Пепел порталов. Fatum

Глава 1

Туча проходила стороной, успев порядочно насыпать снега на город и за воротники немногочисленных прохожих, ведомых в то раннее утро выходного дня исключительно неотложными делами. Гай Фокс был одним из них. Долг гнал его в направлении Сизых кварталов Твиндорра, а точнее в дом номер Эль, к роженице. Молодой человек готов был поклясться, что прохожие оборачиваются, разглядывая его заплечный мешок с алхимическим символом «ртуть», а некоторые даже провожают долгим взглядом. День назад на гидроэлектростанции произошел взрыв. Для оказания помощи пострадавшим были задействованы все лекари Твиндорра (за очень малым исключением).

         «Наверняка гадают, почему я остался в городе – проницательности ему было не занимать. – Ребята, я только вчера вышел из кутузки».

         Две недели, проведенные в казематах, заставили обдумать и пересмотреть некоторые вещи, касающиеся собственной жизни. О, нет, Гай не был ни преступником, ни вором, просто в тот день ему отчаянно не везло. Для начала его бросила девушка, а дружеский кутеж в кафетерии закончился разгромленной барной стойкой с безумно дорогой выпивкой. В довершении всего, хозяин заведения утверждал, будто из всей шумной компании именно Гай оприходовал его по голове бутылкой, в ответ на просьбу выметаться.

         «Может так оно и было», – поморщившись, подумал лекарь. Пары́ алкоголя употребленного в тот вечер, навели туману на воспоминания. Он помнил лишь то, что очухался в сыром помещении с малюсеньким решетчатым оконцем под самым потолком. Здесь, в Твиндорре, были строгие законы. Никаких откупов или исправительных работ. Судья зачитал судебный приговор: «Отбывание двухнедельного срока наказания в городской тюрьме» и прощай любимая работа, уютная холостяцкая квартира и друзья (которым, кстати, не посчастливилось так же, как и ему).

Расплатившись за ночной угар в кафетерии (Гай даже не помнил названия!), он с чистой совестью вышел на свободу. Вчера вечером, зайдя в квартиру, лекарь едва не разревелся от счастья. Ему, маниакальному чистюле, была невыносима антисанитарная обстановка тюрьмы. Помывшись несколько раз и переодевшись в чистую одежду, он весь вечер нервно поглощал купленную по пути сдобу (стражи порядка честно вернули ему оставшуюся в карманах мелочь). После ужина он, как обычно, вытирал пыль с черепов, коллекцией которых очень гордился.

«Астерион, инион, порион*» – словно считалочку шептал лекарь, свернувшись на кровати. Его успокаивали слова латыни, принесенной в их мир три столетия назад горсткой путешественников между мирами. В детстве Гай мечтал стать одним из них и даже представлял как он важно дефилирует по улице Франсины Де Визе, мимо сверкающих огнями ресторанов, и как богатая публика провожает его восхищенными, а то и завистливыми взглядами. «Посмотри́те, посмотри́те! Тот самый Фокс! Про него в газетах писали!» шепчутся они. Но Гай избрал профессию лекаря. Не только потому, что не прошел по конкурсу в «Школу им.Траяна», но еще и потому, что главной болью жизни считал свои сухонькие икры, словно у ходячего скелета, и втайне надеялся придать им более-менее человеческий вид. В ход шли разнообразные мази, долгие прогулки и магия. Все это давало лишь кратковременный эффект, но лекарь не сдавался. Счастье, что мода, и в первую очередь, прохладный климат Валла́ра позволяли скрывать «уродство» штанами. По праздникам друзья Гая уезжали в теплый Самьен, чтобы повалятся на пляже. Лекарь мужественно отказывался…

Он поправил ворот и с тоской взглянул на небо, в котором парил одинокий дирижабль. Десять месяцев зимы прошли, а весна задерживается. Гай обогнул городового с лопатой – их часто задействовали во время сильных снегопадов – и свернул в темную арку. Шквалистый порыв ветра, словно издеваясь, зашвырнул за ворот новую пригоршню снега. Каких-то пара кварталов и он будет у дома роженицы. Гай вздохнул, выпустив в морозный воздух облачко пара. Честно признаться, ему легче почистить зараженную рану, чем принять роды. Даже со старыми импотентами было не так муторно. «Внучек, говорят, алхимия не топчется на месте, говорят, что появился чудодейственный порошок!» – эту фразу он слышал много раз и не жалел «чудодейственного» порошка от простуды. Все равно никто никуда не пойдет жаловаться – проблема-то деликатная.

