Перевертыш

Глава 1

Апрель в этом году выдался необычайно жарким для наших уральских краев. Погода с самого начала четверти стояла прекрасная, солнышко светило каждый день, снег давно растаял, люди поснимали куртки-шапки и ходили совершенно по-летнему. Птички поют, трава и деревья зеленеют – красотища! Только меня вся эта красота совершенно не радует. Вернее, радовала до сегодняшнего дня и даже до сегодняшнего обеда… а вот с обеда начались неприятности. Да такие неприятные, хоть волком вой. Мы брели с Костиком по центральной улице, которая так и называлась Центральная, и пребывали в печали.

Было от чего. Сегодня у меня вышел конфликт. И не с кем-нибудь, а с первым, самым злостным хулиганом нашей школы.

Джура, по паспорту числящийся Санькой Ромалом, появился в нашем классе с началом учебного года. Его семья переехала в центральный район с Первомайки. Бывший рабочий поселок на окраине города ныне пользовался дурной славой прибежища трудовых мигрантов, цыганской наркомафии и разного местного отребья. Совершенно непонятно, каким образом Джура умудрился дотянуть до десятого класса, да и вообще не уйти на «малолетку». Говорили, что помогли его цыганские родственники – люди не бедные.

Так или иначе, но с приходом Джуры, атмосфера в нашем классе поменялась кардинально, и не в лучшую сторону. Часть пацанов откровенно шестерили, набиваясь ему в дружки, другие просто боялись и заискивали, кто-то не заискивал, но старался не связываться, как Ванька Образов, здоровый парень, с кулаками размером с пивную кружку, но трусоватый. По-разному было, но Джуровых дружбанов с прежнего места жительства опасались все. Тем, кто видел этих урл, поджидавших Саньку после (или вместо) уроков, становилось ясно: связываться с ними или даже просто привлекать к себе их внимание, дело зряшное.

Джура, конечно, прекрасно все осознавал и наслаждался атмосферой посеянного им страха. Пару ребят из класса он выбрал в качестве жертв и планомерно угнетал. Вообще говоря, никто в классе не мог чувствовать себя в полной безопасности, даже его новоявленные дружки, даже девчонки, хотя им доставалось меньше.

Он любого мог оскорбить словесно или действием – жвачка намазанная на одежду или в волосы, неожиданный пинок под зад, внезапный щелбан и «саечка за испуг», выкинутый в окошко портфель и множество прочих пакостей, на которые этот дефективный оказался крайне изобретателен. Учителя от него тоже стонали, и можно было предположить, что, несмотря на поддержку влиятельной диаспоры, в одиннадцатый класс Джура не попадет.

Возможно, что и так, но до каникул еще месяц, а я уже успел вляпаться в большое и скользкое… Печалька, как говорит моя младшая сестренка Лелька.

На кой мне понадобилось встревать в их дела с Хрюшей, сам не пойму. Ну, позволяет чувак над собой издеваться – его проблема. Я-то причем?

Тут надо сказать, что до текущего момента, Джура меня почти не доставал. По крайней мере, физически. Гадость какую-нибудь процедить через губу – это, конечно, было. Это он всегда, пожалуйста. Но, я предпочитал не слышать, а он не форсировал.

Потому что я занимаюсь боксом.

Ах да! Забыл представиться. Звать меня Данила – это в честь деда. Но так длинно, кроме мамы, никто меня не называет. Друзья обычно – Дан. А в школе, в основном, Полозом, от фамилии – Полозов. Лет мне шестнадцать с гаком. Заканчиваю, как вы уже поняли, десятый класс обычной средней общеобразовательной школы номер три.

Ростом, к сожалению, я не вышел, как и богатырской статью. На уроках физкультуры всегда стоял почти в самом конце шеренги. От того-то, пять лет назад и пошел в секцию бокса при бывшем Доме пионеров, а ныне Дворце молодежи имени Г. К. Ляпунова (кто этот достойный мужчина, одному богу известно). Смешно, конечно, называть Дворцом, обшарпанное трехэтажное здание, больше похожее на общагу, но спортивные секции и кружки при нем имелись.

Тренер, окинув скептическим взглядом стоящее перед ним малорослое тщедушное существо, каким в ту пору я был, милостиво кивнул маме, пусть, мол, занимается. Вообще-то мама хотела отдать меня в гимнастику (ведь в боксе по голове бьют), но я был непреклонен – только бокс! А голову подставлять я и не собирался. От природы я обладал верткостью и пластичностью, а когда, с годами, подрос и подкачался, стал еще и больно бить. Пошли победы на всяких городских и областных. В нашей боксерской тусовке меня в шутку стали называть мини Пакьяо. Знаменитый филиппинец тоже начинал с наилегчайшего веса. Тренер стал возлагать на меня надежды…

Повозлагал, повозлагал, да и бросил. Посвящать свою жизнь боксу я не собирался. Достиг первого юношеского и решил – хватит. Спорт стал забирать слишком много времени, отрывая его от учебы. А я, между прочим, после школы собирался поступать в университет, непременно в Московский, ну, или хотя бы в Новосибирский. На бюджет естественно (платить за учебу денег у мамы не было), а это значит, что надо много и хорошо учиться!

Так что к великому сожалению тренера, от дальнейшего участия в соревнованиях я отказался. Выслушав мои резоны, он махнул рукой, ладно, ходи так, помогай учить малышей. С тех пор я посещал секцию пару-тройку раз в неделю, воспитывал молодую поросль, бил мешки, иногда спаринговал, качался на тренажерах и тем был доволен.

Надо ли говорить, что успешные занятия боксом многократно повысили мой школьный и дворовый статус. Особенно зауважали после того, как я разбил пачку Ваське Мухину из параллельного класса, который был старше меня на год и считался крутым каратистом. Муха, по глупой дерзости, решил прокомментировать при всех мои скромные габариты. Что ж мне оставалось делать?

