Печать волка

Глава 1

  Они прятались за портьерой из тяжелого бархата, обмениваясь выразительными взглядами, а порой и не менее красноречивыми улыбками. Девушкам мерещилось, что они вжились в образ опытных шпионок, уловками и обманом проникших во вражеский штаб, и сведения, которые им предстояло узнать, могли решить исход битвы, если не целой войны. Штаб на поверку оказался хозяйским кабинетом, заваленным бухгалтерскими книгами и пожелтевшими от времени счетами, роль генералов противника пришлось взять на себя отцу и его старому слуге, а сами шпионки были не кем иным, как двумя взбалмошными подростками. Но это не меняло сути дела.

  Одно Летиция знала точно: за непроницаемым лицом отца скрывалась какая-то тайна. Неосторожный взгляд, сказанное невпопад слово или внезапно опущенные веки непременно таили в себе загадку, а этот случай был и вовсе особенным. На ее памяти отец никогда не выглядел настолько отстраненным и далеким. Летиция с самого рождения считалась его любимицей: старшая дочь Натана ди Рейза давно выросла, вышла замуж и покинула отцовский дом; вдобавок Эвелин, слывшая тихоней, была не чета своенравной, а иногда и вовсе сумасбродной Тише. В бытность ребенком Летиция не раз попадала в переделки: то за ней приходилось лезть на деревья, с которых она не могла самостоятельно спуститься, то вылавливать из пруда, потому что девочка предпочитала барахтаться до посинения в остывающей воде, то снимать с козырьков крыш, откуда открывался захватывающий вид на город. Сидя на ветке дерева в сгущающейся темноте, Тиша не позволяла себе разреветься, и это усложняло задачу для прислуги, рыскавшей по окрестностям в поисках хозяйской дочки.

  Из прорези в портьерах лился яркий свет. Со двора можно было заметить две макушки, торчавшие над подоконником, - черную и темно-рыжую, - но слуги ни за что не стали бы сообщать хозяину об очередной выходке любимой дочурки. Ей в худшем случае грозил нагоняй, а вот доносчик рисковал потерей места: узнав о наводке, мстительная Летиция не дала бы ему житья.

  Отец выжидающе молчал, поглядывая исподлобья на старого Тобиаса. Тот долго переминался с ноги на ногу, затем вскинул глаза и робко возразил:

  - Негоже это... приставлять молодого мальчика... - и умолк, встретив насупленный взгляд хозяина.

  Камеристка, приходившаяся Летиции не только горничной, но и близкой подругой, толкнула ее локтем в бок. Они одновременно зажали ладонями рты, заглушая невольный смех. Молодой мальчик! Любопытство в груди Летиции разгоралось все ярче. Она нетерпеливо заерзала.

  - Не так уж он и молод, - холодно произнес отец. - Да и не думаю, что он станет позволять себе... некоторые вольности.

  Натан ди Рейз собирался стукнуть кулаком по столу от досады, но в последний момент передумал. Ему хотелось, чтобы его уверенность передалась и Тобиасу, чьими советами он редко пренебрегал. Но в этот раз Тобиас не знал и половины всей истории, поэтому Натану пришлось полагаться исключительно на собственную оценку.

  На слове 'вольности' Вилл хихикнула в кулачок, и Летиции пришлось на нее шикнуть. Следовало вести себя тихо. Отец, обнаружив за ширмой озорниц, немедленно выставит их за дверь.

  - И все же, господин, - старик поднял глаза только затем, чтобы снова уставиться в пол, - я смею высказывать неодобрение. В поместье больше тридцати слуг, исключая охрану, мужчины умеют обращаться с мечом или копьем. Какая бы опасность ни грозила госпоже Летиции, они сумеют ее предотвратить...

  Опасность? Девушки изумленно переглянулись. На душе у Летиции внезапно заскребли кошки. Что или кто посмеет угрожать ей здесь, в родном доме? Неужели ее добропорядочный отец, за которым сроду не числилось никаких грешков, влип в какую-то неприятную историю?

