Пчелы острова Флибустьеров

1

Чем больше в голове у нас извилин,

тем более извилиста судьба.

/И. Губерман/

Я хотел бы съездить в Лондон. Просто так, от нечего делать. Я завидую путешественникам. Хотел бы облететь земной шар на воздушном шаре. Представляете? – он летит, а я разглядываю, что там подо мной?

Читая книги, живо всегда воображаю место события, где бы оно ни происходило. Иные картины, заочно увиденные, преследуют всю жизнь. Взгляну на белоснежные объемные облака, и вижу себя на острове Робинзона Крузо. С вами бывает такое?

В «Смирительной рубашке» герой рассказа Джека Лондона путешествовал в пространстве и времени. Я жутко ему завидовал – нет, ни тюремному карцеру, а такой удивительной способности к медитации: он даже шрамы приносил в камеру из своих отлучек. У меня ж с медитацией никак. Вообразить могу, а вот чтобы полностью отключиться, где-то в кого-то преобразиться и что-нибудь действительно совершить мне не по силам.

Но недаром же говорят – если очень мучиться, что-нибудь обязательно получится.

Первые проблески медитации стали у меня проявляться в год переезда в Пятиозерье. Я снял квартиру в медгородке. За окнами лес и чуть дальше озеро Горькое – самое лечебное из всех пяти. Представьте, рассказывают: мужик намазался грязью с его дна, уснул на солнышке и не проснулся – а был здоровым. Так что, осторожнее с этим….

Я видел, как это грязь зарождается. На макушке лета в разгар «цветения воды» в озере появляются множество водорослей – миллиарды сексиллиардов зеленых «клеточек», которые окрашивают воду сверху донизу. Брал пробы на глубине – полна коробушка!

Что это? Планктон? Какая-то живая биомасса, которая, завершив активный период, оседает на дно, прибивается к берегу – и образуются знаменитые целебные грязи озера Горькое, которые буквально на глазах исцеляют все раны кожи. Существуют легенды, что грязям этого озера излечить под силу даже проказу.

Люди боятся в период «цветения воды» в нее заходить. А я не боюсь, и очень даже неплохо себя чувствую после купания – и сплю хорошо, и аппетит в порядке.

Вот тогда у меня стало получаться и с медитацией – если прилечь на воду, слегка пошевеливая конечностями, и отправить в путешествие свое сознание. Только боюсь увлечься и утонуть. Проще это делать на мелководье у берега – когда голова дна касается, а туловище почти все скрывает вода. Вот беда! – сделать это возможно не всегда. С берега на глубину пробит единственный проход в камышах, и по нему всегда снуют люди. Их не бывает, лишь когда вода холодна или цветет.

Может быть, энергетика цветущей воды помогает моей медитации, расслабляя не только тело, но и сознание.

Все будет хорошо – твержу я себе. Потому что я так решил. Я умею добиваться поставленной цели.

Это прелюдии или настрой, а потом отправляю сознание в заоблачные дали – через пространство и время, которые здесь и сейчас надо мною уже не властны. Отрываюсь от земли, погружаюсь в пучины – все мне по силам.

Миг – и путешествие началось!

Хотите со мной?

Сейчас мы посетим сераль турецкого султана. Знаете, что это такое? Смотрите во все глаза – руками не трогать! А то писку поднимется. Прибегут янычары. И не сносить нам любопытных голов.

Вам это надо?

О, как я счастлив был в эти моменты – покинув тело, устремляться куда-нибудь!

И, поняв, что мне надо, дальше уже твердо иду к намеченной цели.

Приобрел надувной плотик и уплывал на середину озера, где никому не мешал, где меня мог достать только лучший из пловцов. Надувал его ровно настолько, чтобы тело на нем было полупогруженным в воду. Ложился на спину, закрывал глаза, и….

Нет, это была не медитация. И, конечно, не сон. Не… буду гадать, а лучше расскажу об ощущениях.

Моя душа (сознание?) сгустком энергии – может, фантом? но точно не приведение (его же видят, а меня нет) – отправлялась в путешествия из тела. В ней оставались в этом состоянии способности живого организма – видеть, слышать, различать запахи. И в то же время появлялись новые – я мог в одно мгновение перенестись через века и континенты, вдруг оказаться где-то, но обязательно в кульминационный момент. Не могу понять и объяснить, как это получалось, но ужасно волновало и нравилось. Меня никто не видел: я был неразличим даже своим собственным глазам. Но я видел все и понимал увиденное.

