Первая

Первая

«Ты знаешь, а ведь ты была моей первой женщиной!».

Вика в изумлении уставилась на это неожиданное сообщение, пришедшее посередине абсолютно нейтрального «как жизнь» чата с внезапно проявившимся старым приятелем. Ну что можно ответить на такое откровенное признание?

«Ты меня смущаешь. Нет, я не заметила. Ты тогда всё сделал на высшем уровне. Хотя это было так давно».

Пусть Мише будет приятно! На самом деле, она безуспешно пыталась вспомнить быстрый перепих в ванной в квартире подруги во время какой-то тусовки. В свои девятнадцать, Мишка был таким робким парнем, что кажется, сделала всё она сама. Несмотря на это, ей и в голову не пришло, что он был ещё девственником. Как-то не подумала, что в его возрасте такое возможно. Продолжения отношений не случилось, и это непримечательное событие совсем выпало из головы. У неё, но, видимо, не у него, если вдруг вспомнил через столько лет.

«Что ты делаешь в понедельник?».

«Работаю».

«А вечером?».

«Дома, обед готовлю».

«А между домом и работой?».

«Что с тобой случилось, Миша? С женой, что ли, поссорился?».

«Нет, всё в порядке. Просто мне захотелось тебя увидеть».

Блин, да Мишка с ума сошёл! Надо его успокоить, а то глупостей наделает, с него станется.

«Ладно, можно на полчасика состыковаться, кофе зайти попить».

«Здорово, в нашем месте? В шесть?».

«Давай, только не опаздывай, у меня мало времени».

«До встречи!».

«Зачем я согласилась? - подумала Вика. - Делать Мишке больше нечего, как события старины глубокой перебирать! Попьём с ним кофе, съедим по пирожку с капустой, и разойдёмся при своём».

***

Когда-то давным-давно.

- Извините, вы не можете нас сфотографировать? - спросила Вика спешившего мимо мужчину, очаровательно улыбнулась и протянула ему старенький ФЭД в коричневом кожаном футляре.

- Конечно, ребята, с удовольствием.

Мишка, пристроившись посередине, приобнял Олю и Вику за талии, и прохожий щёлкнул их вместе на фоне университета.

- В выходные проявлю и отпечатаю, - гордо заявил Мишка подружкам. Фотография была его любимым увлечением.

- Давай ещё пощёлкаем? Всё-таки сессию сдали, надо отметить.

Девчонки с удовольствием фотографировали друг друга. Трое представляли из себя странную группу. Оля, небольшого роста, стройная, в джинсах и футболке, с неизменным тяжёлым рюкзаком на спине. У неё были чёрные короткие волосы, добрые карие глаза и заразительная улыбка. Мишка - худенький, с вечно всклокоченными волосами, в брюках и рубашке, доставшихся от двоюродного брата, и нелепой серой кепке. Вика - высокая шатенка с серыми глазами, заводная хохотушка, в коротком розовом платье с картинкой павлина, подвязанном кожаным поясом, и туфлях на высоком каблуке.

Такие непохожие, Оля и Вика были лучшими подругами ещё со школы и вместе учились в педагогическом. Оля - душа компании, и Мишка влюблён в неё, впрочем, как и все другие парни. Вика - с ней проще, но она относится к нему, как к маленькому, не видит в нём парня вообще. Когда на ней такое полупрозрачное развратное платье, ему хочется коснуться её груди, просвечивающей сквозь тонкую материю, и погладить голую коленку. Блин, если бы старшая сестра знала, о чём он думает, то задала бы ему взбучку! Но Любка, погружённая в свои молитвенники, ничего не подозревает.

В их любимом кафе, как всегда, очередь. Кофе - светло-коричневая горячая смесь без особого вкуса и аромата, но зато пирожки - пальчики оближешь. Весь университет бегает сюда между парами. Друзья устраиваются за высоким столиком, разговаривают и смеются, ничему особенному просто потому, что впереди - лето и относительное безделье. Девчонки будут проходить практику в летних лагерях, а Мишка - работать помощником на пригородных поездах, зарабатывая первые самостоятельные деньги.