  Отец отмахнулся от слов Тобиаса, нашарил рукой трость и тяжело поднялся с кресла. Летиция затаила дыхание, боясь шевельнуться: если Натан подойдет ближе, то непременно обнаружит их за портьерой. Но отец, ковыляя, приблизился к противоположному окну, выходившему на сад. Много лет назад, во время сезонной охоты, под Натаном вздыбилась лошадь, и результатом несчастного случая стала сломанная нога, а в итоге - пожизненная хромота. Летиции тогда было пять или шесть лет, и любознательная девочка сначала пыталась добиться подробностей от прислуги, но те упорно молчали, как будто кто-то невидимый лишал их голоса, когда разговор заходил на эту тему. По ночам маленькой Тише снился один и тот же сон: отец стоит под лестницей, и отблеск холодного света падает на его бледное лицо. Он легонько постукивает по полу тростью, ставшей неизменным атрибутом его облика, и гулкое эхо разносится по коридорам фамильного поместья, в котором нет ни единой живой души. Тише казалось, что отец ожидает гостя; что кто-то должен прийти и разорвать эту звенящую тишину, прерываемую лишь размеренным стуком трости и его отголосками. Но никто так и не явился на его зов.

  Натан ди Рейз получил неизлечимое увечье и навсегда попрощался с радостями охоты и прогулками верхом, но никто бы не назвал его калекой, не опасаясь получить тростью промеж глаз. Разглядывая чуть сгорбленную фигуру родителя, Летиция поневоле вспомнила этот сон. За кошмар его не примешь, как ни крути: во сне ее не посещало чувство надвигающейся опасности, колдовской голос не звал отца в свое лоно, присутствовало только чувство этого необъяснимого, томящего ожидания.

  - Пригласи его, - сказал Натан, не отрывая взгляда от пейзажа за стеклом. Весна давно вступила в свои владения, в саду распустились первые цветы, наполняя окрестности поместья своим благоуханием. Но окно было наглухо закрыто, и в комнату не проникал ни этот ласковый аромат, ни нежные соловьиные трели, словно они могли потревожить отца или помешать его планам.

  Вилл снова пихнула Летицию в бок, и странная тревога отодвинулась на задний план, уступив главенство любопытству. Они просидели на корточках более получаса, цепляясь за подоконник, и боль в затекших ногах понемногу усиливалась.

Глава 2

Летиция приложила ладонь козырьком, прикидывая расстояние и силу удара, затем согнула колени и примерилась молоточком к шару. Благодаря стараниям Вилл они уступили противникам одно очко, а игра близилась к завершению: черный шар Коула на следующем ходу пройдет сквозь 'разбойничьи' воротца, а голубой шар, принадлежавший его неумелой сестренке, остановился неподалеку от восточной границы. Но у Летиции еще оставались надежды на победу: если только Вилл не подведет ее, как делала на протяжении всей игры, и сумеет заработать два очка, 'заколов' свой желтый шар.

  Летиция замахнулась для удара и... прорезала молотком воздух, так как что-то мелкое и лохматое протиснулось меж ее лодыжек, схватило красный шар зубами и потащило его в сторону сада. Коул при виде собачки издал короткий смешок, Урсула сдавленно охнула, метнувшись за флажком и пометив место, откуда был украден шар: результат игры интересовал ее больше всех. Ты бы играть сначала научилась, мрачно подумала Летиция, а уж потом лезла флажки втыкать.

  - Бобик! - всплеснула руками Вилл, радуясь неожиданной передышке. 'Бобиками' звались у нее все собаки от мала до велика, включая двух огромных волкодавов, охранявших виноградники ди Рейзов. Щенок остановился, лукаво глянул на камеристку и приветливо замахал хвостом. Шар выпал у него изо рта и покатился по траве.

  Летиция вытерла пот со лба. Солнце нещадно грело в спину. Девушка намеревалась сбросить пару одежек еще до начала партии, только явившись на поле, но Урсула приехала не с подругой, как обещала, а притащила с собой брата. Светить бельем перед предположительно воспитанным, симпатичным парнем Летиции не особенно хотелось, но главной причиной ее стыдливости было вовсе не это. Они с Коулом издавна были врагами: будучи неплохими игроками, когда-то они играли в паре, и Летиция так и не смогла простить ему горечи последнего поражения. Теперь же Коул запросто мог заявить, что она разделась, чтобы увеличить свои шансы на победу.

  - Локс, фу! - крикнула Летиция щенку. - Принеси! - И топнула ногой, указывая на траву перед собой.

