Пекло. Нечеловеческий приём

Глава 1. Картели

ЧЕЙЗ

Девять лет назад

Сдвинул учебники на край стола. Раздражение не даст мне сегодня воспринять всю информацию, да и нет желания. Следующая сессия будет лишь через четыре месяца. Собственно, чего я так спешу? Можно дать себе пару дней расслабиться.

Хулио, как всегда, требовал моего присутствия на смотринах, несмотря на то, что я абсолютно не интересовался "семейным" бизнесом.

Слюнтяй, ботаник, лабораторный крысёныш, неблагодарный нахлебник — основной набор терминов, когда раз за разом заходит разговор о моём колоссальном будущем. Будущем наркоторговца и рабовладельца. Пусть мечтает дальше.

Торговля людьми, наркота, разбой, киллерские услуги — целый спектр, прямо выбирай любой. Глаза разбегаются.

Признаться, я изредка прибегал к услугам его рабынь, когда ещё в шестнадцать вошёл во вкус обладания женской плотью. От них всегда лишь хотел только секс и, думаю, был им более приятен, чем мой брательник. Выбирал посимпатичней и иной раз даже позволял им почувствовать себя принцессами.

Право первенства брат всегда оставлял за собой — это непреложный закон. Была ли рабыня девственницей или бывалой — неважно. Они его, и спорить с этим не смел даже я.

Сегодня решил расслабиться. Но Эни — моя подружка и девушка, с которой я сплю, — свалила на свидание с каким-то толстосумом. Я знал, что она шлюха, но телом и её активностью в постели всегда был увлечён.

Тройка по валеологии вконец вывела из колеи, так как портила мне итоговую. Хотя, с моей-то психически нестабильной семейкой иметь по этой дисциплине балл выше не представлялось реальным.

— Эгей, ботаник! — в комнату сунул нос один из наёмников Хулио. Его все звали Али — подтирала и жополиз. — Там партия тёлочек выгрузилась. Рыдают да трясутся в карцере. Иди хоть ты мне помоги. Кашалот свалил куда-то, мразь.

— Пошёл на хер отсюда! — рявкнул я.

— Да, братан, не артачься. Заодно может и присмотришь себе кого на ночь.

— Ага, сразу, как выстою очередь, — сердито буркнул я.

— Диабло не скупится для тебя. Трахнет цыпу по-быстрому да тебе потом сразу отдаст.

Я задумался. Хотелось, но после экзекуций Хулио рабыни минимум сутки приходили в себя. Ладно, может крепенькая попадётся. Выберу покрасивше, потом и ткну на неё брату, а там и подождать можно.

— Ну?! — Али смотрел жалобно.

— Ладно, — сдался я и пошёл за ним.

Карцер — это лишь одна большая клетка, куда сгоняли вновь прибывших. В нём рабынь сортировали. Чаще всего, наших лиц никто не видел, так как с нашей стороны шёл ослепляющий свет от огромного прожектора.

К моему разочарованию, брат уже восседал на своём троне. Выходит, меня хитростью затащили сюда.

— А, привёл? — Хулио довольно глянул на Али. — Давай, швартуй зад сюда, — и долбанул ладонью по стулу рядом.

Скотина… Я пихнул Али в плечо, едва не свалив.

— Получишь ещё у меня, сучок! — прошипел подлипале, вызвав его ехидную улыбку.

Хмуро выдохнул и повернул взгляд на карцер. Рабыни сбились в одну огромную беспорядочную массу, что уловить в них хотя бы одну отдельную фигуру было довольно сложно. Все либо дико напуганы, либо давно смирились со своей судьбой.

— Марли, расфасуй ты их, — раздраженно крикнул я головорезу в карцере. Высоченному бритоголовому парню с явно надорванной психикой. Если рабыня попадала в это руки, то оставалась инвалидом.

Марли, матерясь и угрожая каждой пистолетом, выуживал за волосы по одной из толпы и показывал на оценку. Каждой отобранной доставалось по хребту или голове, когда нужно было отфутболить их в другой угол камеры.

Из общей массы выдернули очередную. Ослепляющий свет прожектора ударил ей в глаза. Она инерцией спрятала лицо в ладонях и, попятившись, упала.

— Чего разлеглась?! — Марли грубо рванул её с пола за ворот грязного ситцевого платья и, убрав её руки с лица, выставил на наше обозрение.

Грязные светлые волосы, небесно-голубые глаза, озирающиеся по сторонам, нежные губы, маленькое хрупкое тельце.

В груди что-то больно порвалось, парализовав, и устремилось вниз. Оттолкнувшись от ног, это что-то больно пронеслось через сердце и комом застряло в горле, лишив воздуха.

Я невольно приподнялся, не спуская с неё глаз. Тихая, робкая и беззащитная. Захотелось подойти к ней и заверить, что всё хорошо. Что ей ничего не грозит. Но это ложь! Ты в чистилище.

— Она, — инерцией молвил я, даже не отразив, как подписываю её на первенство, что именно ей и уже сегодня придётся испытать на себе моего братца.

— Ага… Недурна, — одобрительно расплылся в улыбке Хулио, так же восхищенно смотря на неё. — Бьюсь об заклад, целочка ещё. В глухомани нашли, на привязи сидела.

В теле начался тремор, от мысли, что её ждёт. Эта невинность и красота погибнут окончательно под гнусным телом моего брательника.

— Нет! — вскрик сам вырвался из моих уст.

— Что нет? — не понял он.

Сделал глубокий вдох стараясь взять себя в руки.

— Хулио, я знаю, ты всегда тестируешь их, — попробовал схитрить. — Но… позволь мне в этот раз. У меня ещё не было девственницы. Пожалуйста!

— У тебя полный колледж целок или нравы нынче уже не те? — он добродушно заржал.

— Хулио, прошу, — нервно вцепился в него.