«Как-нибудь справлюсь» – он мысленно приободрил себя. К тому же там будет Лори – экстравагантная дама в летах, глава восьмого отделения госпиталя «Меркурий», в котором работал лекарь. Сегодня утром магический шар засиял посланием следующего содержания: «Хватит по тюрьмам рассиживаться, бездельник! Пора на работу, хаос тебя побери! Роженица, двадцать три. Дом номер Эль, Сизые кварталы. Торопись, снеговик!» Подписи не было, но невнятный почерк и «любезные» обращения указывали на Лори. Наверно ей и кому-то еще из лекарей разрешили остаться в городе, потому что… кто-то же должен остаться. Если бы не чрезвычайное происшествие на гидроэлектростанции, которое внесло коррективы в повседневный уклад города, Гай лежал бы сейчас дома, греясь у магического камина. Он вспомнил с какой неохотой вылезал из-под пухового одеяла и остервенелым движением дернул воротник вверх. Рокочущий порыв чуть не сбил его с ног, ветер вновь расплевался снегом.

– Сволочь! – огрызнулся в ответ лекарь. Мысль о том, чтобы проигнорировать послание Лори и остаться дома, даже не допускалась. О крутом нраве работодательницы ходили легенды. И, надо сказать, небезосновательные. Выпрет, не моргнув глазом и вдобавок накляузничает в вышестоящую инстанцию. А с такими рекомендациями его даже на работу в морг не возьмут.

Глава 2

Вдоль главной твиндоррской дороги, ловко петляя среди экипажей, шла девушка. Ее «спешка» была обусловлена не только внезапно испортившейся погодой, но и тем, что она заблудилась в малознакомом городе. Подробные объяснения встреченной по пути старушки сыграли злую шутку: Элислая так старалась запомнить каждое слово, что совершенно запуталась. Улица Поющего льда оказалась гораздо дальше, чем она предполагала, и, конечно же, она пропустила поворот, «не который за кирпичным домом, а тот, который за каменным, внученька». Ей пришлось вернуться в начало улицы, чтобы вновь отсчитать шестой по счету дом, а затем свернуть в темную арку. Идя по улице, она ни на секунду не переставала удивляться причудам этого мира: промозглому климату, хмурому небу и холодным кристалликам, которые были ее постоянными спутниками в Твиндорре.

«Зато никаких проблем с водой. И дома здесь красивые. Счастливчики, эти велларцы!» – подумала она, быстрым движением вытерев слезящиеся на ветру глаза и спрятав озябшие руки в карманах шерстяного кейпа. Ни в одном уголке своего мира она не мерзла так, как в этом! Морщась от колючего снега и увязая в сугробах, она упрямо прокладывала путь к дому номер Эль. Из-за разыгравшейся непогоды она безнадежно опаздывала, но идти быстрее не могла. Если прейти на быстрый шаг, или – что еще хуже – на бег, потребление кислорода возрастет, и, следовательно, ей, выросшей в высокогорье Грано́фир, по соседству с древними руинами Го́рфбах, станет плохо. Элислая поспешила отогнать воспоминание о том, как упала в обморок, когда впервые очутилась на Велларе. Хорошо еще, что рядом находился старый верный Холонг, быстро приведший ее в чувство, иначе у них определенно были бы проблемы с местными представителями власти, в обязанности которых входила поимка любых иномирцев.

Она посторонилась, чтобы пропустить вперед себя экипаж со знаком «ртуть» на кузове, и невольно залюбовалась лошадьми.

«Вот бы мне парочку таких красавиц!» – подумала она, прекрасно понимая, что мечта останется мечтой, потому что животные с такой теплой, густой шерстью, не приживутся на Флоре.

Еще один одинокий прохожий указал ей на Сизые кварталы и честно предупредил, что она зашла с неправильной стороны, то бишь, с торца, и для того, чтобы попасть во внутренний двор, ей придется сделать крюк. Поблагодарив прохожего, она потащилась в указанном направлении. Странно! Девушка прислушалась к внутренним ощущениям. Здесь что-то происходит! Или произошло! Усилием воли она заставляла себя не убыстрять шаг. Таких, как она – тригеритов – с детства учили улавливать малейшие колебания эфира, который первым реагировал на порталы. Конечно, не каждому ученику открывалось Знание, но Элислая оказалась в группе счастливчиков, у которых была «тонкая душевная организация» – именно так говорил ее учитель – а подобная особенность сильно помогала в работе любого тригерита.