  Песик глянул на шар, потом на хозяйку, и снова завилял пушистым хвостом. Вилл тем временем добралась до собачки, подхватила ее на руки и чмокнула в холодный влажный нос. Летиция брезгливо поморщилась: подобным издевательствам подвергалось все мелкое зверье, которое Вилл сочла хоть чуточку милым.

  Коул сплюнул, глянув на солнце. Игра затягивалась.

  Вилл, вдоволь потискав песика, опустила его на землю, но на очередное требование Летиции вернуть шар на место Локс не отреагировал. Вместо этого он поднял заднюю лапу и приготовился оросить священный инвентарь свежей струей мочи. Урсула в ужасе закрыла рот ладонью, вытаращив глаза, а Летиция метнулась к собаке, отчаянно размахивая руками. Локс подумал-подумал, опустил лапу и засеменил прочь.

  - Чего только не придумают, чтобы оправдать проигрыш, - заявил белокурый Коул, когда Летиция вернулась с шаром и остервенело выдернула флажок из земли. - Научили собаку мячи воровать.

  - Катись к лешему, - зло ответила Летиция, приноравливаясь к шару.

  Цок! Красный шар остановился напротив правой боковой опоры 'разбойничьих' воротец, и следующим ходом Летиция планировала его 'заколоть'. Вилл, помахивая молоточком с двумя желтыми полосками, подошла к своему шару. Прицелилась.

  - Я тебя тянула всю игру, - зашипела Летиция, видя, с какой небрежностью Вилл оценивает расстояние. - Если мы проиграем... - Не успев договорить, она ахнула.

  Удар получился слишком сильным, и желтый шар вылетел за пределы поля. Коул расхохотался, предвкушая радость победы, Урсула последовала примеру брата и хихикнула в кулачок. На языке у Летиции вертелись самые грязные ругательства.

  - Не получилось, - виновато опустила голову Вилл. - Ну, сейчас...

  Желтый шар вернули на поле и поставили в ярде от западной границы, как можно ближе к тому месту, откуда он вышел из игры. Коул поглядывал на Летицию свысока, ковыряя в зубах палочкой, госпожа ди Рейз не скрывала дурного настроения, время от времени бросая на подругу испепеляющие взгляды.

  Вилл водила молотком взад-вперед, плохо имитируя качели, пока Коул не вышел из себя и не прикрикнул на нее, требуя ударить по шару. Вилл испустила тяжелый вздох, потом еще один. Летиция сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней.

  Рыжие локоны Вилл, подсвеченные солнцем, растрепал поднявшийся ветер. Цок! Желтый шар остановился в дюйме от шара Летиции. Камеристка, вытерев лоб, широко улыбнулась и победно подняла вверх мизинец правой руки. У госпожи ди Рейз подогнулись колени, и Коул, внезапно утративший интерес к состязанию, поддержал Летицию под локоть. Придя в себя, девушка вырвала руку и нарочито отряхнула рукав: так, для виду, а то еще подумает, что ей пришлась по душе его забота.

  Черный шар Коула прошел сквозь 'разбойничьи' воротца, коснулся колышка и вышел из игры. Летиция выругалась про себя. Теперь они с Вилл отставали от Коула с Урсулой на целых три очка, но сестрица промахнулась на своем ходу: голубой шар всего лишь переместился от восточной границы к южной.

  - Вы проиграли, - невозмутимо заявила госпожа ди Рейз, беря в руки молоток. - Я играю лучше тебя, Коул.

  - Лучше моей сестренки, ты хотела сказать? - усмехнулся юноша. - С этим не поспоришь.

  Летиция на миг задумалась, а не найти ли молотку применение, не описанное в правилах, но сдержала себя. Колотить противника подло, это признак слабости; заявление, что ты не можешь одолеть его в честном поединке. Да и все равно после игры придется сесть с Коулом за один стол, а багровый синяк на месте глаза не придаст ему очарования.

Глава 3

 Ей снились мрачные, холодные коридоры и тихие шорохи внутри полых стен. Летиция двигалась на ощупь, стараясь не сбиться с пути, и смутно сознавала, кто она и куда идет. Это знание пряталось в самой глубине и не желало подниматься на поверхность.

