Пауки и вышивальщицы. Часть 1

глава 1

«Время разорвано: злое проклятие,

Я был рождён, чтобы его исправить!».

Шекспир. Гамлет. Дословный перевод

Глава 1

Казахстан. Начало 90-х

Стоя на пологом спуске горной тропинки, чабан взволновано вглядывался в вечерние сумерки и нервно теребил в руках старый лисий малахай. Несмотря на тянувшую с гор прохладу, он то и дело вытирал струящийся по вискам пот.

– Ох, Аллай... – с отчаянием бормотал пастух. – Скорее бы, скорее бы... Что ж долго-то так?

Наконец впереди замаячило облако пыли, и послышался топот копыт.

– Слава Аллаху! Она уже близко, – простонал мужчина.

Он тревожно оглянулся на свою старую юрту, где в окружении рыдающих женщин умирал его единственный сын и, не в силах оставаться на месте, бросился навстречу гостье.

Чёрный скакун, лихо пришпориваемый почти не заметной, приникшей к самому крупу наездницей, не сбавляя хода, проскакал мимо встречающего и прямиком устремился к жилищу.

– Салам аллейкум, Борисовна-тате! – успел выкрикнуть чабан и тоже побежал к юрте.

Когда он вошёл внутрь войлочного шатра, его отцовское сердце сжалось от нестерпимой боли.

– Помоги, – прохрипел чабан и рухнул в ноги приехавшей женщине.

Её звали Софья Борисовна, но в округе называли не иначе как ведьмой или знахаркой. Наспех поздоровавшись с хозяевами, она скинула с раненого покрывало и, опустившись на колени, стала внимательно разглядывать рваные раны, лежащего на ковре юноши.

Чабан не мог смотреть на искалеченное тело сына. Он виновато глянул на опухшие от слёз скорбные лица жены и дочери, швырнул в мягкую стену малахай и, усевшись на низенькую скамеечку, обхватил голову руками.

Софья Борисовна была похожа на гладкую чёрную змейку. Худенькое тело затянуто в кожаный брючный костюм, волосы цвета воронова крыла подстрижены коротко, как у мальчишки. Словно не замечая присутствующих, она быстрыми движениями ощупала тело пострадавшего.

– Ой-бай... – не выдержав, застонала жена пастуха.

– Тс-с, – приложила палец к губам русская, с укором посмотрев на женщину, и тут же обратилась к хозяину. – Волки, Джанибек?

– Волки... – кивнул чабан. – Мы отару на верхнее пастбище отгоняли...

Он хотел ещё что-то добавить, но ведьма вдруг улыбнулась узкими губами и неожиданно произнесла:

– Волки – это хорошо...

Родичи умирающего недоумённо переглянулись между собой.

Однако женщина в кожаном пиджачке не обратила на это никакого внимания. Она сняла с себя перекинутую через плечо брезентовую сумку и стала доставать из неё мотки разноцветных ниток, куски тканей и ещё всякую всячину, напоминающую больше набор для рукоделия, нежели снадобья целителя.

– Волчья, волчья... Где же ты? – приговаривала она, перебирая руками шерстяные клубочки. – О! Нашлась! – она облегчённо выдохнула, откладывая в сторону один из мотков.

– Так, теперь пропитаем шерсть кровью раненого, – пробурчала она себе под нос, вытаскивая из сумки длинную спицу.

– Ой! – испуганно взвизгнула дочка пастуха и в страхе зажала рот рукой.

– Джанибек! – строго обратилась гостья к чабану.

– Да, Борисовна, говори что нужно, – отозвался хозяин юрты.

– Забирай своих женщин и уходи! И чтоб никто войти не смел, пока сама вас не позову! Понятно!?

– Да, тате, понятно! Мы молиться будем... Молиться можно?

– Молиться – нужно! Ступайте!

Уже рассвело...

Полог юрты откинулся, и тощая женская фигура устало приблизилась к костру, около которого, кутаясь в тёплые чапаны, всю ночь просидела несчастная семья. Три пары глаз уставились с немым вопросом на лекарку.

Гостья протянула руки к огню и подмигнула молодой девушке, с волнением ожидающей вердикта спасительницы.

– Всё хорошо! Всё будет хорошо! Главное – не будите его, пока сам не проснётся. Давайте воду и баранью шурпу. Мыться не нужно. Вышитую простынь, которая на нём, убирать не вздумайте. Через три дня спрячьте подальше, я приеду – заберу. А вам полотенце с другой вышивкой оставлю. Будет им сын вытираться и забудет про пережитый страх, да про волков.

