Первый миллион

Первый миллион

Мне стукнуло шестнадцать. Это было как раз в мой день рождения. Эх, хорошие времена тогда были. В общем уже после застолья, когда гости (коих было столько, что не пересчитать) разъехались, семья готовилась ко сну.
Сёстры мои уже спали, поскольку были младше, вот такие порядки были у меня в семье. А вот я как шестнадцатилетний получил наконец привилегию — ложиться спать на час позже, чем ложился до этого все пятнадцать лет. Не поверите, но в тот час я никак не мог придумать занятие. Я походил по дому. Горничные убирались и мыли посуду, на улицу выходить не решился. В общем не придумав занятие и не найдя интересного разговора, пошёл я на третий этаж в свою комнату.
Там занятия я тоже не придумал. В общем, несмотря на дух и ощущение свободы, я лёг в кровать спустя пятнадцать минут после сестёр. Завтра я им этого, конечно, не скажу, а похвастаюсь да посмеюсь над ними, скажу, что ночь прекрасна, что ложиться после десяти могут только взрослые, поэтому я уже взрослый.
Но в ту ночь в десять пятнадцать я не заснул, и в одиннадцать тоже, и в двенадцать. Глаз мой в ту ночь не сомкнулся. А дело всё вот в чём: пять минут не прошло, как я лёг в кровать, и дверь в мою комнату отворилась. Там стояла фигура отца.
— Ну что, именинник? — весёлым голосом сказал он.
— Да вот уже спать ложусь.
Я подумал, что отец пришёл поздравить меня иль пожелать сладких снов.
— Так рано? — Он сел на мою кровать и погладил меня по голове.
— Да, — я поднялся и лёг на спину, опершись о спинку кровати, — не нашёл себе занятия.
— А вот оно что! — сказал он. — Сон тоже неплохое занятие.
— Ага.
— А помнишь, как мама читала тебе на ночь сказки? — он смотрел мне в глаза, я же смотреть ему в глаза не мог.
— Да нет, — я почесал затылок, — наверное.
— Ах вы! Дети, вот вкладываешь в вас, а вы вот так вот, — засмеялся он.
— Ну уж извините, родители.
— Ну как родитель может не простить?
Мы заулыбались. Я подумал, что отец пьян и просто ищет собеседника, хотя беседа наша не приносила мне никакого удовольствия.
Так вот, замолчали мы. И долго мы молчали, да так, что молчание наше становилось неловким. Я посмотрел на отца, он сидел и осматривал дверь. Точно пьян!
— Я, — он резко повернулся ко мне и вновь начал сверлить меня взглядом, — я расскажу тебе кое-что. Историю, которая приключилась со мной в молодости.
— Давай, — сказал я и укутался в одеяло, готовясь к истории отца.
— Знаешь, — начал он грубо, — смотри мне в глаза.
Я аж отдёрнулся.
— То, что я тебе расскажу, останется между нами, — как было тяжело выдерживать его взгляд, как хотелось посмотреть на дверь или занавески, что виднелись боковым зрением, — и ты никому никогда об этом не расскажешь.
Я одобрительно кивнул, всё ещё пытаясь смотреть ему в глаза.
— Ты понял?
— Да. Папа.
Ну и начался рассказ.

«Было это в моей молодости. Так давно. Считай, в прошлой жизни, о которой ты слышал мало, потому что был мал. Но тебе уже шестнадцать, потому твои уши до неё доросли.
Ты, наверное, и не знаешь, но у отца твоего жизнь тогда не очень заладилась. Работать я не хотел, а пить да по бабам бегать хотел. Вот и начал я заниматься всяким непотребством, воровать да обманывать всяких недалёких и доверчивых. Шлялся я по кабакам да борделям тогда так, что всё дно, весь сброд знал моё имя.
Но это ещё ладно, приходилось как-то двигаться, выживать, работать мне не позволяла гордость. Так вот, настоящая беда произошла, когда в городке нашем открыли казино. Боже, тот первый день там, первый прокрут шарика в рулетке, первая раздача в двадцать одно или покере. Я влюбился в это место. Как назло, перед походом туда я неплохо подзаработал на одном деле, потому денег я не жалел.
Я не очень хочу посвящать тебя в тонкости игры, но когда я поставил небольшую сумму на двенадцать в рулетке и шарик попал в неё… И я увеличил ставку в тридцать шесть раз, это не передать словами.
Думаешь, я остановился?