  Летиция шла на стук: приятный, размеренный, знакомый, приносящий чувство покоя. Ровный стук трости по деревянному полу. В помещение не проникало ни лучика света, но она и не боялась темноты. Чего ее бояться? Темнота несет с собой вечернюю прохладу и отдых для глаз. Темнота таит в себе вечность.

  Коридор сворачивал направо, выходил в большой, пустой зал. Стук трости стал отчетливее, громче: а вот и лестница, под которой стоит отец. Натан улыбнулся чуть натянуто, напряженно, дрогнула отцовская рука, едва не выронив трость. Стук прекратился. Он указал тростью куда-то позади нее, и Летиция, оглянувшись, судорожно выдохнула и прижала ладонь ко рту.

  Тень отделилась от мрака зала, как нить, оторвавшаяся от полотна, разбухла и выросла в размерах за считанные секунды. Перед Летицией предстало что-то огромное и лохматое, мало напоминающее человека, хоть и стояло на двух полусогнутых ногах. В нос ударил звериный дух.

  Тень приблизилась, запах усилился, стал резче. Летиция отшатнулась, из ее горла вырвался хрип, постепенно перерастая в крик - и проснулась.

  На лбу блестели капли пота, а Локс сосредоточенно вылизывал ей лицо. Девушка спросонья столкнула его рукой, песик в ответ разразился возмущенным тявканьем, спрыгнул на пол и гордо удалился, помахивая пушистым хвостом.

  Летиция села на кровати, подперев голову руками. Что это было? Продолжение детского сна? Она отмахнулась от этих мыслей, но упорно продолжала прокручивать кошмар в голове, цепляясь за детали, которые хотела запомнить. Стук трости, странное, чужое лицо отца, свет одинокой лампы, большая тень, накрывающая их обоих. Ерунда какая-то, не имеющая ничего общего с действительностью. Летиция потрогала лоб, холодный от пота: нет, не горячечный бред. Приснится же такое здоровому.

  Вилл не пришла будить госпожу, и Летиции пришлось расчесываться и одеваться самостоятельно. Как оказалось, камеристки вообще не доискаться: она серьезно обиделась на подругу за то, что Летиция вчера оставила ее развлекать Урсулу Норт. Совсем от рук отбилась, думала госпожа ди Рейз, накидывая на плечи длинный, широкий плащ. Сегодня отсутствие Вилл было ей на руку - Летиция собралась в город прогуляться. Эти прогулки не одобрял никто, а особенно хозяин дома. Летиция же покидала поместье Рейзов в полной уверенности, что в простом платье и волосами, небрежно стянутыми в пучок, никто не признает ней высокородную аристократку.

  Она выбралась из дома на цыпочках, прячась в нишах и за занавесками. Не исключено, что кто-то все-таки видел госпожу ди Рейз шныряющей по углам, но прислуга в таких случаях скромно опускала глаза и торопилась по своим делам. Ведь неизвестно, чей гнев принесет доносчику больше бед: Летиции или ее отца.

  В кухню Летиция проникла через заднюю дверь, взглядом заправского воришки скользнула по горшкам, накрытым полотенцами, и безошибочно угадала тот, в котором были пирожки - горячие, недавно из печи. В один она жадно впилась зубами, несколько штук рассовала по карманам платья, а затем поспешила к выходу.

  На пороге Летиция столкнулась с кухаркой: сильной, дородной женщиной невысокого роста. Пирожок выпал у госпожи ди Рейз изо рта, и она, потирая рукой ушибленное плечо, принялась шарить по полу в поисках утраченной добычи.

  - Завтрака дождаться не можешь? - спросила кухарка, сердито уперев руки в бока.

  - Да уж никак, - сказала Летиция, не отрываясь от своего занятия.

  - Надавать бы тебе по рукам, - ответила Рут, которой давно перевалило за сорок. - Вот только взрослая уже.

  - Я справлюсь, - пообещала Летиция, нащупала злосчастный пирожок и выскочила через дверь. Слава Богине, что Рут целыми днями торчала на кухне, и не знала, зачем госпожа по утрам ворует пирожки. Не с голодухи же, в самом-то деле, и не нищим подавать. Кухарка служила семье Рейзов больше десяти лет, никого не боялась и немедленно доложила бы обо всем Натану. Результатом сорвавшейся вылазки стал бы трехдневный домашний арест Летиции и ее камеристки - Вилл за то, что не углядела.