Скандал вышел не хилый – Васькина мать нажаловалась на меня директору, мол, боксер-убийца избил ее маленького сынка. Сынок – здоровый лоб, на полторы головы выше меня, стоял тут же и сгорал от стыда за опозорившую его мамашу. Каратист оказался он говенный. А меня тогда чуть из секции не поперли, спасибо тренеру, заступился. С тех пор, лезть ко мне никто не рисковал. Я тоже вел себя тихо. До сегодняшнего дня…

Глава 2

В кафе работал кондишен и веяло прохладой. Услужливая официантка усадила нас за уютный столик возле окна и выдала две кожаные папки с меню.

– Есть хочешь? – поинтересовалась девчонка.

Хотя сколько можно – девчонка, девчонка. У нее имя есть!

– Разрешите прекрасная мадмуазель, поинтересоваться, как вас прикажете величать? – сказал и поразился нелепости и одновременно пафосности своей фразы.

– Конечно, месье, – кивнула она благосклонно, – поинтересуйтесь.

– Ну, так интересуюсь! – я даже притопнул под столом от нетерпения. – Как тебя звать?

– Звать меня не надо, я сама прихожу, когда считаю нужным. А имя мое – Беллона. Можно просто, Белла.

Ну, Беллона, так Беллона. Вот если бы ее звали Маша или Катя, я бы удивился. А так, ничего удивительного. Хорошо хоть не Зизифора, какая-нибудь.

– А меня Данила… впрочем, ты уже знаешь. Для друзей – Дан.

– Очень приятно, Дан! Ну, так что, по мороженому?

– Ты знаешь Белла, я мороженое как-то не очень.

Соврал, конечно. Как можно не любить мороженое? Вот только меня с него пучит. Причем реакция наступает мгновенно. Не хватало мне еще сидеть перед ней и осваивать принцип реактивного движения.

– А что же ты любишь?

– Ну… допустим, пивас, – ляпнул и удивился своей наглости. Нет, я не алкаш, конечно, но при случае, и вправду, не против пропустить баночку другую пивка.

– Отлично! – вдруг вдохновилась она. – Бери пиво, а я себе закажу мартини… и все ж таки, мороженое.

– Ты чё, попутала? – довольно невежливо поинтересовался я. – Кто ж нам нальет?

– А кто нам не нальет? – парировала Белла, и помахала рукой, подзывая официантку.

Пиво, я даже в киосках никогда не пытался покупать, не говоря уже про более-менее приличные магазины. Сразу начнется: «Мальчик, а сколько тебе лет? А паспорт покажи? А иди-ка ты отсюда!» Всегда посылал Костяна – он длинный, шапку на уши натянет, морду кирпичом – ему иногда продавали.

Как ни странно, официантка кочевряжиться не стала и пофырому притаранила заказ, укрепив мою уверенность в родственных отношениях девчонки с хозяевами харчевни.

К пиву заказал малую пивную тарелку, а Белла к двум конусным рюмкам с мартини привоскупила какое-то сложное мороженое, название которого я тут же забыл.

Разливной «Миллер» оказался холодным и очень вкусным, не то, что какое-нибудь «Клинское светлое» или другая дешманская бурда, которую мы с пацанами обычно употребляли (на дорогое, откуда деньги?).

– Тебя, наверное, интересует, зачем я подсунула тебе мантру?

Голос Беллы слышался, словно, откуда-то издалека. Откровенно говоря, мне уже было не до подробностей нашего знакомства. Романтичная атмосфера, вкусное пиво, приятная музыка, распрекрасная блондиночка напротив, от этого, знаете ли, пробивает на расслабон и лирику.

– Ты меня слышишь ли? – настойчиво поинтересовалась она

– Меня больше интересует, почему такая красивая мамзель занимается рассовыванием прохожим дурацкой рекламы? – сказал я и удивился собственной развязности, видать пиво уже подействовало. – Эти твои родственники не могли найти тебе занятие поприличнее?

– За комплимент, мерси, конечно, но каких моих родственников ты сейчас упомянул?

– Я думал, ты… с хозяевами этой кафешки… нет?

– Ах вот ты о чем, – Белла откинулась в кресле, потягивая мартини из соломинки. – Это кафе я увидела в первый раз, за пять минут до твоего появления. Никаких родственников, в вашем забытом богами мире, у меня нет и быть не может.

– Э-э… подожди… – все мое лирическое настроение, как ветром сдуло, – а чем мы… чем будем за все это платить?

Она засмеялась хрустальным смехом, словно колокольчики зазвенели по залу. Все смеялась и не могла остановиться, даже бокал с мартини чуть на себя не вылила.

– Смешинка что ли в рот залетела? – хмуро поинтересовался я, – не вижу ничего смешного. У меня с собой всего стольник… ну, может еще какая мелочь найдется. А тут на косарь хавки с выпивкой. Я, конечно, могу домой сбегать по-быстрому, если ты посидишь, подождешь. Я тут рядом живу…

– Да, постой, дурачок! – удержала она меня за руку, – нашел, о чем беспокоиться! Оп! – Белла с ловкостью фокусника извлекла из сумочки тонкую пачку пятитысячных. – Столько хватит? – посмотрела на мою изменившуюся физиономию, и вид у нее стал озадаченный. – Что, не те деньги? Может эти? – рядом с пятитысячными появилась такая же пачка стодолларовых банкнот. – Или эти? – на столе возникла очередная стопка, на этот раз, из неопознанных мной ассигнаций.

– Все п-правильно, п-первые п-подойдут, – сказал я, слегка заикаясь.