Очутившись в арке, выводящей во внутренний двор, девушка не спешила выходить из спасительного сумрака. Под ногами дрогнула земля, появившийся привкус крови во рту заставил ее отступить назад. Ковен «Телос»! Хорошо если кто-нибудь один, а если они решили свершить путешествие полным составом? Инстинкт самосохранения гнал ее дальше от дома номер Эль, но чувство долга возобладало над инстинктами, заставляя идти вперед.

«Как они нашли нас? Выследили? Боги! Только бы они не послали Глетта! Только не его!» – она уже ничего не соображала и шанса на то, чтобы все спокойно обдумать у нее не было. Едва девушка зашла за угол, как к ней метнулась тень. Элислая отпрыгнула в сторону, тем самым избежав колотой раны, потому что рука нападавшего сжимала катар – зуб бога смерти.

«Ант!» – Элислая узнала нападавшего по разноцветным глазам: левый – зеленый, правый – прозрачный, с красноватым оттенком.

– Вот и ты, тригерит «Волчьей квинты»! – злобный оскал архимага, скрывался под кашне. – Ай-яй-яй! – продолжал с издевкой Ант, – Нехорошо опаздывать. Я почти вмерз в землю, – он атаковал еще раз, но девушка оказалась проворней.

– Отдай артефакт! – потребовал мужчина.

Она затравленно осмотрелась и, не видя иного выхода, припустилась прочь. Скрип снега и тяжелое дыхание позади повествовали о том, что преследователь не думал отступать. Разыгравшаяся буря закрывала обзор улиц, однако тригериту подобная погода была лишь на руку. Она пыталась ускориться и в то же время не так интенсивно заглатывать воздух. Радовало одно: Ант сейчас испытывает похожую проблему. Несмотря на все старания, головокружение не заставило себя долго ждать. Сцепив зубы, Элислая свернула в первый попавшийся переулок и, едва не врезавшись в одинокого прохожего, взбежала на высокое крыльцо какого-то дома. Она дернула ручку – та не открывалась. По ступеням поднимался Ант. Помимо испарины на бледном лице и россыпи лопнувших сосудов, сильно выделяющихся на бледной коже, в его глазах горели горны подземных кузниц. Элислая забарабанила в дверь. Никто не открывал. Что за равнодушные люди? Сорвав с двери украшение в виде декоративной тарелки, она приготовилась отбиваться, прекрасно понимая, что тарелка выдержит лишь один тычок катара. Преследователь внезапно покачнулся и упал ничком на ступени.  Судорожно вцепившись в перила, Элислая пыталась выровнять дыхание, чувствуя, что вот-вот разделит участь врага. Головокружение отступило. Не веря своему счастью, девушка аккуратно обошла мужчину и скрылась в снежной пелене.

Глава 3

До самого утра Гай вслушивался в треск, периодически доносящийся с того места, где произошел взрыв. Пахло гарью, по небу поплыли клубы дыма, гонимые слабым ветром. Через час-другой песок прекратил свое тревожное шуршание. Но лекарь даже не допускал мысли о том, чтобы заснуть, опасаясь того, что во время сна может произойти какое-нибудь событие похлеще увиденного взрыва.

Перед восходом солнц, он услышал отдаленный шум со стороны степи. Что-то или кто-то приближался к заброшенному поселку. Гай покинул свое убежище, готовый припустить наутек, но побег был отложен. Он облегченно выдохнул, увидев, что это всего лишь стадо диких бизонов. В его мире водились такие же. Или почти такие же. Он с опаской посмотрел на горы. В горах дымило, но расстояние до места взрыва было более чем приличным, поэтому лекарь убеждал себя в том, что повода для беспокойства нет. К тому же, местные животные вряд ли пришли бы на водопой, если почувствовали бы опасность. Теперь, из-за наличия темного песка, поселок выглядел пепелищем. Гай опустился на колени, с любопытством рассматривая крошечный холмик возле порога одной из лачуг. Пахло серой и гарью.