Любка уже давно рассчитала, сколько он сможет получить, если будет вкалывать по полной, и на что это потратить. Отца своего Мишка не знал, а мама умерла шесть лет назад от рака груди. Любка, на десять лет его старше, после смерти матери совсем ударилась в религию. Она старается, как может, но её зарплаты учительницы истории не хватает, даже с его повышенной стипендией отличника. Летние заработки придутся как нельзя кстати.

Пирожковая не располагает к долгим беседам - доели, допили, и на выход.

- Завтра предки уезжают на дачу, так что квартира вся моя. Приходите в гости, - объявляет Оля.

- А кто ещё там будет? - Вика недавно разошлась с парнем, с которым встречалась почти год, и собиралась пуститься во все тяжкие.

- Лёшка, Борька, Илюха, Сашка, Игорь, Бэлла и Юлька. Может ещё кто-нибудь подвалит.

- До завтра!

Оля жила в трёхкомнатной квартире недалеко от Мишкиного дома, так что он дошёл до неё пешком. Дверь открыла Вика, в обтягивающем трикотажном платье, оставлявшем совсем мало для воображения. Парень уставился на её грудь, но она вроде и не заметила его взгляда.

- Заходи, все уже здесь, - улыбнулась Вика и взъерошила его волосы. - Ты, Мишуля, хоть бы расчёску завёл, а то точно, как медведь, вечно лохматый!

Наваждение

«Идиот! Какой же я, блин, идиот!» - Миша стукнулся лбом об стол и поторопился удалить дурацкое сообщение. - «Только последний козёл признаётся в таком женщине! Зачем я ей это написал? Что она теперь обо мне подумает? Лох и неудачник? Удивительно, что Вика ещё согласилась встретиться после такой фигни». Он закрыл ноутбук и пошёл в спальню.

Юля привыкла, что он поздно работает, и уже спала. Пристроившись рядом и обнимая её, Мишка закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на жене. Но мысли разбегались, и тянулись к предстоящему свиданию. Хотя какое это, к чёрту, свидание. По Викиному ответу было предельно ясно, что ей на него наплевать. Он её не интересует сейчас, как не интересовал когда-то. Чего ему было надо от этой женщины, он тоже совершенно не понимал.

«Встречусь, гляну, она, наверно, растолстела, постарела, и забуду эту блажь навсегда», - и Мишка, наконец, заснул.

***

В день, когда Миша вернулся из армии, сестра была ещё на работе. Он взял ключ из-под коврика, открыл квартиру и сел в закуток за холодильник, чтобы ей не было его видно. Ему хотелось удивить своим появлением. Но Люба вошла в дверь и тут же бросилась на кухню, как будто почуяла присутствие брата. Они долго обнимались и целовались, Любка плакала от радости и никак не могла на него насмотреться.

- Что же ты, дурачок, спрятался? Не вышел меня встречать?

- Откуда ты узнала, что я дома?

- Тебя соседка видела. Слава те, Господи, вернулся, цел и невредим! - она снова расцеловала его.

Через несколько дней Миша восстановился в университете и позвонил Оле по старому телефону. Ответил незнакомый мужской голос.

- Здравствуйте, а Олю можно?

- Кто её спрашивает?

- Миша.

- Это её муж. Кто вы Оле?

- Знакомый, - допрос начинал Мишку раздражать.

- Она больше с бывшими ухажёрами не общается, не звони сюда, - грубо ответил парень и бросил трубку.

Вике звонить не хотелось, и Мишка разом остался без подруг и без компании. Он как бы завис, между жизнью до армии и настоящим, не находя твёрдой точки опоры. Тут, естественно, вмешалась Люба.

- Мишуля, думаю, тебе пора жениться. Я как раз знаю подходящую девушку.