  Перебросив плащ через железную ограду, Летиция ловко взобралась по дереву, удобно растущему у самого забора, и спрыгнула с ветки на другой стороне. Спрятала лицо в глубине капюшона, обошла ограду справа и начала спускаться с утеса по широким, каменным ступеням, густо поросшим травой. Отец говорил, что ступени были здесь с самого начала, когда Сильдер Рок только-только начинал строиться. По переезде Натан ди Рейз первым делом велел проложить дорогу для всадников и карет, идущую к главным воротам поместья.

  От этих ступеней веяло древностью и тайной. Может статься, на том месте, где сейчас раскинулось поле для крокета, когда-то возвышался каменный алтарь, на котором приносились кровавые жертвы во имя Богини, и во время ритуалов Трехликая взирала на жрецов с небес, одаряя их своей милостью. Летиция не верила в проклятья. Только в благословения.

  В Сильдер Роке здания возвышались шаг за шагом в сторону утеса, и Летиции пришлось долго идти по наклонной, чтобы добраться до центральной площади. В городе царила праздничная атмосфера: проходила весенняя ярмарка. Летиция, жуя пирожок, с минуту таращилась на тощего артиста, жонглировавшего апельсинами, и на смешную девчонку, корчившую забавные рожи с высокого помоста - как почудилось госпоже ди Рейз, эти ужимки предназначались ей одной. Летиция медленно шла вдоль купеческих рядов, нисколько не интересуясь товаром, когда ее внезапно схватили за локоть.

  - Позолоти ручку, - сказала старая цыганка в цветастом платке. - Погадаю. На суженого, хочешь? Ты девушка молодая, красивая. Не хочешь узнать? - Летиция застыла с очередным пирожком в руке, таращась на цыганку во все глаза. Попыталась вырвать руку, но старуха держала крепко. - Шейлой меня кличут, - подмигнула цыганка, надеясь этим расположить к себе госпожу. Платьишко-то у девки простое, но кожа на ручках гладкая, шелковистая, на лице - ни веснушки. Шейлу нипочем не провести. - Вон мой шатер, - указала цыганка на палатку, скроенную из разного тряпья. - Позолотишь ручку? - повторила она, потому что госпожа явно не знала, чего хочет.

Глава 4

  Далеко внизу волны бились о прибрежные скалы, взбивая пену, но до слуха доносился лишь негромкий, равномерный шум моря. Свесив ноги, Летиция любовалась солнечными бликами, дробящимися на воде: золотая дорожка тянулась от горизонта и до подножия горы. Когда они перебрались в Сильдер Рок, все это уже было: и скалы, и море под ними, и истрескавшиеся от времени ступени, и два черных моста, переброшенных через каньон. Она не бывала так далеко от дома и не ступала на эти мосты, побоялась бы: но, если верить поверьям, мосты возводили древние, они были прочнее камня и не рухнут до скончания времен.

  Вообще-то сидеть здесь запрещалось, но Летиция по обыкновению перелезла через ограду, наплевав на осторожность. Можно ненароком поскользнуться на насыпи из щебня и сигануть в море, широко раскинув руки в полете, освободиться от земных оков... Раньше ей были чужды подобные желания. В чем дело? - спросила Летиция у себя, но ответа не получила. В груди словно поселился мелкий древоточец, который изо дня в день истязал ее изнутри. Девушка попыталась прогнать странные, тревожные мысли, удобнее устраиваясь на камнях.

   - Тиша.

  Натан ди Рейз стоял по ту сторону забора. Летиция велела подать завтрак в спальню, избавив себя и отца от неприятной беседы за столом. Но он все равно нашел ее, отложив в сторону дела. Забота о дочери была важнее.

  - Что? - мрачно осведомилась она. Домашний арест сохранял силу - однако Летиция находилась во владениях Рейзов, за оградой или нет. За три дня цыганка могла свернуть шатер и скрыться в неизвестном направлении. Летиция не возлагала особых надежд на затею Вилл, но это намного лучше, чем сидеть сложа руки и мучиться сомнениями.

  - Прекращай эти вылазки. - Натан казался строже обычного. - Тебе скучно?

  - Нет, - рассеянно отозвалась она.