Еще раз лекарь предпринял попытку покинуть пустующий поселок. И опять покрытое расстояние приравнивалось расстоянию вчерашней вылазки. Лекарь опустошил флягу за пятнадцать минут и, обливаясь потом, повернул обратно. А на подходах к поселку, получил солнечный удар.

«Это невозможно!» – думал он, распластавшись в спасительной тени лачуги. Жар двух солнц выжал его словно экзотический для любого твиндоррца лимон. Кожа лица обгорела, губы потрескались от ударной дозы ультрафиолета, а голова кружилась как будто он все утро катался на карусели. К счастью, Гай был в состоянии оказать себе помощь.

До самого заката, он спал, ел, стирал одежду и маялся бездельем, разговаривая с откопанными из песка черепами. В двадцатый раз обеззаразив руки, он свершил путешествие к воде, напился и наполнил флягу до краев.

«Еще вчера в ней плескалась уксусная эссенция!» – Гай мысленно оплакивал напрасно вылитую жидкость. В мешке лежала вторая фляжка, с солевым раствором, но в свете нынешних обстоятельств, выбор был очевиден. Он поднялся на ноги и, прищурившись, всмотрелся в горизонт. Степь манила удлинившимися тенями и загадочной молчаливостью. Изматывающая жара спадала. Нацепив верхнюю часть рабочего комбинезона, и закинув за плечи мешок, лекарь предпринял очередную попытку пересечь равнину.

Мелкие камешки шуршали под подошвами непривычным звуком. Сейчас он отдал бы многое за то, чтобы услышать привычный скрип снега под ногами и завывание ветра. Но местная природа была тихой, утомленной, похожей на затемпературившего пациента. Дойдя до скопления низких кустарников с маленькими, невзрачными цветочками, Гай обернулся, кинув прощальный взгляд на поселок и на речку, в которой он едва не утонул.

«Рубикон перейден!» – лекарь вспомнил цитату из книги «Крылатые латинские выражения», своей единственной книги, доставшейся в наследство от покойных приемных родителей. Книг в его мире было не так уж много, и большинство информации хранилось в памяти магических кристаллов.

На потускневшем небе обозначилась красавица-луна, издающая золотисто-голубое свечение. Гаю нравился вид местной условной ночи: никакой беспроглядной тьмы, а вокруг окутанные таинственным сиянием ландшафты. Ну почему его родному Веллару досталась скучная, убогая луна?

В глубине души Гай наслаждался «ночным» путешествием. Пускай впереди его ждала неизвестность, и он не знал наверняка, сумеет ли вернуться в родной мир, но здесь не было снега, а по твердокаменной земле очень легко шагалось. Вдалеке лежали невысокие холмы, однако дальше, пространство опять выравнивалось. Лекарь остановился, чтобы посмотреть на далекие горы. Свет «луны» выплескивал, смешивал золотую краску с серым дымом. Гора все еще чадила. Не так интенсивно, как прежде, но все же…

Вдалеке послышался шум. Шум показался знакомым.

«Дикие бизоны», – заключил Гай, продолжая путешествие. На всякий случай он решил сделать крюк и взял левее, чтобы обойти животных. К тому же, с левой стороны виднелись камни, и лекарь подумал, что если вдруг животные попрут прямо на него, он может преспокойно переждать «нашествие», вскарабкавшись на камни.

Из-за холмов появились стройные ряды марширующих существ, которых Гай сначала принял за людей, но свет «луны» золотящий их клювы разбил в пух и прах надежду на встречу с себе подобными. Существа, каждый под шесть с половиной футов, с хорошо развитым телом, вооруженные копьями, походным строем пересекали равнину. Инстинкты подсказали лекарю распластаться по земле. Послышался гортанный крик. От общего строя отделилось несколько силуэтов, и Гай с ужасом обнаружил, что к нему приближается тройка… кентавров.

«Чтоб меня!» – промелькнуло в голове, а ноги уже несли его прочь от места «засады».

