестра, а он никогда не заменит мне брата. Друг? Такое же смехотворное предположение, разумеется, нет, Алек Лайтвуд умеет любить, но не дружить.
У него нет друзей, лишь то, что осталось от семьи.
— Клэри, остановись! — Александр тормозит меня за плечо, но я, вырываясь, иду дальше, не хочу смотреть в его глаза, не хочу даже чувствовать его присутствия рядом.
Я должна многого бояться, например нападения кого-то из дивного народца на меня или на того кого я по-настоящему люблю, но не самого факта, что «он» меня не оценит по достоинству.
— Извини, — доносится из-за спины, — я не должен был так себя вести.
Удивительное рядом, этот напыщенный Сумеречный извиняется, ну надо же.
— Не надо, — отмахиваюсь я рукой, — все давно разъяснили для себя, что ты не примешь ни Саймона, ни их отношений с Из, ни.., — язык вдруг предательски липнет к небу и звук, извлекаемый изо рта выходит подозрительно робким и глухим, — ни меня.
— Я не хотел тебя обидеть, — парень, ускоряя шаг, встает на пути, — извини, еще раз.
Странные чувства настолько кружат мне голову, что не сожми я виски пальцами, тут же упала в обморок ничком на мостовую.
— Хорошо, я не обижаюсь на тебя, пойдем домой.
— Клэри, — отчаяние в голосе не скрыть ни чем. Парень тянет ко мне руку, — я дурак, правда. Я веду себя глупо, я отталкиваю людей, которые меня любят. Так было всегда, Магнус учил меня не отталкивать близких, но с его смертью, — голос срывается, — я….
Мне не жалко его. Нет, не жалко! Мне жалко себя, я собственными руками убила брата, который и братом то не был, а был истинным порождением зла отнявшим у меня Джейса. Моя мать дважды теряла своего первенца. Саймон ради нас почти, что отрекся от семьи.
Каждый из мира Сумеречных потерял кого-то из близких.
Всем больно.
Все страдают.
Но каждый старается жить дальше и видеть лучшее в исходе этой жестокой войны.
Но не Алек.
— Алек, — устало вздыхаю я, — не достаточно просто извиниться и продолжать вести себя так же. Что изменится? Ты неожиданно полюбишь Саймона? Да, он не Джейс, он чудной и назойливый, но он множество раз сражался с тобой плечом к плечу. Он любит твою сестру больше жизни, он предан вашей семье. Так что не так? Чем обычный добрый парень заслужил того что ты его буквально ненавидишь? На мой взгляд — ни-чем!
Неужели он смутился?
— Все так, — взгляд в пол, достаточно странный для него жест, — и не я смотрю на него с пренебрежением, а он на меня.
— Что? — удивленно вырывается у меня, — Что ты такое говоришь, Алек?
— А что? — с готовностью принимает вызов парень, — Если бы я даже вдруг изменился, никто из вас этого бы не заметил. А зачем? Ведь изначально Алек был и останется ненавидящим всех вокруг эгоистом! Разве я не прав, Клэри?
Мне стоит ответить, что нет.
Но это было бы ложью.
А я не умела врать никому, а в особенности Алеку Лайтвуду.
В особенности не ему!
— Нам всем просто нужно время.
Парень в отчаянии смотрит на темнеющее звездное небо. Наша встреча здесь посреди города людей сама по себе сюрреалистична.
— Ни у кого из нас нет лишнего времени в запасе, Кларисса. А любой, кто думает иначе, глупец! Ничтожный глупец!
И тут он прав, но я так не хочу этого признавать. Нет, у нас есть хотя бы сегодняшний день и шанс все изменить.
Себя изменить.
— Не Саймона вина в том, что ты столько раз его унижал и отталкивал. Да, он многое может простить и понять, но ты превзошел всех Алек.
Что бы и кто бы ни нападал на Саймона, я буду грудью защищать последнего от любых демонов и прочих существ. Он мой брат, мой истинный брат и никто не имеет права принижать его за, то кем он родился и кем стал ради меня.
— Это изначально было очевидным! — шумно дышит парень.
Воздух хлопком вырывается из моих легких.
— Что? — складывается ощущение, что мы говорим о разных по своему контексту вещах.
— Ты бы защищала его в любом случае. Даже если бы я оказался прав!
Перед глазами все плывет, и когда я пытаюсь понять, о чем мы ведем речь, головная боль накатывает с еще большей силой.
— Прекрати. Ты не можешь так говорить об этом. Это, — я сглатываю вязкую слюну несколько раз, прежде чем продолжить, — Это несравнимые вещи!
Я почти кричу.
— Разумеется, Кларисса. Об этом я и говорю, — и не успеваю я ответить, парень удаляется прочь.

