Первобытная страсть

Глава 1. Беглецы

Глава 1. Беглецы

Небо над деревней затянуло свинцовой пеленой — не то тучи, не то дым от далёких пожаров, которые уже несколько дней мерцали на горизонте. Время словно остановилось. Часы на стене давно замерли на 3:17, как раз тогда, когда мама в последний раз вздохнула, а отец, склонившийся над ней, вдруг обессиленно опустился на пол.

Лиза сидела на крыльце, сжимая в руках старую фотографию: они втроём у берёзы, лето, солнце, смех. Сейчас снимок казался жестокой насмешкой, а мир, где были улыбки, тепло, безопасность, исчез безвозвратно. Она провела пальцем по изображению, словно пытаясь ощутить тепло тех дней.

— Мама… папа… — прошептала она, но голос утонул в вязкой тишине.

Она подняла лицо к небу и закричала. Звук разлетелся по безмолвной улице, отразился от пустых домов и растворился в ночи. Ни единого отклика. Только ветер, словно издеваясь, пронёсся по улице, швыряя в лицо сухие листья и пыль.

— Помогите! — голос сорвался. — Кто‑нибудь… пожалуйста!

Тишина.

Дома вдоль улицы стояли мёртвые. Запертые, забаррикадированные. В некоторых окнах мелькали тени. Люди, прячущиеся за шторами, боялись даже дышать громко. Страх превратил соседей в призраков: они существовали рядом, но были недосягаемы. Лиза всматривалась в тёмные окна, надеясь увидеть хоть проблеск жизни, хоть знак, что она не одна в этом опустевшем мире.

— Почему? — прошептала она, опускаясь на ступеньки. — Почему вы не отвечаете?..

Слёзы обжигали щёки, капали на фотографию, размывая цвета прошлого. Она звала, шептала, рыдала. Всё тщетно. Мир опустел.

За спиной раздался скрип калитки. Лиза вздрогнула, резко обернулась.

В полумраке вырисовывался силуэт мужчины. Высокий, плечистый, с тяжёлой сумкой за плечами. Это был Андрей — сосед, живущий через три дома. Пару дней назад Лиза видела, как из его двора выносили завёрнутые в простыни тела.

— Ты одна? — его голос звучал глухо, но твёрдо.

Лиза кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло сдавило спазмом. Она лишь смотрела на него, пытаясь осознать, что перед ней живой человек, а вовсе не призрак, не воспоминание.

— Я ухожу, — он сделал шаг вперёд. — В лес. Там, может, ещё есть шанс.

Она смотрела на него, пытаясь разглядеть в чертах лица угрозу. Но видела лишь усталость и ту же бездну горя, что терзала её душу. Его глаза, когда‑то, наверное, весёлые и живые, теперь были пусты, словно выжженные изнутри.

— Если хочешь… можешь пойти со мной, — он помолчал, словно сомневаясь в своих словах. — Одна ты не выживешь.

Внутри Лизы бушевала буря. Страх перед незнакомцем, перед неизвестностью, перед самим фактом, что придётся покинуть дом, где прошли все её восемнадцать лет. Но ещё сильнее был страх остаться здесь совсем одной, среди мёртвых стен и молчаливых теней.

— Я… я согласна, — прошептала она, поднимаясь. — Но… почему вы решили мне помочь?

Андрей тяжело вздохнул, опустил взгляд на свои руки, будто разглядывая невидимые пятна.

— Потому что я уже потерял всех. Жена слегла первой. Потом… Люди замкнулись в себе. Все прячутся по домам, как будто зараза их не достанет. Но я-то знаю, что оставаться здесь, значит растянуть неизбежное. Скоро в деревне никого не останется, и если не уйти вовремя, то мы тоже тут сгинем.

— Я вас почти не знаю. Я боюсь. Куда нам идти?

— Знаю, что боишься. А ещё я знаю, что несколько дней назад я лично хоронил твоих родителей. Достаточно. Ты слишком добрая и слабая для этих мест. Ты не станешь убивать за кусок хлеба. А в этом мире такие люди — редкость.

Лиза всхлипнула, сжала кулаки.

— А если я изменюсь? Если и я стану… такой?

— Тогда я буду рядом, чтобы напомнить, кто ты на самом деле. — Выдержав паузу, он добавил: — Решай быстрей, детка. Я не буду тебя уговаривать. Просто хочу, чтобы ты выбрала уже наконец, оставаться одной в этой гиблой деревне, среди полудохлый людей, или же мы можем уйти подальше отсюда, поискать более безопасное место.

Ему было за сорок. Когда‑то крепкий, улыбчивый мужчина, любивший рыбалку и шутки про «городских, которые не знают, где у коровы молоко берут». Теперь же он тень прежнего себя. Седина в волосах, морщины, будто вырезанные ножом, взгляд, в котором больше не было смеха.

Он потерял жену и сына за три дня. Вирус действовал стремительно: температура, кашель, кровь из носа, а потом — тишина. Он сам завернул их в простыни, сам выкопал яму за огородом. Ни священника, ни прощальных слов. Только земля и молчание.

Андрей не плакал. Слёзы кончились в первую ночь. Теперь в нём осталась только холодная решимость: выжить. Любой ценой. Но в глубине души тлел слабый огонёк — надежда, что где‑то ещё есть место для человечности.

Ей было восемнадцать. Ещё вчера она мечтала о поступлении в университет, о первой любви, о путешествиях. Сегодня она стояла на пороге дома, где всё напоминало о родителях: мамина вышивка на кресле, папина трубка на полке, запах пирогов, который уже никогда не вернётся.

Вирус не щадил никого. Всего за несколько месяцев мир опустел на несколько миллиардов человек. Зараза, от которой никто не мог найти лекарства, выкашивала людей с молниеносной скоростью. Так, практически в одночасье, на землю пришёл апокалипсис.

Лиза была хрупкой, с тонкими пальцами и большими глазами, в которых ещё жила наивность. Но теперь в них появился новый блеск — отчаяние, смешанное с упрямой волей. Она не хотела умирать. Не хотела оставаться одна. Всего минуту назад она в полном отчаянии взывала о помощи, и вот он стоял перед ней, готовый отправиться в путь, отправиться вместе с ней.

— Ты точно уверена? — Андрей смотрел на неё пристально, будто пытаясь прочесть её мысли. — Там будет тяжело. Нет воды, нет еды, нет крыши над головой. И чёрт знает что нас там ждёт.

— А здесь не лучше. — Лиза всхлипнула, но тут же сжала кулаки. — Здесь только смерть.

Он кивнул, словно соглашаясь с невысказанным.

— Хорошо. Но ты должна понимать: я не буду нянькой. Я иду, чтобы выжить. Если ты со мной, значит, будешь делать то же самое.