– А в больницу? В больницу не нужно? – робко поинтересовалась мать.

– Не говори глупости, Марьям! – произнёс чабан. – В наших горах все знают: где Борисовна помогла – там врач не нужен... Да и как мы его повезём? Тут ведь только конь пройдёт... Ты лучше, жена, собери мяса, кумыс, свежий курт, нужно Борисовну отблагодарить и старой Фалее-апай гостинцев передать! – мужчина приложил руку к сердцу и виновато добавил. – Прости, Борисовна, денег у меня совсем нет. Сама знаешь, что в стране происходит. Колхоз развалился. Директор сбежал. Зарплаты уже полгода не платят. Но мы баранов дадим...

– Всё знаю, Джанибек, – понимающе отозвалась женщина. – Не нужно баранов. Просьба у меня к тебе...

– Говори, исполню! – встрепенулся Джанибек.

– Твой брат, Тулеген, так и работает начальником паспортного стола?

– Работает! Конечно, работает, – быстро отозвался чабан.

– Мне нужен новый паспорт... Мне и моей матери...

Она протянула мужчине пухлый конверт.

– Тут деньги и наши данные. И, пожалуйста – никому ни слова и никаких вопросов! Ты меня понял! Никаких вопросов! Сделаешь!?

– Обязательно сделаю! Сейчас многие паспорта у Тулегена покупают. Время такое... Нет больше нашей страны. Что будет? Как будет? Ничего неизвестно! Многие паспортами торгуют. А Тулеген вам с матерью настоящие сделает. Как просишь, так и сделает! Не беспокойся. И спасибо тебе! Да хранит тебя Аллах!

* * *

Смуглая морщинистая старуха Фалея сидела на табурете посреди комнаты. Её седые как снег волосы были заплетены в две длинные косы, лежащие на гордо выпрямленной, словно одеревеневшей спине. Старуха не мигая наблюдала за суетливыми движениями худенькой Софьи, распихивающей пожитки в два старых, лежащих на диване чемодана, и сматывала в клубок тонюсенькую почти прозрачную нить, выдёргивая её из облака лежащей на коленях кудели.

гл.2

Глава 2

Анкоридж. Штат Аляска

Конец 90-х

Пышнотелая красотка Рози дождалась, когда кофе-машина выронила в чашку последнюю тягучую каплю ароматного напитка, поставила эспрессо на маленькое блюдце и, покачивая бёдрами, вышла на залитую утреннем солнцем уличную террасу кафе.

Единственный посетитель, вальяжно развалившись в плетёном кресле, листал свежий номер «ANCHORAGE DAILY NEWS», самой популярной газеты штата Аляска.

– Прогноз погоды читаешь, Сэм? – поинтересовалась Рози у молодого тучного блондина и, поставив чашку на стол, без приглашения плюхнулась на соседний стул.

Тот отложил газету и с улыбкой посмотрел на официантку. Хитрые глазки на его круглом лице блеснули лукавой искоркой.

– Синоптики обещают тепло и безветрие на всём побережье Берингова пролива до самого конца июля, – Сэм Фишер заговорщицки подмигнул приятельнице. – Лучше расскажи, как продвигается твой роман с Биллом, когда ты уже окольцуешь старого тюленя и станешь полноправной хозяйкой этой забегаловки? А то, может, подождёшь, пока я разбогатею?

– Тебя когда-нибудь посадят в тюрьму, – отшутилась девушка и, понизив голос, добавила. – Вчера у нас ужинала делегация представителей «CAII» – коалиции против нелегальной иммиграции, говорили, что Аляску уже называют «штатом без границ», и что территория практически не охраняется пограничниками. Так вот, они собираются готовить обращение в правительство для усиления контроля. В прошлом году зимой даже бэкпекеры[1] из России появились. У них там, в Советском Союзе беспорядки, вот все и бегут...

– Забудь такое название – Советский Союз! Развалилось государство... – ухмыльнулся парень.

– Да к чёрту их проблемы! – вскипела Рози. – Я тебя предупреждаю! Почти весь город знает, что ты помогаешь нелегалам переплывать пролив. Даже старик Билл знает, что ты перевозчик...

– Не повторяй глупости, – на рыхлом лице Сэма появилась гримаса раздражения. – Это корейские рыболовные суда промышляют перевозкой беженцев.