Грохот копыт позади, подстегивал словно невидимый хлыст; Гай даже не представлял, что может так быстро бегать. По наитию, он вильнул в сторону, подметив боковым зрением, как справа клацнул кончик кнута. Раздался хлопок, и обострившийся инстинкт еще раз увел его в сторону. В воздухе серебряной рыбкой промелькнула сеть. Боги, они ловят его словно зайца! По вискам заструился пот, дыхание участилось, но Гай упрямо бежал вперед, понимая, что любое промедление будет стоить ему жизни. Кентавры вдруг замедлились, перейдя на быстрый шаг, а затем и вовсе остановились. Они перекрикивались друг с другом, явно чем-то встревоженные. Лекарь быстро обернулся и, убедившись в том, что преследователи остались далеко позади, тоже замедлился. Боги, как вовремя, потому что мысль о том, что он вот-вот выплюнет собственные легкие становилась все навязчивее.

Глава 4

Час воздушного путешествия пролетел незаметно. По крайней мере, для лекаря. Гаю не раз доводилось путешествовать на аэростате, и поэтому ощущение полета ему не было в новинку. Другое дело, что путешествие в тесной корзине доставляло некоторые неудобства. Гай мысленно похвалил себя за то, что не расстался со своим рабочим комбинезоном. Да, днем, в такой одежде жарко, но сейчас он даже не мерз. В отличие от тщедушного Кворка. Тот шмыгал носом и то и дело дышал на руки.

Горгульи умело держали расстояние и не нарушали строй. Барбара, по праву предводительницы, летела первая и поэтому, чтобы посмотреть на Кворка, лекарю приходилось «выкручивать» шею.

Фатум постепенно бледнел, забирая покрывало чарующего света с собой. Это означало что до рассвета оставалось совсем ничего. Значит, путникам требовалось найти подходящую площадку для «ночлега». Гай старался не думать о местных змеях и даже в глубине души немного злился на Кворка. Ну зачем он рассказал ему о тех тварях?

«Ладно. Наверное, я зря взъелся на парнишку». – Лекарь посмотрел вниз, мысленно содрогаясь от открывающихся видов. Иногда создавалось впечатление, что местные войны не обходятся без гигантских бурильных установок – настолько выворочена была земля. Он вновь извернулся, чтобы взглянуть на спутника: тот созерцал горизонт совершенно безучастным взором. Похоже, что Кворк был чем-то расстроен.

– Пора бы подумать о привале! – прокричал Гай во всю мощь легких.

Кворк вздрогнул и поднял глаза. Гай на всякий случай повторил фразу.

– Там остановимся! – крикнул в ответ альбинос, кивнув на россыпь серых камней, еле заметную с высоты.

Гай прикинул расстояние до обозначенного места привала и облегченно выдохнул. Теперь полет начинал превращаться в пытку: затекла спина, и, вдобавок, благодаря каменной хватке горгульи, он обзавелся синяками еще во время первой воздушной «прогулки».

Горгульи постепенно снижались. Жемчужно-голубая предрассветная дымка рассеивалась, открывая взору серую площадку, наполовину заваленную раскрошенными камнями, которые при ближайшем рассмотрении, оказались строительным мусором.

– Как только ваша авиация летает? – проворчал Гай, выбравшись из корзины на ватных ногах. Он растирал ноги, попутно рассматривая место посадки.

– Нормально, – ответил Поджигатель, следуя примеру нового знакомого, – они привыкли. Им главное, чтобы дно корзины было прочным. И веревки, само собой. Но даже если кто-то свалится, горгулья все равно постарается перехватить беднягу до встречи с землей.

– А если не постарается? – лекарь поежился. Ощущение «полета камнем вниз», которое он свершил, выпав из портала, было ярким и трудно забываемым.

– И такое случается, – Кворк помассировал ноги и тут же ойкнул от болезненных ощущений.

– Что это за развалины? – Гай поддел носком ботинка небольшую деревяшку и та с глухим стуком врезалась в часть широкой мраморной лестницы, уводящей в никуда.

Поджигатель повертел взлохмаченной головой по сторонам, прислушался, посмотрел на стремительно бледнеющий Фатум и наконец ответил:

– Останки какого-то города.

– А конкретней?

– Таких много. Все названия в голове не удержишь. Да и зачем? Мы теперь в горах живем. Так безопасней.

Гай взобрался по запримеченным ранее ступеням, обрывающимся на уровне второго этажа, и осмотрелся. Отовсюду торчали неровные зубья стен, рухнувшие крыши осыпались прахом. Ни одного уцелевшего здания. А жаль! Судя по разнообразным обломкам, здесь было на что посмотреть. Причем строители явно любили масштабные постройки. Взять хотя бы к примеру лестницу, каждая ступень которой доходила до бедра обыкновенного человека.

