Пепел клятвы

Клетка из золота

Рим, особняк семьи Россо
Март, 2:15 ночи

Валентина сидела на мраморных ступенях пустого холла, босыми пальцами касаясь холодного камня. Дом, в котором она родилась, вызывал у неё лишь одно чувство — тошнотворную тесноту. Даже роскошь, обвитая позолотой и шелками, не могла скрыть суть: она жила в клетке.

На втором этаже, за массивной дверью, её отец — Лоренцо Россо, один из самых опасных людей Южной Европы — вёл переговоры с врагами. Нет, с "партнёрами". В этой семье слова всегда искажались. Предательство называлось "жертвой", угроза — "дипломатией", убийство — "необходимостью".

Сегодня решалась её судьба.

Валентина знала: на рассвете всё изменится. Слухи просочились через слуг. Помолвка. Сделка. Союз с кланом Морелли. Она станет женой Федерико Морелли, наследника семьи, с которой Россо воевали больше десяти лет. Война стоила крови, жизни, чести. А теперь — она должна стать платой за мир.

— Сеньорита, — голос домоправителя раздался за спиной, — дон Россо просит вас к нему.

Она поднялась, не отвечая, и прошла мимо него с прямой спиной, как учила мать. "Никогда не показывай слабость. Даже если умираешь внутри."

Отец ждал её у камина. Сигара тлела в его пальцах, а на лице — привычная маска спокойствия.

— Завтра ты летишь в Милан. Начнёшь новую жизнь. — Его голос был без эмоций.

— Или заканчиваю старую? — тихо ответила она.

Он бросил на неё взгляд. Не злой. Не грустный. Пустой.

— Ты — часть семьи. Не забывай этого.

Я не часть. Я товар.

Валентина вышла в сад и долго стояла среди кипарисов, когда услышала щелчок за спиной. Звук шагов. Чужих. Мягких. Внимательных.

Она обернулась.
Никого.
Но сердце внезапно сжалось. Инстинкт, выработанный годами жизни под угрозой, подсказывал — она под наблюдением.

И где-то в темноте уже был человек, чьё имя она пока не знала.
Человек, которому скоро поступит приказ убить её.

Тот, кто исчезает

Неаполь, порт
Три дня до встречи

Он прибыл на грузовом судне под именем, которого больше не существовало. Паспорт — фальшивый, история — вымышленная, лицо — как будто стертое временем и войнами, в которых он не участвовал официально. Его знали под разными кличками, но чаще всего — просто как Рафаэль.

Никто не знал, откуда он. Его не было в базах Интерпола, его не вспоминали даже те, кто нанимал его. Он приходил, убивал, исчезал. Тень без прошлого.

Рафаэль сидел в маленьком кафе напротив старого склада, наблюдая за грузовиками, приезжающими в порт. Он не торопился — время было у него в избытке. Он знал: скоро поступит заказ. И он будет особенным. Это чувствовалось в голосе посредника.

Мобильный вибрировал.

> Номер: закрыт

Текст:
"Цель: Валентина Россо. Дочь дона. Контакт — позже. Приказ: окончательный. Без следов."

Он прочитал сообщение дважды. Небрежно стёр его, как будто стирал пыль с ботинка. Но внутри что-то сдвинулось.

Рафаэль слышал о Россо. Об этой семье не шептались — о ней молчали. И если кто-то хотел устранить дочь самого Лоренцо Россо — это был не просто заказ. Это была война.

Он не задавал вопросов. Никогда.
Но имя — Валентина — почему-то застряло в его памяти. Звучало слишком… живым.

Он допил эспрессо, оставил на блюдце ровно десять евро — ни центом больше, ни меньше. Поднялся. Снег ложился на плечи, но он не замечал холода. Он был закален — телом и душой.

Впереди — только цель.
Один выстрел.
Одна девушка.
Один выбор, которого, как он думал, у него не будет.