Лицо брата стало меняться, и он с отвращением окинул меня взглядом, оценивая, а после грубо отпихнул.

— Когда займёшь моё место, тогда и будешь дырявить их вагины. Понял?

Я сцепил зубы, едва удерживая нарастающий гнев, который формировался в жуткую боль за грудиной.

— Не переживай, потом и тебе дам её поиметь. Я умею делиться, ты ведь мой любимый и главный родственник.

Тяжёлое дыхание и ватность в ногах вынудили рухнуть на стул.

Девушку отсортировали в отдельный угол, где я смог продолжить смотреть на неё, следить за вздрагиванием острых плеч, кусанием пальчиков и дрожью в коленках.

Как защитить тебя? Что придумать? Как сохранить твою первозданную душу и чистоту? Она была ангелом, попавшим в цепи ада, и эти белые крылья скоро окропят муками и унижением.

Глава 2. Наследство Диабло

ЧЕЙЗ

Комната, в которой нас усадили, кишела мухами и прочей мошкарой. Обои давние и слегка отклеились у плинтусов. Стоял лишь старый шифоньер со следами собачьих когтей и зубов. Два угловых кресла блестели засаленностью и пылью. Присаживаться я точно воздержусь. Сэма же всё это не очень смущало, и он вполне резво запрыгнул в одно из них.

Я предпочёл пройтись до окна. Тяжёлые и плотные портьеры закрывали ставни до половины и прикасаться к ним хотелось ещё меньше, но вид открывшейся панорамы заставил прилипнуть к окну.

Это огромный пустырь с хилыми постройками. Мужчины, женщины, дети вели строительные работы. Таскали цемент, камни, инструменты. Каждый что-то делал, иначе, в случае остановки процесса, могло последовать жестокое наказание. Спины людей до единого в бороздах от плетей, подгнивающие на жаре и грязи раны, изорванная в хлам одежда. Люди двигались, работали, шагали, не переставая, только, чтобы жить.

Отпрянул от окна чуть ли не к противоположной стене.

Рабство! Знал о нём и раньше, но наяву и настолько обширно ещё не имел возможности видеть. Да, мне это знакомо, но у брата всё было по-другому. Он не истязал детей, он их просто сразу же убивал. Мужчин держал лишь, как охрану или другую полезную силу. А женщин, чисто и банально либо продавал, либо трахал.

А здесь? Что происходит здесь?

Кинул взор на Льюиса. Энтузиазм в его лице читался неприкрыто. Он знает больше меня, и он доволен, даже немного рад.

— Что происходит, Сэм? — грозно начал наступать. — Ты знаешь всё, не вздумай врать!

Он довольно расплылся в улыбке. Прям руки зачесались выровнять её.

— Да ладно, неужели ты не понял у кого мы? — изобразил удивление. — Однажды твой брат очень сильно выручил кое-кого, можно даже сказать, спас ему жизнь. Разборка с Саториес. Помнишь?

В голове мигом начали всплывать картины из детства. Много трупов, почти в штабеля. Я в слезах дрожу от страха в объятиях нянечки. Убитая мама погружена в носилки. Брат в крови, еле живой и за плечи приобнимает его мужчина, чуть больше сорока, тоже дико избит и с простреленным плечом. Он говорит, благодарно обнимает его и сочувствует. Их взгляд встречается с моим. Чётко читаю в них сожаление и обещание отомстить. И они потом это сделали, погибло не меньше людей, но маму всё равно уже не вернуть.

Наш общий отец умер за три года до этого, Хулио взял всё в свои руки и благосклонно отнесся ко мне с матерью. Скажем, братолюбие родители воспитали в нас крепко. Приобщить к своему бизнесу он меня не смог, но не лишил возможности выучиться и стать человеком.

Но человечность мою заглушила девчонка с голубыми глазами, угодившая в лапы моего брательника. Увидев её, я потерял покой, отчего страдаю и расплачиваюсь до сих пор.

Теперь я уже чётко сознавал чьи это мерзкие хоромы. Марселу Лима — наркобарон, рабовладелец, бандит и пожизненный должник моего братца, тот, кто, в силу своего внутреннего кодекса, будет вечно обязанным, пока сам не сдохнет.

Вот и сейчас, стоя перед ним уже в огромной комнате с дорогим интерьером и ремонтом, прохладной, благодаря кондиционерам, я не питал благодарности.

— Как ты, сынок? — Лима смотрел на меня спокойно, несколько безразлично, но изображал из себя сочувствующего папашу. Я лишь пожал плечами. — Ты исчез после смерти Хулио. Вначале я думал, что ты тоже погиб, но нет трупа — значит жив. Почему скрылся? Я мог помочь тебе.

— Мне не нужна помощь, — твёрдо отрезал в ответ.

Я всегда тихо ненавидел его. Мой ещё маленький тогда мозг всецело винил именно его в гибели мамы. Он был для меня тем чужаком, что пришёл и отнял её. Хоть и сейчас, став взрослым, понимаю, что всё случившееся лишь стечение обстоятельств, но, всё равно, этот мужчина — напоминание о моей утрате, один из тех, кто погубил ту частичку, которая, возможно, не дала бы мне стать таким, какой я есть сейчас.

— Да, сынок, мы не общались толком, когда был жив твой брат и потом. Но я в долгу перед Хулио…

— Ваш долг уплачен, — рявкнул, вогнав его в смятение. — Мой брат мёртв! Больше некому платить!

Марселу, оборванный столь жестоко и нагло, сдвинул брови и метнул взор на своих головорезов. Те, осознавая, что невольно являются свидетелями сцены, которая недопустима для чужих глаз и ушей, сделали едва уловимые шаги к дверям.

Краснеющее негодованием и обидой лицо старого мексиканца снова в упор смотрело на меня. Будь я тем же прежним сопляком, то бы умер от страха, но сейчас. Штиль! Ничего!

