Пепел и вечность

Пролог

Сквозь века её имя звучало шёпотом на устах тех, кто помнил. Ведьма с глазами, в которых плескалась сама вечность. Она была проклятием и исцелением, светом костра и пеплом былых империй.

А он... Генерал... Чужой жестокости он не стыдится, ибо в каждом убийстве видел долг, в каждой казни - порядок. Его сердце, затянутое шрамами войн не знало жалости, пока не встретило её.

Их пути переплелись в эпоху крови и стали. Она пришла к нему в ночь, когда звезды упали с неба, и принесла с собой то, чего он не знал и чего страшился больше всего - надежду.

Он поклялся сжечь её, но взгляд - уже поселился в нём. Она поклялась никогда не любить, но сердце её дрогнуло, когда коснулось его раненой души.

Их история началась не с прикосновения, не с поцелуя, а с войны.

Войны, в которой не было победителей.

Войны, в которой даже время преклонило голову.

Глава 1. Зола на губах

Ведьмы не плачут. Так говорила ей мать , а до неё - матери матерей , чьи имен давно сгорели в кострах памяти. Но ночь знала правду: ведьмы плачут, только слёзы их горячие, как пепел, и горят на коже, оставляя незримые шрамы.

Аделина стояла на склоне, где ещё вчера пылал лагерь мятежников. Теперь там лежала только чёрная, обугленная земля и горький запах сгоревшей плоти. Дым поднимался к звездам, и звезды отворачивались.

Она слышала топот копыт задолго до того, как увидела его.

Его люди шли за ним, словно тени, но сам он был впереди - один, как всегда.

Высокий, в чёрном мундире с медными пуговицами и взглядом , холодным, как мартовский лёд.

Генерал Алдрих фон Грайм.

Тотт, чье имя шептались друг другу у костров как проклятие. Тот, кто сжёг её деревню, не зная, что среди пепла выжила ведьма.

- Ты знаал, что я приду, - его голос не был громким, но в нём слышалась усталость и что-то ещё. Тень сомнения?

- Ты не оставляешь выбора, генерал,- ответила она, не отводя взгляда.

- А ты ? ТЫ оставляешь?

Ветер качнул подол её чёрного плаща. В глазах Аделины на миг вспыхнула искрв силы - огонь, запретный и древний. Он видел её такой уже однажды, и с тех пор не мог забыть.

- Я пришёл за тобой, ведьма - тихо сказал он, подходя ближе.

- Ая жду тебя,генерал, - так же тихо ответила она.

В тот же миг весь мир стягнулся в узел между ними: зола, кровь, забытые клятвы.

Он мог убить её. Она могла сжечь его дотла. Но они смотрели друг на друга и не делали ничего. Ведь есть огонь,который не оставляет ожогов на коже, но выжигает сердце. И этот огонь уже горел между ними.

Она стояла, пока тени не сомкнулись над холмом, пока эхо его шагов не растворилось в ночи. И только тогда позволила себе вдохнуть глубже, будто до этого сама не жила, а лишь ждала.

Этот огонь внутри не оставлял ожогов, но жег изнутри без пощады. Она думала, что умеет с ним справится, что может держать его на расстоянии, как держала на расстоянии других людей. Но он разрушил её защиту одним взглядом.

Аделина опутила руку, которой не позволила ему дотронуться до себя. На кончиках пальцев ещё теплилось воспоминание о том, чего так и не случилось: его прикосновения.

Её учили боятся людей с мечами и факелами. Но никто не говорил, что самое страшное - это человек, который умеет видеть тебя за пределами твоей силы, за пределами проклятий и пепла.

Ей хотелось убежать, растворится в лесах, в тумане, где никто не найдёт. Но она знала - не сможет. Потому что с той ночи, когда он впервые произнёс её имя, что-то связало их крепче любых чар.

Она вспоминала слова своей матери, сказанные однажды шёпотом, как молитву или предосторожение:

" Вечностьначинается тогда, когда сердце выбирает то, чего боится больше всего."

А сердце ведьмы выбрало не месть. Не смерть. Оно выбрало его.

И пусть ещё будет боль, будет кровь и предательство, но этот выбор уже был сделан. Даже если самой Аделине это казалось безумием.

Она подняла голову к небу, где угасали звёзды.

- Вернись , генерал, - прошептала она одними губами. - Вернись и догони.

Аделина долго стояла, вглядываясь в ту сторону, куда он ушёл, пока тьма окончательно не поглотила следы его шаги. Она слышала, как ночь шепчет ей древние слова, слова, которых не учили даже самые страые ведьмы.

Её ладонь сжалась в кулак - так крепко, что ногти вонзились в кожу. В этом было всё: и страх, и злость на саму себя, и то, чего она не решалсь назвать. Она ведь знала, чем закончиваются такие истории. Ведьма и генерал, огонь и сталь. Сердце и долг. Но что-то держало её здесь, на обуглиной земле. Не заклятье, не клятва. Апамять о том взгляде, в котром на миг не было генерала - только человек, потеряный и уставший, как она сама. И этого мига хватило, чтобы в ней звжглось то , что не сможет потушить ни время, ни месть , ни война.