К примеру, видел, как Берия душил умирающего Сталина, а потом наплясывал «лезгинку» вокруг его кровати – так ненавидел он Вождя Народов, поднявшего его из грузинского навоза к кремлевским звездам.

Я видел, как сжигал второй том «Мертвых душ» Николай Гоголь. Присев на корточки у пылающего огня камина, хлебнув спиртного из стакана, великий автор уставился невидящим взором куда-то в пространство. Возможно, он еще не принял решение. Вот улыбнулся какой-то мысли. Вздохнул судорожно и кинул рукопись в камин. Глядя на вспыхнувшее пламя, провидец, возможно, видел всю Русь в огне войны гражданской….

Я был у ложа умирающей Екатерины. В последние часы она была спокойна. Что-то напевала, готовясь на свидание с молодым офицером. Уже пошла… и тут удар! Подогнулись ноги, скрючились пальцы рук, царственное лицо исказила немая боль. Несколько хриплых вздохов, суета челяди…. Всё – душа великой императрицы отлетела. Напрасно натирает уксусом ее виски итальянский лекарь. Застонал неузнанный мною царедворец: «Все! Кончились покой с достатком. Россия обречена на разорение! Десятилетия бороться будем с подступающей к нам нищетой»….

Почему это происходит со мной? В чем смысл этих путешествий? Как увязать – озеро, миграции души и исторические картины воедино? Если не понять, можно с ума сойти. Надо думать, в этом есть какой-то смысл – указание мне или….

Томимый нехорошими предчувствиями решил впредь записывать то, чему стал свидетелем – может, так смогу понять, какая сила чего от меня хочет.

Попробовал порассуждать.

Скажем, озеро имеет удивительную способность – отправлять душу за временные грани. Его вода, как и любая жидкость, может проводить электроток (мой фантом), имеет неразрывность связи в пределах Земли и может хранить историческую информацию. Конечно, не только историческую – любую, но моя душа историей полна: она определяет направление. Может быть….

2

Кое-что остров мой скрывал от меня. Но все тайное рано или поздно всегда становится явным. Однажды на внешнем побережье (внутреннее – это в лагуне) не очень далеко от своего жилища прямо на песке обнаружил следы пиршества каннибалов.

Да как они смеют! – была первая мысль.

А когда закапывал останки несчастных, пришла вторая – это я во всем виноват. Тут моя вина – остров создал ввиду материкового побережья, вот они и повадились сюда, вершить свои кровавые дела. Я в ответе за этих людей, чьи останки сейчас закапывал.

Дело, конечно, было не в этом. И то, что они будут людоедами, люди, с которыми предстоит работать, знал заранее. Но одно дело знать, другое – видеть. Чертовы каннибалы. Как их отучить от вредных привычек? Уверен, что скоро увидимся.

Каждый день перед и после «адмиральского часа» я взбирался на скалу, где был устроен наблюдательный пункт, и в бинокль рассматривал все доступное ему пространство. Раньше дикари не смогли бы приплыть, позже – не успели вернуться. Так что ежедневно взбирался дважды на скалу, но пока безрезультатно. Росло раздражение – я ощущал себя акулой, угодившей в сети. Да, именно так я себя и чувствовал – не спасал даже уют моего жилища.

Иногда поднимался в наблюдательный пункт и ночью. Смотрел без подзорной трубы на побережье – нет ли костра? На черную воду океана, в которой отражались звезды, и в бездонное небо.

Однажды я засиделся там, и меня застиг рассвет. Горизонт окрасился в волшебные – розовые и оранжевые – тона. Как прекрасен этот мир! – на сердце легла печаль, светлая, умиляющая. Но был еще и приятный сюрприз.

Примерно в миле от входа в лагуну, покачивался на волнах небольшой корабль, на одной из двух мачт которого развивался британский флаг. Носовые и кормовые фонари отражались еще в темной воде. И, похоже, на палубе бурлила жизнь – «гость», пользуясь приливом, решил пройти горловину лагуны.

Я даже покрылся испариной от возбуждения. Ведь не мечтал о такой удаче – должно быть, Всевышней решил помочь моим планам.

