Песнь камней сквозь ложные узы

Дисклеймер

Данное произведение содержит сцены жестокого физического и психологического насилия, описания домашнего абьюза, интимного насилия в браке, психологических травм и последствий длительного страдания.

Основные триггеры и предупреждения:
• Сцены физического насилия (истязания, пытки). (1-2 главы)
• Упоминание сексуального насилия в браке, включая принуждение и унижение. (1-2 главы)
• Глубокое психологическое насилие и изоляция.
• Описание последствий травмы: ПТСР, диссоциация, нарушения питания
• Эмоциональное описание беспомощности и отчаяния жертвы
• Тема разрушенных иллюзий и потерянного детства

Главная героиня находится в ситуации длительного абьюзивного брака, где насилие стало систематическим. Читатель становится свидетелем её физических и душевных страданий, механизмов выживания и попыток найти выход из трудной ситуации.

Если темы домашнего насилия, интимного насилия или психологических травм могут вызвать у вас негативные реакции, рекомендуем проявить осторожность при чтении или отказаться от ознакомления с произведением.

Дополнение к предупреждению (спойлер):

Несмотря на тяжёлое начало и детальное исследование травмы, данная история — история прежде всего о выздоровлении, восстановлении и надежде.

Произведение завершается хэппи-эндом. Через боль и тьму главная героиня проходит путь к спасению, исцелению и обретению подлинной, здоровой любви. Её история — это история силы человеческого (и драконьего) духа, о том, как можно обрести свободу, заново научиться доверять и построить счастливую жизнь даже после глубоких ран.

В повествовании важное место занимают темы:

• Исцеления — как физического, так и эмоционального.
• Поддержки — от семьи, друзей и истинной пары.
• Любви — не как разрушительной силы, а как спасительной, исцеляющей и уважительной связи.
• Обретения внутренней силы и права на собственное счастье.

Если вы готовы пройти через мрак первых глав вместе с героиней, вас ждёт светлая, тёплая и удовлетворительная развязка, которая даёт надежду и оставляет послевкусие покоя.

Глава 1. Лучик надежды

Сидя у окна, я смотрела вдаль и с тоской думала о родном доме. Как бы мне хотелось вернуться в детство к родителям и не знать того, что... Услышав быстрые шаги, я вся напряглась. «Идет в мою комнату? Пусть это будет служанка!» — мысленно молила я, но уже знала, что это не она. Дверь за моей спиной резко распахнулась, дракон вошёл в мои покои, и у меня под рёбрами медленно стянулся тошнотворный узел. Я не обернулась: глупо и тщетно надеялась, что если не взгляну на него, то он потеряет интерес и уйдёт.

— Леира, милая, что же ты встречаешь своего мужа спиной? — спросил этот подлец и положил тяжёлые, грубые руки на мои хрупкие плечи.

— Не успела повернуться вовремя, — бесстрастно ответила я, сидя полубоком к Гэлину.

— Как всегда неприступна и холодна, словно статуя. Как же ты сводишь меня с ума, — мерзко протянул мой якобы «горячо любимый муж», загребая при этом прядь моих платиновых волос.

От этого противные мурашки волной прошлись по мне,но я терпела. Ведь прикосновение истинной пары всегда желанно для дракона, но почему-то не для меня.

Быстро подняла глаза на Гэлина, но сразу же отвернулась к окну, пытаясь услышать шёпот гор. В нём я всегда находила утешение после многочисленных пыток ненавистного мужа. В этом шёпоте со мной словно разговаривали сами доисторические боги, а не мёртвый камень.

— Завтра ты отправишься в свой клан, подготовиться перед праздником, — вдруг раздражённо выпалил муж. — В этом твой минус как дочери главы клана. Если бы ты была обычной драконницей, не пришлось бы отпускать тебя никуда одну.

Я вспыхнула счастьем, но глубоко внутри, ничем не выдав радость от долгожданной встречи с родителями.

Пятьдесят лет я томлюсь в этой клетке. Пятьдесят лет терплю боль, насилие и унижение от собственной пары — мужа, который должен защищать, заботиться и любить, но вместо этого воспринимает меня как питомца… Нет! Хуже – как вещь, с которой можно делать что заблагорассудится. Ведь истинные узы священны, никто не вправе вмешиваться в семью. Бронзовый дракон знал это и пользовался, постоянно отнекиваясь от всех приглашений моих родителей и клана, лгал, что мы слишком увлечены путешествиями. Он прекрасно понимал: серебристые никогда не покидают свой дом из-за долга перед тайнами прародителей.

— Жаль, я не могу полететь туда вместе с тобой. — с напором сказал Гэлин, и краем глаза я заметила, как его пальцы на моём плече удлинились, кожа из смуглой стала тёмно-бронзовой, а ногти превратились в изогнутые и острые, как бритвы, когти. — Ты же понимаешь, что не можешь подвести меня неаккуратными словами, жёнушка? — он впился когтями в моё плечо, в место, свободное от чешуек, которые могли бы защитить.

Он всегда знал, как ударить больнее. Небольшие кровавые струйки скатывались по платью вниз, образуя жестокий алый узор. К подобной мелкой боли я уже давно привыкла, поэтому даже не обратила внимания.