Ты ничего не знаешь об игре.
Я поставил ещё на двенадцать, чтобы проверить.
Двенадцать выпало второй раз подряд. Знаешь вероятность этого? Один на полторы тысячи! Я увеличил ставку ещё в тридцать шесть раз.
— Новичкам везёт, — послышалось сзади.
Я, конечно, решил поставить на двенадцать ещё раз. Чудо не произошло. Рулетка больше не хотела отдавать деньги. Я попробовал на дюжины, на чётность да на красное. Ни в какую, я и ушёл, всё-таки мозги у отца твоего были. Но двенадцать два раза подряд надолго осталось в памяти казино, что даже хозяин решил уволить девушку, красотку, что запускала рулетку.
Я пошёл в двадцать одно. Я не расскажу тебе правила, даже не проси!
В общем, там я тоже выиграть много не смог, благо там проиграть всё куда сложнее.
Я решил вернуться к рулетке, которая скучала. Но и там неудача, всё выигранное медленно проигрывалось. Я даже отчаянно ставил на двенадцать, но нет. Зато в следующий раз, когда я поставил, немало поставил на третью дюжину. Знаешь, что выпало?
Конечно, всё это воспринималось больше как шутка, больше как дополнение к выпивке да куреву. К прекрасному… обществу и людям. Я даже не подумывал, что играем-то мы не на фишки, а на деньги, за которые эти фишки куплены.
В общем, вытащили меня из казино уже утром. Самый смех, что за такую долгую игру я ничего не выиграл, но и не проиграл. Я вышел с той же суммой, с которой туда и зашёл. Забавно. Что же меня заставило туда вернуться?
Другу своему, Руперту, который меня оттуда вытащил, я сказал, что это было интересно, увлекательно, но очень дорого, потому туда я буду ходить только при хороших деньгах.
И я действительно туда не возвращался, долго. А казино всё росло, богатело и разрасталось. Появились ещё рулетки и столы для покера, добавили бары и выпивки. Но самое интересное, оттуда исчезли все настенные часы.
Полгода прошло, да жизнь моя изменилась не сильно. Пил, гулял, кутил, и обещанию своему я был верен, денег было немного, потому в казино я не совался. Но вот провернули мы с Рупертом дело. И Руперт потащил меня в казино. Тот день.
Скажу так, мы зашли туда бедняками, а вышли хозяевами этой жизни, так мы думали тогда. Ах. Было время. Рулетка скучала по нам, она ждала нас, и мы пришли, пока Руперт ставил на дюжины, я ставил на двенадцать. И двенадцать падало. Руперт даже сказал:
— Мне плевать, но я буду ставить с тобой.
Чёрное мы угадывали. Чёт-нечет. Даже ноль поддался нам. Мы были на высоте.
А бедный дилер в двадцать одно! Ты бы видел лицо этого бедолаги, когда мы ставили на одну руку и удваивали на одиннадцати! И выпадало десять! Выпивку мы даже не смотрели, сколько тратили на выпивку, но всё равно богатели.
Руперт познакомил меня с баккарой. Прекрасная игра, которую мы тоже умудрились ограбить.
В общем, под утро за нами зацепилось прозвище, которое так запало мне в душу. Так меня назвал какой-то джентльмен, наблюдавший за нашей игрой в двадцать одно.
Нас начали звать лудоволками.
А ты этого джентльмена запомни, имени его я не знаю, да и описать не могу. Не молод не стар, не красив да и не урод, не высок и не низок. Ну, ты в общем понял.
Так вот, наварились мы тогда, и уже перед уходом, когда Руперт силой вытаскивал меня оттуда, я предложил ему поставить всю сумму на двенадцать. Ты не подумай, я просто так тогда напился, что был уверен в рулетке. Благо друг мой был человек умный и мне этого сделать не дал.
Так мы и пошли оттуда отсыпаться.
Вернулись через день.
А проигрывать начали через два.
Просто перестало везти, не знаю что сказать. Двенадцать аномально долго не падало. И с чёрным (мы тогда решили, что на красное ставить не по-мужски) тоже не везло. Дилер в блэкджеке наверное стал лучше тасовать карты, потому что впервые, удвоившись на одиннадцати, мы получили туза! Да и с баккарой не задалось.
Мы проигрывали и проигрывали. А когда проиграли половину выигрыша, Руперт сказал, что уходит. Я начал, конечно, отговаривать его, но он сказал:
— Я ухожу с тобой или без тебя.
Я ещё немного пытался соблазнить его сделать ставку на двенадцать на посошок, но он был непреклонен.
Так и ушли мы. А тот джентльмен перед уходом сказал нам:
— Лудоволки уходят без добычи?
— Зализывать раны, — отшутился я, пока Руперт менял фишки на деньги.
Ещё неделю я туда не возвращался, но не потому что не хотел, а потому что Руперт всячески меня отговаривал, и я его слушал.
Но вот неделя, и мы с ним страшно ссоримся. Я, конечно, со злости иду в казино.
Не скажу, что тогда везло, нет. Но и про невезение сказать ничего не могу. В общем, выигрывал — проигрывал. Качели. Шёл в рулетку — не даёт, иду в двадцать одно — отыгрываюсь. Не получается в двадцать одном? Баккара и рулетка уже заскучались. В общем, не очень удачный был день. Вышел я оттуда, проиграв не очень много, и то потому что очень устал, потому что если бы не ушёл, то упал бы спать прямо там. Всё-таки выпивал я там много. Даже слишком.
Так всё и покатилось.
Мы с Рупертом перестали видеться, потому нашёл я там друзей новых, друзей, что в зависимости моей меня полностью поддерживали. Ух и делали мы с ними. Я был настоящим лудоволком. Джентльмен тот, кстати, никогда не играл. Я потом уже узнал, что он владелец этого казино, загадочный такой человек, который, говорят, не спит, а смотрит за игрой.
В общем, я подсел. Я проводил там всё время, всё. Приходил вечером и уходил утром, только сколько дней между ними — я не знал. Честно, я не знаю, как я столько там держался, поскольку денег у меня новых не появлялось. Где-то месяц я там прокутил до одного дня, точнее ночи.
В тот день всё проходило как обычно, я полон сил пришёл под вечер. Обменял деньги на фишки да пошёл к рулетке. По дороге поздоровался со всеми постояльцами да принялся ждать, когда освободится место. Наконец, один мужик проиграл да со злости швырнул стул. Его побили потом, когда джентльмен указал на того пальцем, да выкинули на улицу, но место освободилось.
Я по классике поставил на двенадцать немного, чтобы проверить, какое у неё сегодня настроение. Не очень. И вот принялся обдумывать ставку, как подходит ко мне один знакомый.
— Добрый вечер.
— И вам не хворать, — улыбнулся я.
— Думаете, на что ставить?
— Да.
— Я вот недавно общался с одним математиком, — говорил он мне под ухо, а я уже успел поставить на двенадцать ещё раз, — он рассказал мне об одной стратегии.
— Вот как! — наигранно и скептически сказал я.
— Да-да, — он кивнул, — смотрите.
— Я весь во внимании, — улыбнулся я.
— Да-да. В общем, если вы поставили на чёрное и проиграли? Почему бы не удвоить ставку и не поставить ещё раз на чёрное? — он обернулся к нему, а на рулетке выпало одиннадцать. — Если выпадет чёрное, вы останетесь в плюсе на свою ставку. Понимаете?
— А если проиграю? — я закурил.
— Удвоить и поставить на чёрное.
— И так, пока не выиграю?
— Вы правильно меня поняли, — улыбнулся он и отошёл.
Я затянулся и посмотрел на рулетку. Я и так собирался ставить на чёрное, поэтому решил попробовать. Тем более я всегда любил стратегии, пускай глупые, но всегда их проверял. А в этой даже была логика.
Проиграл.
Удвоил.
Красное.
Удвоил.
Красное, и я уже начал нервничать.
Удвоил.
Чёрное.
Я выдохнул и забрал выигрыш. Я нашёл лазейку!
Поставил на чёрное.
Чёрное.
Красное.
Удвоил.
Чёрное.
Не знаю, сколько раз я там провернул это, я даже начал опасаться, что тот джентльмен укажет на меня пальцем. Я выпил и продолжил ставить.
Чёрное.
Красное.
Удвоил.
Всё шло хорошо. Но я думаю, ты мальчик не глупый и математику не прогуливал. Но кто ж знал, что в тот день в этом городке в этом казино на этом столе красное выпадет 21 раз подряд?
Всё было так.
Я поставил как обычно. Конечно, стратегия уже эта замучала меня, ибо азарта она приносила не много, и я решил в последний раз провернуть это.
Так вот, поставил я на чёрное и закурил.
Красное.
Удвоил.
Красное. Удвоил. Красное. Удвоил. Красное. Удвоил.
В общем, на каком-то шагу я осознал, что ставлю все оставшиеся фишки. Мне говорили: ставь на красное, но поверить в то, что оно выпадет ещё раз!
Как же билось сердце, пока крутилась рулетка, но как оно забилось, когда выпало красное! Мама мия.
Ну я побежал впервые брать в долг у казино.
Вернулся — и снова красное.
Три раза я бегал брать долг. На четвёртый уже не дали. Наверное, только тогда я понял, сколько я проиграл, и тогда я понял, что убью этого чертового математика.
Он играл в баккару, когда я подошёл со спины и бросил его на пол. И принялся избивать ногами. Благо, убить я никого так и не смог. Джентльмен указал на меня пальцем. Я посмотрел на бедолагу, стонущего и изнемождённого от боли, только когда два здоровых лба оттащили меня от него.
— Лудоволк уже не подходящее для вас прозвище, — ехидно улыбаясь, сказал джентльмен. — Введите его в комнату, господа. Арис, — крикнул он кому-то, — следи за игрой и гостями!
Меня притащили в тёмную комнату. Такую маленькую, куда еле помещался стол и стулья к нему. И как же там не хватало света. Как там было темно! Меня усадили за стол, а джентльмен сел напротив.
— Что же, — он скрестил руки над столом и посмотрел на меня, — вы почему нападаете на гостей?
— Простите, — я закурил, — просто я много проиграл из-за него.
— Он взял ваши фишки и принялся всё время ставить на зеро?
— Нет. Он…
— Почему же вы тогда обвиняете его? — он откинулся на спинку. — Разве он виноват, что вы принялись играть по глупой стратегии мартингейла?
— Нет.
— Вы извинитесь перед ним.
— Да.
— Это не вопрос, — улыбнулся он, — иначе вы просто не войдёте в казино.
— Да.
— Вопрос у нас с вами другой — что нам с вами делать с вашим долгом мне?
— Я отдам.
— Вы нищий. Вам неоткуда взять такие деньги.
— Я. Я…
— Лудоволки никогда не были богатыми.
— А что вы предлагаете? — я достал ещё одну сигарету.
Он улыбнулся.
— Сыграть.
— Сыграть?
Он потянул руку к одному из громил. Тот положил в неё старый револьвер.
— Слышали ли вы о русской рулетке? — он начал махать рукой. — Оставьте нас.
Двое вышли из комнаты.
— Да.
— Я предлагаю сыграть вам со мной.
— Нет. Нет, — я закурил ещё одну сигарету.
— У вас есть выбор? — он взял пистолет и принялся доставать оттуда патроны. — Либо сломанная жизнь с отрезанным пальцем, либо, что ещё хуже, смерть!
— Я не… не буду.
— Где же ваш азарт? — он оставил один патрон и прокрутил барабан. — Неужто не готовы настолько повысить ставки? Выиграете — прощу долг, проиграете — ну, вас и так ждёт это!
Я правда не знаю, почему я согласился. Но я понимал, что выбраться отсюда живым я мог только через игру.
— Я начну.
— Стойте, — улыбается, — мы один раз вращаем барабан.
— Вы вращаете, а я начну, — как же я пытался не показывать страх тогда.
— Идёт.
Он прокрутил барабан и аккуратно передал мне револьвер.
До сих пор помню, каким он был тяжёлым. И каким красивым, отличный пистолет.
Я приставил его к виску. Глаза заслезились от страха. А он смотрел. Его взгляд. Его нельзя забыть, этот спокойный взгляд, нечеловеческий.
— А у меня и последних слов нет, — я почти заплакал тогда, а рука задрожала так, что палец на курок нажимать отказывался.
— Вы бы поменьше думали, — улыбнулся он.
— Я не могу нажать, — дрожащим голосом я повторял, — палец не слушается.
— Ну, мы не спешим.
Минуту. Я так просидел. С пистолетом у виска, а он всё смотрел, боже, боже.
— Вы можете за меня курок нажать? — я наконец опустил пистолет.
— Если ты не нажмёшь на курок, я продам тебя в бордель за углом, — спокойно сказал он. — Три секунды у тебя, и игра заканчивается.
3, 2, 1… Я со скоростью света наверное поднёс пистолет к виску и выстрелил. Пусто. Пусто.
Боже мой, мне повезло, там было пусто. Я просто не мог, да и сейчас не могу поверить, что жив.
Я сразу отбросил револьвер на стол, словно ошпарился. Как же у меня дрожали руки, сколько пота тогда стекало с меня.
Он взял его и поднёс к своему виску. Как же он смотрел на меня. Я тогда по взгляду понял, что передо мной сидит не человек, человек не выстрелил бы в себя с таким спокойным взглядом.
Ему не повезло. Как же это было громко, у меня потом ещё несколько часов звенело в ушах, а кровь струёй вылетела и попала на стол. Тело его упало в темноту, я его вообще не мог разглядеть.
Я минуту просто сидел как камень. Вообще не мог шевельнуться, а мысли мои напоминали бред умирающего. Я помню запах. Знай, сынок, когда у человека умирает мозг и в него попадает кислород, начинает пахнуть, нет, не гнилью или ещё того. Пахнет ванилином, сладкий приторный запах ванилина наполнил ту комнату.
Но знаешь, сын. То был не страх. Настоящий ужас пришёл ко мне тогда, когда я перестал видеть тело джентльмена, оно слилось с темнотой? Нет. Нет. Я разглядел фигуру, его фигуру стоящую у двери.
— Ваша взяла, — спокойно сказал он и присел напротив меня.
Я просто ничего не мог сказать, наверное, я чувствовал себя так же, как Мария Магдалина, увидевшая живого Христа. Только здесь это был не Иисус и не ангел.
— Желаете ли вы? — улыбается и смотрит мне в глаза. — Сыграть ещё?
Я не ответил. Не мог.
— Неужто вас так напугала моя смерть? Что вы проглотили язык?
— Я, — наконец дрожащим заикающимся голосом вырвалась речь из меня, — я хочу домой.
— Разве у одинокого волка есть дом? — он открыл барабан револьвера. — Разве у волка есть жена? Или хотя бы стая?
— Я выиграл вас, — я попытался скрыть страх от него, но вряд ли это хорошо вышло, — я вам ничего не должен.
— Я и не спорю, — он защелкнул барабан и положил пистолет на стол. — Вы ничего мне не должны. Более того, я вас и не держу, просто предлагаю сыграть ещё.
— На что? — я достал сигареты и закурил. — Какие ставки?
— А что вы хотите поставить?
— Если я выиграю, — я стряхнул пепел, — вы дадите мне миллион. А если проиграю…
— Ваша жизнь, — перебил он меня, — мне хватит её.
— Кто начнёт? — я потушил сигарету.
— Давайте я, — джентльмен потянулся к пистолету, — думаю, это справедливо.
Он поднёс револьвер к виску и нажал на курок — щёлк. Прогремел выстрел. Он снова упал в темноту, и снова запах ванилина.
Я жив. Я остался жив. Камень упал с сердца, я жив.
— Удача сегодня на вашей стороне, — он вновь уселся на стул, как ни в чём не бывало, — то красное, что выпадает двадцать один раз подряд, то здесь.
— Я выиграл. Больше играть я не стану.
— Я знаю. Потому и не предлагаю, — он протянул мне револьвер. — Хорошая традиция. Победитель забирает себе револьвер.
— Я хочу забрать свой миллион, — я снова закурил.
— Возьмите пистолет. Вы отдадите его своему сыну, а он своему. — Я взял его и засунул за ремень. — Вы многому обязаны этому пистолету и мне, что владелец казино предлагает сыграть в такую выгодную игроку игру! Нонсенс.
— Спасибо вам, — иронично добавил я.
— Вы уйдёте сегодня с миллионом и заработаете больше. Бедняга Руперт будет смотреть на вас и ненавидеть. Вы поженитесь, и у волка появятся волчата, но каждую ночь вы будете вспоминать эту, каждую ночь, всю жизнь вас замучает эта бессонница, и ни один врач с ней не справится.
— Да кто ты, мать твою, такой? — я посмотрел в эти глаза.
— Я, — он улыбнулся, — я всего лишь человек.
Он оставил меня, а через пять минут пришли ко мне двое этих и передали мне сумку. Пересчитывать я не стал. Взял да пошёл, проходя по казино, наблюдая за игрой, мысль накинулась на меня. Мысль, что сюда я возвращаться не хочу.
Я глазами встретил этого джентльмена, он стоял всё там же, даже не смотрел на меня.
Я вышел наконец на улицу.
И так я заработал свой первый миллион, сынок, тот, за который я никогда ни перед кем не отчитаюсь, кроме как перед тобой».