  Отец помолчал. Когда он заговорил снова, в его голосе послышались нотки вины:

  - Ну, хочешь, устроим прием? Бал какой-нибудь? Пригласим Нортов, Алмеров, еще кого-нибудь... Или нет, танцевать ты не любишь, - спохватился он. Подумал еще. - Ну, тогда - большую партию в крокет.

  Летиция отрицательно покачала головой. Взглянула на отца, собираясь улыбнуться, но уголки губ упорно не желали расползаться в стороны. Отец лжет, утаивает от нее что-то важное - иначе к чему эти разговоры, к чему наемная охрана?

  Натан не очень разбирался в развлечениях, и его фантазия быстро иссякла. Не хочет - и Богиня с ней, но он все еще рассчитывал добиться от Летиции послушания.

  - Не ходи больше в город одна.

  - Угу, - раздалось в ответ.

  - Обещаешь?

  - Угу, - без зазрения совести соврала она.

  Если в начале томительного заточения Летиция маялась от скуки и бесцельно бродила по дому, не зная, чем себя занять, то следующие два дня ей выходить никуда не хотелось. В Сильдер Роке по обыкновению начались затяжные весенние дожди. Тяжелые капли барабанили по крышам, за окном неистовствовал холодный ветер, весь мир окутала серая сумрачная пелена. Ярмарка закончилась вчера, но Летиция надеялась, что цыгане не станут срываться с места в такую непогоду, а предпочтут пересидеть ливень в тепле и под надежной крышей. Она даже помолилась Трехликой, обратившись к ней с просьбой о пособничестве. Молитва получилась не слишком рьяной, но Летиция убедила себя, что боги принимают любые.

  - Тяни карту. - Госпожа ди Рейз помахала перед лицом Вилл карточным веером. Когда камеристка несмело потянулась к картам, не переставая следить за выражением лица госпожи, Летиция отдернула руку. - Не эту, - мягко сказала она. - Только не эту.

  Подруга хмуро сдвинула брови, но взяла другую карту. Понять, врет Летиция или нет, было невозможно: за время знакомства с Вилл госпожа ди Рейз серьезно поднаторела в этом ремесле. В одном Вильгельма не сомневалась: сейчас за ангельской улыбкой Летиции, осветившей ее лицо, скрывался сам дьявол.

  - Твоя очередь, Джо.

  Джоанна, которую Летиция спасла от мытья ночных горшков исключительно ради карточной игры, испустила тяжелый вздох. Служанка то и дело бросала алчущие взгляды на комод: там стояло блюдо с теплыми мягкими булочками, посыпанными сахарной пудрой, и закончивший игру первым получал право скушать одну из них. Другие игроки при этом оставались ни с чем.

  Булочка не досталась служанке еще ни разу. Джоанна зажмурилась, протянула руку к вееру Вилл и долго щупала холодные картонки, прислушиваясь к своему сердцу. Потом открыла глаза. На ладони лежал Черный Питер. Сколько Джоанна ни старалась корчить рожи и подмигивать госпоже ди Рейз, подталкивая ее к ошибке, через два хода пиковый король так и остался у служанки в руке. Она обреченно выложила его на стол рубашкой вниз.

  - Мне работать надо, - сказала Джоанна, рискуя навлечь на себя гнев госпожи. Булочки пахли просто одуряюще и не давали ей покоя. Лучше убежать прочь, сглатывая слюну, чем и дальше терпеть это унижение.

  Летиция пожала плечами, буркнула:

  - Насильно не держим.

  Какое-то время служанка надеялась, что госпожа сжалится и позволит взять лакомство. Хруст булочки на зубах у Вилл, которая вышла из игры первой, стал последней каплей. Джоанна поклонилась и вылетела из комнаты, сдерживая подступившие к горлу слезы. Летиция и не подозревала, какие страсти бушуют в душе служанки, иначе охотно бы ее угостила.

  - Что слышно от Коула?

  Камеристка сглотнула хлебный комок и покачала головой.

  - Он не приедет. Пишет, что дороги сильно размыло.

  Летиция хмыкнула. Норту следовало явиться по первому зову, невзирая на дождь или ураган. Теперь у него точно нет шансов заполучить ее руку, что уж говорить о сердце. Госпожа ди Рейз потянулась за булочкой и целиком запихнула ее в рот.