))7((

 Сквозь сон я ощущаю, как кто-то обнимает меня со спины и с силой и желанием прижимает к себе. Неимоверное тепло согревает душу изнутри. Как же это приятно знать, что каждый изгиб твоего далеко не совершенного тела для кого-то идеален.
Я плохо понимаю, что здесь происходит.
Ведь это сон?
И человек из этого сна притягивает меня еще ближе к себе, утыкаясь носом в ямочку над ключицей и опаляя жарким дыханием щеку.
Это так, похоже….
— Джейс, — бессознательно вырывается у меня.
Объятия вмиг исчезают, жестоко вырывая меня из мира грез.
— Черт! — мужской голос выругивается в темноте комнаты и щелкает ночником, — Джейс? Ты, правда, назвала его имя?!
Я ошарашено гляжу в испуганные глаза Алека Лайтвуда и не понимаю, что нужно сейчас сказать, чтобы все не выглядело так уж нелепо.
— Ты? — осекаюсь. Ведь это я дура вернувшись в институт, затосковала по нему и поняла, насколько была жестока с парнем. Я, не думая о последствиях, осталась ждать его в его же комнате, и уснула без задней мысли, — Извини, я не собиралась засыпать здесь, Я хотела….
Ноздри парня гневно раздуваются, грозясь вот-вот пустить обжигающий пар, и если бы я не была уверенна в том, что он не проносит в спальню оружие, должно быть из моей груди уже бы торчала стрела, а то и не одна.
— Алек, — все еще пытаюсь уладить возникшую неловкость я, — извини, — уже в сотый раз, — ты подумал, что это Магнус?
Нелепое предположение, ведь как кроху меня можно спутать с немалого размера магом? Но взгляд парня смягчается и мне уже не до выводов.
— Джейс?
Тряхнув спутанными ото сна волосами, я выдыхаю. Я не была ни с кем так близка как с Джейсом, естественно околдованная сном я мечтала и думала только о нем. И уже хорошо то, что его имя в моей голове перестало приносить такую нестерпимую боль.
Но стало ли так для самого Алека?
— Я.., — запинаясь, понимаю, насколько о личном мы говорим, — мне показалось что….
— Клэри, — истерично смеется парень, — я понял, о чем ты, не трудись объяснять!
Каким-то внутренним чувством я понимаю, что обидела его, но не понимаю чем именно? Неужели Александр Лайтвуд до сих пор ревновал своего парабатая ко мне?
Мои плечи содрогаются под грузом воспоминаний, я с точностью до секунды помню каким адом для Алека, стала потеря их общей метки. Это почти убило его и не будь Сумеречный таким сильным, мог погибнуть наравне с Джейсом.
Мы потеряли бы их обоих.
Я потеряла бы….
— Тебе больно думать о них? — пытаюсь обогнуть кровать и подойти ближе, но Алек предостерегающе выставляет ладонь вперед.
— О них? — смешок, — Мне противно думать о тебе с ним!
Удар.
Словно парень этой самой вытянутой рукой ворвался в мою грудь и сжал пальцами сердце. Я задыхаюсь от этих ощущений.
— Алек, что ты несешь! — Вновь повышенные тона. Почему мы опять ругаемся? — Мы с Джейсом это не твое дело. Да, я дура что пришла сюда и да, ты вправе злиться, но не смей говорить о нас с ним в таком тоне! Никогда.
Рваный выдох. То ли мой, то ли его.
— Алек, прекрати.
Парень еще раз вздыхает полной грудью и, опустив на секунды взгляд в пол, смотрит на меня уже другими глазами. Никогда не устану определять какой у них цвет, потому что ровно со сменой эмоций на лице Александра меняется и цветовая гамма его радужки, будто по волшебству.
— Странный день вышел, не стоило тебя будить.
Перемены в настроении этого парня сделают меня душевнобольной, клянусь!
Если уже не сделали.
— Который час?
Алек кивает головой в сторону прикроватной тумбочки, и я понимаю, что своими криками в такой час мы могли перебудить жителей института.
— А где ты был? — не стоило спрашивать, обрываю себя я.
— Искал магов, — тут же отвечает парень, — не теряю возможности вызволить Магнуса.
Искра, такая сильная, что лопаются капилляры в глазах. Искра, которую вижу только я, ведь она исходит из моей головы. Алек упертый, он найдет выход, и в тот же день я потеряю его окончательно.
Неужели?
Абсурдность своих собственных мыслей окончательно вышибает почву у меня из-под ног.
Влюбилась….
Влюбилась в кого-то кроме Джейса!
И даже не просто в кого-то….
В Александра Лайтвуда! В гея, который к тому же уже давно и сильно влюблен и, разумеется, не в меня.

))8((

— Ты не знаешь, что на него нашло? — Изабель встряхивает свой наэлектризованный хлыст и приводит его в состояние тонкого браслета змейкой покоящегося на ее предплечье.
Я, как и всегда любуюсь детально выполненной работой украшения и даже где-то завидую той ловкости и грации, с которой девушка с ним обращается.
— Не понимаю о чем ты, — черные звезды с клинка ловят на себя лучик света и мне приходится сильно зажмуриться.
Клинок, это все что у меня осталось от отца и брата. Это то, что напоминает мне о многом из того, что никогда нельзя забыть.
— О моем брате разумеется. Я слышала, как вы кричали ночью, и не только я одна слышала вашу перепалку, — Иззи переходит на шепот, — что между вами двумя?
Пожимая плечами, я делаю еще один пробный выпад, и девушка без особых усилий сбивает меня с ног. Что ж, я все еще недостаточно хороша в этом.
— Я как всегда спала в его комнате, — пыхтя пытаюсь встать, — это не удивило Алека и он заснул рядом, а потом видимо во сне ему приснился Магнус, а мне Джейс, — вздыхаю, эта ситуация не могла бы стать еще более неловкой.
— И? — девушка, наблюдая за моими жалкими попытками, подает мне руку.
Я без стыда принимаю помощь.
— А дальше я и сама не понимаю, на что именно он так разозлился.
Глаза Иззи светятся пониманием, и мне правда хочется верить что, как и у кровных сестер, между нами не должно быть секретов.
— Как ты думаешь?
Девушка едва заметно оглядывается, вокруг избегая разговора при ненужных свидетелях, и только потом отвечает на мой вопрос.
— Мне кажется, ты ему нравишься, Клэри.
Если бы она еще раз ударила меня, было бы не так неожиданно чем это ее заявление.
— Что? — голос звенит.
— Я уже видела его таким дважды, Клэри и оба раза это заканчивалось его разбитым сердцем и уязвленной гордостью. Он любил Джейса столько, сколько мы себя помним и всегда знал, что не может быть с ним из-за клятвы, а потом и из-за тебя, он влюбился в Магнуса и путем его шантажа и увещеваний был вынужден признаться во всем отцу и быть отвергнут. Это убивало его, Кларисса, все это убивало его. Я никогда не ценила сущность своего брата влюбляться в тех, с кем он никогда не сможет быть счастлив. Но таков уж Алек Лайтвуд.
— Это.., — я не находила слов, — этого….
— Да, Клэри, — в отчаянии вздохнула Иззи, — это именно то чего не может быть. Ты бывшая примитивная, которую он презирал и ненавидел. Ты отняла у него Джейса, твой примитивный друг отнял у него меня, уж поверь именно так он и считает. Из-за войны устроенной твоим же братом он потерял Магнуса и нашего брата. Ты для него еще более невозможное существо, чем сводный брат или главный маг Бруклина. Чувства к тебе разъедают его и питают презрением к самому себе.
То, что она говорила, даже в страшной сказке не могло быть правдой.
— Иззи, Алек – гей.
Охотница лишь раздраженно закатила глаза.
— И какое это имеет значение?
— Как какое?
— Клэри, говорю тебе, Алек любит все красивое и недоступное. Ты для него и то и другое. Ты то, что никогда не будет его, а мой брат, к сожалению, обожает страдать. Ты - его боль, и заодно это он влюбится в тебя по уши. Вопрос в другом, — она заглядывает прямиком мне в глаза, — как к нему относишься ты сама, Кларисса?
— Не знаю, — честно признаюсь я и еще раз оглядываюсь по сторонам в поисках ненужных свидетелей, — он все, что осталось у меня от Джейса. И иногда, — я сглатываю, чтобы не разрыдаться, поддавшись порыву, — когда я закрываю глаза, я могу представить, что Алек, это Джейс. Те же повадки та же техника боя, похожие тренировки и замечания. Я….
— Ясно, — режет воздух ее голос.
— Что ясно? — мне ведь самой совершенно ничего не ясно.
— Ты не видишь в Алеке, Алека.
Да, примерно так.
— Наверное, — пытаюсь я до конца понять, то о чем она говорит.
— Тогда скажи ему об этом, пока еще не поздно, Кларисса.
Я развожу руками.
— Как ты себе это представляешь? Алек, я точно уверена в том, что тебе нравятся мальчики, что ты до смерти любил моего парня, а теперь будь добр не влюбляйся в меня?
Губы Иззи кривит ее фирменная улыбка.
— Примерно так.
Мне до сих пор не верится в то, что мы говорим об этом серьезно.
— Иззи, это нелепо.
— Любовь всегда нелепа, Клэри. В особенности любовь Сумеречных Охотников.