– Ну и славно, – она смахнула пачки в сумку, – теперь ты успокоился?

– Угу. Уж теперь-то я спокоен как удав, дальше некуда…

Мне показалось, что сидящая напротив девушка не шутила и не придуривалась, она и в самом деле не была уверена, какие деньги здесь в ходу. Я нервно глотнул пива и, подавился. Долго кашлял, как больной коклюшем старый дед, и, откашлявшись, наконец, спросил, – Кто ты Белла?

– Вот! – она со значением подняла пальчик с перламутровым ногтем, – Наконец-то, ты задал вопрос, который должен был задать в первую минуту нашего знакомства! Ну, ты и тормоз, дружок! Я начинаю сомневаться, нужен ли мне такой ученик?

– Ка-а-кой еще ученик? – что-то меня на заикания пробило. – Тоже мне, училка выискалась…

– Дерзишь? – усмехнулась Белла. – Ну-ну, дерзи, пока можно. Штука в том, что волнующие тебя в настоящее время вещи, не актуальны, поверь мне. Выбор, который предстоит сделать, гораздо серьезнее!

Она сверлила меня взглядом, ожидая реакции, но я молча дохлебывал пиво.

Спустя минуту, Белла покачала головой.

– Точно тормоз!

– Я просто пиво люблю. Можно еще?

– Бери, бери, – по-царски разрешила она, – легче будет воспринимать. Девушка! Нам, пожалуйста, еще пару мартини и… сколько? – обернулась она ко мне. Я показал два пальца (пить, так пить), – два пива, пожалуйста. Слушай, я так люблю это ваше мартини! На всей вашей Земле, мне нравится только мартини и… мороженое. Вообще, мне у вас не комфортно. Чувствую себя беспомощной. Вот скажи, разве это магия? – она подняла над столом ладошку и пустые бокалы из-под мартини, послушно взвились в воздух. Повела рукой туда-сюда, и бокалы завальсировали в такт движениям.

Глава 3

– Эй, ты как? – Белла уселась на землю рядом со мной, – голова не болит? Не тошнит?

Я потряс головой, проверяя – вроде не болела, но нестерпимо чесался затылок. Потянулся почесать и обнаружил, что руки до сих пор связаны.

– Извини, – сказала девушка и провела ладонью над моими запястьями. Веревка рассыпалась в пыль, немедленно стекшую мне на брюки. Машинальным жестом, я отряхнул их.

– Ты молодец, – она мило улыбнулась, – В истерике не катался, головой о землю не бился… даже штаны не намочил.

– А что и такое бывало? – я не разделял ее благодушного настроения. Еще бы, такого страху натерпелся, что в пору не только штаны намочить, тут и обосраться недолго.

– Всякое бывало, поэтому и говорю, что молодец, не расклеился.

– А предупредить нельзя было? – осведомился я агрессивным тоном.

– Ты бы не понял… такое не объяснишь словами, надо почувствовать. Кроме того, это было испытание, и ты с ним справился, не идеально, но терпимо. Теперь тебе часто придется такое проделывать.

– Что-о-о?..

Она хихикнула.

– Это, только в первый раз трудно, дальше будет гораздо легче. Тут главное углубиться. Дальше можно расслабиться, червоточина сама всосет тебя, а потом выплюнет с другой стороны.

– Расслабиться… может еще и удовольствие получить? Что за червоточина такая? Кто ее точит? И где мы, кстати? – только тут я догадался оглядеться. Точно – тормоз!

Здесь тоже стоял теплый вечер. Предзакатное солнце слепило глаза. Мы сидели на самой вершине заросшего изумрудной травой, большого холма и вид отсюда открывался великолепный.

С трех сторон на холм взбирался лес. Взбирался, взбирался, да так и не взобрался, застряв примерно на середине склона. Хорошо были видны сплетенные ветками толстенные стволы неизвестных мне деревьев, покрытые буро-зелеными разводами мха. Поляны между островами леса пестрели яркими вкраплениями цветов.

Четвертая сторона, прямо напротив солнца, то есть восточная, была свободна от леса. Там среди холмов протекала широкая река, возле которой расположилась деревенька с парой десятков кривобоких хижин. Невдалеке паслось стадо, кажется, овец. Справа располагалось засеянное поле с бродящими по нему взад-вперед фигурками людей. Пахло травой и немножко дымом.

– Ну, хватит рассиживаться, – вырвала меня из созерцательного состояния Белла, – пора.

Она поднялась на ноги.

Я встал следом за ней.

– И куда нам?

– Туда, – небрежно махнула она рукой.

Приглядевшись в указанном направлении, я увидел, что на вершине одного из дальних холмов почти растворившегося в вечернем мареве, стоит башня, а вокруг нее другие три башни поменьше.

– Да ты офигела? – начал я и прикусил язык. Беллона посмотрела на меня строгим взглядом, затем провела ладонью вдоль груди и живота. Задрожал воздух, пропали легкомысленные сарафан и босоножки со стразами. Стоявшая передо мной девушка была одета в синий, шитый золотом камзол, синие же, бархатные штаны и высокие, выше колен, светлые сапоги, сверкающие от закатного солнца. Картину завершала круглая шапочка с пером. Вид у нее стал до нельзя серьезным.

– С этого момента, юноша, оставь фамильярности, изволь обращаться ко мне – госпожа маг! Особенно там, – она показала в сторону башни.

Хоть я обалдел от такой метаморфозы, но все ж не смог удержаться от смеха. Тоже мне госпожа. «Ищу строгую госпожу», – пишут извращенцы-мазохисты на своих извращенных сайтах.

Лучше бы я этого не делал. Между нами с громким щелчком проскочила синяя искра и шандарахнуло так, что я полетел с копыт и, лежа в траве, еще некоторое время дрыгал руками и ногами, как припадочный.