- Я не хочу ещё жениться, - взбрыкнул Мишка. - Прекрати за меня решать. Я уже не маленький.

- Ты ничего в жизни не понимаешь, телёнок ты у меня, глупенький и доверчивый! - напористый и не терпящий возражений голос сестры, как всегда, подавил его слабые протесты. - Вот охмурит тебя какая-нибудь шалава, опытная в греховных утехах, и будешь перед ней на задних лапках ходить, а она тебе рога с каждым встречным-поперечным наставлять! Я такого не допущу!

- Люба, мне не тринадцать лет! Я сам разберусь.

- Мишуля, я же тебе только добра желаю, - начала подлизываться Люба. - Ну что тебе стоит? Встреться с Наташей разок, посмотри? Она очень хорошая, чистая, порядочная.

Под «чистой» Любка подразумевала «девственница». Внутри у Мишки было пусто до тошноты, хотелось человеческого тепла, и он договорился о свидании. Наташа оказалось тихой, маленькой и худенькой, как девочка. Она шла рядом с парнем и, о чём бы он ни говорил, смотрела на него в немом восхищении огромными голубыми глазами. Это было непривычно и приятно щекотало самолюбие. Они начали встречаться, и всё шло хорошо, кроме одного: Наташа заявила Мише, что бережёт себя до свадьбы, даже целоваться желает только с мужем. Недолго подумав, он предложил ей пожениться. Мишка знал, что не любит девушку, но в глубине души надеялся, что чувства придут со временем. Он слишком устал от одиночества.

Свадьбу не делали - наскоро расписались в присутствии Любы и Наташиных родителей, а потом венчались в церкви. Жить молодожёны собирались в однокомнатной квартире, доставшейся Наташе от бабушки. В этот вечер, Мишка не мог сдержать волнения, но Наташа попросила его подождать в кухне. Когда она позвала его, в комнате было темно.

- Я уже легла, - еле слышно прошептала девушка. - Не зажигай свет, пожалуйста!

- Хорошо!

В мгновение раздевшись, Мишка нырнул под одеяло, и в первый раз поцеловал жену, дотронулся до неё. Она была такая хрупкая, худенькая, даже груди почти не было. Глаза её были закрыты, она чуть-чуть дрожала, когда он прикасался к ней. И тут всё пошло не так.

- Мне больно! - вскрикнула Наташа, и Мишка растерялся.

Он начал нежно ласкать её и говорить, что раз она девушка, то так положено. Мишка гладил её волосы, пытался поцелуями высушить залитое слезами лицо. Ничего не помогло - ей явно с ним не понравилось. Ему хотелось ещё, но он побоялся. Утром Наташа ещё больше расстроилась, не увидев на простыне крови.

- Мишуля, я правда была девушкой, я тебе не врала! Ты мне веришь?

- Конечно, - уверял парень. - Я где-то слышал, что это иногда случается, да не убивайся ты так!

«Блин! - думал он про себя. - Как мне ей объяснить, что мне пофиг, девушка она, или нет! Может быть, сегодня будет лучше?». Но лучше не стало ни в эту ночь, ни в последующие. Наташе было больно, и когда он ложился в постель и пытался поцеловать её, у неё на лице появлялось затравленное выражение, а в глазах - страх. Мишка, который совершенно не хотел причинять своей жене боль и мучения, совсем не знал, что ему делать. Спросить ему было не у кого - не с сестрой же это обсуждать. Наконец он предложил сходить к специалисту, но Наташа наотрез отказалась - она решила, что это была Божья воля. Он никогда с ней не ругался, даже голос не повышал, старался дарить цветы, помогать по дому, но никак не мог стряхнуть чувство, что непростительно её обидел.

Такая вот любовь

- Ты что, Мишка, совсем очумел!

Вика решительно разорвала нежеланные объятия, и на её лице отразилось искреннее возмущение. Мишка не ожидал такого, ему показалось, что его поцелуй возбудил её. С чего она на него орёт?