))9((

 Я заметила краем глаза как Алек, весь помятый после прошлой ночи ворвался в тренировочный зал и тут же встал в пару со своей сестрой. Эти двое стоили друг друга. Две смертоносные машины с клинками и хлыстом и луком. Парень чуть ли не впервые проснулся позже всех и тем самым прогулял большую часть тренировки.
— Эй, Земля вызывает Клэри, — Саймон дернул меня за руку, обращая на себя мое внимание, — ты не выспалась?
Я хохотнула в ответ. А ведь проницательный парень как всегда попал в точку. Естественно не выспалась, просто не могла глаз сомкнуть после истерики Алека.
— Вроде того…. Ты ночевал у Иззи?
Странно было ревновать эту жизнь даже к Саймону. Вот он мой ненормальный друг, у которого все в жизни выходило несколько криво, стал Сумеречным Охотником, получил свои метки, и влюбил в себя первую красавицу этого мира.
А что до меня?
Меня?!
То я так и останусь девушкой с испорченной кровью ее отца, брата, тайной рождения и большей части жизни. Девушкой, что прямиком угодила в центр войны, девушкой, из-за которой погиб один из лучших Охотников, девушкой, от которой лучше держаться как можно дальше!
Девушкой, которую проще игнорировать, чем понять.
— Саймон, — мне пришлось перевести дух от осознания того, насколько повзрослел друг за последние месяцы, — как ты думаешь? — Сглатываю, — знаю, это нелепо, — тараторю, запинаясь, — только если предположить….
— Клэри, эй? — бывший вампир берет меня за руку, и я так привычно ощущаю тепло его ладони, — Помедленнее.
Киваю головой.
Медленнее….
— Иззи сказала, Алек мог влюбиться в меня, — не понимаю почему, но эта мысль все еще не выходит из моей головы. Я не вижу удивления на его лице, скорее смесь тугого раздражения и понимания неизбежного.
— Саймон? Просто скажи, что это глупо, так ведь?
— Это глупо.
Зарываюсь пальцами в растрепавшиеся на висках локоны и тяну их в разные стороны, натягивая кожу. Если сделаешь сам себе больно, меньше достанется другим.
— Саймон, я серьезно!
Друг мне задорно улыбается, тем самым давая надежду на такую стабильность в моей жизни. Он мой лучший друг, мой единственный брат, моя семья и возможно в будущем, когда мы оба будем достойны звания Сумеречных Охотников, мой парабатай.
Мой….
— Клэри, все что, так или иначе, касается этого типа, для меня загадка. Если хочешь моего мнения, он никого не любит, или же тщательно это скрывает от нас.
Почему-то впервые мне хочется защитить Алека от Саймона, а не наоборот.
— Но, Изабель? — я понижаю голос до шепота, — Он очень странно себя ведет, правда. Меня волнует это, — признание.
Брови друга взлетают вверх, но он находит внутри себя нотки мудрости не концентрировать на этих моих словах своего внимания.
— Зачем тебе это?
Хороший вопрос, но ответа на него я не знаю, а по привычке найдя взглядом фигуру Алека на ринге мысли в голове становятся еще более запутанными.
— Он так похож на Джейса.
Саймон удивлен.
Я удивлена.
— Разве?
Быть может это и не так, или же не выглядит таким со стороны, но не побоюсь быть вычурной — мне виднее.
— Да. Просто он…. Он его парабатай, пытаюсь этим все объяснить. Понимаешь? Как мы с тобой? Ты моя лучшая часть, ты знаешь все обо мне. Ты…. Ты как мой личный дневник, в котором записано все худшее и лучшее в моей жизни. Мы с тобой одно целое, дополняем друг друга, ты знаешь все мои секреты. Я понятно объясняю? — пытаюсь хоть немного убрать из голоса учительский тон, но выходит неудачно.
— Понимаю, но если бы я погиб, не думаю, что Иззи бы искала в тебе меня.
Все его дурацкие шутки но, черт побери, они заставляют меня в очередной раз улыбаться.
— Спасибо.
— За что?
Я в порыве чувств обнимаю его, понимая, что тем самым привлекаю к нам всеобщее внимание.
— За то, что ты просто рядом, — с силой сжимаю его руками пытаясь понять, что именно этого сейчас и хочу больше всего на свете.

