Перевёрнутая стрела

Глава 1

Анна сидела на крыльце и ждала, когда вернутся отец с Троем. В последнее время дела у семьи шли неважно. Из-за постоянных набегов варваров тракт опустел, и их постоялый двор почти лишился гостей, готовых платить за сытный ужин и теплую постель.

Никто не знал, откуда варвары появлялись и куда исчезали. Да и кем они были – тоже никто не знал. Говорили разное, но все это походило на сказки. Слишком жестокие и мрачные, годящиеся только для рассказов на ночь у камина для засидевшихся путников на постоялом дворе, уже изрядно выпивших фирменного отцовского пива, или для пугания непослушных детей. Отряд варваров возникал на тракте, грабил купцов, убивал одиноких путников, портил женщин и девушек, что бы это не значило, и исчезал без следа. Всё княжество Эндан находилось в постоянном страхе.

Анна посмотрела на дорогу, и ей вдруг стало не по себе: а что, если отец не вернется? И Трой, ее близняшка, её самый лучший друг и сообщник по всем шалостям? С тех пор как исчезла их мать Елена, единственным взрослым человеком в маленьком мире Анны оставался отец. Он не был разговорчивым, да и дел постоянно накапливалось столько, что к вечеру он просто валился с ног, но Анна точно знала: отец любит её и брата и сделает все, чтобы защитить детей от любой беды.

Из-за поворота тракта уже давно должна выехать повозка, запряженная Лошадкой. Но ничего не происходило, никакого движения на дороге. Вот если бы мама находилась сейчас с ней, то она бы сказала, что волноваться не о чем и они скоро приедут. Рука девочки привычно потянулась к амулету — простому черному камню, осколку какой-то горной породы, на кожаном шнурке. Мама…

Анна навсегда запомнила последний разговор с ней. Тогда, укладывая девочку спать, мама сказала, что все будет хорошо, что бы ни случилось дальше. Она смотрела на дочь большими синими глазами и ласково улыбалась. Потом надела на нее амулет, с которым никогда не расставалась, даже в бане, поцеловала ее и ушла. Анна заснула, а с утра узнала от отца, что мамы больше нет. Эван ничего не объяснял, просто сказал, что ее больше нет. Не было ни похорон, ни прощания… Ничего не было.

Отец запил, и только усилия Анны и Троя позволили семье не разориться. Весь постоялый двор «На повороте» оказался на двух пятилетних детях. Они пытались, как могли, содержать его в порядке, вспоминая всё, что обычно делали родители. Но сейчас она конечно же понимала, что они не справлялись. Но, хотя бы, они не закрылись. Так продолжалось несколько недель. А потом, в какой-то момент, отец перестал пить, резко. Вышел с утра из родительской спальни, чисто выбритый, намытый, в свежей одежде. И все наладилось. Но маму она никогда больше не видела…

Ну где же они? Пустая дорога и никакого движения. Тишина давила на уши. Чёрная кошка, жившая на их постоялом дворе, растянулась у ног Анны и взглянула на нее из-под полуприкрытых век изумрудными глазами. Анна плотнее закуталась в шерстяное одеяло. Рядом на ступеньке стояла глиняная кружка с чаем.

Уже остыл… Пойду сделаю новый, хоть какое-то дело!

Анна вошла в зал, где подавали еду, и окинула взглядом пустые столы и лавки: постояльцев не было. Проходя мимо зеркала, она одёрнула простой холщовый сарафан, в сотый раз восхитилась ярко-голубой рубашкой, что привёз из Равеля отец, и поправила аккуратно причесанный и собранный синей лентой хвост густых черных волос. Любимая лента, что осталась от мамы. Анна улыбнулась отражению и подмигнула себе. Всё будет хорошо!

Но вопрос “когда же они вернутся?” не оставлял её пока она наливала чай. Крутился в голове, когда она вернулась на крыльцо, согревая руки кружкой, когда куталась в одеяло и смотрела на пустынный тракт.

Отец с братом уехали на рынок в ближайший городок, чтобы наполнить истощившуюся кладовую перед праздником Начала весны. Вдруг нагрянут гости, что потянутся на ярмарку в Равель, с её заморскими редкими товарами, представлениями бродячих артистов и грандиозным вечером с танцами на центральной площади. Еще три года назад жизнь на тракте не замирала ни днём, ни ночью. Вереницы простых людей, купцов, странствующих бардов и ищущих лёгких денег бездельников перемещались по нему и наполняли постоялый двор голосами, а кошелек семьи монетами. А праздник Начала весны привлекал ещё и большие толпы зевак. Народ пробуждался вместе с природой после суровой зимы. Все хотели веселья, ярких впечатлений, и для семьи Анны это было самое доходное время.

Но потом исчезла мама, а вскоре начали свои набеги варвары. Люди стали бояться отправляться в путешествия и даже между соседними деревнями передвигались вооружёнными группами и только по сильной необходимости. Постоялый двор «На повороте» находился ровно на полпути между Ревелем и ближайшей деревней на пять домов.

На улице всё ещё стояли холода. Солнце начинало пригревать, но облака то и дело прятали его, бросая тени на двор. Ветер гулял по голым веткам деревьев. Уютный бревенчатый главный дом постоялого двора распластался на земле, словно пытаясь согреться после долгой зимы. В открытых окнах развевались белые занавески, вышитые синими цветочками. От земли шёл запах прошлогодней травы. Анна начала дрожать, но упрямо продолжала сидеть и ждать.

Кошка лениво приподняла голову и повернула мордочку в сторону дороги, навострив уши. Анна машинально проследила за ее взглядом. Ничего не происходило. Пустая дорога и поворот. Все тихо. Кошка села и принялась себя вылизывать. Анна вздохнула. Пальцы сжали амулет, висящий на шее, - это простое действие всегда ее успокаивало. Окружавшая её тишина, стала ощутимой, плотной и невыносимой. Казалось, даже птицы, только что радующиеся первым ярким лучам весеннего солнца, замолчали.

Глава 2

Казалось, сам забытый Бог Времени простер руку над постоялым двором.

Сколько я так пролежала на груди у отца?

Время остановилось и не хотело двигаться. В воздухе кружился пепел, падая на землю как снежинки. Тело отца уже остыло и Анна ощутила дикий холод, вцепившийся в нее, ледяными когтями. Её раздражал какой-то мерный стук.

Зубы! Это стучат мои зубы!

Трясясь от озноба, она постаралась расслабить челюсть, но ничего не получилось.

Кто-то настойчиво тыкался в её руку. Она с трудом подняла голову и увидела черную кошку, старательно тёршуюся мордочкой об её ладонь. От кошки исходило такое приятное тепло, что Анне захотелось схватить её в охапку и согреться. Но она никак не могла заставить себя пошевелиться. Заметив, что хозяйка обратила на нее внимание, кошка отошла немного, потянулась сначала передними, а потом задними лапами и направилась в сторону бани. Оглянувшись, кошка громко мяукнула.

Наверное, мне надо пойти за ней…

Она попыталась встать, но тело плохо слушалось. Анна старалась не опираться на труп отца, а мышцы так затекли, что казалось, она никогда не научиться управлять ими снова. Наконец, ей удалось подняться, и, пошатываясь, она пошла за кошкой.

Та быстро побежала за баню. И когда Анна догнала кошку, она уже лежала на аккуратно сложенных дровах, нарубленных вчера отцом с Троем, готовясь к возможному наплыву гостей.

Отец, Трой… Слезы снова полились из глаз девочки. Кошка грациозно спрыгнула с поленницы и стала тереться о ноги Анны.

— Я должна сложить погребальный костер. Я не могу оставить его там так лежать, — сказала она вслух и начала таскать дрова к телу отца и обкладывать его поленьями. Слезы продолжали капать, смешивались с копотью. Анна постоянно шмыгала носом и вытирала рукавом лицо.

Наконец, всё было готово. Анна еще раз посмотрела на отца. Она понимала, что это — лишь его оболочка. Сам он давно бродил по тоннелям Безвременья. Но… как же ей тяжело!

— Я стала сиротой! — внезапно осознала она. Мамы нет уже пять лет, а теперь погиб отец. Она осталась совсем одна. Даже ее вторая половинка, ее постоянный спутник по играм и проказам, по уборке, по готовке, ее любимый Трой тоже исчез. Похищен и теперь находится в неизвестном месте. То, что вчера казалось невозможным — жизнь без брата — стало ноющей раной в её сердце. Ещё одной, после ухода мамы, смерти отца…

— Я найду его, папа. Я найду Троя. Пусть даже мне придется искать его всю жизнь. Я никогда не перестану его искать, пока жива.

Она взяла одну тлеющую головёшку, из тех, что в избытке валялись на пожарище. Слезы без остановки капали на неё. Анна поднесла деревяшку к маленьким щепкам, которые она набросала поверх дров, и стала раздувать огонь. Наконец, вверх заструилась тонкая струйка сизого дыма.

Вдруг раздались раскаты грома, и хлынул такой сильный ливень, что потух не только маленький, только что зажжённый огонёк, но и всё, что осталось от постоялого двора, зашипело и извергло из себя клубы пара. Она стояла перед отцом, окутанная дымом, под ледяным дождём и чувствовала себя абсолютно беспомощной, но где-то внутри нее разгорался пожар. Амулет на шее завибрировал.

— Нельзя, — сказала себе Анна. — Отец никогда бы мне этого не разрешил. Но как иначе я смогу его похоронить? Сидеть и ждать пока закончится дождь и высохнут дрова? Мне нельзя терять время! Чем дольше я здесь нахожусь, тем дальше от меня Трой! И я так устала, — она посмотрела по сторонам, кивнула сама себе. Здесь никого нет, а значит никто ничего не увидит. Она соединила ладони и легко потерла одну об другую. Ощутив давно забытое покалывание на кончиках пальцев и поднимающуюся внутри волну тепла, девочка глянула на полено рядом с ее ногами и резко расцепила руки. Оно мгновенно вспыхнуло. Огонь немного отливал синим и зеленым. Анна поводила руками и подула. Тут же загорелись все дрова. Пламя высоко взметнулось. Стояли гул и треск, гораздо более громкие, чем от обычного костра.

Глядя на огромный костёр, Анна вспомнила, как отец запрещал баловаться подобными вещами…

Ей пять лет. Они с Троем сидят на крылечке и играют в камешки. Трой, как всегда, выигрывал. Но Анна не сдавалась. Она старательно бросала камушки, пытаясь выбить камни Троя из круга. У нее никак не получалось это сделать. Трой всячески подначивал и дразнил ее. Анна злилась. Она сцепила ладошки, потом резко выдохнула, и все камни Троя вылетели из круга. Трой заплакал. Тут отец, который наблюдал за ними, схватил Анну за руку и потащил за собой, не обращая внимания на хнычущего Троя.

— Никогда так больше не делай! — строго сказал Эван, больно сжимая ее руку. — Не смей, это плохо! Это неправильно! Это неестественно! Никто и никогда не должен этого видеть. Ты поняла меня?

Анна испугалась. Ее добрый и мягкий отец делал ей больно и почти кричал на нее. Она видела неподдельный страх в его глазах и отчаяние.

— Я не хочу потерять тебя так же, как твою мать.

— Хорошо, папа, — сквозь подступившие слезы сказала девочка, — я обещаю!

Анна смотрела на догорающий погребальный костер. Она продолжала плакать, внутри все ее чувства замерли, как будто их выжег сине-зеленый огонь. Ее взгляд был направлен вперед, но она ничего не видела.

— Я буду аккуратной, папа, — прошептала она.

Глава 3

Дорога уже несколько часов петляла через лес. Однотипный пейзаж из голых деревьев и кустов, и лента пути, сужающаяся к горизонту. Венто скакал по пустому тракту. Конечно, он знал про варваров, но не испытывал никакого страха. Вера — лучший защитник. Истинный Бог, которому Венто молился по нескольку раз каждый день вот уже двенадцать лет, защитит его. Бог однажды спас его и продолжает любить его.

Деревья по бокам от тракта создавали естественную арку. Погода стояла ещё по-зимнему прохладная, хотя до праздника Начала весны оставалось несколько дней. Венто не любил старые языческие праздники. Все они связаны с забытым Богом Времени. В религии, распространившейся на землях княжества более ста лет назад, всё намного строже: меньше веселья, больше постов и аскетизма. Всё — чтобы доказать Истинному Богу веру и преданность. И Венто это нравилось. Чем строже, тем лучше.

Абсолютно седой в свои двадцать лет, худой, с вечными синяками под глазами, он уверенно и крепко, с настоящей армейской выправкой держался в седле. Путь предстоял неблизкий. Венто Альба совсем недавно получил назначение в столицу. И единственная дорога, соединяющая восток княжества с западом, где в горной долине расположилась столица Эндан, проходила через земли, регулярно подвергающиеся нападениям варваров. Старому князю докладывали о набегах, но пока столица находилась в безопасности, они его не интересовали. Простой люд должен сам разбираться со своими бедами. Или требовать защиты от наместников князя.

Одна рука монаха крепко держала поводья, вторая сжимала грубую, толстую верёвку, подпоясывающую рясу из дешевой холстины. В концы верёвки он вплел грузики из свинца. Для Венто — это лучшее оружие. Спутать ноги, выбить из седла, остановить убегающего — у него имелось сотни применений, и монах владел ими в совершенстве. Наслушавшись историй о внезапности набегов варваров, он оставался сосредоточенным. Венто сжимал тонкие губы, взгляд постоянно выискивал опасность по сторонам. Он всегда готов встретить врага. Встретить — и уничтожить.

Равномерный стук копыт коня успокаивал, но Венто не мог расслабиться. Его ждал столичный отряд Армии Света. Он понимал, что цель становится всё ближе. Скоро этот мир будет лучше и чище! Стоит чуть дать слабину, и кошмары, мучившие его двенадцать лет, запросто вернуться даже наяву. Постоянный страх перед собственными снами доводил до полного изнеможения. Но избавление придёт только со смертью последней ведьмы! И назначение в Эндан приближало неизбежный час победы.

Начался дождь. Кроны деревьев защищали всадника от воды, но к равномерному ритму глухих ударов подков добавился успокаивающий шум капель. Глаза Венто начали закрываться.

…Он стоит перед горящей избой, а маленькая девочка с голубыми глазами и чёрными волосами кричит: «Спаси меня!». Сердце бьётся громко и неровно, жар от горящего здания заставляет пот ручьями течь по всему телу, по лицу, попадает в глаза. В воздухе пахнет дымом и горящей плотью. Он стоит и не может шевельнуться. В сантиметре от него падает горящая доска, опалив волосы. Он хочет убежать, но ноги прилипли к земле. Дом начинает рушиться, крики стихают. И тут воздух пронзает предсмертный вой злобной твари…

Венто очнулся. Открыв глаза и судорожно вздохнув, монах вытер холодный пот со лба и принюхался. Пахло гарью. Впереди мерцало зарево и столб дыма. Он не мог не заметить сине-зелёный цвет пламени и ужасный гул, заставлявший вибрировать все тело. Ведьма! Где-то рядом — ведьма. Он пришпорил коня и галопом понёсся на свет.

Монах не понаслышке знал, что ведьминское пламя видно издалека. Казалось, стоит сделать шаг — и увидишь источник огня; защитные чары не могли спрятать пламя, но давали достаточно времени, чтобы ведьма успела скрыться.

Пока он скакал по тракту, гул утихал, зарево бледнело, и к тому моменту, когда Венто выскочил из-за поворота и увидел сгоревшее строение прошло не меньше часа.

Монах остановил коня, спешился и привязал его к столбу, с болтавшейся на одной петле, обуглившейся по краям табличкой «На повороте».

В воздухе стоял невыносимый запах жжёного дерева и колдовства. Обугленный остов бывшего постоялого двора шипел под дождём. Венто увидел кострище — то ли погребальное, то ли ритуальное, сложенное для какого-то обряда. Вариантов было много. Монах изучил все книги в монастыре о ведьмах и их магии и надеялся найти ещё больше сведений в столице. Он должен знать всё о своих врагах.

Венто пнул сапогом тлеющую головёшку, и она взорвалась фейерверком сине-зелёных искр. «Точно ритуал», — подумал он.

Монах прошёлся и осмотрел всё вокруг. Ничего интересного или подозрительного. Хорошо бы остаться и докопаться до истины, но время поджимало. Ему необходимо попасть в столицу вовремя. Иначе его дальнейшая карьера оказалась бы под большим вопросом. По слухам, Архиепископ не терпел отсутствия пунктуальности: опоздал — свободен!

Расстроенный, что упустил врага, Венто Альба вскочил в седло, проверил пояс и пришпорил коня. Тракт, подобно реке, продолжал своё течение к небольшому городку Равель.

Проехав несколько миль, монах увидел маленький силуэт впереди себя. «Неужели я опять уснул?» — пронеслась пугающая мысль в голове Венто. Силуэт двигался так легко и тихо, будто парил над землёй. Монах присмотрелся и разглядел, что невысокий путник всё же оставлял следы на мокрой от дождя дороге. «Спаси меня!» — тонкой иглой уколол детский крик мозг Венто. Его руки задрожали, на лбу вновь появилась испарина. Он зажмурился и потряс головой, пытаясь прогнать наваждение и вернуться в реальность.

Глава 4

Пора уходить. Но куда?

Всё сгорело. Из одежды осталось только то, что на ней. Продуктов нет. Денег тоже. Но нужно идти. Нужно искать Троя.

Кошка, потёршись о ноги Анны, вышла на тракт, обернулась и скрылась за поворотом.

Девочка ещё раз окинула взглядом то, что осталось от её дома. Она больше не плакала. Слёзы закончились вместе с тем, как догорел погребальный костёр. Там, где раньше поселились боль и горе, остались лишь пустота и данное отцу обещание.

Анна последовала за кошкой. Всё равно другой дороги нет.

Выйдя за ворота, она на секунду задумалась, идти направо или налево, но, увидев, куда направилась кошка, Анна, не раздумывая, отправилась за ней следом.

Вот она повернула вместе с трактом и двинулась вперёд. Никакого плана, что делать дальше, она не придумала. Но, как часто говорил её отец: «Была бы цель — средства найдутся». Отец…

Дождь закончился. «Найти Троя, найти Троя…» — в такт шагам повторяла она. Анна просто брела, глядя под ноги. Случайно заметила свои руки — все перепачканные сажей.

Нужно привести себя в порядок.

Как раз справа расположилось небольшое озерцо, куда отец брал их с Троем на рыбалку. Вот здесь, где самый удобный спуск к воде, они всегда сидели, а вот здесь варили уху прямо на костре…

Поверхность озера уже освободилась ото льда. Перед тем как опустить руки в воду, Анна увидела своё отражение. Пустые глаза, размазанная сажа и белые дорожки от слез. Если бы её кто-то сейчас увидел, решил бы что она какой-то лесной дух из страшной сказки о заблудившемся путнике… Да уж! Она совсем не похожа на ту девочку, что с утра смотрела на неё из зеркала. Анна зачерпнула воды и стала оттирать лицо, потом тщательно отмыла каждый палец, каждый ноготок. Холодная вода обжигала, но приносила ощущение жизни. Когда рябь от брызг успокоилась, на неё вновь глядело отражение, к которому она привыкла. Только взгляд стал каким-то другим.

— Так лучше, — подумала она, стараясь не замечать перемены.

Пригладив волосы мокрыми руками, Анна выпила несколько пригоршней воды. Можно идти дальше. Она выбралась через кусты, отделявшие тракт от озера, на дорогу. Кошки нет, лужи на пустой дороге, а ещё слишком тихо.

Как перед тем, как они напали…

Даже птицы не выводили свои трели и пересвисты. Анна глубоко вздохнула и двинулась дальше.

Найти… Троя… Найти… Троя…

Повторяя про себя спасительные слова, заставляющие делать шаги, она не сразу различила звук, нарушающий безмолвие пути. Позади нее еле слышался дробный стук копыт.

А вдруг это варвары…

Анна вжала голову в плечи. В голове на секунду вспыхнула картинка: гигантские вороные кони, страшные кости на чёрных доспехах. Она продолжала идти, хотя ноги от страха плохо ей подчинялись. Анна боялась обернуться. Стук копыт все ближе…

— Стой! — услышала Анна молодой высокий мужской голос.

Страх сменился облегчением.

Это точно не варвары.

Она медленно повернулась и увидела гнедую лошадку. Поднимая взгляд выше, девочка заметила рясу монаха, служившего Новому Богу. Потом на мгновение ей показалось, что в рясе сидит скелет, но, присмотревшись, она различила светлые, а точнее седые волосы вместо голой кости, внимательные карие глаза вместо пустых дырок в черепе, тёмные круги под ними и плотно сжатые тонкие губы.

Он тоже чем-то напуган! Его взор был направлен на девочку, но казалось, что он её не видит. Минута прошла в тишине. Затем монах встряхнул головой, его взгляд стал ясным и он спросил:

— Кто ты и что делаешь одна на дороге?

— Меня зовут Анна Виларис, — прошептала она.

— Или говори громче, или подойди поближе.

— Меня зовут Анна Виларис, — чуть громче сказала девочка, продолжая стоять на месте.

Монах наклонил голову, словно пытаясь разобрать, что она говорит. Он спрыгнул с коня. Даже широкая ряса не скрывала его худобу. На короткий момент Анне показалось, что он сломается и рассыплется на множество маленьких косточек, как только его ноги коснутся дороги. Но он легко приземлился и направился к ней. Его плавная походка напомнила ей их кошку, когда она пригнувшись кралась к добыче. Приблизившись к Анне, он присел на одно колено и внимательно посмотрел на девочку.

— Как тебя зовут? — ещё раз спросил монах. Его мягкий, вкрадчивый и мелодичный голос не вязался с образом скелета, который прочно засел в голове Анны.

— Анна Виларис, — ответила девочка, глядя прямо в глаза монаха, оказавшиеся перед ней.

— А меня — Венто, Венто Альба, — монах улыбнулся, отчего Анне стало ещё страшнее. Его почти бесцветные губы растянулись в две ниточки и обнажили ряд ровных белоснежных зубов. — И что же ты делаешь одна на дороге? Где твои родители?

Анна сжала кулаки, чтобы не выдать свой страх и унять предательскую дрожь. Что-то неестественное скрывалось за его улыбкой, что-то, что вызывало тревогу.

Что мне ему сказать? Думай! Надо соврать ему! Он же проезжал мимо дома, вдруг он что-нибудь видел?