— Этот нрав, — Лима попытался смягчиться и улыбнуться, чтоб слегка сгладить углы. — Сейчас я его помню. Потому в деле брата ни черта из тебя не вышло. Как это там? — он глянул на бугая слева от себя, ища какой-то подсказки. — Размазня! Точно! — он встал, но изо стола не вышел. Смешок. — Ты, вроде, тогда лягушек освежевал да крыс. Точней изучал. Этакий ботаник. И, видимо, пригодилось. И Сэмми туда же ушёл, но тот покруче тебя будет. Даже сейчас вот, он меня нашёл, а не ты.

Я пожалел, что не убил Льюиса, ещё тогда, когда сообщил ему о содеянном в заброшенном доме. Когда был уверен, что всё кончено и можно сдаться полиции. Пожалел, что поддался ему, что начал скрываться. Снова слабак! Где мои силы и воля, чтобы заткнуть вас всех, уничтожить.

Убивая Джилл, я подводил черту, но теперь моя расплата закручивается в ещё большуший клубок с дерьмом.

— Я никогда не хотел иметь с вами ничего общего, — постарался произнести это, как можно, спокойнее.

— Это я понимал, потому и отеческих чувств к тебе не развивал, но сейчас появились изменения. Хулио мёртв, но ещё жив ты. А его кровь требует возмездия, — с этими словами он бросил на стол фото, которое, подобно пёрышку, спланировало на столешницу. Джилл…

Я уставился в до боли знакомые черты лица и понял, что не могу произнести ни словечка, словно это выдаст её.

— Убить эту тварь у тебя не вышло, потому за дело теперь берусь я. За время издевательств над ней в клинике, ты достаточно узнал её, поэтому мне нужна информация о ней. Любая.

Глава 3. Другой

ДЖИЛЛ

Простить?! Да пошёл ты, сукин сын! Яростно зарычала и накинулась на него с кулаками.

Его вид меня обескуражил, ввёл в непонимание. Почему тут? Почему зверски избит? Почему, чёрт возьми, ПЛАЧЕТ? Он плачет!!! ОН?! Жестокий, беспощадный, неумолимый, убийца, насильник! Снова игра! Снова вырывание моей души из тела?! Не в этот раз, ублюдок! И никогда больше!

Отчаянно колотила его, а он даже не пытался защититься, прикрыть себя от ударов. Мощно заехала ему кулаком по лицу, повалив на землю. Кровь, хлынувшая из его носа, не пресекла моего гнева. Буквально насела сверху, продолжая бить, но уже ладонями, словно, боясь сделать хуже или пасуя перед его беззащитностью.

Это длилось до тех пор, пока чьи-то маленькие ручонки, не вцепились мне в волосы и не оттащили от него на пол. Больно села на мягкое место, едва успев поймать себя в пространстве. Что-то железное с острыми зазубринами сверкнуло в тусклом свете прямо над моей головой. Боже! Это смерть?!

— No! — резкий крик моего мучителя. Он схватил это нечто и, вырвав из рук железку, прижал к себе. — Está bien, Gabriel. Está todo bien. (Все нормально, Габриэль. Всё хорошо).

Это девочка?! Она вжалась в него, обняла. Злобно глянула на меня, подобно дикой кошке. Он что-то шептал ей в ухо, глядя на меня, и гладил спутанные чёрные волосы. Ушел с ней в темноту амбара, вытирая кровь.

Только сейчас до меня стало доходить. Это был ребёнок, всего лишь ребёнок — девчушка с испачканным лицом и одеждой, диким взглядом. Она не только защищала его, но и попыталась убить за него.

Да что вообще происходит?! Я хочу уйти отсюда и как можно скорее. Метнулась к дверям, но они открылись раньше. Отпрянула. Все узники помещения тут же вскочили со своих мест и выстроились в колонну.

— Делай тоже, что и все. Молчи! — прошипели в ухо.

Чейз?! Как он так быстро оказался возле меня, даже не успела отобразить. Вытянулась в струну, лицезря полуголого мужика в дверях до кончиков волос увешенного оружием, который принялся шлёпать всем на руки бирки.

— Lechada de cemento, — проскрипел головорез, толкая в коридор.

Чейз догнал в доли секунд:

— Цемент… Иди за женщиной в синей юбке.

Лихорадочно искала её в нашем гуське и, найдя, тут же впилась глазами, упаси бог, упустить из виду.

Нас выпроводили на пустырь. Чейза я тут же потеряла. Всучили в руки лопаты и носилки. Несколько женщин принялись смешивать песок с цементом, другие разводить водой. Моей задачей оказалось перемешивание, просеивание и доставка к кирпичному амбару через всё огромное поле.

Не знаю через какое время, но начала осознавать, что усталость, жажда и зной скоро меня свалят. На протяжении всей деятельности, невольно искала его или, хотя бы, ту девочку.

Когда меня везли сюда, была уверена в его абсолютной причастность к этому. Начала снова принимать на себя роль его сексуальной игрушки, но увидеть своего мучителя среди рабов, избитого и кающегося никак не ждала. Подобного не видела ни в одних из своих снов. Вся эта картина здесь, лишь сломала весь мой мысленный образ о нём. А может это всё разыграно? Очередной спектакль? Потому и не вижу его сейчас на поле тружеников. Неизвестность выедала изнутри параллельно с признаками зуда от жары и впивающегося в кожу, ноздри и рот цементного песка, который прилипал намертво за счёт пота.

Сбросив, наверное, уже сороковую пару вёдер с цементом, взглянула на ладони. Руки скрючились от тяжести, образовавшиеся мозоли уже лопнули и начали кровоточить. Рой мух и мошкары тут же завитал надо мной. Свист в воздухе, и спину обожгла давно забытая, но знакомая боль.

— Qué subió? Muévete! (Чего встала? Шевелись!)

Плеть. Снова свист и удар. Я сцепила зубы, глуша вскрик. Схватила вёдра и быстро вылила содержимое в бочку.