— Конечно, осознаю это. Ты можешь рассчитывать, что всё пройдёт гладко, — дёрнула я плечом, смахнув его руку, отчего платье немного порвалось, и взгляду открылись маленькие кровоточащие ранки, которые тут же затянулись.

— Вот и отлично. В ином случае ты знаешь, что тебя ждёт.

Знаю. Я подняла взгляд прямо на него. Темнота в глазах Гэлина обещала невообразимые муки, сущность которых олицетворял мой муж. Я даже парой, любимым или своей истинной половинкой не могла его назвать, что было удивительным и странным.

Развернувшись, дракон вышел из комнаты и несдержанно хлопнул дверью. А я наконец могла расслабиться и снова попытаться вслушиваться в шёпот гор – песнь камней. Единственная ниточка, напоминающая мне, что я – драконница серебристого клана, и в замке Гэлина я одна могу услышать древний, утешающий голос прародителей, к которому я так привыкла дома. Но камень молчал: закат наступит через несколько часов, а именно на изломе дня песнь звучит чаще всего.

Пока стоит сходить к источнику,смыть с себя прикосновения бронзового и сменить испорченное платье. Взглянув в зеркало перед выходом, я с тоской окинула взглядом свою хрупкую фигурку: платиновые гладкие волосы спускались до талии; нежные, круглые черты лица ещё не утратили наивность, которую уже давно выбил из меня муж на первом году нашей совместной жизни; потухшие голубые глаза, раньше они отливали цветом самого неба и были жизнерадостными (ведь я так любила жизнь, наш мир и свою семью). Тёмно-серые длинные ресницы и брови чуть темнее цвета волос выделялись на лице, так же как и небольшие, некогда серебристые, а теперь просто серые чешуйки на висках, спускающиеся на скулы, шею и путешествующие по плечам, потом ниже по спине, опоясывающие бёдра и заканчивающиеся на голенях. Гибкое стройное тело облачено в тёмно-синее наглухо закрытое платье — такие я привыкла носить после переселения в клан бронзовых, особенно после ночей, проведённых с супругом, дабы скрыть следы насилия. Всё это являло ледяную, мёртвую красоту драконьей женщины. Закрытые платья служили мне одновременно защитой от скрываемого позора и шрамов, а также щитом от чужих прикосновений, в особенности близости одного...

Поджав губы в отвращении, грустно отвернулась, не узнавая в отражении когда-то милую и счастливую, будто светящуюся серебристыми искорками девушку из прошлого, и пошла в сторону купален.

Я торопливо шагала прямо ко входу к источникам, надеясь никого не встретить ни по пути, ни в купальнях. Успешно попав внутрь, наконец дошла до индивидуальной естественной ванны. Часто драконы мылись в общих купальнях с единственным разделением на мужские и женские. Нагота никого не смущала — это было естественное состояние, ведь в истинной ипостаси одежда нам не нужна.

Сбросив осточертевшее платье, я зашла в тёплую целебную воду, выдохнув с наслаждением во время погружения. Сидя на одном из камней, оперлась спиной на каменную стену и расслабилась. Закрыв глаза и погрузившись так, что вода закрыла всё тело начиная с шеи, я снова уплыла в свои мысли – единственное безопасное место.

Глава 2. Серебристый клан

Проснулась, как всегда, разбитой. Каждый день я встаю с кровати, и по спине пробегает холодок. Но не от утренней прохлады. Это точный, почти геометрический рисунок: от основания шеи вниз, вдоль позвоночника, и затем веером по ребрам. Будто невидимая рука провела по нему ледяным перстом, отмечая свою собственность.

Резким движением плеч я сбросила это омерзительное ощущение, но изможденность никуда не делась – все ресурсы тела сейчас уходили на залечивание остаточных шрамов после последней ночи с мужем неделю назад в его подвале. О нем я узнала спустя год после того, как перебралась в клан бронзовых – Гэлину стало мало того, что он уже делал.

«В тот раз он был особенно изощрён, превзошёл сам себя», – подумала я с плохо скрываемой злостью. Та ночь длилась бесконечно долго, когда Гэлин плетьми с металлическими зубьями истязал меня, подвешенную за руки. Вспарывая до самого мяса нежную кожу на спине, там, где серебристые чешуйки не защищали ее, он хохотал будто безумный, Гэлин упивался собственной властью надо мной. Он лихорадочно шептал, что я принадлежу ему, чтобы слушалась только его и не смела даже сопротивляться. В такие моменты мне помогало только одно: уплывать глубоко в свои мысли, отрешаясь от реальности, в воспоминания, когда я была совсем маленькой дракошей, когда родители любили и заботились обо мне. Вспоминала свое обучение и познание тайн племени, как я была воодушевлена и жаждала знаний, наблюдая за счастливыми родителями, в тайне мечтая, что когда-нибудь это случится и со мной.