))10((

— Алек, может, стоит подойти к ней? — голос Иззи резанул по ушам.
— О ком ты?
Сестра пожимает плечами, поправляя алую подвеску на шее.
— О Клэри, конечно.
Имя девушки раздражает по-прежнему. Нужно завязывать с этим, ведь что важно для Сумеречного — держать себя и все вокруг под контролем.
Но это же Клэри Фрэй, она сметает все на своем пути, похоже даже не осознавая этого. Я смотрю в сторону ее смеха и ухмыляюсь про себя. Они с этим примитивным стоят друг друга, в то время как все тренируются, эти двое обнимаются и смеются во весь голос! Для себя понимаю, что сия картина вызывает во мне зависть. У них на вид все так просто, девочка и мальчик, два обычных человека, для них есть здесь и сейчас, они есть друг у друга, и темный мир Сумеречных касается их лишь издали.
— Ты его не ревнуешь? — вырывается быстрее, чем удается осознать, в какой конфуз я поставил себя этим вопросом.
Сестра округляет густо подведенные черной подводкой глаза.
— К Клэри?
Я киваю головой.
— Ну, он же меня не ревнует к тебе.
— Это разное, Из, он не одной с ней крови.
Кровь!
Кровь это всегда слишком многое значит. Чистота крови, долг крови, кровное родство. Именно благодаря тому, что я Алек, крови Лайтвудов, столько бед и случилось в моей жизни.
— Верно. Джонатан был с ней одной крови, и это не служило для него предлогом хотеть свою сестру и желать причинить ей боль. В этом вся разница, Алек. Саймон никогда не причинит Клэри боль, она знает это и любит его именно за это.
— Да плевать, — машу я рукой с клинком наотмашь. Я никогда не любил этот вид оружия, да и весь контактный бой в целом, другое дело лук, с ним я уверен в себе.
— Александр Гидеон Лайтвуд, не ври хотя бы себе!
Иззи редко называла меня полным именем зная как сильно оно мне не нравится, но тем не менее, это сработало, я начал прислушиваться к серьезности того о чем она говорит.
— Не кипятись, — в примирительном жесте откладываю оружие и пожимаю руку сестры, — то о чем мы говорим, не имеет смысла. Клэри в скором времени уйдет от нас, так или иначе. Девушка не обучаема, она пытается стать частью нашей семьи, но это же нелепо!
— Зря ты так, — высвобождается из моих рук сестра и отходит в сторону, — мы потеряли Макса, мы оба потеряли Джейса и еще многих из тех, кого любили, но это случилось не по вине Клэри. Она моя сестра, Алек. И мне плевать, принимаешь ты это или нет!
Ее слова гулом отдаются внутри моего сердца. Моя сестра, как и всегда права, но я дурак не имею внутренних сил с этим согласиться.
— Это твои личные предпочтения, Иззи не заставляй меня любить этих примитивных!
— Алек! — взрывается она и одновременно с ней мы поворачиваем головы на звук падения чего-то тяжелого, — Клэри, — сестра реагирует первой.
Помятое тело маленькой девочки лежит внизу ступенек, а над ней как громом пораженный стоит Саймон и заламывает руки. Вот что происходит, когда примитивные не соблюдают технику безопасности, Клэри просто упала со ступеней тренировочной платформы вниз.
Так почему если она просто упала, девушка не поднимается на ноги?
— Эй? — в два шага проделываю разделяющее нас расстояние, и слежу за тем, как стило Иззи вырисовывает руну исцеления на теле Фрэй, — ты ей шею сломать хотел? — не без наслаждения наблюдаю за тем, как лицо парня покрывается красными пятнами, — молодец, примитивный, ты был близок к успеху.
Удар.
Я даже не защищаюсь, приятно сплевывая кровь из рассеченной десны на паркет.
— Прекратите, — едва уловимо подает голос рыжая и пытается приподняться на локтях, — Саймон не специально.
Он только что чуть не убил ее. Не без удивления замечаю, как кончики моих пальцев потряхивает. Да, я и, правда, перепугался.
— Как шея? — осматривает пострадавшую Иззи, а я откатываюсь назад на пятках.
— Да, все хорошо, — Клэри бойко встает и поднимает выпавший из рук короткий меч, — не переживай, — теплая улыбка обращенная в адрес Иззи ободряет, — спасибо.
В голове гудит! Она ведь так нелепо могла погибнуть. Просто взять и умереть случайно, по неаккуратности криворукого Сумеречного Саймона, чтоб его!
— Ты, мать твою, чем думал! — ядовитая змея презрения поднимает в моей душе голову и жалит моим же собственным языком окружающих, — ты вообще думал? А?! — на мой крик сбегается добрая часть жителей института, но меня уже не остановить, — у нее вес килограмм сорок, куда ты ее швырял?!
Я не усмотрел! Должен был, но не усмотрел!
— Алек, — Изабель тянет ко мне руку, но я ударяю ее по пальцам, — Алек?
— Он ее чуть не убил!
Еще одной смерти я просто не переживу! Смерть, какой бы героической не была, всегда нелепа! Всегда! В особенности гибель близкого человека.
— Алек, прекрати, — я останавливаюсь лишь тогда, когда вижу, как пошатывает из стороны в сторону Клэри.
— Иди сюда, — не спрашивая разрешения, беру девушку на руки, похоже головная боль по имени, Клэри Фрэй не закончится никогда.

