Перемещение класса: Без правил. Том 1

Пролог

Где-то вне формы и времени.

— Весь этот сброд — туда? — спросил один голос. В нём звучала насмешка.

— Именно туда, — ответил другой. — В мир, который ещё не успел выбрать, кем быть. Пусть те, кто привык брать, попробуют удержать. Пусть те, кого не замечали, скажут хоть что-нибудь — и посмотрим, кто выживет.

— Ты снова называешь это экспериментом.

— А ты снова делаешь вид, что тебе неинтересно.

Короткая пауза.

Третий голос был холоден:

— Начинайте. Если закон плоти и духа треснет — мы услышим.

Тишина сомкнулась. А где-то вдалеке начался обычный понедельник.

Глава 1. Обычный понедельник

Бзз-бзз…

Лиза Петрова проснулась от вибрации будильника и пару секунд просто смотрела в потолок. Голова гудела — не от веселья, а от ночи, убитой на чужие задачи. Химия для Сергея, история для Власовой и дальше по списку.

Все говорят, что староста должен помогать всем, но на самом деле это значит разгребать чужие проблемы и делать вид, что тебе нетяжело.

Лиза встала, натянула форму и на секунду задержалась у зеркала: русые волосы чуть длиннее каре, мило-спокойное лицо и идеальная белая рубашка с чёрной юбкой.

Она подняла руку и медленно потянулась к отражению. Пальцы замерли в паре сантиметров от стекла, будто проверяя расстояние. Лиза задержала взгляд на собственных глазах, потом спокойно коснулась стекла и тихо выдохнула.

Быстро кивнув своим мыслям, словно отгоняя ненужные вопросы, Лиза отвернулась от зеркала и направилась в гардероб.

***

В школе пахло мокрыми куртками и пылью. За окнами моросил дождь — мелкий, серый, упрямый. Такой же, как этот день.

Кто-то чавкал жвачкой.

Кто-то тихо всхлипывал, пряча лицо в ладонях.

Кто-то пересчитывал монеты, щёлкая ими о край парты.

Она знала их всех слишком хорошо — но всё равно чувствовала себя лишней.

Лиза села на своё место у окна и уставилась на стекло, по которому стекала вода.

Раздался звонок.

Лиза машинально огляделась — все на месте. Даже парень с задней парты — Иван Соколов. Тот самый, который обычно появлялся раз в неделю, да и то если повезёт.

Сейчас он сидел, натянув капюшон, и нервно постукивал ногой по полу, будто собирался сорваться в любой момент.

Галина Бертоновна вошла, раскрыв журнал, пробежала взглядом по фамилиям. На долю секунды приподняла брови, но ничего не сказала.

И в этот момент пол дрогнул.

Не сильно. Словно где-то глубоко под зданием прошёл грузовик. Звук был глухой, низкий, неправильный. Вибрация прошла по ногам и отозвалась где-то в груди.

Иван вскочил первым.

— Так и знал… — выдохнул он и рванул к двери.

Когда его пальцы почти коснулись ручки, тело вдруг застыло.

Сначала пальцы стали прозрачными, как стекло. Потом кисть, локоть, плечо. Кожа побледнела, под ней проступили вены, а потом и они растаяли.

Иван обернулся.

Глаза — широко раскрытые, не верящие. Рот открылся, но звук не вышел.

Он попытался отдёрнуть руку. Не получилось.

Тело начало осыпаться — не резко, а спокойно, сверху вниз. Волосы, лицо, грудь. Как фигура из сухого песка под ветром. Одежда повисла в воздухе на один короткий, невозможный миг — и рухнула на пол.

А телефон выпав из кармана звякнул о линолеум.

Маша заорала первой — длинно, по-животному.

Катя рухнула на колени. Её лицо побелело, а привычная мягкая улыбка исчезла, будто её никогда и не было.

Сергей выдал:

— Бля… бля… бля… — и замолк, уставившись в пустоту.

Артём схватил Машу за плечи:

— Не смотри! Не смотри, дура!

Кто-то из девчонок просто отключился — села на пол, глаза стеклянные.

Макс с задней парты рванул к окну, дёрнул ручку — заперто. Ударил кулаком по стеклу. Безуспешно.

Полина Власова стояла посреди класса, точно в ступоре.

Лиза смотрела на пустую куртку. Внутри всё похолодело.

«Он был. И его нет».