Из-за горизонта медленно выплывал один из огненных шаров, заставляя воздух дрожать и вспыхивать медными всполохами.

– «Свяла тонкая лоза – в небе адовы глаза. Душно стало, жар палит, дома спрятаться велит», – Кворк процитировал детскую считалочку и добавил: – Пока Цербер, а затем и Ехидна не вошли в зенит, нужно найти подходящее для сна место.

– Спать днем? – Гай поморщился. Он уже устал удивляться причудам этого мира. – Как вы можете спать, когда у вас постоянно светло?

– Тебя никто не заставляет. И, да, у нас бывает темно… иногда… когда облака появляются! – фыркнул альбинос. Он направился вдоль просевшей дороги, сворачивающей в сторону щербатой колоннады. Гай поплелся следом, время от времени поглядывая на неподвижных горгулий. При свете дня, все произошедшее «ночью» казалось странным сном, а окаменевшие чудовища выглядели как самые обыкновенные изваяния.

Поджигатель прошел вдоль колоннады, похожей на исполинские стволы деревьев, обогнул руины прямоугольной постройки, расколотые стены которой были затянуты плющом, и остановился возле здания с колоннами, поддерживающими треугольную крышу.

«Портик!» – безошибочно определил Гай. Друзья присылали лекарю открытки с изображением Самьена, видимо надеясь на то, что самьенская архитектура воодушевит домоседа на небольшое путешествие.

Глава 5

Элислая всегда просыпалась быстро. Подобная привычка была очень полезной для тех, кто вырос на Флоре. В мире, в котором чувство защищенности является редкостью, требовалась особенная бдительность. Девушка резко вскочила с кровати, осмотрелась, и лишь затем позволила себе потянуться. В квартире было тихо. Изредка до слуха Элислаи долетали далекие женские голоса. Слов не разобрать, так, только тон. Элислая улыбнулась, посмотрев на серый от сумрака потолок. Ее проинструктировали о том, что в многоквартирных домах может наблюдаться незначительная слышимость. За плотно завешанным окном мутнело твиндоррское утро. Низкие облака, кажется, хотели засыпать этот причудливый город… Элислая зябко подернула худыми плечами и осторожным шагом подошла к окну. Заглянув в щелку между шторами, она окинула взглядом заснеженный двор, в котором вовсю работали лопатами двое городовых. Ей было дико видеть такое количество снега, потому что в ее родной горной деревушке снега отродясь не выпадало. Исключением были заснеженные верхушки гор. На Флоре даже шутка такая ходит: «Как узнать, что на Флоре зима?» «Очень просто! Верхушки гор припорошило снегом».

Элислая отошла от окна и несколько мгновений любовалась темно-зелеными шторами с золотистой каймой по бокам. Ей нравилась эта комната, нравилась обстановка. Особенно магический камин, источающий приятное тепло.

«Когда я переселюсь на Фатум, то обязательно обзаведусь отдельным домом», – подумала она, проведя пальцем по затейливому узору на вазе. Она бросила взгляд на треугольные часы, забавно булькающие на каждой кватуоре. Сложно было привыкать к местному климату, но это еще полбеды; время – вот настоящая головная боль. Элислая до сих пор путалась в местных расчетах времени, из-за чего несколько раз получала нагоняй от связных, являясь на место встречи либо раньше положенного, либо гораздо позже. На сегодня тоже была назначена встреча со связным, по имени Холонг. Они должны были пересечься в кафетерии «Рваная грелка», находящемся на отшибе Твиндорра.

«Интересно, Холонг уже знает об Инче?» – перед внутренним взором Элислаи возник труп вахтера и она вновь поежилась, словно по уютной комнате пробежался пронизывающий ветер. Смерть любого участника родной «Квинты» выводила из равновесия. Вчера она еще неплохо держалась – старалась не думать о том, что произошло. В основном, благодаря преследователю, а затем, благодаря загадочному Гаю Фоксу.