))11((

— Ты можешь уже поставить меня на ноги, — едва заметно возмутилась в моих руках Клэри и попыталась встать на пол.
Послушав ее, я аккуратно поставил девушку на расстоянии вытянутой руки от ее кровати.
— Как шея? — своими пальцами убираю рыжую прядь волос и в агонии почти как кот отпрыгиваю на шаг назад.
«Магнус Бэйн» дымится на коже шеи девушки надпись выжженная огнем. Ей больно, несомненно, ей больно, но она терпит.
А кожа все еще дымится….
— Ты, — я почти, что выкашливаю эти буквы, - ты, — как чокнутый понимаю, что если это и сделал мой любимый высший маг Бруклина, то я готов оторвать у него за это руки! — Болит? — Все же прижимаю пальцы к обугленной коже и ежусь в ответ.
— Немного, — пожимает она плечами под весом моей руки и трется об нее как маленький зверек, — что там? Погоди, дай найду зеркало.
Я удерживаю ее на месте, чувствуя, как отдается в пальцы тонкий пульс.
— Кларисса, как ты потеряла сознание?
Ее мимика как открытая книга, любую эмоцию можно разложить у себя в голове на раз-два.
— Меня толкнул Саймон. Нечаянно! Я споткнулась и упала со ступеней тренировочной площадки. Ничего особенного, не стоит придавать этому большого значения.
И в этом вся Клэри Фрэй, даже когда сама дрожит как лихорадящая, пытается утешить всех вокруг.
— Иди сюда, — без спроса прижимаю девушку к груди и наконец, точно осознаю, что в ней нашел Джейс. Клэри Фрэй, твой дом, человек который всегда будет ждать, и чтобы ты не сделал, встанет на твою защиту. Кларисса не судит, не делает выводов и притом может быть категорична, когда дело касается боя. Мой рыжий котенок на деле, куда больший воин, чем даже я сам.
— Нужно наложить повязку, — в конец отодвигаю, копну вкусно пахнущих одним из девчачьих шампуней волос и наблюдаю за реакцией руны, она медленно, но верно сводит надпись.
Кому же это послание было адресовано?
Мне?
Клэри?
И главный вопрос, кем?
Если Магнусом, то я бы лично посоветовал моему любовнику и вовсе не возвращаться из преисподней. Он оставил меня, он не делал попыток выбраться, а вместо этого делал больно той, что была со мной и вытягивала за волосы из самого страшного состояния в моей жизни.
— Алек, — тонкая ладошка ложится на мою грудь куда-то в область сердца и едва заметно пытается оттолкнуть. Я слишком сильно ее сжимаю, почти что душу, — Алек, что там?
Хриплый звук, оказывается, был моим вдохом. Удостоверяюсь, что кожа под моими пальцами становится идеально гладкой, и только после этого отпускаю Клэри на поиски зеркала.
— Алек, что там было? — не унимается она, рассматривая свое отражение в прямоугольной пудренице, — Алек!
Толком, не отдавая себе отчета в происходящем, я все же хочу скрыть от Клэри факт случившегося. Мне нужно быть сильным, чтобы быть с ней рядом. Ведь Джейс так любил ее, незаметно для себя начинаю на него злиться, и она так любила его, а я….
— Ты поранилась, руна все заживила, — сглатываю предельно липкую слюну, — ничего того что не происходит с тобой обычно, Клэри.
Кларисса всем видом дает мне понять, что не верит ни одному моему слову но, тем не менее, откладывает свое занятие и, поджав под себя ноги садиться на кровать.
— Спасибо, что помог. Но не следовало так с Саймоном, он ведь действительно никогда бы не причинил мне боль добровольно.
Можно подумать, кто-то из нас бы причинил!
— Я понял.
Во внутреннем пару буквально кипят мои легкие, терзаемые в агонии. Чувства к этой малявке я не могу описать словами. Разумеется, я не могу хотеть женщину. Считаю ли я ее сестрой, нет, это еще больший бред. Благодарен ли я ей — разумеется, тогда почему так тошнотворно горько представлять ее даже с Джейсом? Наверное, дает реакцию старая рана ревности к нему же….
Вновь тяну к ней руки, готов сам себе поломать пальцы за это.
— Алек, что происходит?
На секунду, ровно на секунду, мне хочется ей во всем признаться и отпустить внутренних демонов на волю, но мне, не достает смелости.
— С чего ты взяла, что мне есть, что тебе рассказать? — ведь лучшая защита нападение, так ведь, Алек?!
Кларисса смешно фыркает через нос и растирает пальцами шею, так словно ее все еще беспокоит боль. А что если так? Ведь она не признается. Во всяком случае, не мне.
— Я…, — не могу договорить. Не хочу. Мне уже знакома подобная история, когда оба парабатая полюбили одну девушку, и это принесло неограниченную боль им обоим.
— Ты ведь знаешь Тэссу Грэй? — не ожидая ответа, все же спрашиваю я.
— Конечно, а причем тут Тэсса? Ты виделся с ней?
Нет, не имел интереса. Эта полу воительница не имела ко мне ровным счетом никакого отношения. И все же? Что если это злой рок?
— Магнус рассказывал мне их историю. Историю Уилла, ее первого мужа и то, как сильно он отличался и, тем не менее, был похож на Джейса. Ты слышала ее историю?
Клэри недоверчиво кивает.
— И что думаешь?
— Ну, — собирается с мыслями Кларисса, — Тэсса помогла мне во многом.
Я и не сомневался, весь мир помогал Клэри Фрэй.
— Я не об этом.
— А о чем, Алек?
Потрясенно качаю головой.
— Забудь. Ни о чем.

))12((

— Иззи, — постучала я в дверь девушки и тут же заглянула внутрь, — я могу войти?
Девушка отложила в сторону старинную книгу и, кивнув головой, грациозно встала мне на встречу.
— Ты почему не спишь?
Я пожимаю плечами и присаживаюсь в предложенное кресло.
— Смотри, — на моих руках спортивная толстовка, а на вороте рубашки с внутренней стороны кровавый отпечаток букв.
— Магнус Бэйн, — шепчет Иззи, — что это, Клэри?
Я еще раз страдальчески пожимаю плечами и передаю толстовку в руки Охотницы.
— Эта рубашка была на мне во время падения, а этот отпечаток остался на ней после. Алек его видел и не посчитал нужным мне об этом сказать, — с горечью в голосе говорю я Иззи, — почему? Ведь это важно, не находишь? А еще он меня расспрашивал о Тэссе Грэй? Я уже всю голову сломала, какая в этом связь?
Изабель в задумчивости стучит пальчиком по подбородку продолжая разглядывать кровавые разводы на ткани.
— Тэссе, говоришь?
Я без сил киваю головой.
— Я все же думаю, ты его не так поняла, Клэри.
Как же я устала, с трудом удается концентрировать свое внимание на лице и словах Иззи.
— Я его вообще никак не поняла, Из.
Изабель примирительно садиться на подлокотник моего кресла и обнимает за плечи. Слава Богу, у меня есть хотя бы она, человек который стал частью Саймона, а значит и отчасти моей составляющей. Никогда не думала, что эта заносчивая красавица такой терпеливый и вежливый собеседник.
— Из, как ты думаешь, что между нами происходит, — я вздыхаю, — только честно.
Не вижу ее выражения лица, но почему-то точно знаю — девушка улыбается.
— Тэсса Грэй. Уилл Эрондейл, брат Захария, ты помнишь их историю?
Подавляя напряжение, тру виски.
Головная боль не проходит.
— Да, Тэсса любила их обоих в равной мере и выбрала того кто больше другого уничтожал себя, — попыталась я рассудить ситуацию в которой я совершенно не разбиралась.
— От части, — прошептала Иззи мне в волосы на затылке, — они были парабатаями, — знакомо?
В последнее время я, правда, ощущаю себя сумасшедшей, которая не понимает, о чем с ней говорят здоровые люди.
— Ты о том, что Джем, то есть брат Захария знает, как это остаться без….
— Я не об этом, — не выдерживает Иззи, — неужели вы и правда не видите того что между вами же происходит? А если честно, — Изабель выпускает меня из рук и садиться напротив, — это в духе Магнуса Бэйна и если он вернется, весь институт встанет с ног на голову во главе с моим братом.
— Из, но при чем здесь я?
— Он любит тебя, это закономерно, что Магнус хочет вернуть свое.
— Бред.
— Бред для тебя это или нет, но я лучше знаю своего брата, Клэри Фрэй и поверь, он влюблен в тебя и что самое интересное, не боится проявить заботу на людях, а это уже ново.
— Клэри Фэирчайлд, — на автомате поправляю я, и понимаю, что в моей душе не смотря на огромную завывающую бурю сомнений совсем другая фамилия. Я бы хотела оставаться Клариссой Фрэй, носить фамилию мамы или даже Люка. Рано или поздно стать Клэри Эрондейл, но все не вышло. Кларисса Адель Моргенштерн, это камень на моей могильной плите.
— Извини, забылась.
— Ничего. Уже поздно, мне пора. Спокойной ночи Из, извини что побеспокоила.
Практически ничего не соображая, я выхожу из комнаты в довольно темный коридор и, петляя, иду в свою спальню. С каких пор институт стал моим домом? Наверное, с тех, как мама переехала к Люку, и я решила не мешать их маленькому уединенному и такому выстраданному счастью.
— Эй? — на полном ходу я врезаюсь в одного из здешних молодых Охотников и от неожиданности вскрикиваю в голос.
Да, плохая из меня ученица, раз так просто могу подпустить живое существо на такое близкое расстояние, даже не заметив.
— Клэри, ты в порядке?
Еще раз внутренне стыжу себя за то, что до сих пор не выучила всех имен приехавших на поселение новых охотников.
— Да, прости, — вглядываюсь в лицо парня, стараясь вспомнить, знакомы ли мы.
— Мэттью, — правильно трактует мое замешательство он.
— Мэттью, пытаюсь скрыть неловкость я и замечаю, как из-за плеча парня в тени коридора вырисовывается еще одна знакомая мне фигура, — Алек?
Мой новый знакомый дружелюбно улыбается Лайтвуду и протягивает тому руку для пожатия, но его жест остается проигнорированным.
— Три тридцать ночи, — вскидывает Алек брови, явно обращаясь ко мне, и я как завороженная наблюдаю за иссиня-черной челкой, падающей на его глаза, — не поздновато ли? Мэттью? — наконец замечает он парня и, отталкивая его плечом, встает между нами, — пожелай Клариссе спокойной ночи, до комнаты провожу ее я.
Забываю, как именно дышать.
— Спокойной ночи, — киваю я в ответ на пожелание доброго сна новому знакомому и, повернувшись спиной к Алеку, ухожу прочь.

))13((

— Ты его знаешь?
Хмурю брови продолжая идти вперед по коридору и не обращать внимания на своего нежданного собеседника.
— Так как? — Алек хватает меня за плечо, не достаточно сильно для того чтобы остановить на ходу, но достаточно ловко чтобы тем не менее привлечь мое внимание.
— Я возвращалась из комнаты Иззи, этого парня я встретила в коридоре случайно, допрос окончен? — Я все еще отвечала на ходу, такими длинными были здешние переходы от одного крыла института до другого, в котором и находилась моя комната.
— Не советую с ним впредь общаться.
— Хорошо, — абсолютно спокойно соглашаюсь я.
Алек выпускает мою руку, но продолжает идти рядом.
— Я видела толстовку Алек, на ткани отпечатался кровавый след, — я заглядываю в его глаза, — ничего не хочешь мне сказать?
Черная челка прикрывает брови и большую часть лица, что мешает мне в темноте коридора различить выражение его лица.
— Ты об этом разговаривала с Из?
— Это не ответ.
— У меня нет ответа, Кларисса, если ты думаешь, что я знаю об исчезновении Магнуса того, чего не знаешь ты, то это ошибочный вывод.
Я сдаюсь.
Я всегда импонировала Магнусу Бейну, но теперь отдала бы многое за то, чтобы он был вызволен из плена, и я своими глазами убедилась в том, что Иззи не права, и Алек любит его, а не меня!
— Допустим, тогда почему ты не сказал? — Мне все же приходится остановиться, чтобы отдышаться от быстрой ходьбы и накативших эмоций.
— Потому что я не буду говорить с тобой о Магнусе.
Я так не хочу причинять ему боли, но и остановить себя уже не могу.
— Алек, ты не хочешь говорить со мной о Магнусе, о Джейсе, о Максе, войне, в итоге ни о чем. Мои раны такие же глубокие, как и твои, но каждый раз, когда ты заговариваешь со мной о чем-то, я пытаюсь ответить!
Парень отшатывается как от пощечины и по всему видно хочет уйти, но я крепко цепляюсь пальцами за край его вязаного свитера.
— Алек, так больше продолжаться не может, нельзя, когда хочешь уходить, или возвращаться! Веди себя как взрослый человек!
Парень, молча, размыкает мои тонкие пальцы и выдергивает край одежды из моей сжатой ладони.
— Это не твое дело, как я себя веду!
Я одергиваю руку. Против Алека голыми руками у меня не остается никаких шансов, да и унижать себя, умоляя его остаться и поговорить со мной, я не стану.
— Кто ты вообще такая, чтобы я отчитывался? Ты явно что-то путаешь, я не твой примитивный дружок и тем более не вечно влюбленный в тебя Джейс!
Имя любимого причиняет неимоверную боль утраты, и я начинаю хватать ртом воздух, плохо понимая, за что мне причиняют вновь и вновь такую боль.
Но потом….
Покопавшись в себе я нахожу ответ — боль приносит не имя Джейса, а сам факт того что «бьет» Алек.
— Ты не прав, — отстраненно отвечаю я, — ты не прав, Алек.
Пячусь, назад опираясь затылком в стену.
— Разумеется, — похожу даже незаметно для себя самого, Алек приближается и упирает раскрытые ладони по обе стороны от моего лица.
Боже, слишком близко.
Упираю ладони в грудь парня, но это ничтожное сопротивление.
— А в чем дело, Кларисса? Что тебя так смущает? Почему я должен признаваться тебе во всем и быть честен? Кто ты мне?
Плачу.
Видимо копившаяся во мне боль и чувство потери таки находят выход и прорываются ручьем слез из глаз. Все происходит беззвучно, я не бьюсь в истерике, не кричу и не всхлипываю, просто молча, рыдаю, стараясь сберечь свое сердце, расползающееся на куски.
— Эй? — палец парня скользит по моей щеке, но от этого становится только хуже, и слезы прервать уже не представляется возможности, - Эй, эй, Клэри? — Парень становится еще ближе.
Ноги подкашиваются, и я начинаю сползать по стене без сил. Мне все равно, это слишком запутанная жизнь, она уже отняла у меня слишком многое в то время, как подарила странное чувство, выход которому не найти никогда.
— Хватит, все, не плачь! — Какой парень выдержит женские слезы, — Черт, извини меня, Клэри!
Падаю в его руки, зарываясь носом в грубую серую вязку. Я ведь могу не думать об этом сейчас, а хотя бы делать выводы и анализировать свои чувства завтра?!
Могу ведь?
— Если Магнус вернется, — я шепчу словно в бреду, — если вдруг ему удастся выбраться, ты бросишь нас? -Мысли путаются, — меня?
Парень мне не отвечает. А что еще хуже я замечаю тонкий запах алкоголя, наполняющий его дыхание.
— Алек, ты пил? — Придя в себя окончательно, я спрыгиваю с его рук, — Алек? — стучу кулачком по плечу, но парень, словно пьянея на глазах, не может сфокусировать на мне взгляд.
— Почему все так, Клэри? — Пальцы смыкаются на моей голове лишая возможности шевелиться, — Почему ты застряла во мне так глубоко, что это убивает? Клэри? За что? — и столько боли в этих словах, что я начинаю ненавидеть сама себя.
— Ты пьян, — последняя попытка отрицания.
— Это ненормально, — его пальцы больно впиваются в мою кожу, оставляя на ней багровые метки, — почему ты? Почему, — всхлип, — тебя?
— Алек, — я прекращаю мысленные попытки отдалиться и, поднимая руки, прижимаюсь к нему еще сильнее, — давай мы поговорим обо всем завтра, когда ты придешь в себя?
Отстраняется на миллиметр, чтобы поймать мой взгляд.
— А я приду?
— Обязательно.

))14((

— Клэри? — голос в моей спальне по утрам уже не пугает, скорее наоборот, я хочу его слышать.
Потягивая мышцы, словно заспанная кошка, я оправляю скомкавшийся на груди топ и лениво распахиваю глаза. Это так правильно, именно этот взгляд видеть первым в красках начавшегося счастливого дня.
— Доброе утро, — мой голос с нотками непривычной хрипотцы.
Алек хмурится, но расстояния между нами не увеличивает, лишь скользит взглядом по путанице одеял между телами и улыбается своим внутренним мыслям.
— Кларисса, будь хорошей девочкой и в мельчайших подробностях поведай мне, что я натворил вчерашним вечером и этой ночью?
Если внутри себя я и набралась смелости не покраснеть под его изучающим взглядом, то теперь от его слов вспыхнула как маков цвет.
— Ничего такого, — скороговоркой выпалила я и попыталась не выглядеть еще большей дурой, — я возвращалась из комнаты Из, встретила тебя, тебе было плохо и я забрала тебя в свою комнату, — едва не вырвалось — все как обычно.
Это словно было не тем, что хотел услышать парень, а потому Алек лишь нахмурил брови и начал искать взглядом свой свитер.
— Извини, если сказал тебе вчера что-то не то.
А я так надеялась на то, что он ни о чем не будет помнить. Ведь так легко притвориться просто Клэри — девушкой, которая десять лет не замечала чувств своего лучшего друга и применяет эту тактику и вновь. Но на этот раз не потому, что и правда ничуть не разбирается в любви, а потому что знает как это дьявольски больно — любить.
— Тебе не за что извинятся, — мне даже в глаза смотреть ему не хочется.
— Хорошо, мы проспали тренировку?
Я смотрю на часы и отрицательно качаю головой.
— Хорошо, — опять повторяет Алек и пытается, привстав на локтях сесть.
— Погоди, — я дергаю его за руку и парень от неожиданности, теряет равновесие, — ты…, — мне следует вырвать себе язык, — Алек, обещай, что если что-то случиться ты больше не будешь скрывать от меня, договорились?
Ни по каким причинам он не должен соглашаться со мной, он мне вообще ничего не должен, но с удивлением я наблюдаю за тем, как его губы шепчут — хорошо.
— И Алек, ты для меня…, — это так опрометчиво с моей стороны не продумав детально этот разговор начинать откровенничать, но я так остро ощущаю душевную потребность в этом, — ты для меня не просто парабатай Джейса, ты…, —, а кто ты для меня? Молчу.
Слежу за реакцией Алека и понимаю, что ровно, как и я, он загнан в угол и раненый зверь, как известно, кусает еще отчаяннее, ровно так, как сию секунду его идеальные белые зубы вспарывают до крови кожу губы.
— Я не думаю, что это самое подходящее время, Клэри.
К своему стыду не нахожу в себе сил отнять от него руки.
— Алек, не будь таким сложным, просто прими то, что тебе говорят и постарайся…, — черт, да что ж так сложно сформулировать свою мысль!
— Я все понял, — на этот раз попытка вырваться из моих рук становится более успешной, — собирайся, нам пора на тренировку. Хотя и на парне вполне подходящая для стрельбы одежда, я в мятой пижаме не вписываюсь в стандарт.
— Мне нужно переодеться.
— Давай, у тебя пять минут. Жду.
На бегу собрав спортивную одежду и прихватив кроссовки, я скрылась в ванной, наглухо закрыв за собой дверь.
— Пять минут, Клэри, — проорал Алек, слыша, как из душа полилась вода. Но наплевав на его комендантский тон, я не могла отказать себе в контрастном душе ранним утром.
Холодные струи освежили, но и дали понять, проблемы, что наполняли голову вчера, никуда не делись, и пока я лично не займусь их решением, так и останутся молчаливыми призраками гремящими цепями в области моих височных костей.
— Клэри, — парень стучал в дверь.
— Алек, — я хотела сделать свой тон грозным, но вышло как то….
— Кларисса, если через три секунды ты не выйдешь, я уйду один, и прослежу, чтобы с тобой сегодня в спарринг никто не вступал!
Смешно, но угроза меня испугала. Я слишком неопытна, тренировки с Джейсом как правило заканчивались обнимашками на матах и вот к чему вся наша беспечность привела. Перехватив сырые волосы в косу и с трудом, натянув на намокшую кожу одежду, я вырвалась из душевой прямиком в руки Охотника.
— Можем идти.
Взгляд странный, ровно, как и все этим утром.
— Давай, — толчок в спину и меня буквально выталкивают за дверь собственной спальни, — Клэри, когда ты уже поймешь, как важны тренировки?
Ощетинившись, я пытаюсь не отвечать на его колкости.
— Это безответственно, Клэри.
— Это всего лишь пятиминутный душ, Алек! — Вот к этому мы и пришли, вновь ругань на пустом месте, по любой мелочи, как и всегда.
— Клэри, ты охотник и не всегда будешь выглядеть подобающе!
Я посмотрела на него, легко говорить когда, даже ночуя не в своей комнате, ты выглядишь с иголочки, а я в сыром белье и путаными волосами даже приведя себя в порядок, могу только мечтать об этом.
А еще я раз за разом убеждаю себя, что не такой плохой я и охотник, раз смогла обхитрить Себастьяна.
— По твоему мне никогда не наверстать упущенного, раз я с самого детства как ты с сестрой и любой из Сумеречных не тренировалась днями напролет?
— Верно.
Эта тема не обижает меня, так как раньше и мне даже удается улыбнуться, ведь каким бы строгим учителем Алек Лайтвуд не был, он не теряет надежды каждое утро вытаскивать меня на тренировки.