Аделина вдохнула дым и золу, и этот горький вкус напомнил ей правду, от которой не сбежать: они с ним враги. Но сердце не знает слово "враг". И пусть впереди будет ещё много ночей, битв и крови, но то, что родилось между ниси в этой тишине, уже не сгорит.

А ночь услышала. Ночь знала, что любовь, которой не должно быть, сильнее любых клятв.

Любовь сильнее любых клятв... Но за это всегда приходится платить.

Глава 2. След в золе

Огонь в лагере догорал. Ветер таскал пепел, и казалось, что сама земля здесь давно разучилась дышать. Генерал Алдрих стоял на краю выжженной поляны, глядя в темноту, где только что оставил её.

- Господин генерал? - голос лейтенанта вывел его из задумчивости. - Что прикажете?

Он медлил. Часть его хотле немедленно отдать приказ прочесать лес, схватить её, привезти в цепях, лишь бы видеть еще раз эти глаза, в которых смешались огонь и боль. Другая часть , то , что была холодной сталью, понимала: сейчас это будет ошибкой.

- Пусть всадники держатся на расстоянии, - сказал он, не оборачиваясь. - Без лишнего шума.

Лейтенант кивнул и поспешил к коням. А Алдрих остался один.

Ему кказалось, что запах её волос всё ещё витает в дымном воздухе, мешается с гарью и кровью, которойпропиталась эта земля. Он закрыл глаза и вспомнил, как стоял перед ней - слишком близко. Как хотел коснутся её лица, но остановился.

" Ты не можешь бежать вечно, ведьма..."

Он сам не знал, для кого сказал эти слова - для неё или для себя. Потому что, если быть честным , бежал и он тоже. От приказов, от проклятий, от того что чувствова, которому не смел дать имя.

Когда-то , много лет назад, он верил, что может быть просто солдатом, просто человеком. Но война учит иначе. Она забирает слабость, оставляет только долг. И всё же, сто й ночи, когда он впервые ейё увидел в огне, что-то в нём треснуло.

Она стояла посреди пламен, словно сама была им. Волосы разметались, губы дрожали, нов глазах не было страха. И он понял: убить такую женщину будет труднее, чем выиграть тысячу сражений.С тех пор он шёл за ней. Гнался не только как военачальник, но и как человек, который однажды увидел в чужих глазах отражение собственной боли.

Алдрих поднял взгляд к небу. Над ним сгущались тучи, тяжёлые, как его мысли. Он знал: если бы сейчас захотле, мог бы прижать её к себе, сорвать клятвы и забыть приказы. На миг - стать не генералом, а просто мужчиной. Но этот миг сожрал бы их обоих.Пламя в ней слишком дикое, а олг слишком тяжёлый.

-Господин! - Лейтенант снова подошёл. - Наши нашли следы. Она ушла на север, в сторону старого леса.

Старый лес....Место, где , говорят, даже время идёт иначе. Алдрих помолчал, потом коротко кивнул:

- Следить. Не трогать без приказа.

Лейтенант удивлённо вскинул брови, но промолчал. Для солдата ведьма - враг, опасность. А для него....

Ночью, когда лагерь уснул, Алдрих остался у костра один. Он достал из кармана плаща маленький амулет, почти стёртый от времени. Кусочек меди с выбитым знаком рода - когда-то он дал его брату. Но брат погиб, а амулет вернули ему - как напоминание, что даже любовь не спасет от смерти.

Он сжал в ладони и , сам не понимая зачем, подумал об Аделине. О ведьме, которую должен ненавидеть. О женщине, чьё имя не может произнести вслух без дрожи в голосе.

Он впоминал её губы, чуть приоткрытые от тяжёлого дыхания, и глаза, в которых дрожала ненависть, перемешанная со страхом и чем-то ещё. В тот миг он хотел стереть это страх - а должен был убить. В сердце что-то кольнуло. Не первый раз за последние месяцы. Ведь её лицо возвращалось к нему в самых страшных снах. И в самых тихих.

Алдрих встал, медленно прошёлся по лагерю, оглядывая солдат. Каждый из них верил, что генерал ведёт их к победе. Никто не знал, что сам генерал теряет себя на этом пути.

"ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВЕЧНО ГНАТЬСЯ ЗА МНОЙ, ГЕНЕРАЛ..." - вспомнил он её слова.

А что будет, если догонит? Что будет, если признает, что уже догнал, что в сердце его давно нет других?

Он опустил голову. Любовь, которой не должно быть... Она сильнее любых клятв. Он знал это. Но знал и другое: такая любовь сжигает. И всеё же, если она обернётся пеплом - он снова пойдёт за ней. Потому что иначе жить лн уже не умеет.

Перед рассветом он снова сел в седло. Взгляд был холодным, как сталь, но внутри стучало другое сердце - сердце мужчины, который однажды увидел ведьму в огне и не смог забыть. И ночь проводила его шёпотом:

" Ты всё раноивернёшся к ней. Потому что любовь, которой не должно быть, сильнее любых клятв... "