– Ну-ну... – обижено пробормотала официантка и, поднявшись из-за стола, насмешливо добавила, глядя на необычно одетых женщин, топчущихся около декоративной ограды кафе. – А это не твои ли новые заказчики? Стоят, гипнотизируют. Им-то, слугам господним, от тебя чего понадобилось?

Сэм грузно повернулся в кресле и с интересом уставился на ряженую парочку в платках и длинных до самой земли платьях. Стоят куклы, глаз с него не сводят. Одна вроде постарше, телом плотнее, да и осанка возраст выдаёт. Вторая тоненькая, стройная, и взгляд тревожный. По всему видно – волнуется.

– Почему ты назвала их «слугами господними»? – настороженно поинтересовался Фишер.

– На русских староверов из Николаевки похожи. Они там все так одеваются. Бил многих из той деревни знает. Варенье домашнее у них для кафе покупает.

– Понятно, – удовлетворённый исчерпывающим ответом успокоился Сэм.

Фредди – компаньон по перевозке нелегалов – предупреждал, что эти русские из какой-то религиозной секты. При коммунистах их вера была в Союзе запрещена, вот и приходилось по дальним странам отсиживаться. А сейчас осмелели – возвращаться надумали. Просили сегодня на родину одну так сказать «первопроходчицу» отправить, вроде как на разведку...

Заплатили щедро, не торгуясь, поэтому Фредди согласился не раздумывая. Только – что за дурацкий маскарад? Вырядились, чёрт бы их побрал! С такими лучше в машине разговаривать. Подальше от любопытных глаз...

А то даже болтушка Рози догадалась...

А она-то в городе – известная сплетница.

Сэм встал и тяжело зашагал к обшарпанному «Шевроле», кинув многозначительный взгляд в сторону «клиенток».

Отъехав на сотню метров, он наблюдал в зеркало заднего вида, как они семенили в направлении машины, придерживая руками подолы синих платьев, украшенных понизу цветочной вышивкой. Им приходилось то и дело останавливаться, поправляя за плечами тяжёлые рюкзаки и утирая пот краями белоснежных платков, покрывающих головы.

Когда поклажа была размещена в багажник, а женщины расположились на заднем сидении, парень с удивлением заметил, что молоденькая чертами лица и смугловатой кожей скорее похожа на местных индейцев, чем на потомственную европейку. Русских в Анкоридже достаточно – ещё со времён, когда Аляска принадлежала России – осталось. У Сэма даже была парочка знакомых ребят. Белые, как белые...

От потомственных янки не отличишь.

А вот эту встретил бы где-нибудь в торговом центре, да в нормальной одежде – не задумываясь решил бы, что хайда или тлинкитка.

Среди индианок тоже красавицы встречаются!

И носы ровные, не приплюснутые, и глаза большие серые. Вот хоть «мачеху» его нынешнюю возьми. Женился папаша в сорок с лишним лет на индианке. Девчонка Сэму ровесница, но отца любит как кошка. В прошлом году братика ему подарили...

– Я – Нина Снегирёва, это я с Фредди договаривалась, – приятный сочный голос вернул «перевозчика» к действительности.

Повнимательней присмотревшись, парень только сейчас заметил, что разница в возрасте у его новых знакомых существенная. Хотя в нелепых одеяниях да одинаковых платках – пока вот так вплотную не присмотришься – пожилая казалась горазда моложе. Да и лицо у тётки гладкое – ни одной морщинки. А может, их просто не видно, платок-то по самые брови надвинут?

– Кто из вас уезжает? – деловито осведомился Сэм.

– Она, – сухо отозвалась старшая из богомолок и вдруг угрожающе предупредила. – Приставать не вздумай и с разговорами пустыми не лезь. Невестка моя ребёнка ждёт.

– Да я и не собирался, – хотел, было, возмутиться Сэм, но, глядя на суровое выражение лица провожатой, осёкся...

– Слова мои лишними не будут... Смотрите – без глупостей! Чтоб даже мыслей греховных не допускал! Я твоему дружку столько заплатила – на десятерых хватит! – с укором напомнила тётка и тут же, словно забыв о присутствии Сэма, перешла на русский. – А ты, Ольга, зря времени не теряй, – обратилась она к спутнице. – Перво-наперво землю выкупи, да устрой всё так, чтоб по закону... Живи скромно, сиди тише воды, ниже травы. На вопросы отвечай, мол, переехала из Таджикистана, муж там погиб. Всё! Больше никаких подробностей! Поняла? Паспорт береги, тебе его терять никак нельзя, на второй такой у нас уже денег не хватит...