Ну, ни хрена у нее электрошокер!

– Извини, сам напросился, – Белла развела руками, – без субординации здесь никак! Ну ладно, вставай, хватит валяться, не так уж сильно тебя и стукнуло, – тон она несколько сбавила.

Я, кряхтя, поднялся.

– До этой башни твоей… э… госпожа маг, километров десять топать, мы и к утру не дотащимся.

– Ничего, доберемся как-нибудь. Ну-ка, иди сюда! Поворачивайся спиной. Чуть-чуть пригнись… – с этими словами, она запрыгнула на меня, обхватив руками за шею, а ноги скрестила вокруг моей талии.

Я малость офигел от такого обращения. Эта дура собралась на мне скакать что ли? Хрена тебе! Хоть убей, не дам над собой так издеваться…

Тут ноги мои оторвались от земли, и мы сперва медленно, а потом все быстрей и быстрей рванули ввысь.

* * *

В итоге мы так разогнались, что воздух засвистел в ушах. Стало холодно. Полы моей рубашки раздувались и хлопали как парус. Сам себе я напоминал Карлсона с Малышом на плечах. Хотя, нет, во-первых, Карлсон слишком тихоходен, во-вторых, он сам управлял своим полетом. Тут больше подходил образ Хомы Брута с ведьмой на закорках. Вот именно, ведьмой, в которую неожиданно превратилась моя распрекрасная подруга. Не знаю почему, но в тот момент меня больше всего интересовало, слетит ли с Беллы ее шапочка с пером или каким-то образом удержится на макушке.

Десяток километров мы преодолели меньше, чем за пять минут и пошли на снижение. Башни приближались с каждой секундой, а наш полет перешел в пике. Интересно, парашютист, у которого не раскрылись оба парашюта, думает тоже, что и я?

Земля надвигалась так стремительно, что когда я хотел заорать: «Тормози дура – убьемся!» – ветер задул эти слова обратно мне в глотку. Который раз за сегодня я прощался с жизнью? Наверное, скоро со счету собьюсь.

Но все обошлось, как и в прошлые разы. За пару метров от земли, мы зависли в воздухе, и я, плавненько так, опустился на четыре точки, аккурат, перед входом в центральную башню. Белла тут же соскочила с меня, будто застеснявшись чего-то. Ее шапочка с пером, на удивление, никуда не делась и все также лихо сидела на затылке словно пришпиленная.

Дождавшись пока, я поднимусь и отряхну выпачканные в земле ладони, она отвесила мне церемонный полупоклон и сообщила торжественным голосом:

Глава 4

Всю ночь мне снились маги в звездных колпаках, с бородами и в халатах из парчи, но при этом почему-то с рогами и длинными хвостами. Наверное, все-таки, это были не маги, а черти.

Разбудила меня Беллона. Бесцеремонно шлепнула два раза ладошками по щекам. Я подскочил как ошпаренный и сел на постели, ошалело хлопая глазами. Стояло утро. Солнечные лучи били в половину окон, отбрасывая на потолок и стены десятки разноцветных солнечных зайцев. Витражные стекла дрожали от ветра, и зайцы на стенах дрожали вместе с ними.

Беллона стояла надо мной и сверлила грозным взглядом, злющая, как ваххабит.

– Чего тут разлегся? Да еще с ногами?

– А где мне? – хриплым со сна голосом пробурчал я. – На коврике под дверью?

– На кресле бы покемарил, не велика птица!

– Знаешь что, дорогуша… – начал я, и по ее сузившимся глазам понял, сейчас шибанет чем-нибудь, – э-э… ты погодь! Между прочим, Великий маг обращался со мной как с равным! Руку жал, велел на ты называть… и вообще он сказал, что педагогического таланта тебе не хватает!

– Чё-ё-ё? – также зло, но уже удивленно протянула волшебница, а глаза ее теперь смотрели поверх моей головы.

Ауру проверяет, понял я. Соврал или нет? Через несколько секунд лицо ее изменилось, словно кто-то провел по нему ладонью, стирая злость. Теперь она выглядела скорей озадаченной.

– А еще что он говорил?

Я не смог удержаться от мести.

– Сказал, что тебе двести лет, а я у тебя первый ученик.

Она нахмурилась, пробормотала:

– Вечно его за язык кто-то тянет… Ладно, вставай, умывайся, делай свои дела… жду в кабинете.

– А Великий маг где? – продолжал мстить я. – Он сказал, что вернется утром и продолжит, а про тебя ничего не говорил. Откуда ты взялась в палатах царских?

– Он не успел вернуться, – к Белле вернулось самообладание и теперь она говорила спокойно, не поддаваясь на мои подначки. – Поэтому клятву буду принимать я.

– А ты имеешь такое право?

Она сверкнула глазами, но после паузы ответила неожиданно кротко:

– В данном случае, я выступлю всего лишь в роли транслятора. Посредством меня, Нергал примет твою клятву в любом месте. Даже в другом мире.

* * *

Я посетил туалет, потом долго и тщательно умывался, не хотелось перед Беллой выглядеть неряхой. Зубы, правда, чистить было нечем. Может они у магов и без того всегда чистые?

Когда, через пятнадцать минут, я, свежий и умытый спустился в кабинет, Белла нервно расхаживала, взад-вперед огибая стол, громко стуча по паркету каблуками сапог.

– Послушай, дружок… – неожиданно мягко обратилась она ко мне, – когда ты вчера пришел… он был не один?

– С ним была девушка, – сообщил я без всякой задней мысли. – Симпатичная такая… Нита, кажется, звали. А что?

Беллона прикрыла глаза и прошептала что-то на незнакомом мне языке. Вернее, это он поначалу казался мне незнакомым, а потом я понял каждое слово.

