Песнь кельтского ветра

Глава 1

Зелёные поля, освещенные золотистым светом, запах весны, и даже грязь на дорогах не могли испортить хорошего настроения. Тепло растекалась в сердце, хотелось жить и улыбаться. Слишком давно такого не было, чтобы она хоть на минуту оставалась одна. На самом деле Аманда не сильно понимала тех, кто стремится уехать в Лондон и другие крупные города Англии. Тишина и покой бескрайних холмов, покрытых густым ковром изумрудной травы, были милее всех забав.

Пьер, сын их соседа, расписывал неумолимо бушующий пейзаж Лондона с его темными узкими улицами и большими домами лордов. Честно говоря, этих лордов и у них хватает… И что в них хорошего? Только растрачивают попусту богатства, заработанные несколько поколений назад. Семья Пратт, конечно, тоже имеет титул. Но от гордого слово «барон» не осталось ничего — ни аббатства, ни украшений, ни связей… Благодаря выслуги ее отца, им дали земли вновь присоединившийся Ирландии. И хотя матушка говорила, что сначала их не принимали, сейчас это казалось невозможным. Все любили Праттов — и тетушка Мейзл, вдова старого генерала, и чахоточный сестры Мария и Эприл, и мистер Свонг, чей сын Пьер каждый день засыпал с мыслью, что завтра на него свалиться куча франков. Возможно, они были слишком похожи на ирландцев, даже больше чем на англичан. Роберт Пратт, отец Аманды, с его рыжими усами никогда не чурался работы в земле и вечно пропадал в полях, а его жена Эльза, розовощекая дородная дама, угощала всех соседей ноддлами и как и все хаяла лондонских пэров на чем свет стоит.

Несмотря на то, что Пратты были зажиточной семьёй в этих краях, вряд ли Аманда могла похвастаться бриллиантовым ожерельем или платьем с выбитыми кружевами. Вместе дворецкого, множество горничных и гувернантки, у них была одна кухарка, Барбара, женщина лет 40, чей муж умер на войне. Но по мнению Аманды, она была гораздо богаче, ведь могла вечность бежать по полям, которые простираются до самого горизонта, сливаясь с низким, часто пасмурным небом. Они изрезаны узкими тропинками, и в своих мечтах Аманда часто представляла, как встретит бредущего одинокого путника здесь. Но чаще это были лишь пастухи со своими стадами овец. А ветер, дующий с Атлантики, гнул траву и приносил с собой запах моря и дождя.

Ветер игриво влетал в окна Аманды. Этот запах каждое утро волнует Аманду, заставляя распахнуть ее глаза на рассвете. Она не могла обрести покой в своих снах. Ложась рано, по наставлению матушк, ее сны были слишком яркие, чтобы быть просто игрой воображения. Каждую ночь она видела одно и то же: родной пейзаж, древние камни, испещрённые таинственными символами, и его — высокого мужчину с серебряными волосами и глазами, словно отражающими звёзды. Он звал её, но голос его был едва слышен, как шелест ветра в листве. Она пугалась и убегала, рассекая родные места. На ее пути виднелись руины старых замков и монастырей, поросшие мхом и плющом. Они, окружённые ореолом тайн и легенд, не могли спрятать девушку от таинственного голоса.

Аманда встряхнул голову. Снова эти беспорядочные мысли о сне лезут в ее голову. В конце концов, сон — это лишь сон. Проснулась и забыла. Думает о всем подряд, как будто ей нечем заняться… Сегодня она может отдохнуть вдоволь, родители ушли в гости. Аманда побрела дальше меж холмов, где раскинулись торфяные болота. Здесь время словно остановилось. А воздух наполнился запахом влажной земли и прелых растений. Аманда наученная отцом, какие места обходить, чтобы не увязнуть, смело шла вперед. Он собирал здесь вместе с другими мужчинами торф, который использовался семьей для отопления дома. Сами болота покрыты рыжевато-коричневым ковром мха, а в их глубине прячутся небольшие озёра, отражающие серое небо Ирландии.

Как говорила Барбара и старуха Мейзл, раньше леса были более густыми. Но и сейчас они всё ещё сохраняли свою магическую атмосферу, за которую их и любила Аманда. Дубовые рощи, где когда-то друиды проводили свои ритуалы, теперь служат убежищем для диких животных. Услышь ее мысли матушка, Аманда более чем уверена, что выслушала бы выговор.