гл.3

м

Глава 3

Россия. ВелЕчаевск

Дом Анны Линёвой. Наши дни

Август подходил к концу. Всю ночь бушевал такой сильный ветер, что мелкие ветки и шишки, отрываясь от старых сосен, падали, с грохотом ударяясь о металлическую крышу линёвского коттеджа, и в конце концов разбудили Еву в шесть утра.

Проходя мимо двери хозяйки, девушка замедлила шаг и прислушалась. Тихо. Значит, Анна ещё спит. Да и слава богу! Пусть отдохнёт подольше, ей сегодня снова в командировку.

Стараясь не шуметь, Ева аккуратно спустилась на первый этаж по скрипучей деревянной лестнице и, подойдя к зеркалу, расчесала короткие тёмные волосы, которые от природы были такими блестящими и гладкими, что несмотря на свою густоту, никогда не путались.

Анна Линёва шутя завидовала Еве: «Эх! Мне бы такую шевелюру! Не путаются не секутся. Ты у меня только проснёшься – и уже при полном параде. Надо же такой «куколкой» уродиться! Кожа смуглая, глазки серые, ресницы и брови такие красивые, словно только что от визажиста вышла! А фигура!? Ну, прямо как у олимпийской чемпионки по художественной гимнастике! Ни пирожки, ни пельмени тебя не портят...».

Сама Анна к своим сорока пяти девичью стройность потеряла. Заматерела, ссутулилась, тонкая бледная кожа морщинами покрылась, а копна некогда роскошных соломенных кудрей подёрнулась частыми нитями седины. Совсем Линёва на себя рукой махнула. Зарабатывала она очень прилично и в своей «тусовке» бухгалтеров и финансистов была личностью известной. Владела аудиторской компанией и постоянно моталась по всей стране с проверками.

Ей нужны были деньги!

Поэтому ни ремонт в доме делать хозяйка не спешила, ни в отпуск не ездила. Всё копила и откладывала...

Ева Анну не осуждала, потому как знала, для какой цели накопления нужны. Для Лёвушки!

Единственного сына Анна родила для себя, когда ей было далеко за тридцать. Любила его без памяти. Верила, что её сынок, не смотря на ДЦП[1], когда-нибудь ходить сможет. Всё, что касалось общепринятого курса лечения, Линёва с Лёвчиком уже прошла. И дорогущие реабилитационные центры и операции на сухожилия. Улучшения, конечно, были, но чуда так и не произошло...

Тоненький, почти прозрачный восьмилетний Лёвушка еле-еле ковылял на согнутых ножках, держась за стену, и частенько падал. Левая ручка вроде выправилась, он ей даже писать научился, а вот правая – совсем слабенькая, прижимает её мальчишка к груди, словно раненую лапку. Зато голова у Линёва младшего светлая, говорит он хорошо, читает бегло и с чувством юмора полный порядок.

Именно из-за Лёвушки и появилась Ева – Евфалия – в доме у Анны.

Ева отлично помнила тот день, когда впервые познакомилась с Анной и Лёвушкой. Это было перед летними каникулами. Директриса педагогического техникума, где училась Евфалия Снегирёва, ни с того ни с сего вызвала её к себе на разговор. От волнения девушка явилась на двадцать минут раньше назначенного времени и ожидала аудиенции с начальницей, сидя в маленькой душной приёмной. Вертлявая секретарша то и дело поглядывала на часы и строчила «эсэмески», не выпуская из рук смартфона.

Внезапно дверь директорского кабинета распахнулась.

– Два чая с лимоном! – громко скомандовала руководительница колледжа и хотела, было, снова исчезнуть за дверью, как заметила Еву. – Снегирёва, ты уже здесь? – удивилась директриса.

– Да, Маргарита Гавриловна! У меня занятия окончились, – скороговоркой отрапортовала Ева.

– Понятно! – констатировала «Моргана» – так в колледже, за глаза называли начальницу. – Сиди и жди! Позову, зайдёшь!

– Хорошо, Маргарита Гавриловна, – слабо улыбнулась в ответ девушка.

Секретарша торопливо сервировала поднос.

– Помочь? – предложила Евфалия.

– Нет, уже всё готово, – откликнулась секретарша. – Сейчас отнесу. Лучше дверь открой, – попросила она. – И это... Мне потом срочно позвонить нужно... По-личному...

– Выйти? – догадалась Ева.

– Наоборот, я сейчас чай занесу и сама выйду, минут на пятнадцать. А ты, если Моргана спросит, скажи, что, мол, я в туалете... Ладно? Только не выходи никуда! Приёмную без присмотра оставлять нельзя. Договорились?

Ева согласно кивнула.

А когда секретарша оставила её одну, то как-то так вышло, что дверь в кабинет начальницы неслышно приоткрылась, и сидящей в приёмной ученице пришлось невольно подслушать разговор Морганы с неизвестной гостьей.

– Смотри, Анюта, всё, о чём ты просила, я разузнала. Давай поступим следующим образом... Не будем пороть горячку и доказывать, что твой Лёвушка вундеркинд, в чём я лично ни капли не сомневаюсь... А подождём ещё годик! – доносился из кабинета зычный голос директрисы.

– Маргоша, ты предлагаешь, чтобы Лёвка ещё и второй класс на дому обучался? – грустно ответила невидимая незнакомка. – Но то, что предусматривает программа для детей-инвалидов – для него слишком легко! Всего восемь часов в неделю: по два с половиной часа на русский язык и математику, два часа – чтение. А мне, сама знаешь, с ним заниматься некогда – я деньги коплю на его леченье...

– Да знаю, знаю... Поэтому и позвала, – не унималась Моргана. – Смотри, что я придумала... У меня девочка одна учится. Я за ней с первого дня наблюдаю... Не девчонка, а клад, несмотря на то, что детдомовка. Она серьёзная, не из этих, вертихвосток нынешних. Ответственная, умненькая и одиночка... Понимаешь, Анюта, полностью самодостаточная девчонка.

– Удивительно... – тон голоса незнакомки казался недоверчивым. – Самый возраст гулять, влюбляться... Молодо-зелено, погулять велено...

– Там – другая история, – перебила собеседницу директриса. – У неё внешность такая... Как бы помягче сказать... Не совсем славянская. Бывшая классная руководительница даже рассказывала, что в интернате девочку дразнили, ну... «Чуркой», «зверюшкой»... Обзывали, в общем, вынудили «обороняться». Но думаю, что ей это только на пользу пошло. Она увлекалась спортом и даже в секцию ходила по выживанию в экстремальных условиях! Прикинь, какой характер у барышни сформировался! Самое то! Короче, забирай её к себе. Она Лёвку твоего за год так подтянет, что в третий класс он у нас точно в общеобразовательную школу пойдёт!

гл. 4

Глава 4

Анкоридж. Штат Аляска

Наши дни

Глаза Рози налились слезами, когда парнишка-наладчик закончил подключение новенькой автоматической кофе-машины «Nuova Simonelli Prontobar», последнего приобретения старика Билли, заказанного незадолго до его смерти.

– Всё готово, мэм, – белозубая улыбка чернокожего работника вернула хозяйку заведения к действительности. – Пробуйте!

– А можно мне тоже попробовать?! – приятный мужской голос раздался так неожиданно, что Рози вздрогнула и выронила из рук пакет с кофейными зёрнами.

– О боже! Иси! Ты уже прилетел! – радостно воскликнула рестораторша и, выйдя из-за прилавка, направилась к двери, широко раскинув руки для объятий.

Она сгребла в охапку и прижала к своему всё ещё пышному бюсту молодого красавца в джинсовом костюме с объёмной кожаной сумкой на плече.

Блестящие чёрные волосы, чуть вытянутый овал лица и оливковая кожа выдавали в госте индейскую кровь.

– Полегче, Рози, полегче, – смеясь, отбивался парень. – Там мои эскизы, смотри не помни.

Сообразительный чернокожий наладчик кофе-машины приготовил два капучино, поставил их на столик у окна и, махнув на прощание рукой хозяйке, покинул кафе.

– Как Сэм? Я слышала, что в турагентство водителем устроился, мотается, поди, по всей Аляске? Как его жена и дочь? Ты им уже сообщил, что прилетел? – сыпала вопросами Рози. – Почему не встретили-то?

– Да всё в порядке... – смутился Иси. – У Сэма дочка в этом году в школу пошла. Теперь по утрам он лично отвозит малышку в Палмер. У нас в Кник-Ривере детишек и десятка не наберётся. Так что приходится возить девочку. Он приедет за мной сразу, как освободится.

– Отлично, красавчик! Тогда садись и рассказывай мне всё по порядку! – нетерпеливо велела Рози и, метнувшись ко входу, вывесила на двери табличку «Закрыто». – Честно сказать, думала, что полдня с установкой провозимся, так что если часок-другой поболтаем – ничего не случится, – щебетала она, размещая своё раздобревшее тело на изящном металлическом стуле, – ты Сэму-то позвони, чтобы он сюда за тобой приехал.

– Он знает, – успокоил суетливую хозяйку Иси. – Я предупредил, что зайду тебя навестить.

– Вот и правильно! – обрадовалась Рози. – Ну, давай уже, рассказывай, как выставка прошла!

Иси обхватил длинными красивыми пальцами дужку кофейной чашки и, поднеся напиток к носу, втянул в себя густой аромат. Он зажмурил от удовольствия глаза и стал похож на лукавого мальчишку.

Рози, у которой не было своих детей, залюбовалась гостем.

«Сколько ему лет?», – подумала хозяйка кафе. – «Двадцать четыре, двадцать пять... Молодой совсем... Но какой талантливый. Дай бог, чтоб у него всё получилось! Так рано парнишка без родителей остался...».

Вздохнув, женщина поправила свою причёску и, навалившись на стол грудью, приготовилась слушать.

– Всё прошло отлично, – мечтательно улыбнулся Иси. – Если честно, я даже не ожидал такого интереса со стороны общественности к нашему мероприятию. Выставка называлась «Стиль коренных народов Америки – модный тренд ХХI века». Оказывается, дизайнеры уже давно изучали традиции и ремёсла индейцев, и выставки аналогичные уже проводились, только не в таком масштабе, как нынешняя. Мне казалось, что за эту неделю у нас весь Массачусетс перебывал. Раскупили всё! А мои работы попали в каталог!

Иси вытащил из сумки глянцевый журнал и протянул Рози.

– Дарю! Нам по несколько экземпляров раздали. Ты только взгляни, какая красотища...

– Боже! До чего прелестные платья! – восхитилась Рози, разглядывая первую страницу.

– Отличный вкус, мэм! – весело рассмеялся Иси. – Эти экспонаты – работы Ллойда «Кива» – дизайнера из племени Чероки. Он первым стал продвигать традиционную индейскую одежду в большую моду. Основал собственный бренд «Kiva» и открыл одноимённый бутик в Аризоне.

– Ой! Какие сапожки, – не могла удержаться от возгласа Рози. – Просто произведение искусства... А эта накидка... А этот шарф... А куртка...

Забыв обо всём на свете, женщина шелестела журнальными страницами и не уставала удивляться...

– Иси! – наконец простонала она с благоговейным трепетом. – Иси! А это ты и те самые сумки по твоим эскизам!? О, боже, какие они красивые! Невероятно! А какие вышивки! Ну надо же... Я бы даже не подумала, что можно так красиво вышить голову ворона... А тут – бабочки! А это – паучки... О, боже! Лосось и чайки! – захихикала Рози. – Как? Как тебе это удаётся?

– Да, сумки понравились всем. На выставке их представлял модный дом «Dolce&Gabbana». Я так счастлив, что сотрудничал с ними!

Парень снова отпил кофе и откинулся на спинку стула.

Внезапно лицо Рози сделалось грустным, и Иси – сразу догадавшись, что увидела приятельница – стал с интересом наблюдать за её реакцией. Он не сомневался, что сейчас она рассматривает мужскую рубашку дизайнера Карлы Хемлок из племени Могавков. На желтоватой ткани, по цвету напоминающей старинный бумажный лист, автор разместила текст «Мирного договора» трёхсотлетней давности, подписанного президентом Джорджем Вашингтоном и Великим Советом Шести Наций. Договор «Canandaigua». Он включал в себя обещание никогда не изымать родные земли у коренных народов и даже не тревожить их, а также гарантировал ежегодно предоставлять продукты и ткань. С тканью не обманули, а вот земельный вопрос был решён не в пользу индейских племён.

Смущённо помолчав – будто испытав неловкость за своих предков – Рози перелистнула последнюю страницу и, наткнувшись взглядом на обращение к гостям выставки, почему-то решила прочесть его вслух:

– На эту выставку надо идти, и – непременно вместе с детьми, независимо от того, есть ли в вашем генеалогическом древе представители индейских племён. Идти, чтобы показать детям: что ничто и никогда не проходит бесследно; что легенды и традиции народов, некогда великих и могущественных, а нынче проигравших и слабых, всё равно сильнее любого оружия; что история вечна и живёт в наших потомках, в их мыслях, глазах, руках. И неважно, к какой нации и к какому племени вы принадлежите – нельзя стыдиться и забывать своих предков, поскольку, только зная истоки, можно познать и самое себя... Очень правильные слова, – растроганно подытожила рестораторша и отвела в сторону повлажневшие глаза.