Пепельный Рыцарь

Мост

Бой шёл порядка девяти часов. В веках жгло и чесалось, а пальцы немели, но я продолжал махать мечом. Было очень больно. В глазах плыло. Все, кто был в авангарде, уже рухнули на землю и завалили её телами. Враг не сдавался. Далеко вперёд тянулась давка, мертвецу негде упасть, и тела погибших застревали в промежностях строя сослуживцев. Ринуться в самую гущу я не спешил. Благо с тыла тоже шли дела. Ведь находились умники, что переходили реку вброд и заходили нам в тыл. Промокших и озябших их мне как эсквайру не составляло труда сражать на повал. Иногда кто-то прорывался сквозь плотный строй спереди, но таких было мало.

Я не знал, что делать. Сир Белетир где-то впереди, я оторвался от него. Мы поменялись ударами в пылу боя, пару раз, может три. В бою всё теряет смысл, время льётся, как водопад, а порой всё замирает и вся жизнь пролетает перед глазами.

Проделав финт и совершив быстрый выпад, я одолел очередного мечника. Мост был трухлявый и старый — казалось, стоял здесь с начала времён, но держался. Тела людей сыпались с него прямо в реку и эти груды уже не умещались на настиле. В воде тоже не хватало места, она побурела от гор людей и коней. Я всё норовил споткнуться о чью-нибудь физиономию.

На этот раз я споткнулся о тело копейщика. Когда я повалился на него, передо мной предстало мертвенно бледное лицо и остекленевшие глаза. Я смотрел и не мог оторваться, страшно и как-то красиво одновременно. Его плечо было пробито, горло рассечено. На пояснице виднелась оранжевая повязка, цвет врага. Или нет. Наш цвет был красный, а повязка побурела от крови и загрязнилась в пятнах.

Бой продолжался, но я не мог оторваться от его глаз, таких голубых и безжизненных. Как странно: на его месте мог лежать и я. Хотя я лежал, но живой. Мгновение слабости чуть не стало явью.

Надо мной басом проревел рыцарь в чёрных доспехах с пером в цилиндрическом шлеме. Он вознёс молот надо мной. Я пытался быстро вспомнить хоть одну молитву, но в голове пусто. В груди словно вонзили острый клинок, настолько острый, что парализовал всё тело. Для меня этот клинок был лишь страхом. А клинок, что выглянул из груди рыцаря, был вполне реальным. Окровавленный конец смотрел на меня так же, как я когда-то смотрел на Розу при нашей первой встрече. Рыцарь залил меня своей кровью и, издав хрип, рухнул.

Мой спаситель, не раздумывая вынул меч и занёс его надо мной. Я крикнул во всё горло:
— Свои!
Мечник замер, пригляделся и, опустив клинок, подал мне руку. Это был Альберт.

— Альберт, какого чёрта? — выругался я. — Неужто такой обидчивый?
— Заткнись, — сказал он. — Дальше в бой. Ты бы хоть стряхнул грязь с пояса. На меня уже раза три свои же покушались.

Мы орали, пытаясь перекричать одно­тонную гадскую мешанину тысяч голосов.
— Кто виноват, что лорды такие идиоты! Надо же додуматься выдать ткань для поясов цвета, похожего на цвет противника!

Пока мы ласково беседовали, мимо меня пронёсся клинок. К счастью, я отбил его двойной финт, уход в сторону и добивающий от Альберта.

— Их всё меньше не становится, — выдохнул я.
— Представь себе, — ответил он. — Надо добраться до мага. Сейчас он их главная огневая мощь. Без него все повалят и побегут.
— С чего вдруг? Он хоть и силён, но до ключа в победе маловат.
— Ты видел их глаза?
— Как-то не довелось, — усмехнулся Альберт.
— Они словно в дурмане, кидаются в бой как одуревшие.
— А мы что, нет? Нас перед сражением тоже вином спаяли. Забыл главное правило: кто крепче пропаивает солдат, тот и побеждает.

В этот миг на нас кинулся мужик с алебардой, размахивая ею, как угорелый. Мы отражали выпады, но он не сдавался. Проделав у ворот, я посмотрел ему в глаза: такие же стеклянные, как у мертвеца, пена на губах. Словно зверь. Доска моста под моим правым коленом прогнулась и провалилась. Я отпихнул древко, отбив удар Альберта, и затем сам был вынужден отпустить меч. Рядом никого не было. Лицо алебардщика искривила злая мимика; на его щите была красная стрела с перьями.

— Поднять щиты! — закричал кто-то сверху. Я поднял голову и пожалел: сверху посыпалась туча — туча стрел. Альберт подхватил щит убитого, быстро подбежал и закрыл нас обоих. Я едва не поцеловал его.

С трудом вытащив ногу, я закричал:
— У тебя есть план?
— Да, — ответил я. — Надо разрубить этого чертового мага.
— Смелое заявление. Как ты собираешься протиснуться сквозь эту давку?
— Никак. Предлагаю спуститься и пройти по дну реки.
Альберт посмотрел на меня как на прокажённого.
— Не смотри так! Там течение не такое сильное, к тому же дно уже устлано трупами, нас быстро не заметят.
Он кивнул. Мы бросились к краю моста.

По дороге на нас напали пятеро наших мечников. Отбив серию выпадов, я успел донести, что мы свои. Будь прокляты эти пояса. Мы с Альбертом продолжили марш-бросок до того, как участок настила, где стояли мы, не обвалился под тяжестью нагромождённых трупов. Я рухнул и плюхнулся в пенящуюся воду. Грязная вода щипала глаза; меч я не отпустил. Сверху на лицо повалились щепки, нога зацепилась за труп коня и потянула меня вниз. Я начал захлёбываться; мутная вода застелила взор, но где-то вдали пробивался свет.

Отринув страх, я нырнул глубже. В нос ударила толща воды. Так, будто выдавило глаза. Я оттолкнулся от дна и плавными ударами ног устремился к свету. О, сладкий воздух. Никогда прежде он не был столь ярким и желанным. Вокруг копошились люди; многие пытались, как и я, всплыть через непроницаемую кору из тел. Пара ещё живых коней ржала и яростно била копытами по воде, невольно крушив тонкие жизни тех, кто оказывался рядом. Кругом бушевали волны и пены.

Я держался за плавающую опору моста и нашёл взглядом Альберта; он держался за бревно. Свистнув, я дал знать, что от меня он ещё не отделался. Всплыв, мы устремились к противоположному берегу, огибая мусор и цепляясь за всё, что держалось на плаву.