– Старый развратник! – бормотала Белла. – Не успокоится пока не перетрахает всех местных шлюх!

Э-э! – подумалось мне, – да у них не только служебные отношения. По крайней мере, у нее к нему.

– Она не шлюха, она селянка, – ляпнул не подумав.

– Как будто селянка не может быть шлюхой! – раздраженно парировала Белла и вдруг спохватилась. – Что? Откуда ты знаешь аккадский?

– Какой еще аккадский? – теперь настал мой черед удивиться.

– Я говорила на аккадском языке, а ты меня понял… Ну-ка, рассказывай, что вчера здесь было?

И я рассказал.

– Вот оно что… – непонятно констатировала Белла.

– Да что случилось-то? – продолжал недоумевать я.

– Он соединил нас с тобой, пока ты валялся в отключке… учителя и ученика… теперь ты поймешь все, что я скажу тебе, неважно на каком языке или даже молча.

– Это хорошо или плохо?

– Посмотрим, – загадочно сказала девушка-маг.

* * *

Я стоял голый по пояс, а Белла, то и дело, заглядывая в раскрытую книгу, быстро расписывала меня каллиграфической кисточкой, строчку за строчкой нанося какие-то письмена. На грудь, на спину, даже на лоб Она знала элементы этого текста, и я знал их. Но общий смысл написанного не был понятен ни ей, ни мне. Этот боди-арт продолжался уже битый час. Быстрые движения кисточкой вызывали щекотку, и я то и дело покрывался гусиной кожей, Краска, высыхая, неприятно стягивала. В общем, ощущения были те еще. Наконец, Белла закончила последнюю размашистую строчку, заползшую мне на спину, шумно выдохнула и с видом живописца отошла на два шага, любуясь своим творением.

– Почти готово!

– И что теперь? – без энтузиазма поинтересовался я.

Дикость процедуры действовала на нервы. В двадцать первом веке заниматься такой средневековой фигней…

– Это не фигня! – возразила Белла, оказывается, последние слова я произнес вслух. – Это информационное послание.

– Кому, интересно?

– Им! – она провела пальцем по странице книге. – Сейчас я буду читать, а ты повторяй за мной четко и ясно, слово в слово, звук в звук! Если собьешься, все придется начинать сначала… но сперва ты у меня хорошенько получишь! Потому что ЭТО надо говорить правильно! Понял?!

– Понял, – пробурчал я, пообещав себе в будущем отучить ее от авторитарных методов руководства.

И она начала. Чудовищный, бессмысленный поначалу набор звуков в следующую секунду обретал смысл и складывался в понятные слова:

Дух Уту-Глум, Повелитель небес, свидетельствуй!

Дух Нам-Гель, Владычица, пересекающая небеса в своей лодке, свидетельствуй!

Дух Мунг, Повелитель земель, свидетельствуй!

Дух Нин-Гелаль, Владычица адских земель, свидетельствуй!

Дух Ниндар, могучий сын Мунга, Владыка всех войск, свидетельствуй!

Дух Кату, возвышенный разум Мунга, свидетельствуй!

Дух Эн-Зуна, дочь Мунга, Владычица огня, свидетельствуй!

Дух Тишку, Владычица сонмов, свидетельствуй!

Дух Уту, Царь справедливости, свидетельствуй…

Глава 5

– Итак, господа юные адепты, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, верно? – рыжий мальчишка стоял на крошечной сцене, привычно скалясь и покачиваясь с пятки на носок. Его непроницаемые очки поблескивали в такт движениям. – Меня, как вы уже, наверное, знаете, зовут Намтар. Я – маг привратник. Я оторвался от своих важных дел, чтоб провести с вами вступительную лекцию.

Комната для занятий располагалась на третьем этаже донжона и выглядела, как обычная учебная аудитория. Зеленая школьная доска на стене, рядом письменный стол. Напротив три ряда парт, по три в каждом ряду.

Удивившись, зачем столько парт, если учеников всего трое, я уселся на среднюю слева. Леха, недолго думая примостился рядом. Лиза выбрала максимально удаленную от нас, заднюю правую парту. Сидела там сжавшись, как мелкий зверек, попавший в поле зрения хищника, словно надеялась остаться незамеченной.

Надежда оказалась тщетной.

– Маевская! – окликнул ее Намтар. Она испуганно вскинула на него карие глазищи. – По школьной привычке забиваемся на камчатку? Нет, нет, давайте-ка сюда! Прошу за первый стол.

Лиза встала, и нервно одернув короткую юбку, отчего та чуть не сползла с бедер, боком как крабик, перебралась на первую парту. Ноги у нее были длинные и худые, с еще не сошедшими следами от уколов.

– А вам молодые люди, особое приглашение требуется? – обратился рыжий на этот раз к нам. – Не стесняйтесь, подсаживайтесь ближе, я не кусаюсь!

Мы пересели.

– Так вот, – продолжил свой монолог Намтар, – поскольку вы приняли клятву и стали адептами, мы с вами теперь э… коллеги! Поэтому, обращение «господин маг» больше не обязательно, достаточно просто «мастер». Вы сейчас новички, и хотя каждый из вас, в силу определенных обстоятельств, привлек наше внимание, вы пока ничего из себя не представляете. Даже меньше, чем ничего – вы величины отрицательные.

Для того чтобы начать представлять хоть что-нибудь, придется очень сильно постараться. От вас потребуется полная самоотдача, умственная и физическая. Поскольку вы тщательно отобраны, у вас есть все шансы успешно пройти обучение. Но, запомните, наша наука не терпит компромиссов. За проявленную сейчас лень, трусость, малодушие она жестоко отомстит в дальнейшем.

Предостерегаю вас даже от малейших попыток уклониться от овладения учебной программой. Она и так сокращена до жизненно необходимого минимума. Если вы будете прилежно заниматься, отдавая учебе все силы у вас появиться неплохой шанс успешно выполнить миссию, для которой вы призваны Великим магом. Успешное выполнение в свою очередь гарантирует обещанную награду. Ясно?

Справа от меня Леха по школьному поднял руку.

– Можно вопрос?

– Да, Пухов.

– Вы так уже нормально нас застращали… мастер, может, объясните… что за миссия такая зломогучая нам предстоит?

– Рано, Пухов, рано! Разве можно ребенку объяснить, как пишется то или иное слово, прежде чем он научится его говорить?

Так вот, каждый из наших магов будет учить вас определенному набору дисциплин. Еще у каждого из вас будет спецпредмет, который будет преподавать его наставник.

Что еще хотелось бы вам сказать… с этого момента ваш физический рост будет остановлен. Вы так и останетесь шестнадцатилетними, по крайней мере, до тех пор, пока не выполните миссию. А вы как хотели? – он усмехнулся, увидев наши с Лехой выпученные глаза. – Дети в вашем возрасте растут достаточно быстро, особенно вширь. Раздаются в плечах и так далее. Это, конечно, касается главным образом мальчиков, но и у девочек тоже могут возникнуть проблемы с округляющейся попой. Никто ведь не хочет застрять в червоточине и оказаться на изнанке мира? Да ничего страшного, продлите на годик детство золотое.

Тут уже руку поднял я.

– Да, Полозов, – повернул ко мне свои очки Намтар.

– Насколько я понял, маги могут менять свой облик, а то и вовсе превращаться в птиц и животных. Почему бы не обратиться, например, в змею и не проползти сквозь эту самую червоточину, даже если перед тем был здоровенным мужиком? Ведь это проще, чем всегда оставаться подростками?..

– Хороший вопрос, Полозов! Объясняю на пальцах: все миры имеют разный уровень насыщения магической энергией. К примеру, у вас на Земле, уровень насыщения чрезвычайно мал, а здесь на Эрре, напротив, весьма велик. А что случится, если глубоководную рыбу быстро вынуть из океанской впадины на воздух? Правильно – разорвет к чертовой матери. Ну и, наоборот, если погрузить в эту впадину подводную лодку, ее сплющит как консервную банку. Так и с магически измененными организмами и предметами.

Что произойдет с магическими контурами при переходе между мирами с разным уровнем насыщения, в точности предсказать не сможет никто, но обычно, все заканчивается весьма печально. Организмы получают необратимые повреждения и даже если остаются живы, уже не могут вернуться к первоначальному состоянию. Та же петрушка и с амулетами. Это, как если бы в сложном электронном устройстве заменить произвольным образом пару-тройку микросхем. Заработает ли оно после такой вивисекции? Ответ, думаю, заранее известен: даже если и заработает, то совсем не так, как ожидалось. Из всего сказанного следует вывод: путешествовать между мирами желательно в своем естественном, натуральном виде. Ответил ли я на ваш вопрос?

Я пожал плечами. Не очень, конечно, понятно, да и приведенные аналогии хромают. Но нельзя, так нельзя – магам виднее.

– Ну, если вопросов больше нет… Маевская, нет вопросов?

Лиза, все это время, сосредоточенно разрисовывающая, лежащую перед ней, тетрадь пчелами, цветами и абстрактными узорами, вздрогнула и, не поднимая глаз, покачала головой.

Вопросов, конечно же, было море, но, похоже, каждый из нас успел осознать, что задавать их сейчас преждевременно. Ответа либо не будет, либо мы его не поймем, по причине своего профанства и человеческой сущности. Ведь мы пока что обычные люди, с обычной логикой, а логика магов, этих вечных детей, живущих на свете сотни лет и обладающих немыслимым могуществом, может коренным образом отличаться от нашей. Вполне возможно в их системе счисления дважды два равно четыре целых пятнадцать сотых, или наоборот, три восемьдесят пять.

Глава 6

Спортзал располагался на цокольном этаже главной башни. Большой зал с зеркалами по всем стенам был заполнен различным спортивными снарядами и инвентарем, как вполне обычными, так и неизвестного мне назначения. Когда я вошел, Леха уже ошивался там. Он бродил среди тренажеров с потерянным видом, увидев меня, обрадовался.

– Слышь, Дан, ну как у тебя прошло-то? Я, прикинь, только начал эту муру читать... и вдруг, бац, лежу в койке... и главное не помню ничего, как я в ней оказался? Ну, думаю, за то, что занятие проспал, ведьма белобрысая порвет на лоскутки на тряпочки. В общем, жопа полная! А она приходит лыбится. Поздравляю, говорит, с успешным выполнением задания. Нет, ты понял? Это что за задание такое было?

– Не парься! – я хлопнул его по сутулой спине. – Раз сказала, выполнил, значит выполнил. А что за задание, им видней. Верно?

– Верно-то, верно... – он с сомнением пожал плечами, – только непонятно как-то...

В это время в спортзале появилась Лиза. Вид у нее был жалкий. Бледная, как приведение, она молча проковыляла мимо нас в дальний угол и села там на маты. Обхватив руками колени, уткнулась в них лбом. Нестерпимо захотелось подойти к ней, сесть рядом, обнять за узкие плечики, погладить короткие каштановые волосы, сказать что-нибудь ободряющее. Но я не решался – пошлет ведь.

Глядя на нее, я думал: вот этой девушке ничего не надо в жизни. Собственно, и сама жизнь ей не нужна, раз хотела свести с ней счеты. У нее нет никакой мотивации, все ее родственники мертвы, друзья отвернулись, любовник предал. Будучи предоставлена самой себе, она, даже если не совершит самоубийство, просто угаснет, как цветок без света.

То, что я несколько поторопился в своих суждениях, выяснилось, когда в зале объявился Намдал. Маг-пути оказался ослепительным черноволосым красавцем, этаким воплощением девичьих грез.

– Чего приуныли ребятки и девчатки? – громогласно воскликнул он. – А ну-ка, в шеренгу по одному стройся!

При первых звуках его голоса, Лиза распрямилась и соскочила с матов. Куда подевалась ее угловатость и пришибленность? Девушка приосанилась, шаг стал пружинистым, а на лице появилось подобие улыбки. Глазки загорелись, а щечки зарумянились. В один миг затравленное безразличное ко всему существо превратилось в симпатичную, я бы даже сказал, сексапильную девицу. Так вот в чем ее мотивация. Вот почему она согласилась на предложение.

Намдал в отличие от всех нас, включая магов, выглядел не как подросток, а вполне взрослым парнем лет восемнадцати. Миниатюрных, конечно, габаритов, но при этом ни карликом, ни лилипутом он не казался. В отношениях с женским полом, ни у кого из нас против него не было ни единого шанса.

– Итак, – сказал он, оглядев нас придирчивым взглядом, – сейчас я проведу тестирование вашего физического состояния. Становитесь на беговые дорожки – немного побегаем.

Сначала я не понял, о чем он говорит. Никаких тренажеров, напоминающих беговые дорожки в зале не наблюдалось. Да даже если бы и были, электричества здесь, как я понимаю, отродясь не водилось. Видя наше недоумение, Намдал показал на ряд широких полосок на полу. Выглядели они как нарисованные черной краской прямоугольники и совсем не выдавались над полом, однако стоило на них встать, как черная поверхность рванулась под ноги, словно лента эскалатора. Не ожидая такой подлости, я споткнулся, запутался в ногах и полетел кувырком. По невнятным ругательствам я понял, что та же участь постигла и Леху. Одна лишь Лиза спокойно перебирала ногами, оставаясь на одном месте. Похоже, ей это было не впервой.

– Осторожней надо, ребятки! – тон у Намдала был, нарочито сочувственный. – Попробуйте еще разок.

Я попробовал и у меня получилось. Ощущения надо сказать странные: ничего не крутится, не шумит, вообще ничего не происходит, даже, закрашенные черным, квадратики паркета словно бы стоят на месте, а бежать приходится все быстрее и быстрее. Как в книжке про Алису в Зазеркалье.

Намдал бродил между нами, вглядывался в ауры и делал пометки в блокнот.

Когда я разогнался так, что стало совсем уж невмоготу, "дорожка" внезапно остановилась. По инерции, я убежал метров на десять вперед. Спустя пару секунд, тот же трюк проделал Леха, с разницей, что на его пути стоял Намдал. Не добежав до него пары метров, Леха словно налетел на резиновую стену и, отскочив, уселся на задницу, ошалело крутя головой.

– Я же просил – осторожней! – поморщился маг и подал ему руку. – Поднимайся!

Краем глаза я успел заметить, что Лиза закончила бег без эксцессов, похоже, ее дорожка остановилась плавно. Бережет девчонку-то, с непонятной ревностью подумалось мне. Однако выглядела девушка не очень – тяжело дыша, полусогнувшись, с гримасой боли на лице, держалась за левый бок. Похоже, несмотря на славное спортивное прошлое, нынешние физические кондиции Лизы были не на высоте. В общем-то, не удивительно учитывая последние события ее жизни.

– Выравниваем дыхание, замедляем пульс! – командовал Намдал. – Соревнуемся – первый вошедший в семьдесят, поднимает руку!

Леха отнесся к его распоряжению с неподдельным энтузиазмом, он топтался на месте, медленно поднимая и опуская руки, ожесточенно при этом сопя. Лиза села на пол по-турецки и прикрыла глаза, словно медитируя. Я же ничего такого не делал, зная, что каким бы физическим нагрузкам не подвергался мой организм, пульс и дыхание очень быстро возвращаются к норме. Так получилось и на этот раз. Намдал ходящий вокруг кругами, и хищно втягивающий воздух, остановился возле меня.

– Молодец, Полозов – семьдесят! Почему руку не тянешь?

Я пожал плечами – считать пульс без секундомера бог не сподобил.

– Маевская – семьдесят пять, – продолжал он. – Хорошо! А вот ты Пухов, чересчур стараешься... и результат соответствующий. Сейчас я возьму у вас кровь на анализ. Полозов, руку.

Недоумевая, я протянул ему руку и маг, тут же полоснул мне по запястью, невесть откуда взявшимся ножичком. Таким острым, что я почти не почувствовал боли. Из пореза толчками потекла кровь. Намдал ловко подставил под алую струйку какую-то посудину. У меня закружилась голова, не свалиться бы.

Глава 7

От вечернего чтения мантр нас освободили. Белла сказала, что ей нужно скорректировать программу с учетом опыта прошедших трансформаций.

Очередная порция эликсира показалась мне сладкой как ликер. Белла пояснила, что так и должно быть, ибо вкус — это своеобразный индикатор изменений, произошедших с организмом.

На физкультуре, куда явились только мы с Лизой, Намдал устроил нам медосмотр. По очереди загнал за ширму и заставил раздеться донага, после чего тщательно осмотрел и ощупал, выискивая, как он сказал, нежелательные последствия метаморфоза.

Я в бытность свою спортсменом и участником многочисленных соревнований, к разным медосмотрам привык и, хоть чувствовал себя несколько неловко, выдержал неприятную процедуру спокойно. Лиза же жутко нервничала. Хоть и не отказывалась, но тянула резину как могла. Намдалу даже пришлось на нее прикрикнуть, чего он раньше никогда не делал.