Очевидно, судно было торговым – чистенькое и ухоженное, оно сверкало в лучах восходящего солнца. Капитан уверенной рукой вел на полных парусах, но при слабом бризе быстроходное судно, не боясь, что сядет на мель.

Это будет первый корабль свободной пиратской республики! Я назову его «Пенитель моря» и стану его капитаном.

Спустившись в нижнюю пещеру, прошел в Арсенал (грот, где хранилось оружие) и после некоторого раздумья нацепил пояс с патронами, в кобурах которого были два кольта. За пояс камуфляжных бриджей сунул пистолет Макарова и прикрыл его рубашкой.

Когда корабль вошел в лагуну, я был уже на берегу. «Дельфин» - прочитал я его название на борту. Гости поставили судно на якорь и спустили на воду шлюпку. Семь человек сели в нее, и гребли они прямо ко мне. Я вышел на берег и помахал им ковбойской шляпой.

- Добрый день, уважаемые! Пожалуйте к берегу. Я местный фермер.

Тот, что за румпелем сидел, поднялся и сказал мне:

- Нам бы пресной воды набрать. Покажите где?

- Конечно, сэр, - растянул я губы самой приветливой улыбкой. – Я вас прекрасно понимаю: в море колодцев нет.

По словам, жестам и взгляду рулевого понял, с кем имею дело – передо мной был человек крутого нрава, даже жестокий и несправедливый, и гребцы, по всей вероятности, ненавидят его. И, кроме того, я заподозрил, что этот джентльмен не прочь был погреть свои руки чужим добром, если его легко можно взять – об этом свидетельствовала его ухмылка.

Что ж, это к лучшему – будут душевные основания лишить его власти.

Когда шлюпка причалила к берегу, все сомнения исчезли – тот, кто командовал ею, был подл и жесток, и команда его боится. Он протянул мне руку навстречу, а я ему два револьвера дулами в брюхо.

- О! – выдохнул он, и совершенно другим голосом объявил. – Если вы против, мы уйдем.

- Отлично, - буркнул я. – Вы лично можете убираться хоть к дьяволу. Мне нужны корабль и команда.

- Я сразу почувствовал, что вам нельзя доверять – только взглянув на вас.

- Вы абсолютно правы – вам не следовало заходить в мою лагуну, тем более в такую рань. Теперь топайте в чащу и не делайте резких движений. А вы, ребята, следуйте все за мной – скроемся с берега и поговорим по душам.

Плененный мною офицер шлюпки сделал несколько шагов, остановился и повернулся. Стволы револьверов вновь уперлись ему в брюхо. Он тут же отпрянул назад.

- Я никуда дальше не пойду. Пусть с корабля увидят, какое зло вы здесь творите.

- Вам ничего это не даст, кроме двух пуль в живот. Видит Бог, я не хотел вас убивать, но раз без этого нельзя, то придется. Впрочем, ребята! кто хочет стать пиратом, волоките этого придурка в лес.

- Значит, придурок я?

- Вы ведете себя придурком с той минуты, как сошли на берег.

- А вы подлый пират, заманивший в ловушку нас, - он отступил на шаг и окинул меня презрительным взглядом. – Из вашей затеи ничего не получится.

- Хотите посмотреть? – прищурившись, сердито осведомился я. – Эй, ребята, что присудите – прикончить эту гниду здесь или повесим его на рее, когда захватим корабль?

Я заметил, что мое поведение скорее вызывает у остальных моряков недоумение, чем согласие или испуг. Мне захотелось пристрелить этого чертова офицера, чтобы шокировать их по-настоящему. Но не хочется крови. И матросы молчат. Щекотливое положение.

Разрядил его офицер. Неожиданно он бросился бежать, и я чуть было не нажал курок, чтобы убить его и насладиться местью. Он должен был вот-вот добежать до опушки. В принципе, он делал то, что я и хотел, но тут кто-то из матросов спросил:

- Что же вы медлите, сэр? – он сейчас скроется.

Дождавшись, когда офицер скрылся в чаще, я безоглядно кинулся в бой:

– бой, который должен был перевернуть мою мирную жизнь;

- бой, ради которого и было затеяно это приключение;

- бой за команду.

- Кстати, ребята, вы не сказали, - насмешливо сказал я, - по душе ли вам мое предложение?