Что мол детские сказки стоит оставить в прошлом, а мечтать о достойной семейной жизни. Все таки девушки уже 18 лет, с году на год станет синим чулком. Но пока что лишь ветви деревьев, покрытые мхом, заботят Аманду. Они склоняются низко к земле, создавая ощущение, будто лес живой и наблюдает за каждым, кто осмелится войти в его владения.

— Здравствуй… — осторожный голос девушки разрушил уединенность леса, и он, словно отвечая, зашелестел листьями.

Наконец, Аманда дошла до самой высокой точки, самого высокого холма в Уэксфорде. Найденное место в детстве, о котором никто не знал… Сейчас она не имела столько времени, чтобы приходить сюда каждый день. Отсюда открывался вид на реку, извилистую и быструю. Она несла свои воды через долины и ущелья. Ах, она была гораздо свободнее, чем Аманда… Девушка мечтала хоть о капли того, что имеет эта река. Берег порос камышом и ивой, а вода, чистая и холодная, отражала небо и облака. Если приглядеться, то можно увидеть озеро. Оно кажется бескрайним. А его поверхность, в отличии от реки, часто покрыта легкой дымкой.

С другой стороны открывается вид на деревню, разбросанную по холмам и долинам. Дома сложены из серого камня, с соломенными крышами, которые почти сливаются с окружающим пейзажем. Один из таких домов принадлежит их семье. Узкие улочки вымощены булыжником, а вокруг домов разбиты небольшие огороды. Дом старушки Мейзл виден издалека — розы ярких оттенков переплетаются с клумбами гортензии. Она словно нарочно не убирает эту дикую феерию цвета. Небольшие фермы окружены полями, где крестьяне выращивают картофель — главное золото их земель. А дым из труб поднимается в небо, смешиваясь с туманом. Это знак, что пора домой. Вечереет.

Родители вернутся за полночь, но не стоит рисковать безопасностью. Все таки Аманда хрупкая девушка. Нагнувшись по пути над один из лесных родников, чтобы освежиться, ее взору представился привычный овал лица с мягкими, плавными линиями. Она ещё не понимала, как много взглядов приковывает к себе этот лик. Фарфоровая кожа с лёгким румянцам на щеках от лёгкого ветерка или же от смущения, вызванного тем, что она непривычно долго всматривается в свое же лицо. Ведь единственное, что заслуживало внимание в нем, по мнению девушки, — это глаза. Они большие, выразительные, с длинными ресницами, которые отбрасывают лёгкую тень на щёки. Глаза глубокого карего цвета, словно темный шоколад. Иногда Аманда мечтала, чтобы её взгляд всегда излучал тайну: то ли из-за невинности, то ли из-за скрытой страсти. Однажды она вычитала это в неугодных, по мнению маменьки, книгах, выпрошенных у сестер Марии и Эприл.

— Ах!.. — вскрикнула девушка, когда с дуба спрыгнул маленький зверёк. Ее розовые губы, как лепестки только что распустившегося цветка, содрогнулись в испуги. Последние лучи заходящего солнца коснулись ее лица. Губы растянулись в улыбке, похожей больше на восход солнца, нежели на закат. Ей было так тепло, нежно и незабываемо.

Захотелось на миг распустить тугую прическу. Волосы были ее гордостью. Они густые, блестящие, но маменька заставляет всегда укладывать их в изысканную причёску, которая заставляет болеть голову весь день. Цвет тёмного каштана был темнее чем у отца и матери. Они переливается на свету закатного солнца. На самом деле, сколько бы она не пыталась, несколько непослушных прядей всегда выбиваются из причёски.

Наконец-то дойдя до дома, Аманда толкнула дверь, и та, радостно подавшись, со скрипом отворила милый двухэтажный дом. Он ничем не отличался от остальных, разве что добротный забор да свежий слой краски выдавал в нем дом зажиточного господина. Пройдя по крутой лестнице Аманда попала в знакомы светлый коридор. Последние лучи солнца окрасили стены в яркий пурпурный цвет, а дверь девичьей комнаты превратилась из нежно оливкового в розоватый. Девушка прошла и рухнула на кровать. Прогулка настолько же вымотала ее, насколько подарила сил. Неловко задремав прямо в одежде, она попала в знакомы сон.

— Охохохохо! — внезапно прилив сил и смеха накатил на нее. Аманда вдруг показалось, что бояться нечего. Это просто сон. — Эй, выходи! Перестань играть!