Белый свет вспыхнул внезапно — без предупреждения, без источника. Он лился отовсюду и сразу, стирая стены, потолок, лица. А затем Лиза почувствовала невесомость и зажмурилась…

***

Холод.

Первое, что она почувствовала, — холод под спиной. Камень. Гладкий но непонятный.

Лиза открыла глаза.

Над ней возвышался сводчатый потолок, расписанный сценами битв. Всадники, драконы, короли на тронах. Краски были яркими, но потемневшими от времени и копоти. Свет факелов дрожал в золоте.

В воздухе пахло цветами и воском. И ещё чем-то металлическим. Слабым, но отчётливым.

Она медленно села. В голове билась одна мысль: «Где мы?»

Вокруг понемногу поднимались одноклассники. Кто-то на коленях, кто-то на четвереньках. Кто-то просто сидел, уставившись в пустоту.

Галина Бертоновна стояла на ногах. Бледная, но собранная.

— Спокойно, — сказала она, поднимая руки. — Не паникуем. Я… я разберусь.

Из боковых арок раздался топот.

А потом зал заполнили люди.

Сначала шестеро стражников вскинули алебарды и рявкнули что-то короткое и злое на незнакомом языке. Через миг появились десятки: тяжёлый топот лат, звон металла, скрип тетив. Лучники заняли позиции у колонн. Слуги в сером протискивались между солдатами, лица белые от страха. Несколько придворных в бархатных мантиях выкрикивали приказы. Две женщины в длинных платьях — явно не дамы — выхватили кинжалы из-под рукавов и встали плечом к плечу со стражей.

Кольцо сомкнулось быстро.

Один из стражников — здоровый детина в шлеме с драконом — шагнул вперёд и резко ударил алебардой, будто отталкивая учителя.

Лезвие задело плечо.

Сначала все подумали — царапина. Тонкая красная полоса на блузке.

А потом кровь хлынула фонтаном.

Учительница охнула, схватилась за рану — пальцы мгновенно стали красными. Алебарда вошла глубже, чем казалось: стражник продолжил движение и лезвие прошло сквозь ключицу и вышло ниже лопатки.

Она осела на колени, глаза широко раскрытые, рот открыт в беззвучном крике. Кровь текла по форме, капала на мрамор, смешиваясь с золотыми прожилками.

Стражник выдернул алебарду с мокрым хрустом. Тело Галины Бертоновны рухнуло вперёд, лицом в лужу собственной крови.

Никто не кричал секунду. Даже дыхание будто исчезло.

Потом кто-то завыл.

Лиза уже не видела кто, она просто смотрела на неподвижное тело и понимала что назад дороги нет.

Вдруг двери в дальнем конце зала распахнулись с тяжёлым, гулким скрипом.

Глава 2. Не как в книгах

Глава 2. Не как в книгах

Холод мрамора пробирал сквозь джинсы. Александр Титов сидел, вдавливая ладони в камень, и не мог их унять — тряслись, как после литра энергетика на голодный желудок. Под страхом копошилось другое. Тонкое. Почти постыдное.

«Наконец-то что-то происходит».

Он ненавидел себя за эту мысль. Ненавидел так сильно, что аж сводило зубы. Но она не уходила.

А потом случилось то, чего он совсем не ждал.

Уголки губ сами поползли вверх.

Сначала едва заметно, потом — шире, быстрее, будто кто-то дёргал за ниточки. Улыбка вырвалась наружу — азартная, голодная, почти безумная. Та, которую он прятал даже от зеркала.

Саша дёрнулся, будто от удара током.

«Нет. Нет-нет-нет».

Он резко вскинул руку и вцепился в волосы, почти до боли, будто пытаясь стереть эту улыбку. Пряди прилипли ко лбу от пота, но она не уходила — только становилась шире, наглее.

Он зашипел сквозь зубы и прижал ладонь ко рту, но поздно — азарт уже был в глазах, в дыхании, в дрожи пальцев.

И эта дрожь была не от страха.

А от предвкушения.

Взгляд цеплялся за дворец: своды, латы, неподвижная королева с драконом на мантии. Пятно крови на полу — уже подсохшее по краям, но запах железа всё ещё резал ноздри, перебивая цветы и воск.

Саша сглотнул. В памяти снова: оборванный крик учительницы. Лезвие, вошедшее легко, как в масло. И как по залу прокатились крики. Кто-то упал на колени, кого-то вырвало прямо на пол. Шестнадцать человек сбились в кучу, как перепуганное стадо. Никто не знал, что делать.

Вдруг в воздухе вспыхнули символы, вырывая Сашу из оцепенения, — символы казались чужими, с резкими линиями. Саша моргнул. Ничего. Потом знаки дрогнули и стали русскими:

— «Назовите себя. И объясните, как вы попали в тронный зал Его Величества.»

Тишина упала, как бетонная плита.

Артём вскочил первым, руки тряслись, голос срывался на каждом слове.

— Мы… мы не знаем! Мы были в школе, потом свет! И всё!…

Слова эхом ударились о стены и утонули. Местные не отреагировали на смысл — только на сам факт, что кто-то заговорил. Алебарды опустились ниже. Стражники сдвинулись, сжимая круг. Один из придворных рявкнул — и воздух над его ладонью вспыхнул. Жар хлестнул по лицам, глаза заслезились, а камень под ногами будто вздрогнул.

«Огненный шар?!» — подумал он но вдруг услышал тонкий взвизг Маши, которая как ребёнок вцепилась в Катю:

— Не… не надо… — всхлипывала она, почти беззвучно.

Катя обняла её сильнее хотя сама дрожала. И только приговаривала:

— Тише… Маш… тише…

Артём шагнул вперёд:

— Стойте! Мы правда не…

Данил выкрикнул из задних рядов перебивая Артёма, голос дрожал от злости и страха:

— Вы что, с ума сошли?! Мы же просто школьники!

Один из стражников что-то рявкнул, заглушая выкрики подростков.

Саша увидел, как худой человек в чёрной мантии наклонился к королеве. Шептал быстро. Королева чуть наклонила голову. Янтарные глаза прошлись по всем — медленно, как сканер. Затем жест рукой и огненный шар в руке мага уменьшился, но не погас.

Саша осел на пол. Дыхание стало каким-то призрачным.

«Это… это реально происходит… Это не сон.» — Думал он и попутно проверяя вещи. Телефон, ключи, наличка и зажигалка — всё, что было. Быстро обдумав, что из этого полезнее, он одним быстрым движением выключил телефон и засунул в двойной карман джинс. Глупо. Но оставлять как есть было бы ещё глупее.

Королева заговорила снова. Спокойно. Почти лениво. Когда она закончила, перед классом вспыхнули новые символы:

— «Вы говорите на языке, который считается мёртвым уже триста лет.»

— «Откуда вы его знаете?»

Тишина была долгой, но вот кто-то решился ответить, и это оказался Рома. Сердце Саши кольнуло — за друга. Но лезть пока рано.

Рома, насколько хватало сил, встал и сипло выдавил: «Мы…», но вдруг закашлялся но продолжил:

— Мы из другого мира. Там этот язык… кха-кхм… обычный.

Смысл слов снова утонул в чужой речи. Но «чёрная мантия» резко вскинул голову, наклонился к королеве — теперь уже напряжённо, быстро.

Королева чуть наклонила голову. Взгляд стал острее, холоднее.

Новые символы:

— «Вы не говорите на Всеобщем.»

— «Это делает вас либо созданиями Тьмы, либо врагами короны.»

Алебарды сомкнулись плотнее.

Два стражника шагнули вперёд, схватили Артёма за руки, поставили на колени. Он охнул, но не сопротивлялся.

Маг поднял руку. Огненный шар разделился на три меньших и завис над головами Артёма, Лизы и ещё одного парня. Жар стал невыносимым.

Лиза шагнула вперёд:

— Не надо.

Древко алебарды ударило её в грудь. Она пошатнулась, но устояла.

Королева произнесла коротко и пренебрежительно:

— «Докажите, что вы живые. Покажите ману или кровь.»

Кирилл полез в карман — за телефоном. Удар. Пластик разлетелся по мрамору. Сапог раздавил экран с хрустом.

Сергей дёрнулся к краю круга. Саша вскочил:

— Стой!

Королева повернулась к нему. Янтарные глаза остановились на лице. Она подняла ладонь и лучники только что целившие в Сергея замерли.

«Чёрная мантия», или же советник, как предположил Саша, шагнул к нему. Кончики пальцев на его руке засветились синим, а затем саша ощутил холод пробежавший по позвоночнику.

Советник резко отдёрнул руку и что-то прошептал.

Королева сделала шаг вперёд. Символы вспыхнули:

— «Один из вас подойдёт, и я проверю лично.»

Лиза посмотрела на остальных. Потом шагнула.

Стражники расступились.

Королева взяла её за запястье. Закрыла глаза.

Секунда. Две.

Ничего.

Символы вспыхнули крупнее:

— «Они живые.»

Пауза.

— «Но не отсюда.»

Интерлюдия 1. Ответвление — Корона

Столица Лэптиса. Королевский дворец. Кабинет королевы.

Элира сидела неподвижно, сложив руки на столе, и смотрела на девчонку напротив.

Серые глаза. Русые волосы. Невысокая, но крепкая — не голодающая. Не из подвалов и не с окраин. Одежда чужая, слишком чистая и ровная: чёрная юбка до колен без единого шва, белая рубашка, тонкие чулки и мягкие туфли. Всё это выглядело так, будто девочка вышла из комнаты, где никогда не было ни холода, ни грязи, ни крови.

Элира перехватила перо и дописала строку отчёта. Почерк оставался ровным — привычка, выработанная за годы, когда нельзя было позволить себе дрожь в руке.

Прошло уже три часа с тех пор, как странная дрожь прокатилась по дворцу. Три часа с того момента, как ослепительный белый свет залил тронный зал — и появились они.

Дети.

Пятнадцать чужаков, говорящих на языке, который объявили мёртвым триста лет назад.

Муж уехал несколько дней назад.

Эдрик — её щит и слабость — повёл три тысячи тяжёлой кавалерии на «осмотр» северных марок.

— Всего две недели, Элира. Присмотри за домом, — сказал он, поцеловав её в висок.

Она кивнула. Как всегда.

Он надел шлем с чёрным драконом и исчез за воротами.

А потом появились они.

Элира не была суеверной, но даже её пробрало, когда Лориан — бледный, как Тёмный, — прошептал ей на ухо:

— Они говорят на древнем наречии Первого Короля, Ваше Величество. На том самом, что запретили после Войны с Драконами.

Тот язык Артор использовал для договоров с чешуйчатыми владыками и для заклинаний укрощения. На нём же проклинал предателей в дни Разлома, когда драконы спалили половину королевства.

После войны язык объявили ересью.

Книги жгли.

Носителей вешали.

А теперь он звучал в её тронном зале — из уст детей в странной одежде.

Взгляд Элиры скользнул к артефактам на столе.

Тонкие чёрные пластины, холодные на ощупь. Они загорались при касании и показывали движущиеся картинки — без единой руны, без капли маны.

Она взяла одну.

На экране — улыбающаяся девочка. Та же самая одежда, что и у Елизаветы. За её спиной — огромный город. Башни из стекла и стали. Небо чистое, без дыма от кузниц.

Мир без копоти.

Без запаха крови.

Очень странный мир.

Осмотр марок был лишь предлогом.

Эдрик поехал усмирять.

Племена в предгорьях Ледяного Хребта перекрыли поставки угля и руды. Без них кузницы встанут, гарнизоны начнут голодать, твари хлынут в долины. Племена веками были вассалами: вместе платили драконам дань золотом и скотом, получая защиту. Но три месяца назад вожди объявили: договор устарел. Требуют втрое больше — иначе шахты и перевалы закроют.

Эдрик взял тяжёлую кавалерию, чтобы напомнить, кто хозяин. Две недели — срок на то, чтобы племена склонили голову. Если нет — кровь разбудит своих чешуйчатых, и договор рухнет. А с небес прольётся огонь.

И на этом фоне — эти дети.

Из ниоткуда.

Говорящие на мёртвом языке.

Элира снова посмотрела на девочку.

— Елизавета, — произнесла она едва слышно. Странное, певучее имя.

Допрос закончился. Девочка не знала ни о племенах, ни о бунте. Её мир был другим — мирным, сытым, без когтей и пламени. Но в глазах её было что-то… знакомое. Не страх. Не покорность. Усталость. Та самая, что бывает у человека, который уже видел смерть и решил, что больше не боится.

Элира встала и постучала в дверь.

Вошла Рейн.

— Всех иноземцев — на север. Под усиленной охраной.

Пауза.

— Наконец мы сможем утереть нос этим эльфам из Сириуса.

Рейн кивнула.

— И эту девочку — Елизавету — отдельно. Удвой охрану вокруг неё.

— Почему именно её, Ваше Величество?

Элира подошла к узкому окну-бойнице. За стеклом падал снег — тихо, безжалостно.

В горле стоял привкус железа. Она обернулась.

— Слишком много совпадений. А в глазах этой девочки… что-то знакомое.

Рейн нахмурилась.

— Элира, ты уверена?

— Да.

Рейн коротко кивнула и вышла вместе с девочкой.

Королева осталась у окна.

Она вернулась к столу и дописала последнюю строку отчёта: «Дети говорят на языке Первого Короля. Я отправляю их на север, в старую академию под присмотром «Жнеца». Если они выживут мы получим оружие. Если нет мы ничего не потеряем».

Элира свернула пергамент, запечатала воском с чёрным драконом. Потом посмотрела в окно. Там где-то на севере её муж вёл армию к границе.

***

Граница Лэптиса и Объединенных Племён. Авангард войска.

Снег валил тяжёлыми хлопьями, величиной с кулак, забивая щели в доспехах и слепя глаза. Три тысячи копыт месили грязь и лёд узкого перевала Ледяного Хребта — путь, который местные племена звали Дорогой Предков, а королевские карты сухо именовали Северным трактом.

Король Эдрик ехал во главе колонны. Шлем с чёрным драконом он снял и привязал к седлу: ветер безжалостно трепал волосы, уже посеребрённые у висков раньше срока. Лицо короля оставалось каменным, но те, кто знал его давно, заметили бы тревожную привычку — взгляд слишком часто поднимался к низким, свинцовым тучам.

— Они опаздывают, — буркнул Эдрик ближайшему капитану, не поворачивая головы. — Уже третий день.

Капитан Рольф, старый воин с лицом, изрезанным шрамами от когтей горных троллей, молча кивнул. Он знал: вожди племён обещали встретить королевскую делегацию на нейтральной поляне — с ультиматумом или с поклоном, как сложится. Но поляна оказалась пустой. Лишь ветер выл в каменных зубьях скал, да вороны кружили над тёмным пятном в снегу.

Эдрик поднял руку — колонна замерла. Тяжёлая кавалерия застыла железной стеной; кони нервно фыркали, из ноздрей клубился пар.

Король спешился первым. Сапоги ушли в снег по щиколотку. Он прошёл вперёд, к тёмному пятну.

Там лежал тотем племён — высокий шест с вырезанными ликами предков. Теперь он был сломан, повален. Вокруг — следы.

Глава 3. Дорога в неизвестность

Артём проснулся от лязга цепей и непонятного рыка за дверью. Голова трещала, словно кто-то всю ночь бил по ней кувалдой. Кошмар не отпускал: кровь учительницы на мраморе, янтарные глаза королевы, пустая куртка Ивана на полу и бесконечный рёв гвардейцев.

«Это всё сон», — подумал Артём, открывая глаза. Но взгляд упёрся в каменный потолок тесной камеры.

— Не сон…

Адреналин уже давно ушёл, зато остался страх будущего. Артём повернул голову к выходу, взгляд зацепился за единственный светящийся предмет, факел. Красное пламя горело понемногу гипнотизируя.

Артём ушёл глубже в мысли, и перед глазами всплыл один солнечный, но страшный день. Отец тогда ушёл окончательно, а мать… мать просто перестала есть. Сидела на кухне ночами, смотрела в стену и молчала. Артём приходил из школы, видел её лицо — и понимал: если он заплачет, закричит или хотя бы спросит «мам, ты в порядке?» — она развалится окончательно. Именно тогда он научился надевать «макси».

Он дышал медленно, считая про себя до семи. Дрожь не исчезла — она просто ушла глубже, под кожу, стала почти незаметной. Как будто кто-то внутри него аккуратно закрыл дверь и повернул ключ.

Дверь камеры с резким скрипом распахнулась. В проёме стояла женщина-воин — та самая из свиты королевы. Теперь на ней была железно-кожаная броня, у пояса висел меч. За её спиной двое стражников держали меховые плащи.

Она сделала резкий жест — примерно такой же, какой делают дворняге, чтобы та подошла.

Артём встал. Не спеша.

Словно не его только что закинули в камеру.

Он расправил плечи, хотя рубашка липла к спине, а колени ещё чуть подрагивали под тканью. Подняв голову, посмотрел прямо на женщину-воина. Не снизу вверх — как должен был бы пленник. А ровно. Почти лениво.

Будто это она пришла к нему с просьбой.

Рука сама легла на бедро, пальцы расслабленно согнулись. Он чуть сместил вес на одну ногу — устойчиво, уверенно. Так, словно за его спиной был не холодный камень, а целый зал людей, готовых слушать.

И только потом он осознал выражение собственного лица.

Лёгкое. Почти скучающее. С едва заметным оттенком пренебрежения.

Словно всё происходящее — досадная задержка, не более.

Женщина едва заметно нахмурилась. Она явно ожидала другого — страха, вопросов, мольбы. Чего угодно, но не этого спокойного взгляда.

Артём чуть прищурился, разглядывая её броню, меч, меховые плащи за спиной стражников. Взгляд скользнул медленно, оценивающе — и вернулся к её лицу.

— Сулефтч хосернаф кэч, — сказал она и коротко кивнула стражникам.

Один из них шагнул вперёд и молча сунул Артёму в руки меховые плащи. Тяжёлые, пахнущие холодом и зверьём, они почти выскользнули из ослабевших пальцев, но он удержал их, не изменившись в лице.

Спустя мгновение женщина и стражники уже шли дальше, к следующей камере. Дверь снова лязгнула железом.

Артём остался стоять, прижимая к себе ворох плащей.

И только теперь позволил себе медленно выдохнуть.

***

Через полчаса всех вывели из комнат и повели по катакомбам, пройдя не один десяток поворотов их завели в небольшую, низкую комнату. Каждому завязали глаза тёмными лоскутами — Артём с трудом различал силуэты одноклассников, слышал лишь их тяжёлое дыхание и еле слышные вздохи.

Комната наполнялась странным гулом — как будто воздух сам вибрировал. Где-то далеко ударил громкий хлопок, и тело невольно дернулось. Сначала лёгкое головокружение, затем резкий прилив слабости и странного запаха.

А затем непонятные голоса стражников и лёгкие толчки указывающие путь.

Выйдя из странного помещения, их вывели на воздух. Холод пробрал до мурашек, но плащи, принесенные заранее, пришлись кстати. Снег хлестал по лицам, глаза наполнялись белым светом. Тряпки сорвали с глаз и перед ними раскинулся внутренний двор дворца. Шестнадцать человек, бледные, с синяками под глазами, с трудом осмысляли пространство.

Лиза шла отдельно подле четырёх стражников.

Охрана была тяжёлая: латники, копейщики, люди в мантиях. Артём огляделся — и замер, увидев позади колонны женщину в белом плаще с серебряной оторочкой, и посохом в руке. Капюшон скрывал лицо, но когда ветер откинул ткань, он заметил… а нет, вместо элегантного лица Артём увидел лишь белую вуаль непроницаемую, как маска.

Взгляд скользнул дальше и почти сразу наткнулся на огромного бугая шедшего рядом с жрицей. Мужик вылитый варвар, два метра с чем-то метров, рыжо-красные волосы а также неотъемлемая часть всех фэнтезийных варваров — голый торс и двуручный топор на плече.

По бокам колоны на лошадях ехали паладины с огромными двуручниками.

Женщина-воин прошла вдоль строя, показывая жестами: по четыре в повозку.

Артём оказался с Сашей, Ромой и Максом. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул. Повозка тронулась — скрип колёс по снегу резал уши.

Саша сразу прильнул к решётчатому окошку и пробормотал:

— Куда нас везут?

Рома завернулся в плащ, молчал.

Артём хотел сказать «не паникуем», но слова застряли в горле. И вместо этого он просто смотрел в пол. Улыбка, которой он привык всех успокаивать, не лезла на лицо. По крайней мере сейчас.

***

Следующие два дня слились в одно серое месиво, за которое колонна ни разу не останавливалась. Вместо нормальной еды — сухари и вода. Вместо туалета, пяти минутная пробежка от кустов и обратно.

А на вторую ночь поездки произошло то, чего никто не ожидал.

Артём дремал укрывшись в плащ прильнув к противоположной стенке от окна. Повозка резко остановилась все упали на пол и только Саша удержался. Снаружи взорвались крики, ржание коней, треск ломающихся веток. Затем раздался низкий, визгливый хрюк — такой, от которого волосы вставали дыбом, потому что он был не животным, а чем-то неправильным.