Первая. Пламя Иоса.

Глава 1

— Пусто! — выдохнула я и со злостью ударила рукой по прикладу.

— У меня тоже!

Толя прикрывал голову руками — выстрелом с него сбило шлем. Приходилось кричать, даже сидя рядом. Стрельба не утихала. Воздух пах озоном, а пот стекал струйками под белыми скафандрами, которые напоминали экзоскелеты.

— Осталось всего метров триста, — я склонилась к самому уху товарища. — Давай найдем, чем прикрыться, и попробуем прорваться к кораблю.

— А потом что? Врукопашную?

— А что нам остается? Если задержимся здесь, линия боя рано или поздно дойдет сюда и тогда нас просто убьют.

Сержант окинул взглядом поле за нашими спинами. Отступать было некуда: тут и там уже виднелись вражеские солдаты. Их черные аморфные тела изгибались, уклоняясь от выстрелов. Анатолий вернул мне взгляд, полный горького осознания.

— Было честью служить с тобой, лейтенант Иванова, — он попытался улыбнуться, но вышла лишь кривая усмешка.

— Да брось, еще попируем на захваченном звездолете, — мой голос вопреки стараниям звучал скорее нервно, чем мотивирующе.

Грудную клетку обожгло пониманием: мы оба старались подбодрить друг друга, хотя уже пришли к одному выводу — сегодня с этого поля нам не уйти.
Думала ли я, что проведу последние часы на чужбине — в миллионах световых лет от родной планеты?
Никто из нас не искал такой судьбы.
Я посмотрела на Толю, мимика на лице которого выдавала борьбу.
Еще два месяца назад мы стояли на площадке космодрома, и в его глазах отражались звезды, несмотря на то, что высоко светило Солнце. Сержант был романтиком, который просто хотел исследовать новые миры.
Никто из нас не думал, что придется всерьез браться за оружие.

— Я потащу кусок фюзеляжа как щит, — он показал на обшивку скутера, который валялся в нескольких метрах от нас. — А ты будешь стрелять.

— Но я же сказала, что у меня кончились пат…

Я не успела договорить — рядом разорвался снаряд.
Нас забросало землей, звон в ушах расколол пространство в голове. Толя повалил меня на землю, прикрыв собой. Через несколько секунд или минут — на поле боя было сложно с ощущением времени — я попыталась подняться. Сержант скатился в сторону, как мешок картошки. Я с ужасом кинулась к нему — кровь заливала его лицо, но он был жив.
Осколочное.
В голову.

— Толя! Держись, миленький! Я выведу нас, слышишь?! — я трясла его и кричала, а по щекам покатились предательские слезы.

Предательские, потому что я врала. Никого и никуда я уже сегодня не выведу.
Друг взял меня за руку, останавливая, и прохрипел, выплевывая хлопья бурой почвы. Мне пришлось наклониться к самому его лицу, чтобы расслышать слова:

— Стреляй «раху»…

— Что? Нет... Я не могу. Ты же знаешь, мои тесты пришли отрицательными, — мне казалось, что его контузило, потому что он забыл события трехмесячной давности.

Анатолий Ложкин — сержант четвертого аэрокосмического взвода и мой друг детства — лично тестировал меня на «раху» и сказал, что во мне нет ни капли этой энергии. Поэтому во время экспресс-подготовки к полету я сделала упор на развитие снайперских навыков. В то время как остальные учились держать концентрацию и укрепляли свое тело.

Использование энергии «раху» может покалечить носителя. При этом от нее невозможно отказаться — она проявляется сразу, как человек высаживается на ИОС 24. Здешняя атмосфера хоть и похожа на нашу и позволяет дышать без масок, ее частицы активируют ДНК носителей и эта энергия может их сжечь.

— У меня нет «раху», она не проявилась ни разу после высадки на ИОС, — я старалась говорить спокойно, понимая, что, возможно, это мой последний разговор с Толей.

Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. А когда снова посмотрел на меня, во взгляде отчетливо читалась вина. Толя потянулся к набедренному отсеку скафандра.
Я помогла ему достать инъектор.

— Коли! — только и сказал он, ничего не объясняя.

— Но…, — я взглянула на серый корпус переносного шприца.

Я его узнала.

Это был активатор «раху». Его вводили тем, кто тяжело выходил из гибернации после долгого сна в полете.

— Ты…обманул меня. Ввел блокиратор? — я все еще не верила в происходящее. — Но зачем?

Я думала, что он бредит, пока пазл вдруг сам не сложился в моей голове.

Он знал: чем выше ранг носителя, тем ближе тот окажется к передовой.
Он знал, что меня отправят в пехоту, которая первая попадает в пекло.

— У тебя были самые высокие показатели, — прошептал он, но я все прекрасно поняла, прочитав по губам.

— Толя…, — я не знала, чего во мне сейчас больше: гнева на то, что он без меня решил мою судьбу, или нежности от его заботы.

— Введи в шею. Будет больно, — он говорил отрывисто, словно отдавал приказ, — Не сдерживай «раху», когда она пойдет. Иначе она убьет тебя. Иди вперед и пусть все вокруг сгорит.

— Но…а как же ты? — мысли лихорадочно крутились в моей голове. — Ты тоже сгоришь…

Меня не волновало даже то, что я сама могу сгореть заживо. Сама мысль, что я сожгу друга, парализовала меня и заставляла сдаться здесь и сейчас. Но даже находясь при смерти, Толя все понял.

— Лейтенант Иванова! — он с силой ткнул меня в грудь кулаком, в котором был зажат инъектор. — Я приказываю тебе как твой сержант! Коли! И выполни миссию!

Я все еще сидела, хлопая глазами и не замечая, как черная волна аморфных тел приближалось к нашему укрытию. Способность мыслить и принимать решения застыла где-то в затылке, и все мое существование сузилось до зрачков. Я смотрела на Толю и не понимала. Отказывалась понимать, что он от меня хочет. Ведь тогда бы это значило…

— Аня…, — друг детства мягко сжал мою руку, и в его серых глазах мне вновь почудились звезды. — Если суждено, мы встретимся за завесой. Если нет — я тебя дождусь. Обещаю. Пожалуйста…