Глава 2

— Аманда, вставай!

Громкий крик прокатился по всему дому. Эльза Пратт одетая в домашнюю одежду помогала накрыть на стол кухарки, пока ее муж читал «Ирландский вестник». Газета всегда приходила с опозданием, поэтому половину новостей были уже не актуальны. Но главное — цены на рост картофеля — не так часто менялось, чтобы переживать об этом.

Веки Аманды стали трепетать. Она резко открыла глаза и встала. Тяжело дыша, все, что было ночью, казалось очередным кошмаром, от которого надо избавиться, забыть… Высокая и упругая грудь тяжело вздымалась. Девушка сняла вчерашнее платье, поменяв его на новое. Аманда начала затягивать корсет, который подчеркивал ее тонкую талию и плавные изгибы бёдер, скрытые под слоями двух юбок. Несмотря на испуг, каждое её движение было грациозно, будто она танцует даже тогда, когда просто идёт по комнате.

Вдруг ее нога коснулась острого металлического предмета.

— Что за?... — укол боли прокатился по ее стопе. Поджав аккуратную стопу, Аманда до крови закусила свои пухлые розоватые губы. Она опустила взгляд своих оленьих глаз на пол и увидела удивительной красоты подвеску. Камень похожий на мерцание звёзд в туманном небе был окружён тонкими гранями металлических изгибов, похожих на ветки тернового дерева. Аманда встала посередине комнаты, завороженная блеском камня, с ещё не до конца затянутым платьем.

— АМАНДА! — громкий крик заставил девушку очнутся. Аманда быстро схватила украшение.

— Я иду, маменька!

Быстрыми движениями Аманда зашнуровала платье до конца. Соскользнув с лестницы на первый этаж, девушки предстала привычная картина мирного домашнего утра.

— Как дела у мистера Свонга?

Хитрые глаза маменьки оторвались от слежки передвижения тарелок по столу, а на лице появилась лукавая полуулыбка.

— Пьер спрашивал о тебе… — брови Аманды нахмурились. Даже с учётом недостатка молодых людей ее возраста в их краях, Пьер представлялся ей самым ужасным вариантом — безалаберный, лопоухий маменькин сынок. — Но!.. вряд ли это представлялось главным объектом наших разговоров, дорогая. Все таки скоро у семьи Свонг прибавиться проблем и без их сынка…

— Зачем ты ее пугаешь, Эльза? — отец оторвался от чтения. Его теплая улыбка и глаза полные любви к дочери выражали полную преданность. — Через несколько дней к семье Свонг прибудет их дальний родственник из Лондона. По моему, он троюродный брат кузины мисс Свонг… Здесь проездом, только приехал из путешествия в Индию.

— Его состояния равняется двадцати тысячи фунтов в год! Аманда, это идеальный вариант! — от нетерпения и желания маменька вскрикнула и хлопнула ладонями. — А даже если не он… нет ли у него друзей? Знакомых? В конце концов, это ли не шанс…

— Эльза! — отец нахмурил брови. — Тебе не стоит об этом заботиться, Аманда. В конце концов все, что о нем известно — это размер его состояния…

У Аманды вдруг пошли мурашки — слишком много неожиданного.

— Боже мой, ты побледнела! Эльза, ты доводишь своими разговорами малышку до обморока. Аманда, боже мой, Аманда!..

— Сон, подвеска, а теперь и это… — тихо пробормотала про себя Аманда. — Все хорошо, батюшка, просто плохо спала. — с вымученной улыбкой вымолвила девушка, подняв взгляд. Тревожный и недоверчивый взор отца, направленный на дочь, был остановлен бряцанием последних приборов, которые были поставлены на стол. Аманда неловко села. Она уже привыкла, что матушка каждый день говорила о свадьбе, просматривая одни вариант за другим, будто это были новые занавески… Да, конечно, Аманда не то чтобы надеялась на великую любовь, но ей хотелось бы просто уважения и тепла. Возможно, она просто устала от этих бесконечных разговоров. В конце концов это нормально в их обществе выйти замуж и уехать… последнее огорчало ее больше всего. Что-то не давало уехать ей отсюда, покинуть изумрудные холмы, туманные болота и низкое небо.

Завтрак прошел за легкими разговорами ни о чем: о соседях, их проблемах и меню на ужине у мистера Свонга вчера.

