Пепел Керчии

Начало

Глава 1. Разведка

Варен стоял на пригорке и смотрел в долину.

Солнце клонилось к закату, и последние лучи золотили верхушки деревьев, разливаясь по холмам тёплым медовым светом. Внизу, петляя между ивами, текла река — широкая, спокойная, с прозрачной водой, в которой отражалось синее небо. Такой чистой воды Варен не видел никогда.

За его спиной, в седлах, переминались двое воинов — Улер и Бореш, старые волки, прошедшие с ним не один десяток стычек. Они ждали приказа, но Варен молчал. Он не мог оторвать взгляда от того, что открывалось внизу.

Долина Кречии была прекрасна.

Трава здесь росла не жёсткими, колючими пучками, как дома, а стелилась мягким, изумрудным ковром, усеянным россыпью полевых цветов. Синие головки цикория тянулись к солнцу, жёлтые огоньки лютиков горели в тени ив, а высокие стебли таволги с шапками белых соцветий покачивались на ветру, наполняя воздух терпким, медовым ароматом. Где-то в глубине этой зелени неутомимо стрекотали кузнечики, и этот монотонный, мирный звук казался Варену невероятно чуждым. Там, откуда он пришёл, единственным звуком летом был вой ветра, шорох сухой земли и изредка — тревожный крик птицы. А здесь сама природа дышала покоем, не ведая, что за тень нависла над этим раем.

Он вырос среди скал. Степь, где кочевало ханство, была суровой матерью — ветер, выжигающий лицо летом и ледяной зимой, серая трава, редкие колючки, небо, которое давило свинцом. Там не было этого буйства зелени, этой сочной, дышащей жизни.

А здесь... здесь земля была райским садом.

Варен перевел взгляд ниже, туда, где на берегу реки, у самой воды, возились дети.

Маленький мальчик, лет шести, с визгом носился по колено в воде, разбрызгивая сверкающие на солнце капли. Девочка постарше — может, лет восьми — смеялась и пыталась поймать его за рубаху, но он изворачивался и убегал. Рядом, на траве, сидела...

Девушка.

Варен замер.

Она устроилась на большом валуне, поджав под себя ноги, и что-то плела из полевых цветов — венок, кажется. Солнце падало на её волосы, и они горели мягким золотом — не таким, как блеск драгоценных металлов в шатре отца, а живым, тёплым, настоящим. Ветерок играл прядями, выбившимися из косы. Она улыбалась, глядя на детей, и в этой улыбке было столько света, что у Варена перехватило дыхание.

Он сжал поводья так, что костяшки побелели.

— Господин? — подал голос Улер. — Что видно? Сколько их там?

Варен моргнул, заставляя себя вернуться в реальность.

— Три десятка домов, — ответил он ровно, будто во рту был песок. — Амбары с зерном у восточной околицы. Скотина за загонами. Мужиков с оружием... мало. Человек десять, не больше.

— Легкая добыча, — довольно крякнул Бореш. — Рейган будет доволен.

Рейган.

Имя брата полоснуло по сознанию, как нож. Варен представил, как завтра на этом берегу, где сейчас смеются дети и сидит девушка с золотыми волосами, будет кровь. Дым. Крики.

Он представил, как эта девушка смотрит на него — не с улыбкой, а с ужасом.

Его рука сжалась в кулак сама собой.

— Господин? — Улер насторожился, уловив напряжение.

— Возвращаемся, — бросил Варен, резко разворачивая коня. — Мы увидели. Всё.

Он ударил пятками лошадь и поскакал вниз с пригорка, не оглядываясь. Воины переглянулись, но промолчали и последовали за ним.

---

В лагере пахло дымом и жареным мясом. Воины ханства сидели у костров, точили клинки, перебрасывались грубыми шутками. Кто-то уже пил — впереди целая ночь.

Шатер Рейгана стоял в центре, самый большой, с развевающимся на ветру родовым стягом — черный волк на алом поле.

Варен спешился, бросил поводья подбежавшему мальчишке-конюху и вошел внутрь, не докладываясь.

Рейган сидел на ворохе подушек, лениво потягивая вино из серебряного кубка. Он был красив — все говорили это, даже враги. Высокий, статный, с хищными чертами лица и холодными глазами, в которых никогда не мелькало ничего, кроме сытой самоуверенности. Одежда его была богаче, чем требовал поход — тонкое сукно, золотое шитье, перстни на пальцах.

Он поднял взгляд на брата и лениво улыбнулся.

— Ну? Что там, Варен? Будет чем поживиться?

Варен подошел к столу, развернул карту, набросанную на грубой коже.

— Три десятка домов. Зерно, скот. Защиты почти нет. Мужики с вилами против наших мечей не воины.

— Когда лучше?

— Ближе к полуночи. Луна будет за тучами, стража устанет. Зайдем с двух сторон — и через час всё кончится.

Рейган слушал, прихлебывая вино. Потом отставил кубок, поднялся, подошел к брату и с размаху хлопнул его по плечу. Сильно, почти дружески.

— Молодец. Я в тебе не ошибся, брат.

Варен взглянул на него.

В этом хлопке не было тепла. В этих словах не было братской любви. Рейган просто похлопывал свою собственность — послушного пса, который хорошо ищет добычу.

— Я распоряжусь, чтобы воины были готовы, — сухо сказал Варен. — Я пойду спать.

— Иди, — Рейган махнул рукой и уже отвернулся к кубку. — Отдохни. Завтра ночь будет долгой.

Варен вышел.

---

Свежий воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Воин быстро пересек лагерь, не глядя по сторонам, и нырнул в свой шатер.

Здесь было тихо. Темно. Только узкая полоска закатного света пробивалась сквозь щель у входа.

Варен опустился на жесткое ложе, закрыл глаза.

И снова увидел её.

Девушку на валуне. Золото волос. Улыбку, обращенную к детям. Венок из полевых цветов, который она плела, не зная, что завтра эти цветы зальет кровь.

Он сжал кулак так, что ногти впились в ладонь.

Зачем ты думаешь об этом? — спросил он себя. — Ты воин. Ты сын хана Тариша. Твоя рука не должна дрожать.

Но рука дрожала.

Он ненавидел эту жизнь. Ненавидел отца, который сделал его убийцей. Ненавидел брата, который наслаждался этим. Ненавидел себя за то, что не мог ничего изменить.

А завтра он снова пойдет убивать.