Первая леди для мятежного командора

Глава 1

Воздух в терминале космопорта «Байконур» давил своей стерильностью и запахами синтетического парфюма, который всегда сопровождал вип-зоны для высшего общества. Я застыла у панорамного окна, за которым возвышалась гигантская космическая яхта — белоснежный колосс с хищными обводами, работающие двигатели которого создавали вибрацию, от которой подрагивали стекла.

Я сжала ручку чемодана так крепко, что костяшки пальцев побелели. Единственная эмоция, которую могла себе позволить под прицелом летающих камер телевизионщиков, журналистов и толпы провожающих, собравшихся в зоне ожидания.

Осталось три дня до начала моей новой жизни. Три дня до наступления Нового года, когда мир перешагнет очередной столетний рубеж. Этот праздничный круиз похоронит мою репутацию и закроет двери в мир высшего общества.

— Полина, держи себя в руках, — процедил отец, наклоняясь ко мне с фальшивой улыбкой родительской заботы.

Тотчас со всех сторон засверкали вспышки и послышались щелчки зависших за периметром безопасности камер. Я растянула губы в улыбке, изображая счастливую дочь.

— Разумеется, папа. Я прекрасно усвоила, что эмоции — тоже часть протокола. Тебе не стоит переживать на этот счет.

Удовлетворившись ответом, отец отстранился и поправил воротник парадного кителя. Его снова увлекли котировки акций и графики всемирной биржи, которые он обсуждал с советниками. Для него я была лишь ценным активом, который можно выгодно продать.

Даже удивительно, что этот железный человек находил время на личную жизнь. Тайную, разумеется, которую не демонстрировали напоказ и не показывали на всех развлекательных таблоидах.

Новость о том, что у Аркадия Щербакова появился внебрачный ребенок, не стала для меня ударом. Наоборот, узнав о появлении брата, я ощутила облегчение. Наконец-то я могла снять с себя бремя единственной наследницы.

— Ты выглядишь слишком задумчивой, — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Я невольно вздрогнула, когда тяжелая рука Кости опустилась на талию, словно капкан.

— Предвкушаю три дня в закрытом пространстве рядом с тобой, — ответила, не в силах сдержать рвущийся наружу сарказм. — Когда уже начнется посадка?

— Потерпи еще немного, дорогая, — кажется, он этого даже не заметил. — На «Аурелии» нас ждет не просто праздник, а начало новой эры. Скоро мы поженимся, и все эти условности между нами останутся в прошлом.

Он наклонился, обдавая запахом дорогого одеколона и опаляя горячим дыханием кожу. Второй рукой он невесомо потрепал меня за щеку, как ручную собачонку. К горлу подступила противная тошнота.

— Пойду, немного освежусь перед посадкой, — резко отстранилась, высвобождаясь из липкой хватки.

Костя отступил. На его лице лишь на мгновение промелькнуло недовольство, но оно тут же сменилось безупречной улыбкой.

— Конечно, дорогая! У тебя пять минут.

Я кивнула, кусая губы с внутренней стороны, и быстрым шагом направилась к дамской комнате.

Мой жених олицетворял собой все, что я презирала. Расчетливый, высокомерный, амбициозный подонок, который видел во мне лишь статусную вещь. С моей помощью он рассчитывал занять кресло отца в совете президента и получить контроль над российским рынком микрочипов.

Уборная встретила меня тишиной и стерильным ароматом антисептика. Но даже здесь я не могла побыть одна. Возле раковин, тяжело опершись на мраморную столешницу, стояла девушка, чье красивое лицо отражалось в зеркале застывшей маской отчаяния.

Я узнала ее — Дарья Звонарева, джазовая певица, которую Поярский нанял для развлечения гостей. Пару лет назад ее голос звучал из каждого динамика, а гонорары измерялись семизначными цифрами. Но затем ее семья оказалась замешана в политическом скандале, из-за чего карьера певицы резко пошла на спад.

Девушка выглядела бледной, почти прозрачной, ее плечи мелко дрожали от еле сдерживаемых рыданий. Я замерла в дверях, раздумывая, стоило ли нарушать ее уединение.

Но Дарья уже заметила меня. Наши взгляды столкнулись в отражении, и я разглядела в ее глазах ту же загнанную искру, что сжигала меня изнутри.

Она выглядела такой же сломленной и запертой в клетке, как и я.

Я сделала шаг ближе, желая предложить помощь, но Дарья резко отпрянула. Ее взгляд заметался по моему лицу с болезненной смесью ненависти и страха.

— Тебе плохо? Позволь мне помочь? Я могу позвать врача из вип-зоны, — сказала как можно мягче.

— Оставь свою помощь при себе, принцесса, — выплюнула Дарья дрожащим от слез голосом. — Пришла полюбоваться, как выглядит отчаяние вблизи? Или дашь совет, как правильно улыбаться на сцене, когда внутри все выжжено дотла? Мне не нужна подачка от Щербаковой. Твоя жалость воняет хуже, чем этот дешевый освежитель. Вали в свою вип-зону и забудь, что видела меня. Тебе никогда не понять, каково это — выгрызать билет во второй класс на последние копейки, зная, что это твой единственный шанс.

Я невольно отшатнулась, не понимая, чем вызвала такую реакцию. Сама не поняла, почему сразу не развернулась и не ушла, оставив малознакомую девчонку наедине со своими проблемами.

Наверное, дело в том, что я тоже ощущала себя дико несчастной и одинокой. Я бы также огрызалась, если бы кто-то вторгся в личное пространство и увидел меня в момент слабости.