— Аманда, ты можешь сходить на почту? Забери последний вестник и узнай про поставку оборудования в этом году. — мягким тоном сказала маменька. — Потом нужно садиться за шитье… Жаль, что у тебя совсем нет подруг, чтобы сопроводить тебя.

— Не забудь, сегодня займёмся арифметикой, — протирая рот, проговорил отец.

— Да, конечно! — глаза девушки оживились. Она всегда была рада узнавать новое. На ее счастье мать получала домашнее обучение, а отец по долгу службы имел широкий кругозор. — Я побежала!

Чмокнув обоих родителей, Аманда выбежала не побеспокоившись о том, что надо бы сменить платье на дневное. В конце концов это вряд ли заботит жителей здешних мест… До почтовой станции идти было около часа, зато дорога открывала самые живописные виды. Поля, которые только стали колосится, соединялись на границе с удивительно ясным для этих мест небом. Ветер принес с собой запах глицинии. Весенние и теплое настроение заменило утреннюю тревогу. Остановившись и вдохнув блаженство теплого дня, Аманда вспомнила про подвеску. И как будто прочитав ее мысли, левую руку пронзил металлический холод. Липкое чувство страха поползло по позвоночнику и проникло в сердце девушки.

Она ускорила шаг и добралась даже быстрее, чем должна была на почтовую станцию.

Ее взгляду предстал обыкновенный дом, сложенный из серого камня, с пристроенной конюшней. На первом этаже висели указатели «Уэксфорд, Ирландия», «Паб: Ирландское пиво», «Место отдыха для усталого путника»… Сквозь новые надписи виднелись закрашенные слова на ирландском. Аманда не знала его, ведь сейчас все говорили на английском. Хотя Пьер говорил, что их «деревенский» язык больше был похож на издевательства над английским. «Да что он знает?» — неожиданная злость наполнила грудь девушки.

Глава 3

— Ты — ключ. — мягкий шепот обволакивал сознания. — Я так долго ждал… — теплое дыхание коснулось ушей. Из окна доносился запах моря и влажности, а ещё пахло чем-то сладким — так пахнет вереск жарким июньским вечером, так пахнет только что собранный мед. — Позови же меня… скажи это… король Туата-Де-Даннан… я приду… — шепот, схожий с шелестом колосьев в поле. — Я уже рядом… обернись!...

Сквозь сон Аманда глубоко вздохнул от ощущений, которые пробуждал в ней этот бархатный голос. Такое ощущение, что в ее сердце рос цветок, чей бутон тянулся к нему, как к солнцу. Приятная утренняя нега растянулась по ее телу, но просыпаться не хотелось — вдруг это приятное чувство исчезнет. Перевернувшись, девушка почувствовала тепло солнца на своем лице. Луч скользил по ней, как будто чья-то рука. Скользнув по аккуратному носу с горбинкой, солнце упало на ее нежные губы. Слегка влажные после сна они приоткрылись. Аманда вздохнула еще раз. Сладкая дремота, ощущение поцелуев солнца и, наконец-то, долгожданная спокойная ночь… Ей не снилось ничего. Такого не было достаточно давно, что было само по себе удивительным. А голос… Какой же приятный голос! Пусть он продолжает шептать ей на ухо, что угодно. А она готова млеть и млеть. Песня скворца донеслась до нее через окно. Никто не стремился разбудить девушку, ведь вчера она пережила солнечный удар, как сказал доктор, и если следовало отдыхать и восстанавливать свои силы. Но шебет птиц становился все сильнее, а солнце все ярче. Девушка открыла свои глаза и тихо зевнула. Простая ночнушка, просвечивала ее тонкий стан, и ей стало вмиг неудобно… Она вспомнила странный шепот, который слышала сквозь сон. Ей показалось, что кто-то наблюдал за ней. Чьи-то зоркие глаза смотрели на нее… Но никого в комнате не было. Закончив утреннюю рутину, девушки было непривычно делать это неторопливо, без криков матушки. Ей сказали отдыхать, но сидеть день без дела — просто ужасно. Простое платье светлого оттенка сливалось с ее фарфоровой кожей. Аманда заметила, что на ее тонких руках проступают голубые вены. Она обняла свое левое запястье другой рукой. Впервые в ее голове промелькнула мысль, что возможна она слишком худая. Наверное, в Лондоне ее считали бы замухрышкой…

Весна — время, когда природа пробуждается после долгой, влажной зимы, и остров превращается в живописный холст, наполненный яркими красками, свежими ароматами и оживленной энергией. Яблони, вишни и боярышник расцветают, украшая пейзаж белыми и розовыми цветами. Их лепестки, подхваченные ветром, кружатся в воздухе, как весенний снег. Просыпаются животные, птицы начинают щебетать, на деревьях появляются гнезда. На фермах слышно блеяние ягнят, которые родились этой весной, и мычание коров, вышедших на свежую траву. Хочется мечтать, верить и надеяться. Кажется, что все изменится, но что Аманда ещё не знала.