Тень за стеклом

Милан
Отель «Aquila Nera»
Номер 906

Валентина смотрела в окно, пока за её спиной Федерико разговаривал по телефону. Его голос был напыщенным, сухим, и раздражающе равнодушным. Даже сейчас, когда они только прибыли в город, он не удосужился уделить ей ни слова. Это не было неожиданностью — она не строила иллюзий. Но всё равно царапало.

Город внизу жил своей ночной жизнью. Огни машин, прохожие, уличные музыканты под арками собора. Впервые за долгое время Валентина почувствовала, что здесь, среди чужих лиц, она может хотя бы дышать.

И всё же…

— Что-то не так, — сказала она, не отрывая взгляда от стекла.

Федерико закончил разговор, подошёл к мини-бару.

— Ты всегда так говоришь. Паранойя — профессиональное заболевание вашей семьи.

Она молчала. Он не понимал. Не чувствовал. А она — чувствовала.

Где-то внизу, в толпе, кто-то смотрел на неё. Она не видела его, но ощущение было настолько острым, будто кто-то стоял за её спиной, слишком близко.

---

Тем временем.
Переулок через дорогу. На крыше припаркованного фургона.

Рафаэль смотрел на окно девятого этажа через объектив камеры. Без увеличения — не было нужды. Он знал, как она выглядит. Он изучал фотографии, записи, движения. Но сейчас, когда он увидел её вживую — в белой рубашке и со стянутыми в пучок волосами — всё внутри сжалось.

Она была не такой, как на снимках. Там — формальная, натянутая. Здесь — будто живая. Уставшая, напряжённая, но настоящая.

Он выключил объектив. Посмотрел в сторону собора, где толпа слушала виолончелиста.

Он не должен чувствовать.
Он не имеет права думать о ней иначе, как о цели.

Но что-то было в этой девушке, что вызывало в нём память.
Боль.
Прошлое, которое он давно похоронил.

Рафаэль достал из кармана наушник.

— Я рядом, — проговорил он в микрофон. — Подтверждаю локацию. Цель под охраной. Жду инструкции.

Голос из динамика был сухим:

> — Жди. Не торопись. Её смерть должна выглядеть как несчастный случай. Через три дня — презентация союза. До этого — никакого контакта.

Рафаэль отключился. Он не ответил "понял".

Он и сам не был уверен, что понял.

Поцелуй пустоты

Милан
Особняк семьи Морелли
День помолвки

На Валентине было платье, которое выбрала не она.
Обтягивающий чёрный атлас, будто обнажающий каждый изгиб тела. Глубокий вырез. Открытая спина. Туфли на шпильке, в которых было больно дышать, не то что идти. Всё в этом наряде кричало: «власть, покорность, цена».

Федерико подошёл к ней с бокалом шампанского, не взглянув в глаза.

— Ты умеешь быть красивой, когда хочешь.
— А ты умеешь быть мерзким, даже не стараясь, — спокойно ответила она.

Он усмехнулся.
— Привыкай. Брак — не любовь. Это обмен. Я — твой билет на свободу, ты — мой ключ к контролю над Россо. Достойная сделка.

Она хотела плеснуть шампанское ему в лицо, но вспомнила: камеры. Слуги. Отчёт отцу.

Сделка.

---

Рафаэль вошёл в зал как гость. Официально — телохранитель одного из партнёров Морелли. В реальности — хищник в маске. Он был в костюме, которого не помнил. В толпе людей в лаках и шелках он шёл как волк в овчарне. Спокойный. Молчаливый.

А потом он увидел её.

Не на экране. Не в прицеле. Живую. Женщину, которую должен был убить.
И что-то внутри снова дрогнуло.

Валентина чувствовала на себе взгляд. Не отца. Не жениха. Не охраны.
Глубокий, как будто оголённый ток.

Она повернулась. Их взгляды встретились.

