Пепел нашей любви

Глава 1. Анна

Глава 1. Анна

— Дура. Какая же ты непроходимая дура, Теплова, — шепчу потрескавшимися губами.

Я стою в примерочной, смотрю на своё отражение. Моё лицо для невесты выглядит слишком несчастным. Слишком грустным. В глазах тоска и боль. Уголки губ опущены. Ни намёка на радость. Расправляю складки платья, которое село на меня просто идеально.

Горько усмехаюсь. Всё так же пытаюсь обманывать себя. Я не люблю его. Не любила, не люблю и никогда не полюблю. Стоит мне только вспомнить другое лицо, его лицо, как колени слабеют. Новость о том, что он женится, убила меня окончательно. Размазала меня. Превратила в пепел. Я любила Артура Холодова. Любила так сильно, что не могла дышать. Каждой клеткой тела стремилась к нему. Желала слиться воедино. Стать с ним одним целым. Но он убил меня летом после одиннадцатого класса. Унизил. И разбил моё сердце, оставив с дырой в груди. Тогда я думала, что больнее быть просто не может, но я ошибалась.

Я помню этот день со всей отчётливостью, которой так хотела лишиться. Помню запах асфальта, нагретого июльским солнцем. Помню, как жгло колени, когда я упала прямо у входа в здание. Помню, как какая-то незнакомая женщина остановилась и спросила, не нужна ли мне помощь. Я покачала головой, не в силах говорить. Потому что как объяснить чужому человеку, что у тебя внутри только что что-то сломалось? Перегорело. Что-то, чему нет названия и что не лечится.

Лика. Анжелика Лебедева. Та, которую он называл мусором и говорил, что жизнь избавила от неё. И вот теперь она будет носить его фамилию. Я долго пыталась найти в этом хоть какую-то логику. Перебирала версии. Может, он всегда любил её? Может, всё, что было между нами просто игра, которая зашла дальше, чем он планировал? Но тогда почему он так смотрел на меня? Разве так смотрят, когда играют?

Я так и не нашла ответа. Перестала искать примерно через полгода, когда поняла, что этот поиск медленно меня уничтожает.

Может. Может быть гораздо больнее, когда узнаёшь, что Холодов будет не просто спать с другой. Нет. Другая будет носить его фамилию. Будет просыпаться с ним в одной кровати. Будет иметь право на то, чтобы прикасаться к нему по утрам.

Я гляжу на своё отражение и пытаюсь найти хоть что-то, что напоминало бы счастливую невесту. Ничего. Бледная кожа. Красные от слёз глаза. Красивое платье на теле, которое стало слишком худым. Год. Целый год я убеждала себя, что справилась. Что заштопала дыру в груди. Что научилась дышать без него. И этот год Антон был рядом. Тихо, терпеливо, неотступно.

Он никогда не торопил меня. Никогда не говорил лишнего. Просто был рядом, плечом к плечу, на расстоянии вытянутой руки. И постепенно я привыкла к его теплу. К его широкой беззаботной улыбке, которая немного рассеивала темноту внутри. К тому, как он умеет говорить о пустяках так, что перестаёшь думать о боли хотя бы на час.

Иногда, когда Антон смеётся я ловлю себя на том, что смотрю на него и ищу черты Артура. Ту же линию подбородка. Тот же изгиб губ. Ненавижу себя за это.

Они одинаковые внешне. Совершенно одинаковые. Но я никогда не путала их. Ни разу за всё это время. Потому что Антон — это свет. Ровный, тёплый, предсказуемый. А Артур — огонь. Непредсказуемый. Обжигающий. Разрушительный. И я всегда тянулась именно к огню, хотя прекрасно понимала, что сгорю.

Но сейчас, глядя на своё несчастное отражение в свадебном платье, я понимаю, что не справилась. Что Артур Холодов всё ещё живёт в каждой моей клетке. Как яд. Как татуировка, которую невозможно свести.

Закусываю губу и опускаю низко голову, пытаясь прогнать навернувшиеся на глазах слёзы. Мне нужно выходить и показывать платье, но моё кислое выражение лица явно не обрадует подруг и маму.

Когда шторка за спиной рывком отодвигается, я торопливо начинаю стирать слёзы со щёк.

— Я сейчас выйду. Всё хорошо, — мой голос дрожит, выдавая слёзы.

— Что, Теплова, жених настолько плох, что ты рыдаешь? — мне кажется, что у меня начинаются глюки.

Иначе как объяснить то, что за моей спиной сейчас стоит Артур Холодов собственной персоной? Что он смотрит на меня своими невозможными зелёными глазами. Злыми. Цепкими. И в них я вижу пугающий лёд, который отталкивал меня в начале наших отношений.

Я приоткрываю рот от удивления. Таращусь на Холодова, не веря тому, что это он. В груди всё сжимается от чувств. Я только сейчас осознаю, насколько сильно, невозможно сильно я скучала по нему. Этот год я будто не жила. Существовала. И лишь сейчас я делаю глубокий вдох, втягивая его запах. Такой родной. Любимый. От него подкашиваются ноги, голова начинает кружиться мгновенно.

Я жадно шарю по его отражению взглядом. Густые чёрные брови, ровный нос, пухлые губы с лёгким изгибом. Резкие скулы. Он стал выглядеть старше. Ещё более мужественно.

В нём появилось что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Резкость черт стала ещё более выраженной. Углы острее. Взгляд тяжелее. Как будто этот год обтесал его, убрал последние следы юности и оставил только твёрдое, неразрушимое. Я чувствую, как что-то сжимается в горле. Я скучала по нему каждый день. Каждый без исключения. Я просыпалась с его именем на губах и засыпала, считая дни, которые прошли с нашего расставания.

И выглядит ещё красивее, чем я помню.

Это несправедливо. Несправедливо, что время сделало его только лучше. Что он стоит передо мной и выглядит так, будто вышел с обложки журнала. Несправедливо, что у меня до сих пор перехватывает дыхание от одного его вида. Год прошёл. Целый год.

Я гулко сглатываю. В голове настоящий сумбур. Не спешу оборачиваться. Боюсь. И не знаю, чего больше. Его. Или своих чувств к нему, который сейчас разрываются меня на части.

— Что… Что ты здесь делаешь? — спрашиваю срывающимся шёпотом.