Спустившись по лестницы, девушка поняла, что проснулась не так много, как могла. Отец уже ушел на ферму, но рядом с окном сидела маменька с финансовой книгой. На самом деле, она обладала огромным разумом и умением грамотно распоряжаться деньгами не только их семьи, но и всего хозяйства в целом. Мать Эльзы покинула этот мир слишком рано, и отец воспитал ее подобно себе — прагматичной и критически мыслящей. Ей бы стоило унаследовать мануфактуру и стать той самой женщиной, которая в состояние управлять всем за тенью мужа. Что же она делает здесь? Почему предпочла променять лондонскую жизнь на тишину и покой ирландских земель? Почему именно бывший военный, имеющий лишь клочок земли в этих землях, привлек ее внимание? Ответ слишком прост и сложен одновременно — любовь. Она творит чудеса и способна растопить сердце даже самой главной снежной королевы Лондона. Поставив на кон все, Эльза сбежала из Таинственного Альбиона. Ее отец же отрекся от него… Но аккуратное круглое лицо этой женщины с ясными зелеными глазами, как цвет молодой травы, вряд ли выражало беспокойство по поводу событий этих давно минувших дней.

— Доброе утро, мама, — Аманда с улыбкой глядела на свою матушку. Вспоминая ее вчерашние беспокойства, она ещё сильнее начинала любить своего родителя. Ей казалось, что роднее и ценен нет человека во всем мире.

Ее семью бог не благословил на много детей — Аманда была единственным сокровищем Праттов. Именно поэтому матушка так хотела подобрать достойного жениха, дабы Аманде не пришлось переживать в случае чего.

Эльза подняла свое лицо, украшенное тонкой сеткой морщинок, и ее глаза с любовью посмотрели на дочь.

— Доброе утро, милая, как ты себя чувствуешь? — нежность в голосе Эльзы соединялась с небольшой тревогой.

— Все прекрасно! Не беспокойся! Стоит ли мне дождаться обеда или модно сейчас позавтракать?

— Я испекла печенье, маленькая леди, скоро подам к столу! И, конечно, чашку горячего молока вам. Вы совсем бледная…

За непринуждённым разговорами и проверкой финансов прошло утро в семье Пратт. Эта идиллия отодвинула все мысли о загадочном утреннем голосе. Полуденное солнце вступило в свои права. В саду воздух наполнялся ароматом свежей травы и цветущих яблонь, а в небе, ещё не совсем ясном, до сих пор слышалось пение птиц. Легкий туман стелился по долинам, скрывая ручьи, которые весело журчали, неся свои воды к далёкому морю. Казалось, сама земля дышала, пробуждаясь от долгого сна, и каждый её вздох приносил с собой новую жизнь.

Ровно в три часа дня на улице около их дома раздался топот копыт и ржанье лошадей.

— Вы кого-то ждёте, маменька? — спросила удивлённая Аманда, ведь обычно в их дома не приезжали гости без предупреждения.

— Нет, что ты… — брови мисс Пратт поползли наверх. — Твое здоровье же ещё не восстановилось… Барбара! Барбара, сходи узнай, кто там.

Из окна было видно, как в их скромный двор с клумбами маргариток и кустовых роз въезжает повозка, похожая на ту, которую мистер Рассел вчера одолжил им. Она была воплощением элегантности и практичности. Её деревянный кузов, окрашенный в тёмно-зелёный цвет, блестел на солнце, а золотая роспись по бортам добавляла нотку роскоши. Это все выглядело очень непривычно и странно в деревенском ландшафте. На козлах сидел кучер в ливрее, держа в руках кнут, а пара гнедых лошадей нетерпеливо перебирала копытами. Казалось, что даже животные отличались элегантностью и приличными манера, которыми не могла обладать не одна деревенская девушка. Все это было слишком инородным напротив двухэтажного каменного дома с небольшими окнами и аккуратным крыльцом.