Пепел Эрнеаса: Исправление ошибок

Глава 1

Кровь была липкой и пахла не так, как описывают в книгах. Никакой сладковатой ржавчины, никакой романтики. Это был металл, смешанный с чем-то прогорклым, живым, что отказывалось покидать тело. Я чувствовала её вкус на языке, когда пыталась вздохнуть.

Главное правило выживания в любом мире, который я когда-либо придумывала, звучало просто: не паникуй. Паника убивает быстрее меча. Но когда твои веки, налитые свинцом, поднимаются, а первое, что видишь — это серое, выцветшее небо и собственную руку, прикованную цепью к мокрому камню, паника становится не просто чувством. Она становится стихией.

Я попыталась сглотнуть. Горло саднило, будто я три дня кричала на площади. Или будто на мне затягивали удавку.

— Очнулась, проклятая?

Голос прозвучал где-то слева. Низкий, с металлическим отзвуком, как звук ножа, точащегося о точильный камень. Я медленно, экономя каждое движение, повернула голову.

Эшафот.

Я стояла на коленях на дощатом помосте, пропитанном влагой и чужими страхами. Подо мной была площадь. Нет, не площадь — пасть. Так я называла её в черновиках. Площадь Пасти в столице Империи Эрнеас. Огромный амфитеатр из черного камня, выложенный так, что даже в полдень здесь царили сумерки. Десять тысяч лиц. Десять тысяч пар глаз, полных ненависти, страха и… удовлетворения.

Палач. Мужчина в кожаном фартуке, испачканном чем-то, что когда-то было чьей-то жизнью. Он держал в руках не меч. Топор. Широкий, тупой, предназначенный не для казни, а для увечья. Я помнила этот топор. Я описала его в пятой главе второго тома, когда мой редактор сказал: «Слишком жестоко, аудитория не поймет».

Аудитория не поняла. Но мой выдуманный мир запомнил всё.

Меня звали Алиса Вернер. В своей прошлой, настоящей, единственно реальной жизни я была писателем. Успешным, циничным, выжатым как лимон. Я строила миры, населяла их страданиями, а потом получала гонорары и пила кофе в центре Москвы, глядя на дождь за окном. «Пепел Эрнеаса» — моя последняя книга. Мой магнум опус. Мой провал, который почему-то стал бестселлером.

А теперь я была внутри.

Я посмотрела на свои руки. Тонкие, аристократичные, с длинными пальцами, испачканными грязью и кровью. На безымянном пальце левой руки было кольцо. Родовой перстень дома Валькур. Серебро с черным опалом, внутри которого, если присмотреться, двигалась тьма.

Я была не просто внутри. Я была в теле её.

Лиара Валькур. Герцогиня, предательница, «Серая Гниль» Эрнеаса. Главный антагонист моей книги. Женщина, которую я создала как средоточие всего, что презирала: хитрости, слабости, переходящей в жестокость, и одержимости. Я дала ей красоту, чтобы сделать её падение более эффектным. Я дала ей ум, чтобы её поражение было более унизительным.

Я подарила ей жизнь, чтобы убить её на четырехстах страницах.

Сейчас наступала та самая сцена. Финал. Казнь на Площади Пасти. В моем сценарии Лиара должна была умереть молча, бросив в толпу последнее проклятие, которое никто бы не услышал из-за воя ветра. Красиво. Пафосно. Бездна знает, как я любила пафосные концовки.

Но сейчас я чувствовала холод камня коленями. Чувствовала, как цепь натирает запястье до кости. Чувствовала запах собственной мочи на одежде — тело Лиары предало её в последние часы перед тем, как я проснулась. Писатель во мне поморщился от такой неэстетичной детали. Человек во мне закричал.

— Слушай приговор, тварь! — вещатель, толстый мужчина в расшитой мантии, развернул свиток.

Я не слушала. Я знала приговор наизусть. Я его писала. «За измену короне, за использование запретной магии крови, за убийство тридцати семи дворян и покушение на императора, Лиара Валькур приговаривается к смерти через расчленение».

Расчленение. Не отсечение головы. Не повешение. Сначала руки, потом ноги, потом… Я не дописала, что именно «потом». Мне показалось, что и так понятно.

«Боже, какая же я была дура», — подумала я, глядя, как палач проверяет остроту топора большим пальцем.

Паника вернулась, но теперь она была другой. Не животной. Холодной, расчетливой. Это была паника человека, который понимает, что его собственная творческая фантазия сейчас материализуется в моей собственной плоти.

Мне нужно было выбраться.

Я дернула цепь. Магия. В мире «Пепла Эрнеаса» магия была жестокой и требовала жертв. Лиара была сильным магом. Я помнила об этом, потому что сама придумала для неё систему: чем сильнее боль, тем мощнее поток. Иронично.

Я потянулась внутрь себя, пытаясь нащупать то самое чувство, которое описывала в книгах. Искра в груди. Тепло, расходящееся по венам. Ничего. Тишина. Только холод и страх.

— Нет, — прошептала я одними губами.

Она заблокировала себя? Или я просто не умею пользоваться этим телом? Я ведь писатель, а не герой. Я создавала правила, но никогда не играла по ним.

— ...и да послужит эта казнь предостережением для всех, кто посмеет идти против воли Империи! — вещатель свернул свиток и сплюнул в мою сторону.

Толпа взревела. Десять тысяч глоток требовали крови. Я посмотрела на их лица. Крестьяне, которых Лиара презирала. Купцы, у которых она отбирала прибыль. Дворяне, чьи секреты она знала. Все они пришли посмотреть, как горизонт очищается от чудовища.

Я подняла взгляд выше. На балкон главного собора, где в креслах из позолоченного железа восседали они.

Император Кассиан III. Старик с лицом, изъеденным временем и магическим истощением. Рядом с ним — мой главный герой. Тот, ради кого я писала эту историю. Рикард де Марэ. Главнокомандующий, герой войны, светлый рыцарь без страха и упрека.

В моей книге он был идеален. Красив той суровой, мужской красотой, от которой читательницы должны были падать в обморок. Честен. Благороден. Он раскрыл заговор Лиары, спас империю и сейчас смотрел на казнь с выражением праведного удовлетворения.