– Ты Елизавета, – говорил он, – больше не женщина, ты адепт! А адепт не имеет пола, и должен быть готов в каждый момент, с улыбкой и энтузиазмом выполнить любой приказ руководства, ибо ему это во благо.

Сильно подозреваю, что стеснялась Лиза отнюдь не наготы как таковой (не такая уж пай-девочка, особенно если вспомнить ее недавнюю историю), а скорей, неприглядной, по ее мнению, худобы и почти полного отсутствия женских прелестей в виде задницы и сисек. Думаю, она бы с энтузиазмом восприняла любой приказ Намдала, особенно прикажи он улечься с ним в койку, но… в темноте.

Завершив осмотр и, видимо, не выявив в нас ничего предосудительного, маг удовлетворенно поцокал языком и велел намазаться с ног до головы какой-то душистой мазью. На всякий случай, как было сказано.

Далее последовала пробежка на беговой дорожке и, ставшее уже традиционным, обследование ауры. После чего нам было предложено сдать кровь все тем же изуверским способом – ножом по венам. Только на этот раз резать себя нам предстояло самостоятельно. Лизке было не привыкать, я же взял нож с опаской.

От волнения дрогнула рука, и я распорол себе запястье так, что кровь дождем застучала по полу, а Намдал протягивая банку, посмотрел с укоризной.

После заживления ран, мы сделали несколько восстановительных упражнений заключавшихся в принятии замысловатых статичных поз и были отпущены с обещанием, что со следующего дня, наконец-то, начнется настоящее обучение, и затрещат наши кости.

Поскольку вечернее чтение отменилось, после обеда образовалось окно до самого ужина. В первый раз за десять дней я был предоставлен самому себе, и это оказалось тяжелым испытанием. Заняться было совершенно нечем. Я послонялся по комнате, поплевал с балкона, попробовал лежать, но таким образом не удалось убить и получаса. Мышцы беспокойно зудели и требовали нагрузок. Я спустился в спортзал и поработал на тренажерах. Не то. Медленно. Скучно. Меня распирало. Тело изнывало от желания ускоренно двигаться. Хотелось, чтоб кровь неслась по жилам, легкие захватывали воздух подобно заборнику турбины, ветер свистел в ушах.

Бег – вот что мне сейчас необходимо! Но я не знал, как включаются эти проклятые дорожки. Да и не извращение ли бегать в душном спортзале, когда вокруг такая погода, такая природа, такой воздух?

За все десять дней, проведенных здесь, я ни разу не покидал пределов учебного центра, хотя впрямую никто нам этого не запрещал. Сначала не было времени, а потом и возможности. А сейчас? Что если попробовать?

Не раздумывая более не секунды, я натянул кроссовки и как был в одних шортах, сбежал вниз. Во внутреннем дворике мне встретилась Ждана, как всегда хлопочущая по хозяйству. Она умело и с удовольствием управляла своим маленьким коллективом из девчонок и долговязого парня лет двадцати. Одыр, так, кажется, звали парня, выполнял тяжелую работу: привозил продукты на телеге, в которую было запряжено маленькое, мохнатое, ушастое животное, похожее то ли на большого зайца, то ли на маленького ослика; колол дрова для очага; таскал воду из колодца и делал прочие дела, с которыми девчонкам было не справиться. Кажется, он приходился Ждане каким-то родственником, то ли братом, то ли племянником.

Увидев меня, девочки вежливо запищали и сделали свои книксены, Одыр сорвал с головы шапку и поклонился, а Ждана лишь улыбнулась. Хоть и лучезарно, но со снисходительным достоинством, как и полагается почтенной хозяйке. Пробегая мимо, я, повинуясь безотчетному порыву, ухватил молодуху за плечи и на секунду прижав, чмокнул в сочные губы.

Когда обернулся у ворот, то увидел, что она продолжает улыбаться, но уже с мечтательно-романтичным выражением на лице. Некстати, вспомнилось предупреждение Беллы и, разочаровано вздохнув, я покинул замок.

* * *

Местности я не знал. Когда летал с Беллой, было не до гляделок. Сперва просто хотел нарезать несколько оборотов вокруг замка, но почти сразу выяснилось, что это невозможно – вся округа густо заросла кустами и молодым леском. Путь от замка имелся только один – дорожка, даже скорей, широкая тропинка, с колеей от Одыровой телеги, извивалась вокруг кустов и скрывалась в ближайшем леске. По ней я и устремился, решив, что пробегу пару-тройку километров и вернусь.

Я несся по тропинке легким пружинистым шагом. Дышалось чрезвычайно легко. Богатый кислородом лесной воздух, прокачиваясь через легкие, насыщал кровь, которая в свою очередь промывала организм, от скверны минувших дней. Вечерний ветерок приятно холодил разгоряченное тело. Чтоб побольше нагрузить себя, я то замедлял бег, то резко ускорялся, сбивая, а потом выравнивая дыхание. В таком же рваном ритме проносились передо мной картины предреченного будущего: вот, Белла вручает мне диплом об окончании школы магов, вот я успешно выполняю порученную мне миссию и по возвращению получаю орден (или чем там у них награждают?) из рук Нергала, а вот уже я героем возвращаюсь на Землю…

Дух захватывало от головокружительных перспектив, когда ускорившись на очередном повороте-изгибе тропинки, я чуть не налетел на Лизу, которая, оказывается, все это время бежала впереди меня. Поравнявшись с ней, я сбавил темп и пристроился рядом, почти касаясь локтем рукава ее спортивной курточки. Лиза покосилась на меня, но ничего не сказала. Кажется, она совсем не удивилась. Так бок о бок мы бежали пару минут, и все это время я соображал, как лучше начать разговор. Однако ничего не смог придумать, кроме банального: