Паршивый отряд: Путешествие

Пустошь

В тишине полуденного зноя закладывало уши, от неуютного зуда влажного тела, от гудения в висках и мнущегося в лучах палящего солнца воздуха. Иссушенная и чёрная земля пустоши, не выдержав обильной ласки небесного светила пошла кракелюром. Обжигающий ветер, как из-под опахала в банной парилке, ронял в трещины разорванной почвы песчинки и гнал сквозь пустыню украденное на окраине перекати-поле. К середине дня Кот уже не потел, в нём не осталось влаги для этого. Он был уверен, что высох и погрузился в цисту до заката, пока жара не начнёт спадать. Он лежал вместе с лошадьми и другими членами их незамысловатого отряда под импровизированным шатром из плащей и припасённых прутьев. Стояла жуткая вонь: Лошадиный пот и кал, испарения человеческих тел успевали достигать обоняния гораздо раньше, чем их уносил ветер и только у Доры хватало сил, чтобы ругаться на всех и вся. Понося Кота и остальных путников, она, не оставила без внимания даже лошадей. Кот не мог возразить ей. Ему хотелось пить и язык плохо ворочался в пересохшем рту. Его сознание растекалось как подогретое желе. Сквозь пелену своего состояния он смотрел на неё, единственную стоящую в полный рост, только для того, чтобы её негодование было очевидным для всех и почувствовал плотское возбуждение. Ему стало стыдно, и он хотел перевернутся на живот, но распаренное тело плохо слушалось, было непреодолимо лень. Он начал ёрзать, стараясь скрыть выпирающую плоть в складках одежды, но ткань отвратительно скользила по жирному телу, а возбуждение нарастало вместе с агрессией Доры.

Она утверждала, что ей хуже всех, но Кот не мог понять откуда тогда в ней берётся столько энергии, которую она так расточительно тратит на бессмысленный скандал. Дора ходила кругами и пыталась вовлечь в свой монолог хотя бы кого-то. Но измученные жарой товарищи оставались совершенно безучастными к её пассажам.

Вместе с новыми чертами характера подруги, Кот открыл нечто до сели не виданное и в себе. Раньше его никогда не возбуждала женщина полная ярости, и он не мог понять из какой глубины в нём всплыли эти чувства теперь.

Продефелировав ещё несколько раз из стороны в сторону Дора присела рядом с Котом.

– Давай успокой меня, что ты лежишь!? Увалень! – Сказала Дора, когда очутилась в непосредственной близости от Луки.

– До, дорогая моя. Откуда у тебя столько сил? Я даже пошевелится не могу, а ты ходишь и ещё разговариваешь так громко.

– Это у меня много сил? Я на ногах не стою, а ты валяешься кулём и ничего не делаешь. Я сейчас умру.

– Дора, не шуми, всем тяжело! – Сказал Михаил, который изнемогал от жары не чуть не меньше чем Кот.

– Мне не тяжело, я скоро сума сойду от всего этого. Куда нас завела твоя лошадь! Ты уверен, что эта скотина вообще понимает, что делает. Может мы вообще скоро здесь сдохнем, и она будет первой. Пища у нас почти кончилась, ты не думаешь об этом? Я не говорю уже о этой дикой жаре. Ты уверен, что, то место в которое мы тащимся, всё это время, действительно существует!?

Пройденный в пустоши путь, не казался долгим. Но то время, когда они жили в Новгороде, вспоминалось только во сне и ощущалось как далёкая чужая реальность.

– Я думаю возвращаться нам некуда. – Сказал Лука. – А раз мы поверили Гавриилу то надо не терять надежду и продолжать Путь.

– Куда он вообще делся твой Гавриил? Собрал нас всех, отправил в непонятном направление, а сам исчез. Хорош учитель. Жалко его здесь нет я бы высказала ему всё что думаю. – После этих слов Дора закричала, ударяя себя кулаками по коленям. Коту пришлось вставать и пытаться её успокоить. Он сел и обнял Дору за плечи. Стал нежно шептать ей на ухо всякие приятные вещи. О том, что любит её, и о том, что всё будет хорошо, что никогда не бросит, и они скоро выберутся из этого пекла. Ему удалось через некоторое время успокоить свою подругу и уложить рядом с собой. Он обнял её, не взирая на жару и то, что от прикосновения к телу чувствовал дискомфорт. Через некоторое время им удалось заснуть тяжёлым, душным сном, полным невнятных болезненных сновидений.

Вечером, когда Кот проснулся её уже не было рядом, зной ушёл вместе с наступлением сумерек. Земля ещё источала жал, но дул прохладный ветерок, который к утру должен был выстудить пустошь до лёгких заморозков. Лука приподнялся на локтях, после дневного пекла его познабливало. Остальные участники похода ещё спали, а Дора сидела спиной к ветру на небольшом камне накинув капюшон. Кот некоторое время ленился, не вставал. Разглядывал её издали. Потом подошёл к ней. Постоял рядом с пол минуты и Дора сказала:

– Извини меня пожалуйста я понимаю, что тебе очень тяжело. Но я совсем устала у меня почти нет сил идти дальше.

Кот не стал ничего говорить. Обнял её, поцеловал и уткнулся носом в шею, туда где мягкая приятная ложбинка. Уколол усами. Она стерпела, чувствовала себя виноватой. Так они сидели некоторое время. Потом заговорил Кот:

– Нам действительно некуда возвращаться, и Гавриил не мог врать. Вспомни сколько всего произошло странного, почти волшебного. Один только дракон и битва с ним чего стоят. Вспомни каким стал Гавриил, когда парил в небе и светился как маленькое солнце. Мы должны верить, тогда у нас обязательно всё получится.

– Котик, я хочу спасти отца. Это главное ради чего я отправилась в этот поход. Но и ты конечно мой любимый. – Добавила она через небольшую паузу. – Пообещай мне, что мы обязательно найдём способ вернуть его в наш мир.

– Конечно любимая, твой отец прекрасный человек. Мы обязательно отыщем способ его вернуть.

После этих слов, Дора обняла Кота покрепче и прижалась к его колючей щеке, спокойно глядя в даль и полагая свою надежду в нём.

Немного позже встали остальные. Помятые после тяжёлого сна. Варенька принялась хлопотать в попытках создать вменяемый завтрак. Михаил и Игнатий занялись лошадьми. Дора отправилась тренироваться в фехтовании завладев одним из мечей, она делала вид, что в состояние вспомнить часть уроков, которые проходили ученики в доме её отца. Меч явно был для неё тяжеловат. Она делала нелепые выпады и пыталась повторять сложные пируэты совершенно бесполезные без специальных навыков тела. Но все были рады, тому что она занята хоть каким-то делом. Поскольку толку от неё в практическом применение было не много.