))15((

— Аккуратнее можно, — шиплю я как дикая кошка и одновременно пытаюсь не попасть под ноги своему спарринг партнеру.
— Нечисть ты тоже попросишь проявить долю вежливости к твоей хилой персоне? — Продолжает издеваться Алек и я замечаю какой-то уж больно не добрый блеск в его ошалелых глазах.
— Нет, — откатываюсь назад, и секундой позже на сантиметр от моего лица приземляется массивный ботинок парня, а вторая его нога придавливает к полу мои разметавшиеся из косы волосы. Боль дикая, но ее я научилась терпеть, — Алек, отпусти.
Разумеется, нет. Это те условия, что он ставит изначально, или терпи и будь унижена, или же находи любой способ выбраться из сложившейся ситуации.
— Алек, перебор, — кричит с другого конца зала Иззи, но брат и ее игнорирует.
Не знаю когда и кто объявил парня здесь главным, но со своими обязанностями он справляется с неимоверным рвением.
— Так что ты будешь делать в такой ситуации, Клэри?
Мысли в голове скрипели шестеренками, и все что я могла делать, так это натужно дышать и пытаться не заплакать. Сильно пытаться не заплакать.
— Думаю, умирать, — шутка неудачная, в глазах Алека вспыхнул еще больший огонь, который затушить не представлялось возможности.
— Умирать, Клэри? — Злобный шепот мне на ухо, — Так просто? Это, по-твоему, так просто?
Понимаю что сглупила, и понимаю, что по странным причинам Алеку слишком важна моя безопасность и не стоит шутить с этим.
Дыхание у парня мятное, голову от этого кружит, боль сковывающая голову и то, что я начинаю к нему чувствовать, смешивается внутри в такой дьявольский коктейль, что легкие давятся им.
Дыхание становится рваным….
Я не могу, а главное внутренне и не хочу останавливать этой реакции.
— Алек, если бы это был демон, я бы обрезала себе волосы, — едва отрываю руку от пола и машу у парня перед носом клинком, — и тогда освободив голову, смогла бы сопротивляться.
Парень недоверчиво косится на острие в миллиметре от его шеи и, кивнув головой, поднимается, увлекая меня за собой.
— Резинка для волос, Клэри, — Алек косится на Изабель с распущенной гривой волос и ухмыльнувшись своим мыслям возвращает взгляд на меня, — твои волосы, шнурки на обуви, слишком безразмерная одежда и прочее, — острие моего же клинка в его руках цепляет на шее цепочку Джейса, которую я не снимала с того дня, — твоя гибель, Кларисса.
Киваю головой, понимая, что в очередной раз сглупила.
— Я знаю.
— А по факту, ты все так же безалаберна, Кларисса.
Мне нечего на это ответить, бегло подбираю с пола свою заколку для волос и, переплетя пряди в конский хвост становлюсь в стойку.
— На сегодня с тебя хватит.
Тело сковывает приятная усталость, но я все еще хочу драться. Самой неуправляемой чертой моего характера было желание доказать, доказать Алеку, что я ему ровня, доказать маме и Люку, что могу жить самостоятельно. Доказать новому миру то, что я его часть не только по праву рождения, но и собственного выбора.
— Клэри, уймись!
Он уже не концентрирует на мне внимания, ему становится не интересно, что я думаю на этот счет, он со мной закончил.
— Верни, — я протягиваю руку к Геосфоросу.
Алек словно только замечает клинок в своих руках и брезгливо морщит нос. Мне не привыкать, видя такую реакцию на мое фамильное оружие, да именно им я пронзила грудь брата, но от того он не перестает быть моим наследием.
— Не нравится? — Отчего-то интересуюсь я.
— Не в этом дело, просто я не любитель подобного оружия, — с неким трепетом парень вкладывает рукоять в мою ладонь.
Как же не хочется от него уходить, но говорить больше не о чем, да и отвлекать Алека от тренировки смерти подобно. Ему есть чем заняться, ему всегда есть чем заняться. На удивление, перестав стесняться себя и своих желаний, парень стал, востребован, и нужно сказать заслуженно.
— Послушай, — удивляет то, что он вновь завязал разговор, — сегодня мы с Из и еще несколькими охотниками уйдем на задание, постарайся не выходить с Саймоном из института без надобности, хорошо?
Обижает его полная вера в мою абсолютную бесполезность.
— Я ведь могу….
— Нет, — коротко и по существу.
Я могу и не спрашивать, но то хрупкое доверие, что выказывает мне Алек для меня важнее акта непослушания. Это так невыносимо детально помнить смерть. Как обмякает тело в твоих руках, как гаснет блеск глаз и они становятся стеклянными. Саймон пойдет за мной и на край света, в этом я уверена, потому для нас же лучше остаться здесь.
— Причина?
По всему видно отвечать мне не хотят, но и держать меня совсем уж в стороне глупо.
— Один из Охотников пропал.
Стараюсь не выказать страха. Действительно пытаюсь взять себя в руки и оставаться безучастной. Мне не страшно, нет, мне ДИКО страшно. С одного из таких простых каждодневных заданий Алек, Иззи или Саймон могут не вернуться. И я….
Переживу.
Сумеречный Охотник, коем я все же являлась, может многое пережить, но душа, моя собственная душа исчезнет, как песок сквозь пальцы.
— Будьте осторожны, - все, что я могу сказать.