- Блин, дурак! Я замужем! Вон, видишь, кольцо! - она ткнула ему в лицо пальцем. Мишка машинально отметил, что кольцо было узенькое и невзрачненькое. Викин муж особо не раскошелился. Сам Мишка подарил жене помолвочное с приличного размера брюликом, и платиновое - обручальное.

- Вик! Не кричи, извини, мне просто показалось…

- Показалось ему! Я тебе повода не подавала, меня лапать!

- Ты права, конечно, прости меня, - ещё больше стушевался Мишка, и Вика, видя его смущение, смягчилась.

- Очень хочется отвесить тебе оплеуху за твоё нахальство, да что с медведя взять! - она постаралась свести всё к шутке. - Прощай, меня ждут.

Мишка стоял и смотрел ей вслед. Его по-мальчишески необдуманная попытка победить прошлое провалилась. С позором пришло понимание что он, взрослый и женатый, оказывается, по-прежнему хотел покорить эту женщину. Вместо того, чтобы закрыть гештальт, он растревожил глубоко засевшие обиду и ревность, и внутри теперь болезненно заныло. Лучше бы оставил всё, как есть. Правильно говорила мама, «не чапай лиха, пока спит тихо». Злясь на себя, Мишка поглубже нахлобучил шапку и взял тачку домой.

***

В вагоне свободных мест не было, и Вике пришлось всю дорогу стоять. Она ощущала Мишкины губы на своих губах, отчего очень хотелось сплюнуть. А ещё забыть, что она всё-таки целовала его в ответ. Почему? Она любит своего мужа, никто другой ей не нужен, но… В этом поцелуе было нечто спонтанное, чувственное, что как-то постепенно угасало в болоте её семейной жизни. «Над отношениями нужно работать, - подумала она. - Не пускать всё на самотёк».

Одинокая озябшая фигура на выходе с эскалатора наполнила её нежностью. «Ждёт! - с удовольствием подумала Вика. - Хотя сейчас ворчать будет!». Она слишком хорошо его знала.

- Привет, Вик, ты что, такси не могла взять? Не лень тебе на метро ехать.

- Да я так, по-быстрому, мне на метро удобнее.

- Зато мне не удобнее, переться тебя встречать на ночь глядя!

- Я люблю, когда ты меня встречаешь, и мы идём вместе домой, как когда ты меня после свиданий провожал!

- Ну да, ещё прошлый век вспомни! Я вообще сегодня хотел за тобой заехать, если бы ты не сказала, что задерживаешься.

Он продолжал бурчать себе под нос, когда Вика, всё это время державшая мужа под руку, остановилась и обхватила его за шею.

- Поцелуй меня!

- Сейчас?

- Да, сейчас.

- С чего бы это?

- Просто потому, что не можешь не поцеловать!

- Играем, значит?

Он улыбнулся её любимой «бл*дской» ухмылкой и облизнул верхнюю губу.

- Сама напросилась!

Муж небрежно, по-хозяйски, привлёк её к себе. Голова у Вики поплыла, как всегда, когда он этого хотел, она повисла на нём, блаженно отдаваясь жару его губ, любимому вкусу, знакомому запаху одеколона.

- Ну что, удовлетворена? - спросил он с самодовольством, придерживая её за талию, чтобы она не упала.

- Юрик, я люблю тебя!

- Я знаю, что любишь.

***

Она любила его, пожалуй, с первого взгляда - парня, который, случайно войдя в её жизнь, неожиданно заполнил её до краёв.

- Что ты делаешь на Новый Год?

- Встречаю в компании.

Они прощались у парадной после первого свидания, когда он поцеловал её. Вика всё ещё обалдело пялилась на его рот, его губы - тонкая верхняя, полная нижняя - которые только что превратили её в какое-то беспомощное желе, а он, явно смакуя произведённое впечатление, набивался пойти с ней к Оле. Но у Вики уже был парень, которому она обещала новогодний вечер. Как же она поторопилась!