Пора бы уже свыкнуться с мыслью, что ее собратья из «Волчьей квинты» на этом свете не задерживаются. Она прошла в ванную, задержалась там ненадолго, а затем похозяйничала на кухне. Запасы выпечки и сдобы были поистине впечатляющими. Зажужжала печь, вскипел кофейник. Элислая быстро поела, попутно изумляясь чудесам местной техники. При взгляде на красивые тарелки с изображением разноцветных птиц, она ощутила укол зависти. Уютная, чистая квартира, посуда, достойная Высоких магов, удобная кровать, покинуть которую, при иных обстоятельствах, не заставил бы даже конец времен. Какой же этот Гай счастливчик!

Внезапно раздавшийся стук во входную дверь застал Элислаю врасплох и она едва не выронила тарелку, на которой была изображена красивая сине-зеленая птица с роскошным хвостом.

«Так! – лихорадочно соображала она, усилием воли подавив желание подскочить и забиться под кровать. – Если стучат, то значит у них нет ключа. В таком случае повода для паники нет».

Стук повторился. Затем еще и еще. Визитер потоптался возле двери и, судя по наступившей тишине, ушел прочь.

Решив, что пора бы и честь знать Элислая принялась за сборы. Кое-как заправив постель, она вернулась на кухню и, покидав часть булок в походный мешок, в котором уже лежал завернутый в тряпицу череп шамана, выскочила в коридор. Прежде чем открыть дверь, она долго прислушивалась к звукам снаружи. Едва ее рука потянулась к щеколде, как из-за двери послышался щелчок отпираемого ключом замка. Девушка прошмыгнула в спальню и забилась под кровать. Где-то хлопнула дверь, послышался детский смех и строгий окрик. Элислая выдохнула.

«Правильно говорят, что у страха глаза велики!» – она мысленно посмеялась над своей чрезмерной осторожностью. Замок щелкнул на двери кого-то из соседей. Она покинула укрытие и заняла прежний пост. На этот раз выходу из квартиры помешали медленные шаркающие шаги, по-видимому, принадлежавшие пожилому человеку. Она вновь замерла в ожидании. Чтобы как-то скрасить тягостные минуты, Элислая протянула руку к полке, на которой выстроились разнообразные безделушки: вазочки, статуэтки незнакомых Элислае животных, свеча, конструкция, похожая на засохшее деревце и какая-то коробочка. Любопытная девушка тот час же вцепилась в коробку, ожидая увидеть внутри украшение. Старый Холонг как-то рассказывал ей о том, что местные мужчины кладут украшение в похожую коробочку, прежде чем вручить его даме сердца.

«Не похоже, что там украшение», – подумала Элислая, прикидывая вес коробочки. Впрочем, находка ничуть не разочаровала: это была стеклянная сфера, внутри которой находился искусно выполненный домик. Из крошечных окон домика лился уютный свет, рядом росла зеленая елка и – о, чудо! – если потрясти сферу, то начиналась самая настоящая метель. Элислая никогда в жизни не видела ничего подобного, она стояла, с немым восхищением глазея на свою находку.

Шаркающие шаги стихли, хлопнула входная дверь. Путь был свободен и девушка, задумавшись всего на пару секунд, решила присвоить себе находку. Без коробочки.

Глава 6

Вторая неделя пребывания Гая в Эндернерде походила к концу. Он уже немного привык к местным жителям. Однако все, что касалось жизненного уклада и быта по-прежнему приводило лекаря в полнейшее замешательство. Он не понимал, как можно употреблять в пищу яйца ящериц и варанов, которые еще и пели, когда неслись и эти звуки были похожи на звуки губной гармошки. Он не мог привыкнуть к дополнительному языку альбиносов – языку жестов, без которого, в нем сразу же распознали бы чужака. Еще Гай страдал без выпечки, не слишком успешно заменяя свои любимые булки, лепешками из бадусовой муки. Ему приходилось мыться в реке и там же бриться, глядя на свое отражение в луже. Лезвие, которое ему одолжил староста, было хорошо заточенным, потому что в деревне было аж два точильных камня. Если бы Гай так сильно не скучал по родному Твиндорру, то наверняка нашел бы в пребывании среди альбиносов некоторые плюсы. Ведь у него был кров над головой, еда и хорошая компания в лице старосты и Кворка. Вдобавок, жители деревеньки хорошо относились к нему, не считая нескольких горлопастых мальчишек, которым все равно кого задирать – лишь бы продемонстрировать браваду. Гай не реагировал на их подначки, а Кворк, становившийся пару раз свидетелем подобных дразнилок, вспыхивал словно спичка, грозясь привязать их к позорному столбу на пригорке.

