Песни Смольяниновой.

Песни Смольяниновой. Полная версия.

Песни Смольяниновой.

Мне позвонила подруга. Василиса. Она полностью соответствовала своему имени. Была и премудрой и прекрасной. Ум и красота постоянно соревновались между собой, и ни одно из этих качеств не уступало друг другу. Полнейшее равноденствие. Я ею гордилась. Если честно, я давно люблю её, как сестру. Не знаю, как она относится ко мне, но, надеюсь, что так же.

Первое время после нашего знакомства я, обладающая необыкновенным букетом комплексов, пыталась во всем ей подражать. И, конечно же, у меня ничего не получалось. Скорее, наоборот. Рядом с ней я становилась грубее, невоспитанней, у меня всё валилось из рук, даже в моей, практически правильной речи, появлялись не совсем лицеприятные выражения. Одним словом, в меня вселялся «дух противоречия», избавиться от которого не получается и по настоящее время.

Мы с ней дружим со школьных лет, и всё это время Василиса пытается приобщить меня к высокому искусству и изысканной, как и у неё, манере поведения, называя меня экзальтированной личностью, не способной сдерживать свои чувства ни в каких ситуациях.

- Алло, - раздался в трубке её нежный, почти воздушный голос. - Катюша, добрый день. Как хорошо, что я тебя застала. Не хочешь сходить на концерт? Послушаем романсы в исполнении Смольяниновой. Ты о ней слышала?

- Нет, конечно. Никогда не слышала. И где это? В консерватории?

- В Доме Музыки. На Павелецкой. Билеты я уже заказала. Я уверена, что тебе понравится. Хватит постоянно сидеть дома. Начинай выходить в люди. Прошу тебя, не отказывай. Вместе получим удовольствие.

- Откажешь тебе, как же. Ты же кого угодно уговоришь. Ладно. Пойдём. Антракт будет?

- Я надеюсь, - со вздохом ответила Василиса.

- Уже легче. Устроим небольшой праздник. Кофе с пирожным гарантирую. А, может, и с двумя. Только на таких условиях. Согласна?

- Что не сделаешь ради лучшей подруги. Даже забудешь и о фигуре. Договорились, дорогая. Завтра в восемнадцать тридцать я тебя жду у входа.

- Ладно, приду полседьмого. Пока. Спасибо.

Следующий день выдался очень тяжёлым. Мало того, что я проснулась в четыре утра, так ещё и по работе пришлось помотаться вместо курьера. Одним словом, к Дому музыки я подошла настолько уставшая, что единственным моим желанием было опуститься в кресло и отдохнуть. Мы перед концертом выпили в буфете по чашечке кофе и заняли свои места. Рядом со мной было свободное кресло, несмотря на то, что в зале наблюдался аншлаг.

Ровно в семь часов на сцену вышла молодая женщина в простом длинном чёрном платье. В руках она держала сиреневый газовый шарф, совершенно не подходящий к этому платью. Да и причёска не показалась мне верхом совершенства. Весь её облик был несколько простоват для такой сцены и для исполнения романсов.

Публика стоя встретила Смольянинову бурными аплодисментами. Кто-то из партера подбежал к сцене и вручил ей букет роз. Она мило улыбнулась, поблагодарила, положила цветы на фортепьяно, и обратилась к зрителям:

- Здравствуйте, дорогие мои. Догадайтесь, с какой песни я начну свой концерт? Конечно, вы правы, - нежным, почти детским голосом произнесла певица и, не объявляя названия песни, запела.

« В лунном сиянии снег серебрится.

Вдоль по дороженьке троечка мчится…

Зал на одно лишь мгновение взорвался аплодисментами и затих.

Её голос был настолько высок и монотонен, что, если честно, я разочаровалась. Мне, как всегда, хотелось мелодии, берущей за душу, более страстной, чувственной, эмоциональной. Чтобы хоть чем-то себя занять, я стала разглядывать публику, удивляясь тому, как заворожено они слушают её.

Смольянинова спокойно стояла на сцене, не делая никаких лишних движений. Изредка теребила руками газовый шарф… Голос креп, заполняя пространство своей монотонностью, и вдруг… Неожиданно… Коснулся моего сознания. Я его услышала. Почувствовала. Поняла. Впустила в душу… И это было волшебно. Мне показалось, что я перенеслась в другое пространство, полное счастья и красоты, в котором царит гармония и любовь, и нет страданий и войн, болезней и нищеты.

- Василиса, - тихо произнесла я, - это же ангел поёт. Как такое возможно?

- Как видишь, возможно, - тихо ответила Василиса и улыбнулась. – Я рада, что тебе нравится.

Я закрыла глаза, прониклась звуками удивительного, иногда тревожного и полного небесной, кристальной чистоты голоса, поющего о любви, и…

Неожиданно для себя я подумала о Максе – своей единственной в жизни любви. Почему именно сейчас? Сегодня? После трёхлетней разлуки? Я так старалась его забыть все эти годы. Хотела вернуться к нормальной жизни. К жизни, в которой кроме дочери и работы, может существовать ещё и личная жизнь. Она имеет право на существование.

Нельзя, страдая, сидеть каждый вечер в ожидании… В ожидании чего? Чуда? Его не будет. В ожидании кого? Макса? И его не будет. Он ушёл. Навсегда. В другую жизнь.