Он стоял у колонны. Тёмные глаза. Сильные руки. Резкие черты. Ледяное спокойствие и… скрытая ярость. Он смотрел на неё так, как никто не смел. Не как на жертву. И не как на женщину, которую можно купить.

Как на равную. Как на опасность. Как на огонь.

Она не знала, кто он. Но не могла отвернуться.

Подошёл официант — неловкий, молодой. Зацепил подол её платья. Шампанское плеснулось на кожу.

— Осторожнее, — прошептала она. Но не ему — в себе.

Рафаэль сделал шаг вперёд. Помог ей удержать равновесие. Их пальцы соприкоснулись.

Взрыв.

Мир на секунду исчез.

— Вы в порядке? — его голос был низким, с едва слышным акцентом. Лёгкий, как прикосновение к шраму.

— Да. Спасибо. — Она не убрала руку сразу. И он — тоже.

Федерико появился из ниоткуда, положив руку ей на талию — слишком крепко. Как клеймо.

— Кто ты? — спросил он холодно Рафаэля.

— Тот, кого вы не заметите, если не придётся, — ответил тот.

И ушёл в тень, как будто растворился.

---

Позже, в ванной, Валентина стояла у зеркала, разглядывая каплю шампанского, скатившуюся по ключице. Она провела пальцем — и вдруг вспомнила его взгляд.

Он смотрел так, будто знал, как она звучит, когда дышит во сне.

Кто ты, чёрт возьми? И почему мне хочется узнать?

Глазами врага

Рафаэль стоял у окна своего пентхауса, наблюдая за тем, как ночной город поглощается огнями. Каждый огонёк внизу — чья-то жизнь, чья-то тайна, чьё-то преступление. Он знал, кто управляет тенями этого города, и знал, что сам стал частью этой тьмы.

С тех пор как он увидел Валентину, мир перестал быть чётким. Его логика, холодная и точная, давала сбой. Он знал: она — дочь врага, пешка, возможно, ловушка. Но что-то в ней выбивало его из привычной линии огня. Возможно, взгляд. Возможно, страх, который она прятала за гордостью.

На столе лежала фотография. Валентина. Чёрно-белый снимок, как напоминание: она цель. Последний приказ. Но Рафаэль медлил. Он знал, что не может просто уничтожить её. Её смерть станет началом большой войны. А её жизнь... может спасти его от самого себя.

Телефон завибрировал. Сообщение от куратора:

«Времени мало. Заверши задание. Или кто-то завершит его за тебя.»

Он стёр сообщение. Его пальцы дрожали.

Рафаэль сделал выбор. И теперь ему нужно было действовать первым — не как киллер, а как мужчина, которому впервые есть, кого терять.

Шахматная доска

Валентина проснулась от шума шагов. Кто-то был в её комнате. Она схватила нож из-под подушки и встала, не включая свет. Сердце бешено стучало.

— Это я, — раздался знакомый голос.

Рафаэль. Она напряглась, но нож не опустила.

— Ты следишь за мной? — шепнула она.

Он подошёл ближе, и слабый свет из окна осветил его лицо. Серьёзное, немного усталое. В глазах — тревога.

— Я пришёл, чтобы забрать тебя. Сегодня ночью. До рассвета.

— Зачем?

— Потому что они отдали приказ. Ты — следующая на их пути.

Она смеялась — коротко, горько.

— Ты ведь и есть их оружие. Пришёл убить меня?

Рафаэль подошёл вплотную. Его голос стал хриплым:

— Я пришёл нарушить клятву.

Она смотрела на него, не веря. Он взял её руку и положил на своё сердце.

— Здесь тоже живое. Хотя я думал, что всё давно умерло. Но ты... ты изменила всё.

Валентина стояла молча. Всё внутри кричало: «Беги!», но сердце сжалось от надежды. Он был врагом. Он был спасением.

И они оба знали: времени почти не осталось.