— Sí, sí… Muévete, perra!(Да, да… Двигайся, сучка!) — теперь он гнусно хихикнул, и, оглянись я на него, увидела бы, как мексиканец облизнулся и потряс себя за гениталии.

Солнце начало опускаться, притягивая и меня за собой. Звон. В ушах?

Женщины двинулись, следом и другие, выстраиваясь в новую колонну. Я не видела, что там впереди, но потом все резко рванули, распихивая друг друга, и буквально сминая под собой. Из толпы вынырнул Чейз, толкнул меня плечом. Я упала лицом вниз.

Боже, нет! Закрыла голову руками, ожидая удары. Вот он, прежний! Мужчина накрыл меня своим телом, а опомнившись, увидела перед собой жестянку с водой.

— Пей, живее, — прорычал Ричер, не давая подняться и закрывая меня от других.

Жажда не позволила раздумывать и уж тем более выделываться, и я, изогнувшись до предела, выхлебала всю жидкость. Чейз заглянул в жестянку и грубо выругался, слез с меня. Сделал пару глубоких вдохов, глядя на людскую бойню и снова нырнул в толпу.

Лишь теперь поняла, что паёк был не только для меня. Совесть резанула по сердцу. Увидела и девочку, которая сидела поодаль и злобно, даже ревниво смотрела на меня. Мужчина теперь уже выпал из кучи дерущихся и борющихся за воду. Прополз на четвереньках и рухнул возле девчушки, тяжело дыша. На лице разглядела свежую ссадину. Девчушка незаметно помогла ему попить и после допила остатки.

Как только водопой закончился, они отпрянули друг от друга. Чейз встал сзади меня. Чувствовала затылком его тяжёлое дыхание с некой хрипотцой.

— В дом… Там женщины стирают, убирают, готовят. Старайся понимать, иначе… — он не договорил, да и не требовалось, борозды от двух сегодняшних ударов не дадут забыть об этом и ночью.

В доме была всё та же духота, дополненная жаром плит и потом людей. Меня приставили к овощам, отчего немного расслабилась. Можно тихо сидеть в углу и чистить картофель и морковь. Разве что, с некоторой периодичностью относить полные вёдра женщинам у плит.

Запах готовящейся еды начал сводить с ума. Стенки желудка словно слиплись. Только сейчас осознала, что невероятно голодна. Я глотала слюни и начинала дышать, как взмыленная лошадь.

Глава 4 Пекло

МАРК

Толстый в сплошных пятнах от льющегося ручьем пота шеф полиции Энрике Навако, погрузился в кресло. Протянул руку, требуя моё заявление о переводе. Несколько минут изучал, поглядывая периодически на меня, потом скептически бросил бумаги мне обратно.

— Досье хилое, заявление о переводе напоминает фальшивку. Катился бы ты к себе домой, стажёр. У нас кадров вдоволь…

— Но все не удел, — резко ввернул я, добившись лишь пунцовости на его потной физиономии.

— Нарываешься, — довольно миролюбиво подметил Энрике.

— Я веду дело по двум беглецам, предположительно скрывшихся в вашем регионе.

— Вы знаете законы Мексики, — толстяк развёл руки. — Любых преступников, пересёкших границу, вы не имеете право преследовать. Это уже не в вашей юрисдикции.

— Похищена девушка, — тут мой голос дрогнул, — этими людьми. Ловля преступников ваша обязанность, полностью согласен, но поиски человека так же и наша.

Шеф смотрел на меня, приподняв одну бровь. Я почему-то ощутил себя приличной котлетой у него на тарелке, состав которой он изучил и готов потребить в один приём.

— Твоя цаца?! — вдруг громыхнул он и на уголке губ различил ухмылку.

— Моя, — теперь ударил словом. Навако закалён опытом и врать себе дороже.

— С этого и начинай, а не пытайся тыкать нас носом в грязь, — он поднялся и по-дружески хлопнул по спине. Позвоночник прыгнул к рёбрам и неблагодарно вправился на место.

— Простите, — поморгал, возвращая зрение из сумерек. — Обычно в поисках осуждают личную заинтересованность детективов.

— Ты в Мексике, — усмехнулся снова шеф. Из-за спины на стол прилетела толстенная папка. — Марселу Лима — только этот человек имел дело с Хулио Мадэри, он же Diablo, которого ваша контора всячески завуалировала, — брезгливо сплюнул.

— Как давно?

— Давно, — он снова издал смешок. — Ваши беглецы, тогда ещё совсем сопливые были, за юбку мамок держались, наверное.

— Давно, — эхом повторил я, понимая, что Ричер и Лима, вряд ли, найдут точки соприкосновения сейчас.

— Лима обязан жизнью Мадэри, а этот подонок свято блюдёт долг чести. Если их встреча состоялась, и ваши ребята попросят помощи, этот говнюк им не откажет, уж поверь. Но проблема не в этом. Попасть в их притон под прикрытием невозможно. В охрану он выбирает только проверенных и изрядных отморозков, для которых человек лишь мясо для отстрела. А вот за своего хозяина они спокойно лишаться жизни. Терпеть боль для них, это семечки, потому ни одно средство пыток на допросах не имело результатов. Живут на наркотиках, как на витаминах и трахают всё, что движется, с позволения Лимы, конечно же. И последнее, Марселу исчез с наших радаров года два назад, но предположительно он недалеко от города Экатепек, по крайней мере, те двое, что вы грохнули у себя в штатах, орудовали именно там.

Он на секунду замолк и выжидательно уставился на мою персону. Поверьте, моё выражение лица было его точной копией.

— Полиция не сунется туда. У этого засранца все шито-крыто. Если мы и найдём лазейку, то всё равно через сутки он снова свободен, а тот, кто обвинил его, через несколько дней будет лежать дома с отрезанной головой или вспоротым брюхом.

Картинки их находок из криминальных сводок тут же заплясали в моём воображении, вызвав позыв к тошноте. Подавил её, глотнув огромный глоток воздуха.

— Тогда как к нему подобраться? — эта беседа только ещё больше ввела меня в безнадёжное состояние.

Энрике развёл руками. Твою мать! Столько сил и всё без толку?! Не верю! Я потёр лоб и снова тяжело вздохнул.

— Вы оформите мой перевод? — начну тогда с малого.

— Твой ЛИПОВЫЙ перевод? — уточняя, переспросил он, уже в открытую смеясь. — Убеди меня. На Чака Норриса ты не тянешь.

— Да, — кивнул я и поднялся, максимально приблизившись к нему. — Я тот ещё таракан и ничтожная букашка, которая пролезет в любую щель.

Шефа продолжала веселить моя клоунада, и он неожиданно подмигнул мне:

— О, я бы хотел посмотреть на это, с половиной месячного оклада. А если провалишься, я тебя знать не знаю, идёт?

Я выдохнул, кивнув. Хотя бы так.

— Приступай.

Он улыбался, подобно чеширскому коту. Я же направился к дверям, делая вид, что благодарен.

— И ещё, — приостановил шеф, — тебе даже напарник найдётся. Сид Васкес — огонь, а не детектив, лучший наш сотрудник.

— Нет, мне не нужен лишний груз.

— Минутку, — толстяк изобразил обеспокоенность, но продолжал свой фарс. — Ты заблудишься в городе уже через десять минут. Не-не, даже не возражай. И мне старику будет спокойней. — Вот козёл! Сцепил зубы, чтобы не вылетело. — Всё иди устраивайся. С детективом познакомлю позже.

Я выпустил горячий пар из ноздрей и толкнул дверь в коридор, продолжая слышать его нарастающее хихиканье. Вот же старый хрыч! Ладно, с ним я позже разберусь, а пока мне необходимо найти себе жилье.

Проснувшись утром в душной комнате, с досадой осознал, что кондиционер — единственное спасение от лютой жары — сдох. В груди разрастались обида и злость на эту точку мира на карте. Я уже ненавидел всех вокруг.

Ополоснул тело под потоками прохладной воды, чем частично настроил себя на позитивное расположение духа, но рой мух, разгуливающий по буханке хлеба, вернул всё снова на свои места. Я осознал одно, что хочу поскорее найти Джилл и вернуться домой. Но если бы я знал, что все это лишь цветочки.

Приехав в участок, и вовсе ошалел от невероятной духоты. В таком количестве народа в отделении кондиционеры абсолютно не справлялись с проблемой.

Я оглядел контингент и слегка присвистнул. По правую сторону участка сидели правонарушители, начиная от административных до уголовных — последних в разы больше. Облава публичного дома с его шлюхами и сутенёрами. Наркокурьеры и воры, пристёгнутые наручниками к стульям. Всё это несло с собой дикий гвалт и неразбериху, что ещё больше напрягало и нервировало без того измотанных полицейских. Одним словом — адское пекло! Плюя на эту суматоху, пробрался к кабинету шефа, но меня грубо остановила девушка:

Глава 5. Порноактёр

АНДРЕС

Только зеркало знало меня настоящим. Оно в точности отражало каждый изгиб моего тела, каждую татуировку на загорелой коже. Лицо полное игривости и хулиганства. Губы чувственные и желанные для всех актрис, что я трахал перед камерами. Их возбуждает во мне всё — тело, голос, размер и форма члена, но больше всего моя жестокость в сексе.

Жестокость — это то, что, оказывается, любят все эти силиконовые курицы. Грубое и дикое совокупление, не имеющее никакой схожести с любовью. Они все товар, а я его имею за деньги перед камерой. И хуже всего, что я тоже продаюсь наравне с ними.

Всё это видно во мне, когда смотрю на своё отражение… Но не в глазах. Именно они выдают. В них можно явственно увидеть всю мою тошноту к этому делу. К тому, что кто-то умудряется назвать искусством.

Грязь, мать вашу, теперь стала искусством! Это лишь деньги, хорошие денег, которые манят молодых людей и, тем более девушек, которые либо нуждаются в них, либо просто любят трахаться. И, как я начал всё больше замечать, вернее второе.

Признаюсь, хорошие деньги и шикарный секс мне даже нравились по началу, но теперь я настолько привык к этим ролям, что, действительно, относился ко всему, как к работе, низкой, постыдной, но много дающей.

— Андрес, — в комнату просунул голову мой младший брат Мигель. — Мне через полчаса в школу. Чего ты копаешься?! — и тут же сердито смылся.

Натянул рубашку и потянулся за запонками.

— Анди, — следом влетела сестрёнка Морена и плаксиво взобралась ко мне на руки. — Оливия снова кашу даёт. Я не хочу-у-у! Уволь её.

В комнату просунула голову и няня. Миловидная девушка застенчиво замаячила в проходе, пряча от меня глаза. Да, на мой полуобнажённый вид не каждая девушка посмотрит с равнодушием.

— Сеньор Андрес, не стоит ей во всем потакать. Мигель слушается, а она нет…

— Оливия, давайте позже, — не хотелось сейчас это обсуждать.

Чмокнул сестру в лобик и посадил на свою кровать. Повернувшись к няне, снова уловил этот взгляд — томный, вздыхающий, вожделеющий. Чёрт! И эта туда же. Я подозревал, что давно в плодах её мечтаний. Нянька, читающая по вечерам романчики, наверняка, представляет, как я, однажды, ночью врываюсь в её спальню, признаюсь, как давно и страстно желаю её, а потом мы сливаемся в поцелуе и ласкаем друг друга в ночи любви. Тьфу! Хорошо, что она не знает, чем я зарабатываю на хлеб. Слегка передёрнуло, и я поспешил вниз.

— Прошу вас, Оливия, сделайте ей то, что она съест без истерик, — разбираться во всём этом мне очень не хотелось и я поспешил прочь из комнаты, застёгивая рубашку. Для чего мне услуги Оливии — гувернантки и по совместительству няньки?

— Да, сеньор, — девушка кусала нижнюю губу и смотрела куда-то ниже моего уровня глаз. Я уже спустился вниз, но Оливия окликнула с верха лестницы. — Сеньор Андрес.

— Ну что такое, Оливия? — устало оглянулся, теперь в её глазах плескались беспокойство и даже страх. — Ваша мама, — напрягся. — Утром у неё снова были судороги.

Теперь ломанулся обратно вверх по лестнице, но няня умоляюще остановила меня.

— Всё прошло. Не надо. Она спит. Я вызвала врача. Он придёт после полудня. Ни о чём не беспокойтесь. У больных такого рода это бывает. Идите на работу, я со всем справлюсь.

Несмотря на всю мою брезгливость, я всё же был обязан отдать ей должное. Её тихая симпатия ко мне часто решала подобные проблемы, отчего чувствовал себя иногда свиньёй, но мысль о том, что довольно неплохо ей плачу, тут же успокаивала.

Благодарно похлопал её по плечу, как бравого другана, и позволил себе слегка ущипнуть её за нежно-розовую щёку. Няня залилась краской, а я понял, что теперь точно нужно удирать.

— Ты чудо, Оливия, — дежурно бросил я и поспешил к машине.

Мигель уже давно сидел внутри, нервно скрестив руки на груди.

— Андрес, я ни фига не успею!

— Следи за ртом, — недовольно рявкнул я, пристёгиваясь.

— Я обещал пацанам…

— Обещай мне лучше, что выполнишь тест на хорошо в этот раз, — резко перебил его, — а если будешь списывать, то, хотя бы, имей достоинство не палиться.

Мигель надулся и что-то пробубнил в ответ. Замолк.

Это хорошо, теперь я могу подумать.

Снова судороги. Они становятся частыми, врач предупреждал об этом, и ничего хорошего сей факт не сулило нашей семье.

Инсульт — обширное кровоизлияние в мозг — случился у матери три года назад, парализовав тело и лишив речи. Гематома в голове со временем преобразовалась в доброкачественную опухоль, которая поселилась в центре мозга. С недавних пор, гемангиобластома растёт и давит на него. Осмотр врача не дал надежд, опухоль неоперабельная, а точнее сама пациентка не перенесёт последствия операции.

Нам же, как последним эгоистам, хотелось, чтобы мама побыла с нами ещё, оттянуть час смерти. Мы не могли её отпустить. Я не мог.

Отец погиб за год до болезни, скорей всего, его кончина и послужила причиной. Дети не успели оправиться от первой травмы, как тут же грянула вторая. Но мама просто болеет, она с нами, она жива, ей нужно всего-то пролечиться и все наладиться. Именно это я говорил Мигелю и малышке Морене, стараясь не травмировать детей. Девочка переживала всё вполне спокойно, так как в силу своего возраста смутно помнила маму здоровой, но парню давалось всё очень тяжело — частые истерики, низкая успеваемость, драки в школе. Дети ждали, а я отчаянно искал выход.

Жизнь, имея свои планы, безжалостно и с каждым днём всё больше забирала мать от своих детей.

Молил всех святых дать нам время и найти рентабельного нейрохирурга, который вернёт нам шанс на выздоровление.

— Я всё слышал, — проронил наконец брат.

Сжался, но не подал виду, безразлично ведя машину. Ещё один квартал и мы будем на месте. Скорей бы.

— Чего ты слышал?

— Утром, — голос ребёнка дрогнул. — Маме было плохо. Оливия выгнала меня. Я видел…

Тяжело вздохнул, катастрофически соображая, что ответить. Благо мы подъехали к школьному сектору.

Глава 6. Родственные связи

АНДРЕС

Час в качалке наконец убил во мне размазню. Поплёлся в душевую.

Увы и ах, душевая была общей. Это психологический ход Оливеры, в особенности для новеньких. Так он учил актёров привыкать к телам своих потенциальных партнёров по сексу, отучивал от синдрома внезапной скованности и был не против случайных оргий мокрых и красивых тел.

Когда-то и меня коснулась эта участь, равно как и сейчас тёлочки были не прочь соития со мной в душе, но я давно насытившийся их голыми титьками и жопами, резко и оскорбительно посылал их на члены других мужиков. Пару раз, кстати, получал за это нагоняя от Оливеры и даже от коллег-членоносцев, возомнивших себя супергероями и защитниками местных шалав.

Прохладные струйки осыпали моё разгорячённое тренировками тело. Боже, как хорошо. Облокотился руками о кафель, подставляя дурную голову милости живительной влаги. Закрыл веки.

"Судороги всё чаще"

"Я всё видел"

Глаза Мигеля одинокие, взрослее своих ровесников, понимающие и неверящие больше в чудеса и обещания.

К спине кто-то прислонился и скользнул рукой вниз к члену. Ни минуты не думая, развернулся, сдавил шею и впечатал в стену. Смех, довольный и вожделеющий. Марла? Тварь!

— Андрес, — девушка похабно обнажила свои лошадиные зубы и как-то умудрилась обхватить мою талию ногами и впечатать бёдрами в себя. Лишь сталь моей руки не позволяла ей приблизиться ещё больше. — Чувствуешь, как горячо?

Стало гадко, но чётко ощутил тепло её промежности, а мой младшенький тут же среагировал должным образом. Почувствовав нужный эффект, Марла облизнула губы. Резко разжал пальцы, и девушка полетела на пол. Ударилась жёстко спиной и головой о стену, но мне было плевать. Скинул с себя её цепкие ноги, которые абсолютно не амортизировали её шлепок на мокрый кафель.

— Ты скотина, Андрес! — гневно вскричала она и попыталась пнуть в отместку.

Прытко отскочил подальше и уже не смог сдержать смех.

— Пора это уже запомнить, идиотка! — и подтолкнул её ногой по заднице. — Свали!

Девушка на четвереньках отползла на безопасное расстояние и поднялась. Отборный мат нёсся в мою сторону, но я лишь удостоил актриску средним пальцем и повторил свой туалет, дабы смыть её срамоту.

Достиг своего гримёрного стола, но за ним сидела Мерседес. Выражение лица девушки было обеспокоенным.

— Значит Видаль, да? — смотрела на меня в отражении зеркала.

— Мерси, тебе лучше сюда не ходить! — Лицезреть лишний раз голых актёров этой девушке совершенно ни к чему. По ночам хватает.

— Андрес, — она поднялась и уже оглянулась ко мне. — Ты же знаешь, что это за режиссёр.

— Мерси, пожалуйста, — её нужно прервать. Не дай бог, кто-то услышит и стуканет. Женская половина как раз этим не поскупиться, так как знали моё отношение к Мерседес как к единственной девушке, которую я уважал.

— Андрес, он спекулирует с картелями.

Тут уже мне пришлось прикрыть ей рот ладонью и увести к шкафчикам. Проклятое полотенце от резких манипуляций сползло с бёдер.

— Не здесь, прошу тебя, — прошипел я.

Отпустил, слегка отступая, но засветился перед ней наготой.

— Чёрт! — Мерседес тут же зажмурилась и, закрыв лицо ладонями, попыталась отвернуться. — Андрес, молю — полотенце!

Я тут же покраснел.

— Прости, — мигом вернул махровое прикрытие на должное место.

— Ты прав, не здесь, — пунцовая от стыда Мерси поспешила прочь из гримёрных, глядя на потолок. — Позже поговорим, извини.

— Д-да позже, — заикаясь, смотрел вслед убегающей девушки и понимал, что после этого мне будет очень трудно с ней общаться в прежнем русле. Зараза!

Со злостью шарахнул по шкафчику, деформируя хиленький металл.

МАРК

Это совершенно другой город. Старые убогие домики, вымощенные камнем дороги, пара достопримечательностей. Бедные кварталы кишели молодежью, шумными компаниями, дворовой рванью.

— Экатепек, — Васкес наконец открыла рот. — Добро пожаловать.

— У тебя есть наводка или же ты просто решила погостить? — раздражённо буркнул я, оглядывая округу.

— Экатепек — родина пропавших душ, — она указала на мою сторону.

Повернул голову. Местность шла в гору. Лестница старых строений, возведенных прямо друг на друге, а на их стенах огромные фото… Дети, девушки, мужчины, женщины, даже старики — они все добродушно улыбались, смотрели в наши глаза и говорили, что прощают нас, что всё понимают и что теперь им хорошо и спокойно… там. Даже не пытаясь разобрать все надписи, уже понимал о чём они.

— Это крик о помощи их семей, который теперь больше походит на мемориал, — проронила Сид, проезжая дальше. Лицо её приобрело сосредоточенную хмурость.

— Которая из них? — разгадав суть гримасы, спросил я.

— Та, что ближе к дороге, слева. Жулио Васкес — мой двоюродный брат, — коллега с горечью выдохнула. — Мы нашли его со вспоротым животом. Он был "сумкой".

Уткнул кулак в губы, глуша в себе эмоции.

— Извини, — вина вперемешку с сочувствием.

— Это было четыре года назад. — мотнула головой. Снова выдохнула. В её интересах перевести разговор в другое русло. — И ты прав, есть наводка. Бенисиу Гутьерес — наркокурьер.

— То есть стукач, — уточнил, с долей презрения.

— Нет, Бени — бывший коп. — А вот тут осекся. — И он не под прикрытием. Его жену и сына убили в одном из картелей, полиция само собой спрятала нос. Найдя убийц и расквитавшись, пошёл по наклонной. Алкоголь, потом наркотики, воровство. Стал мелким наркокурьером. Копов всей душой презирает… Кроме меня.

Усмехнулся:

— Ты же сама прелесть.

— Точно, — кивнула Васкес. — А ещё мы оба копа, у которых картель забрал родных, ну и бывшие напарники плюсом, — последнее она кинула как бы между делом.

— Считаешь он может помочь? — скептически смотрел на напарницу.

— Думаю, ты придёшься ему по душе.

Она притормозила возле клуба, который пока спал. Зал тоже был пуст. Шуршали мусорными пакетами уборщицы, мыли столы, бармен полировал стаканы, рюмки и пивные кружки. Клуб отходил от ночного веселья, но готовился к очередному.

Глава 7. Продажа

АНДРЕС

Внимание! Слишком подробная сексуальная сцена 18+

Ступил на порог. С виду обычный дом. Ремонт в светлых тонах, плазменный телевизор на полстены, недорогая стереосистема, светлый паркет, панорамные окна, пропитывающие гостиную тонной дневного света. Большой угловой диван, журнальный столик из калёного стекла. И всё бы напомнило о домашнем уюте, но камеры, расставленные по периметру, чётко свидетельствовали о том, что мы на студии. Порностудии.

Ближе к окну на пуфиках сидели операторы, звукооператор, гримёр и девушка-менеджер.

Серхио Видаль — порнорежиссер студии "X-hardgames", которая чаще специализировалась на хардкоре, БДСМ и других подобных направлениях. Серхио порой и сам не гнушался использовать себя во время съёмок, чего актрисы всегда побаивались, так как его больное воображение не щадило ни одну красотку.

Актрисы всегда были либо умудренные опытом женщины, либо боязливые и заносчивые молодухи. Последние мне более непонятны. Хотелось всегда спросить, чего им в жизни не хватает — мозгов или стыда?

Видаль опоздал на пятнадцать минут, но с собой привёл миниатюрненькую брюнетку, обтянутую латексной мини-юбкой и топом, который с трудом удерживал стремящуюся вон грудь.

Я скептически оглядел фронт работы. От моего оценивающего взгляда девушка слегка стушевалась и маслено поглядывала. Ясно. Любительница.

— Привет, — Видаль поприветствовал всех. — Серхио, — пожал мою ладонь, представляясь.

— Андрес Конга, — представил себя по прозвищу.

— Элайза, — режиссёр указал на девушку. — Сценарием загоняться не будем. Донеси просто суть, — Видаль явно спешил и желал всё поскорей закончить. — Задай малышке трёпку, — и подтолкнул её к дивану. — Только тебе, красавица, нужно изобразить испуг, поняла? Представь, что он тебя насилует.

Она расплылась в довольной улыбке.

— Камеры? — повернулся к рабочей бригаде и, дождавшись их готовности, хлопнул в ладоши. — Начали!

Не дав опомниться ни ей, ни им со всего маха залепил актрисе звонкую пощечину. Вот прямо мечтал. Не твои родители, тогда хотя бы я. Элайза вскрикнула и упала на пол.

— Козёл! — взвизгнула обиженно.

Знаю. В два шага настиг, схватил за волосы и поставил на колени.

— Нет, не надо, пожалуйста, — актриса наигранно застонала и забрыкалась. — Я не хочу. Перестаньте!

Продолжая удерживать девушку за шевелюру, шлепнул ещё пару раз по щекам.

— Нет, хочешь! Ещё как хочешь, сучка, — прогнусавил в ответ и двумя пальцами раскрыл ей рот.

Залез по самые гланды, имитируя глубокий минет. Горловые звуки и рвотные позывы наполнили студию. Элайза стукнула меня по бедру и попыталась оттолкнуть, за что получила ещё один шлепок по лицу. Рот её я всё же освободил и обхватил лицо руками. Наработанная мной слюна тут же потекла с её приоткрытых губ по подбородку. Поймал жидкость и грубо растёр по девичьему лицу, уничтожая маску кричащего макияжа. Актриса тяжело дышала и не сводила с меня покорного взгляда. Достал свободной рукой член. Упёрся его головкой в щеку Элайзы.

— Не трогай меня, скотина!

М-да, с игрой у неё скверно. Актриса забила кулачками мне по ногам и животу. Ладно, сейчас усмирим. Рванул с неё вверх топ. Пышная грудь спружинила впляс. Стянул латексную тряпку к запястьям и крепко обмотал их. Снова ткнулся членом ей в лицо. Всей длиной приложился к её щеке, накрыл сверху своей рукой и начал двигаться, изображая фелляцию.

Камера начала движение, давая понять, что угол съёмки неудобен. Я развернул бёдра, упрощая обзор. Сделал ещё несколько незамысловатых движений и вновь откинул Элайзу на пол.

— Ты ублюдок… Ненавижу! — прохрипела актриса, наблюдая, как стянул с себя джинсы с трусами и футболку.

Её тоже не желал оставлять в облачении. Актриса завизжала и попыталась пинаться, заехала в грудь. Мне медаль надо за такие мучения. Поймал злосчастную ногу, зажал под мышкой. Элайза крутила бёдрами в воздухе, пытаясь вырваться. Своей большой ладонью почти полностью накрыл её живот и припечатал к полу. Коленом блокировал вторую ногу, освобождая себе доступ к промежности.

Слева над ухом, опять замаячил оператор. Шёл бы ты, приятель, а то ещё достанется ненароком.

— Гад, свинья… Тебе это даром не пройдёт, — продолжала фальшиво разоряться актриса.

Тут каким-то "мылом" сейчас запахло. Я скривился, принимая её глупость и просто с силой рванул кружево трусиков вон. Интимной стрижкой партнерша заморачиваться не стала, а просто всё девственно выбрила. Тоже пойдёт. Плюнул пару раз в женское лоно, увлажняя все проходы.

Так, красотка, не дёргайся, а то больно будет. Я сильней вдавил её поясницу в пол и скользнул двумя пальцами во влагалище. Девчонка натужно охнула, не в силах играть данную ей роль. Она просто хотела секса, а все эти прелюдии жанра — лишние. Нет уж, подождёшь.

Большой палец устроил на горошине клитора и начал движения. Элайза выгнулась, колыхая возбужденными сосками и затряслась в мощном экстазе.

— Класс, — услышал сбоку сиплый и восхищенный шёпот оператора.

Извращенец!

Освободил свою пленницу, и, не давая ей отойти от оргазма, снова рванул за волосы и потащил к дивану. По законам хардкора, после того, как актриса кончает, она больше не должна изображать сопротивление. Уместил её голову на подлокотнике, свесив вниз, тело девушки устроил на диване, максимально распластав ноги в стороны. Снова залез рукой ей в рот.

— Возьмешь? — спросил её игриво.

Актриса кивнула и вынула язык наружу. Плюнул ей в глотку. Член касался кончика девичьего носа.

— М-м, какой большой, — пропела она и облизала уздечку. Низ тела содрогнулся от подобной фелляции, погнав судорогу по мышцам.

— Да, детка, — прошипел я, погружаясь в тёплый и такой опасный ротик.

Дойдя до гланд минул давление и прошёл дальше в глотку. Горловое хрипение снова заполнило комнату. Элайза задержала дыхание, давая мне возможность подольше пребывать в ней, затем слегка коснувший рукой бедра, отодвинула меня. Дал девушке вдохнуть и выплюнуть накопившуюся слюну, которую снова поймал и размазал по её лицу и грудям. Вновь подался бёдрами вперёд, погружая член в рот. В этот раз вдавил себя полностью. Шлепки рук помогли ей не сразу. Снова отпустил. Она тяжело дышала, хрипами оглушая комнату. Пока переводила дух, играла моим членом.