Первые несколько лет я не могла справиться с болью и истошно кричала, рыдая, молила Гэлина остановиться, спрашивала, почему он так поступает с собственной парой, но он никогда не прекращал и не отвечал на мои вопросы. Это лишь сильнее заводило дракона, после чего он брал меня без какой-либо подготовки, насухую. Его плоть могла часами, как горячий поршень, ходить во мне, причиняя невообразимые страдания и унижение. Когда он заканчивал, всё его семя всегда извергалось снаружи на разорванную одежду, отчего он винил меня, не заслужившую иного обращения, ведь не смогла полностью удовлетворить его потребности. Только после тридцати пяти лет я научилась блокировать телесные ощущения, в чем помогала моя драконья суть: она звала меня вверх, в небо, ощутить полёт и свободу. Для Гэлина это выглядело так, будто он обращается с неживой куклой – молчалива, смотрит отрешенно, почти не двигается. Тогда у него перестал вставать символ его мужественности, что я злорадно комментировала, отчего он злился ещё сильнее и начинал придумывать новые способы доставить мне боль. «А мой муженёк оказался импотентом», – весело язвила я каждый раз. Без страданий своей жены он не мог почувствовать возбуждения, отчего уже пятнадцать лет я не подвергалась сексуальному насилию, но не физическому. С каждым последующим разом его жестокость всё росла, а я всё дальше улетала в небо от мужа и этого подвала, мне казалось, чаша моего терпения по кусочкам разваливается; с каждым разом куски становились всё больше, и мне начало казаться, что в очередной раз, улетев в горы мысленно, я там останусь навсегда.

Выплывая из этого жуткого марева и возвращаясь к собственной жизни, я пошла умываться и готовиться к вылету. Полной трансформации у меня не было с того момента, как я попала сюда, а ведь драконы любят полёт и чтят свою высшую ипостась, доставшуюся нам от наших предков. В груди зародилось предвкушение, движения стали дерганными. Тогда пришлось себя успокоить, чтобы моего волнения не заметили и не посчитали подозрительным. Вышла на открытую террасу, достаточно большую, чтобы вместить несколько драконов в своём истинном обличии, вместе с вещами, уже готовая к полёту. Я дождалась, пока придут муж с моим будущим надсмотрщиком – в чем я не сомневалась, без наблюдения муж меня никуда не отпустит, слишком боится, что я могу что-нибудь вытворить по пути. Усилием воли заставила напряженные мышцы расслабиться – опустила плечи, разжала стиснутые зубы, – чтобы мужчины ничего не заподозрили. Тошнотворный комок подкатил к самому горлу, словно готовый выйти наружу, – ещё чуть-чуть, и меня вырвет от еле сдерживаемой паники. «Всё будет хорошо, там родители, там дом, этот момент настал», – так успокаивая себя, ждала, когда муж уже разрешит взлетать. Улыбнувшись напоследок, Гэлин представил Торрина, мрачной фигурой возвышающегося надо мной, и ушёл. Мне уже был безразличен этот клан, муж и следящий за мной Торрин. Я начала обращение.

Растущее тело разорвало одежду, и она лоскутами упала на землю, скатилась по склону.
Я оглянулась на большое туловище ящера с крыльями; прочная серая чешуя – а когда-то искрившаяся серебром! – покрывала его полностью. Четыре лапы с острыми когтями. Длинный изящный хвост с костяными наростами на конце. Продолговатая голова имела короткие рога цвета серебра, расположенные в районе лба. Встряхнувшись, счастливо взревела, не забыв схватить сумки пастью, взлетела серебристой стрелой в небо. Ни на что больше не отвлекаясь, я почувствовала истинное блаженство; свобода ударила в голову. Неожиданно позади услышала злобное рычание – это мой провожатый нагонял меня. Придя в себя, мысленно дала себе затрещину: «Это ж надо было так облажаться!» Ничего, думаю, он понимал, почему я так отреагировала, – весь клан знал, что я не летала все это время. Сравнявшись, закатила глаза на его возмущение и стала лететь уже плавнее и не спеша. После такого старта тело ослабло, дали знать о себе едва зажившие раны, которых уже не было видно. «Гэлин всё рассчитал, гад», – мысленно обозвав мужа, удовлетворённо рыкнула.

Всё время полёта во мне горело чувство, которое я бы назвала нежностью, словно обиженный ребенок бежит к маме, чтобы та его пожалела. Я понимала, что не смогу рассказать родителям всего, даже части того, что со мной происходило в клане мужа. Сразу по прилёту в новый клан Гэлин наложил на меня внушение с помощью магии синего дракона: всё, что происходит в клане, остаётся только в нём; без разрешения мужа я не имела права распространяться о том, как жила там. В самом начале я удивилась подобному, но, доверяя своей половинке, согласилась; он объяснил это тем, что знания, которые я, возможно, получу о ремесле в их клане, бесценны, и он не хотел допустить утечки, ведь эти знания их кормят, так же как и знания моего клана не подлежали разглашению бронзовым. Тогда мне казалось, что муж подходит ко всему слишком основательно, но в итоге ему это было нужно, чтобы я ничего не рассказала родным. По плану хотела ещё посмотреть, можно ли как-то обойти этот запрет, но времени в обрез, поэтому нужно решить основную проблему со связью.