- Тогда после праздника, давай сходим в кино, - разочарованно протянул Юрик, так и не дождавшись приглашения.

- На зимние каникулы я уезжаю с подружкой за город.

- Куда?

- В Репку. Я позвоню тебе, когда вернусь, хорошо? - «Репкой» слегка пренебрежительно называли гостиницу «Репинская».

- Ну да, буду сидеть у телефона, - он развернулся и исчез в падающем снегу, а Вика еле удержалась, чтобы не заплакать. Зря боролась: тающие снежинки и так стекали по её лицу, как слёзы.

В Репку она поехала не с подругой, а с тем самым парнем, с Нового Года, который не дошёл, на тот момент, намного дальше поцелуев. Несмотря на сдвинутые кровати, так оно и останется, думала про себя Вика. Она попрощается с ним после каникул и будет свободна для другого. Юрик, который, видать, не отличался терпением, всё решил за неё. Когда Вика увидела его на пороге своего номера, ей вдруг стало на всё наплевать: на то, что она не одна; на то, что о ней подумают Оля и остальные друзья; на чувство собственного достоинства; на разум и ответственность. Снег, мороз, лёд на заливе и безумный жар внутри, какого она никогда прежде не испытывала - это были самые необыкновенные дни в её жизни.

Несправедливость

- Миш, ты опять не поел! - тонкие пальчики с ноготками, украшенными нежными японскими узорами, легли ему на плечи, слегка разминая. - Хочешь, я согрею?

- Спасибо, Юль, я не голодный, в пирожковую зашёл.

- Если тебя на пирожки потянуло, я могу испечь, с яблоком или с рубленным яйцом и рисом.

- Я не из-за пирожков, договорился там со старой знакомой встретиться. Помнишь, рассказывал тебе про Вику и Олю, из моей старой компании? Так вот Вику видел.

- Что ты вдруг решил?

- Не знаю, наверно, о молодости поговорить захотелось.

- Ну и как, понастальгировал?

- Да зря, сразу пожалел. Лучше бы в воспоминаниях осталось. Что ты так поздно? Слишком много пациентов?

- Как всегда, просто после последнего по магазинам прошлась. Думала купить новую скатерть, но ничего подходящего не попалось.

Юля потёрлась щекой о щёку мужа и села к нему на колени, устраиваясь поудобнее.

- Кто это? - она смотрела на фото Юры Королёва, всё ещё на экране ноутбука. - Клиент или мишень?

- Меньше знаешь, крепче спишь, - Миша слегка щёлкнул её по носу.

- В молодости, наверно, симпатичным был, - заметила Юля, вызывая у мужа укол ревности. - А сейчас слишком озлобился. Наверно, жизнь пошла не так, как хотелось бы.

- Я всего на два года моложе, дорогая моя.

- Ты гораздо красивие, чем он! И люблю-то я тебя!

- Я тебя тоже очень люблю! - возможно, это было правдой, и Миша нежно поцеловал её.

***

Юля не была полностью откровенна с мужем. Она действительно ходила по улицам и разглядывала витрины, но не потому, что собиралась что-то покупать, а чтобы подольше не идти домой и не видеть его. И от этого было стыдно, а ещё хуже было утаивать от него правду.

Вокруг неё город жил своей жизнью, она ощущала его знакомый и привычный ритм. Иногда, она представляла его себе живым организмом, дышащим, надеющимся, любящим, страдающим вместе с ней. Для неё он был прекрасен в любую погоду и в любом настроении. Юле всегда нравилось теряться в толпе спешащих по своим делам людей, становясь её незаметной частичкой. В последнее время ей хотелось быть кем угодно, только не собой, но разве можно убежать от реальности?

- Ты, Юля, такая фантазёрка! - говорила ей когда-то мама. - Вот придумаешь себе образ мужчины, а потом в него и влюбишься.

