Пепел

Глава 1. Пепел

Тишина.
Она не была успокаивающей — она была мертвой.
Такой, которая нависает над руинами, где когда-то жили, смеялись, любили.

Он сидел на полу, прислонившись к стене, устремив взгляд в разбитое окно. Осколки стекла, как напоминания, искрились в лунном свете, будто отражая то, чего больше нет.

"Вас когда-нибудь предавали?" — пронеслось в голове. — "Нет, не просто обманули — а предали. Так, чтобы внутри что-то оборвалось навсегда."

На полу — фотографии.
Половина из них порвана.
На другой — он. И тот, кто теперь остался в прошлом. Улыбки, руки, взгляды, наполненные теплом, которое теперь жгло изнутри.

"Предали бы вы самого близкого человека? Того, кого любите всем сердцем? Ради кого готовы отдать всё, даже свою жизнь, лишь бы он был счастлив?"

Он провёл пальцем по уголку снимка — и вдруг резко сжал кулак. Бумага смялась, словно сердце, которое давно перестало быть целым.

"В этом огромном, беспощадном мире есть одна истина: даже те, кому ты безоговорочно доверяешь, могут предать."
"Иногда — не случайно. Иногда — осознанно."

Треск огня в камине напоминал звук разрывающихся нитей — тех, что когда-то соединяли их души.
Он пытался понять. Понять, зачем. Почему.
Но ответы не приходили. Только пепел.

"Человек, ради которого ты был готов свернуть горы, в один миг становится чужим."
"Чужим до боли. До дрожи."

Он встал. Подошёл к окну. Город под ним жил своей жизнью.
Смеялся. Гудел. Дышал.
А внутри — была только пустота.

— Ты умер для меня, — прошептал он. — А я... я всё ещё живу. Зачем?

Ветер ворвался в комнату, унося с собой последнюю невыгоревшую страницу письма.
На ней осталась лишь одна строка:

"Я люблю тебя. Прости."

Он не стал догонять.

"Вот так любовь превращается в пепел."
"Вот так заканчиваются целые миры."

. До того, как

Шесть месяцев назад

Лето было теплым. Тёплым до той самой липкой, вязкой жары, когда всё вокруг будто замедляется.
Даже сердца.

Он стоял у дверей книжного. Держал в руках кофе и дурацкую надежду, что сегодня она снова придёт.

Каждую среду — одно и то же: она заходила, касалась пальцами корешков книг на полках, улыбалась продавцу, иногда покупала что-то, чаще — нет.

Но он ждал.

Он знал, что когда-нибудь она выберет не только книгу.

— Ты снова здесь, — раздался голос за спиной.
Он обернулся. Она.

Та самая.
Светлые волосы, аккуратно убранные в небрежный пучок, тёмно-синие глаза, в которых можно было утонуть, если бы позволили.
Лёгкая летняя рубашка, льняные брюки и… уверенность в себе. Спокойная, внутренняя.
У него такой не было.

— Я… да. Привычка, наверное, — он попытался улыбнуться. — Среда — день вдохновения.

Она кивнула, взглянув на его кофе.

— А знаешь, я ведь тоже иногда просто прихожу сюда, чтобы почувствовать, что всё не зря.
— Не зря?
— Да. Что мир не совсем ещё развалился.

Она села на скамейку у входа и жестом пригласила его присесть рядом.

— Я Алина.
— Даниил, — сказал он, ощущая, как внутри зарождается то странное волнение, которое предшествует большой перемене.

Он не знал тогда, что она станет его миром.
Не знал, что через полгода будет стоять у разбитого окна, сжимая в руках письмо с её почерком.
Не знал, что всё между ними — всего лишь пролог к тому, как рушатся люди.

Настоящее

Даниил держал телефон.
На экране — её последнее сообщение:

"Мне жаль. Но я не могла иначе. Не ищи меня."

Он перечитывал его уже сотый раз, но каждый раз боль была новой. Словно кто-то снова и снова вскрывал старую рану, не давая ей затянуться.

— Не могла иначе?.. — прошептал он. — Или просто не хотела?

Он больше не знал, какая из двух версий причиняет боль сильнее.

Глава 2. Искра

Даниил ждал её у выхода из метро. Лето уже начинало смягчаться вечерней прохладой, и в воздухе витал запах липы, смешанный с дымом от редких киосков с шаурмой.
Он был в лёгкой белой рубашке с расстёгнутым воротом, брюках и дорогих часах. В руках — телефон, но на самом деле он смотрел не в экран, а искал её глазами в толпе.

И вот она появилась.
Алина.
В светлом платье до колен, с тонким ремешком на талии и растрёпанным пучком, из которого выбились пряди. На плече — тканевая сумка с кисточками и блокнотом, в руках — книжка, которую она только что купила.

— Ты всё-таки пришла, — сказал он, и голос его прозвучал так, будто он не сомневался в этом ни секунды.

— А ты думал, я передумаю? — в её глазах мелькнула игривая искра.

— С тобой ничего нельзя предугадать. — Он скользнул по ней взглядом, будто изучая каждую деталь, и чуть улыбнулся уголком губ.

Они пошли рядом, неспешно. Он — высокий, уверенный, его шаги будто задавали ритм. Она — лёгкая, почти воздушная, и всё же рядом с ним не терялась.

Они разговаривали обо всём и ни о чём: о книгах, о городе, о странной привычке людей улыбаться своим телефонам. Иногда он позволял себе ироничные комментарии, она же отвечала дерзко и без тени смущения.

И чем дольше он слушал её, тем яснее понимал: перед ним девушка, которая не станет молчать ради того, чтобы ему было удобно.

Они дошли до небольшой набережной. Вода блестела в свете фонарей, вдалеке слышался смех, но здесь, на деревянной скамейке, было тихо.

Алина присела первой, вытянув ноги.
Даниил сел рядом, чуть ближе, чем позволяла условная дистанция.

— Ты всегда так спокойно с незнакомыми мужчинами гуляешь? — спросил он, склонившись ближе.

Она повернула к нему лицо, их глаза встретились.
— А ты всегда так быстро пытаешься стереть слово «незнакомые»?

Он усмехнулся.
— Умеешь ставить на место.

— Кто-то должен, — её голос стал тише, но в нём звучала уверенность.

Между ними повисла пауза. Но это была не неловкая тишина — наоборот, в ней нарастало что-то опасное, как электричество перед грозой.

Он протянул руку, осторожно убрал выбившуюся прядь с её щеки.
Она не отстранилась. Только чуть прищурилась, будто проверяя, до конца ли он осмелится.

И он осмелился.
Скользнул ладонью к её затылку и поцеловал. Сначала мягко, будто пробуя вкус запретного плода. Но когда она прижалась к нему, поцелуй стал жаднее, глубже. Он чувствовал, как она чуть дрожит, и от этого внутри у него будто загорелось что-то первобытное.

Она отвечала ему, не торопясь, но уверенно. Её губы были теплыми, её дыхание — сбивчивым. Его рука скользнула к её талии, притягивая ближе.
Мир вокруг исчез. Были только они двое — её сердце, стучащее где-то совсем рядом, и его желание не отпускать её больше никогда.

Когда они отстранились, Алина улыбнулась — так, как улыбаются только один раз: в момент, когда всё меняется.

— Ну, — прошептала она. — Теперь точно нельзя сказать, что мы незнакомы.

Даниил хрипло рассмеялся.
И понял: он попал.

Глава 3. Ночь

Они шли по его квартире босиком.
Алина сняла босоножки у порога, и теперь её шаги были почти неслышны. Даниил наблюдал, как она проходит мимо панорамных окон, и впервые почувствовал, что его собственное пространство перестало быть только его.

В полутьме светились только огни города.
С высоты двадцать четвёртого этажа он привык смотреть на мир сверху, но сейчас всё внимание было приковано только к ней.

— Ты живёшь как в фильме, — сказала она, поворачиваясь к нему.

— А ты — как будто этот фильм раскрашиваешь, — ответил он.

Она улыбнулась. Он подошёл ближе. В этот момент уже не было нужды в словах.

Его ладонь нашла её талию, другая — её лицо. Он снова поцеловал её, сначала осторожно, будто продолжая то, что началось на набережной. Но в этот раз страсть разгоралась быстрее. Она прижалась к нему, её пальцы скользнули по его рубашке, цепляясь за ткань.

Рубашка легко упала на пол. Его кожа горела от её прикосновений. Он ощущал каждое движение её тонких пальцев, каждый её вздох.

Алина отступила на шаг, но только для того, чтобы он увидел её взгляд — смелый, искренний. Она позволила себе быть слабой, но в этой слабости была её сила.

Он поднял её на руки и понёс в спальню. Она обвила его шею, и их поцелуи стали ещё глубже, отчаяннее. Мир сужался до ритма их дыхания.

На белых простынях её миниатюрное тело казалось хрупким, но когда он наклонился к ней, она встретила его так, словно ждала этого всегда. Его губы скользили по её шее, по ключицам, ниже. Её тихий смешок сменился прерывистым вдохом, когда он исследовал её тело медленно, будто хотел выучить наизусть каждую линию.

Она отвечала не словами — только взглядом и тем, как её пальцы вцепились в его плечи.
Каждый её поцелуй был признанием. Каждое движение — вызовом.

В ту ночь он впервые позволил себе проиграть.
Проиграть её нежности. Её свободе. Её искренности.

И в этом поражении он почувствовал самое настоящее торжество.

Когда они, уставшие и счастливые, лежали рядом, он провёл пальцами по её волосам и сказал тихо, почти удивлённо:

— Я не знал, что могу хотеть кого-то так.

Она закрыла глаза, улыбнувшись.
— А я знала. С первого дня.