Когда Гай с Кворком оставались один на один, любопытный альбинос выспрашивал о традициях Веллара и очень удивлялся всем тем вещам, о которых рассказывал новый знакомый.

– Хочешь ко мне в гости? – как-то спросил его Гай.

Поджигатель недоверчиво улыбнулся:

– Шутишь? Альбиносы Квинты в жизнь не разрешат мне.

– Да кто они такие, чтобы разрешать? – возмутился Гай.

– Они хранители порталов, путешественники по мирам, – в голосе Поджигателя проскользнула нотка зависти. – Я тоже попробовал бы, но к таким, как я лик Фатума не поворачивается.

– Но я же попал сюда! – возразил Гай.

– По чистой случайности. И, судя по всему, ты не очень счастлив.

– Да, правда. Но равно все, я не понимаю, зачем той Квинте препятствовать желающим путешествовать сквозь… точнее, между мирами.

– Как тебе объяснить. Это особая каста, приближенная к имперру Хейдну. И среди Квинты нет места чужакам вроде меня или даже тебя.

– Но как я понимаю, подобные путешествия не только их привидения.

– Привилегия, ты хотел сказать?

– Да, точно! Неужели они не одни такие… путешественники?

– Да, – нехотя согласился Кворк. – Есть еще ковен «Телос». На них работают два тригерита.

– Кто такие и чего добиваются? – Гаю было не интересно, однако он спросил, чтобы лишний раз практиковаться в этвасском. Ведь может статься, что Кворка рядом с ним не будет и что тогда? Привет разоблачение и прощай навеки любимый Твиндорр?

Выражение лица Кворка приняло страдальческий вид. Он явно не любил отвечать на подобные вопросы, но отвечать пришлось.

– Я уже говорил тебе, что многие имперрусы хотят на Фатум. А ковен Телос бьет этим хотельникам по рукам. У них и последователи есть и все убеждены, что Фатум нужно охранять от любых посягательств альбиносов, что наше место здесь. «Мать Флора не оставит своих детей» и все такое. Но по мне так это все вранье. Все хотят на Фатум: и ковен и мы, простые альбиносы, и «Волчья квинта» всем своим малым составом. Только портал открыть не могут.

– А нишкрукхи тоже хотят на Фатум?

Кворк вздрогнул и снова процедил сквозь зубы;

– Еще как!

– Кто такие имперрусы?

– Имперрусы – это все мы, жители империи. У нас была империя до войны с нишрукхами. А после войны все полетело к Церберу и Ехидне. Империя едва не раскололась.

– А что там за какой-то ковен?

– Группа фанатиков, хранители старинных устоев. Официально ковен не подчиняется имперру и тот сильно негодует по этому поводу, потому что опасается раскола Империи. Ведь во время войны у них появилось много последователей. Одно могу с точностью сказать: ковен «Телос» враждует с имперрусами и Квинтой, зато дружит с нишрукхами.

– Расскажи о них. И о кентабрах, – попросил лекарь. Вот здесь он не слукавил. Ему действительно было любопытно узнать о странных существах. Но больше всего Гай интересовали их черепа. И еще он с радостью заполучил бы скелет кентабра для домашней коллекции.

Гай приготовился выслушать интересную историю, но Кворк разочаровал его, напрочь отказавшись давать какую-либо информацию.

– Одно скажу, если увидишь нишрукха или кентабра, беги прочь со всех ног. Вот тебе мой совет, – Кворк поднялся и ушел, оставив Гая на пустынном берегу горной реки.

«Вероятно, они сильно надоели Кворку, – подумал Гай. Он вел себя точно так же как Гай, когда Поджигатель выспрашивал у него про револьвер. А Гай нехотя отвечал на вопросы об оружии его мира. – Интересно, здешние тригериты… или как их там?.. уже успели прихватить с собой парочку револьверов? Судя по вооружению нишрукхов и встреченных нами имперрусов, вооружение у них так себе», – думал Гай, вытаскивая из-за камня спрятанную вощеную дощечку. Правда, как потом объяснил Кворк, на дощечке был вовсе не воск, а специальная смесь из сока синего гриба и глины, абсолютно безвредная и временами даже полезная, ибо та смесь облегчала приступы подагры.