Перекрёсток

Перекрёсток

Глава 1. Последний день

Утро началось как всегда. Я сидел за своим столом в офисе и смотрел в экран монитора. На экране была таблица с цифрами и рабочими данными. Я щёлкал мышью, что‑то печатал, но даже не задумывался над тем, что делаю. Руки работали на автомате, а голова была пустой.

Вокруг кто‑то разговаривал по телефону, кто‑то печатал. В соседнем ряду громко смеялись две девушки из маркетинга, на их мониторах были какие‑то шмотки. Мимо прошёл парень с кружкой кофе. Я почувствовал запах дешёвого кофе и дезодоранта. Никто ко мне не обращался. Никто ничего не спрашивал. Странное ощущение одиночества, когда окружён людьми.

Я поднял взгляд от монитора. Начальник стоял у окна у себя в кабинете. Стеклянная перегородка отделяла его от нас. Он разговаривал по телефону и смотрел вниз, на улицу. Потом повернулся в сторону отдела и провёл по всем взглядом. На секунду наши глаза встретились.

Я вернулся к таблице. Всю работу я уже сделал, и было нечем заняться. Остались мелкие задачи, которые легко растянуть на день. Мы все делали вид, что заняты. Главное — сидеть до конца рабочего дня и не задавать лишних вопросов. Уходить раньше времени нельзя, независимо от того, есть работа или нет.

К полудню половина отдела пошла на обед. Кто‑то звал коллег, кто‑то шутил, кто‑то обсуждал рестораны. Меня никто не звал. Я достал из сумки контейнер с макаронами, которые приготовил вечером, и поел прямо за столом. На экране был открыт новостной сайт. Я листал ленту, но читал только заголовки.

После обеда время потекло ещё медленнее. Часы в углу монитора отсчитывали минуты, и я иногда посматривал на них в ожидании конца рабочего дня. В шесть я должен буду встать, взять сумку и уйти. Мы работаем до шести. Не дольше. Всё, что сверх этого времени, не оплачивается. Я всегда уходил вовремя, если не было каких‑то проблем или срочных и важных задач.

К четырём дверь кабинета начальника открылась. Он вышел в зал. Высокий, лысеющий, с животом и туго затянутым галстуком. Лицо напряжённое. Он медленно прошёл вдоль рядов. Остановился рядом со мной.

— Евгений, зайдите ко мне, — сказал он ровным, холодным голосом и ушёл к себе.

Я кивнул, заблокировал компьютер и встал. Девушка за соседним столом на секунду посмотрела на меня, а потом быстро спряталась за монитор.

Глубоко вздохнув, я прошёл между рядами и вошёл в кабинет. Начальник сидел за столом и указал на стул напротив.

— Присаживайтесь.

Я сел. В кабинете было тихо. На столе стояли монитор, клавиатура, стопка папок и офисный телефон. В окно было видно серое небо и поток машин на дороге.

— Евгений, — сказал он, сложив руки в замок и поставив локти на стол. — Я хотел поговорить с вами о вашей работе.

Я молчал. Просто смотрел и ждал. Ничего хорошего не могло произойти, когда к тебе так обращается начальник.

— Ваши показатели за последние месяцы меня не устраивают, — произнёс он. — Вы не справляетесь с задачами. У вас низкая активность. Вы не проявляете инициативу. Не общаетесь с коллегами. Спорите с руководством. Уходите ровно в восемнадцать ноль‑ноль, как будто у нас не люди, а часы.

Он замолчал и посмотрел мне прямо в лицо, будто проверял реакцию.

— Мы работаем до шести, — спокойно сказал я.

— Не цепляйтесь к формулировкам, — резко ответил он. — Все иногда задерживаются. Команда остаётся, если надо. А вы встали и ушли. Это демонстрация отношения к работе.

— Я остаюсь, когда есть работа, — ответил я. — Последние месяцы работы почти нет. Я делаю свои задачи вовремя, а общаться с коллегами мне для задач не нужно.

Он сжал губы.

— Вот, — сказал он. — В этом и проблема. Вы всё время оправдываетесь. Вы не командный игрок. И вы позволяете себе спорить с руководством. Я помню ваши комментарии по поводу поручений: "Это нелогично", "так нет смысла делать", "потому что вы так сказали — не аргумент". Узнаёте?

— Да, — сказал я. — Потому что это не аргумент. Когда мне говорят "делай так, потому что я так сказал", я не понимаю, зачем это нужно. Я хотел понять смысл, а не отказывался работать.

Он откинулся на спинку кресла, вздохнул и посмотрел на потолок, будто набираясь терпения.

— Евгений, — сказал он, снова глядя на меня. — Давайте без демагогии. Я как руководитель принял решение. Вы сюда не вписались. Коллективу с вами тяжело. Руководству с вами тяжело. Показатели у вас низкие. Мы с вами расстаёмся.

Он вытащил из‑под стопки бумаг лист и положил передо мной.

— Я подготовил заявление по собственному желанию, — сказал он. — С сегодняшнего числа. Подпишите, пожалуйста.

Я посмотрел на лист. Там была моя фамилия и сегодняшняя дата. Меня накрыла волна злости, но я её проглотил. К остальным работникам, которые уходят в шесть вечера, вопросов нет. К тем, кто уходит на обед за тридцать минут до обеда и возвращается через тридцать минут после окончания обеда, вопросов тоже нет. Я сделал глубокий вдох, запихивая поглубже своё негодование, и взял лист в руки.

— Почему по собственному? — спросил я. — Если это ваше решение, оформляйте по вашей инициативе или как сокращение.

Он чуть подался вперёд.

— Я сейчас делаю вам одолжение, — сказал он мягче, но давяще. — По собственному для вас лучше. Никто не будет задавать лишних вопросов на следующем месте. Мы расстаёмся мирно. Без конфликтов и скандалов. Это нормальная практика.

Он сделал паузу, смотря прямо мне в глаза.

— Если хотите конфликт, — продолжил он, — мы можем пойти по другому пути. Я подниму ваши отчёты, жалобы коллег… Вам это нужно?

Я молчал. Всё было ясно. Решение было принято. Этот разговор — формальность. Им просто нужно, чтобы я сам расписался под их решением. Сил ругаться у меня не было, и совсем портить отношения не хотелось. На следующей работе ему могут позвонить и расспросить обо мне.

Я взял ручку. Несколько секунд смотрел на пустое место для подписи. В голове мелькнула картинка: я встаю, рву заявление и бросаю ему в лицо. Но я только крепче сжал пальцы на ручке и поставил подпись. Рука чуть дрогнула, но буквы вышли ровными.