- Я уже знаю: он будет добрый, нежный, заботливый и очень красивый!

- Главное, чтобы любил тебя, а не себя.

Мамины советы пролетали мимо Юлиных ушей, и она с удовольствием погружалась в свои фантазии. Как, впрочем, с увлечением занималась всем: кружки шитья, макраме и кулинарии; драма, поэзия, история; гимнастика и танцы. У неё всё получалось лучше, чем у других: золотая медаль в школе, призы на городских олимпиадах по литературе и истории, трофеи за показательные выступления.

В личной жизни всё тоже складывалось как нельзя лучше: её внешность и грациозность, выработанные годами тренировок, танцами и гимнастикой, привлекали внимание парней в универе. Даже когда она шла по улице, машины останавливались, и водители предлагали подвести и просили дать телефон. Обычно она вежливо отказывалась, потому что такой способ знакомства казался ей слишком грубым. Она представляла, что встретит свою любовь в необыкновенной обстановке и сразу поймёт, что это - навсегда.

Но однажды рядом с ней остановилась БМВ, и симпатичный темноволосый парень, сверкнув голливудской улыбкой, предложил слетать пообедать в Москву. Юля рассмеялась его шутке, которая оказалась серьёзным предложением, в машину, конечно, не села, но дала свой телефон.

Валера был красивым, весёлым и богатым. Юля иногда шутила, что с них можно писать «женский» роман под названием «Скромная девушка для мажора». Хотя внутри всё было совсем не так - Валера не был избалованным плейбоем, скорее, наоборот. У его отца был строительный бизнес, и парень прилежно учился на строительном факультете и подрабатывал на стройках, чтобы освоить дело, которое собирался когда-нибудь унаследовать. К Юле он относился бережно и с любовью. Как-то он признался ей, что впервые решился познакомиться с девушкой на улице, и только потому, что сразу понял, что женится на ней. Юле это казалось супер романтичным, как и всё в её избраннике. Она сказала «да» и представляла их жизнь вместе одним долгим праздником.

Вначале так оно и было: Юля закончила университет, устроилась работать детским психологом. На свадьбу Валерины родители купили молодожёнам дом, и девушка обставила его по своему вкусу. Они с мужем поездили по миру. Не хватало только ребёнка, поэтому, когда Юля поняла, что беременна, её счастью не было предела. Что может быть лучше, чем сын или дочь с любимым человеком? На третьем месяце, под утро, у неё началось кровотечение, и сначала она ничего не могла понять. Приехала вызванная Валерой скорая, и усталая медсестра очень просто и обыденно сообщила Юле, что у неё был выкидыш. Ребёнка больше не было.

- Ничего, - добавила она, увидев слёзы на глазах девушки. - Ты молодая, ещё родишь.

- Вы думаете? - Юля была так растеряна, что даже не знала, что сказать.

Несколько дней она пролежала в постели, и Валера не оставлял её, как мог утешал и ухаживал за ней. Постепенно Юля пришла в себя и опять начала ходить на работу. Жизнь продолжалась, только внутри поселились непонятная тревога и смутное предчувствие беды. Потом была ещё одна беременность, и ещё, и ещё. Все заканчивались выкидышами. Юлина жизнь превратилась в ад. Она смотрела на матерей с детьми, и её переполняла горькая, чёрная зависть. Ей самой было тошно от таких чувств, но она невольно сравнивала себя с другими женщинами. Она - успешная, красивая, богатая, избалованная вниманием мужа - готова была поменяться местами с любой потасканной пьяницей с лиловым фингалом под глазом, за руку которой цеплялся сопливый малыш. С каждой потерей надежда на успешную беременность таяла. Наконец, врач посоветовала ей найти суррогата: другая женщина сможет выносить их с Валерой ребёнка, но не она сама. В своём отчаянии Юля серьёзно об этом задумывалась, но на деле всё оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла.