Песнь расколотого мира

Глава 1.

Вертолёт качнуло на посадке, и Елена впервые за много часов ощутила твердую поверхность под ногами. Только лёд и ветер, режущий лицо до боли. Бескрайняя снежная равнина уходила в горизонт, и казалось, что этот пейзаж был стёрт до белого фона нарочно, без красок, без жизни, без единой лишней детали.

Она спустилась по трапу, поправила сползающие очки и в который раз пожалела, что не успела купить новые. Волосы, как обычно, были усмирены и спрятаны под шапку, а пуховик, выданный экспедицией, одинаковый для всех, мешковатый, но практичный, делал ее такой же безликой, как и всех остальных.

— Добро пожаловать в край, где всё ломается, Адлер! — крикнул, перекрывая вой ветра, бородатый техник, встречавший группу. — Особенно нервы!

Елена коротко кивнула, выдавив подобие улыбки. В голове мгновенно пронеслось с десяток остроумных ответов, но вслух не вырвалось ни одного. «Надо было что-то сказать… пошутить как-нибудь», — упрекнула она себя, идя за остальными. Но слова, как всегда, застряли где-то в горле.

Внутри, за тяжелой металлической дверью станции, пахло дизелем, сухим деревом и старыми книгами. Она не знала, почему книги пахнут именно так, но запах был родным. Пока другие громко приветствовали зимовщиков и разбирали ящики, она нашла глазами свой угол. Свет над столом на мгновение мигнул и снова загорелся ровным светом. «Скачки напряжения», — равнодушно подумала она, хотя знала, что последние пару дней это происходило подозрительно часто.

Она достала диктофон. Нажала кнопку.

— Запись один. Прибытие на станцию «Восток-7». Температура минус тридцать два. Ветер стабильный. Чувствую себя как в холодильнике с гигантской вентиляцией. Аномалия в секторе С-12 стабильна, завтра выезд на точку.

Она убрала прибор в карман и присела на койку. Металл пружинил под тонким матрасом. Всё вокруг было предельно утилитарным. И всё же она чувствовала странное волнение, похожее на предвкушение.

Где-то за стеной гудел генератор. За окном выл ветер. Спустя час резкий сигнал внутреннего оповещения вырвал Елену из изучения предварительных данных. "Всем сотрудникам. Общий сбор в кают-компании через пять минут. Повторяю, общий сбор".

Мысль о необходимости социального взаимодействия была неприятнее, чем перспектива провести ночь в палатке при минус пятидесяти. Но протокол есть протокол. Заправив выбившуюся рыжую прядь обратно под бандану, она направилась в единственное по-настоящему живое место на станции.

Кают-компания была средоточием тепла и света. Длинный деревянный стол, несколько стеллажей с книгами и журналами, потрепанные кресла в углу и большой иллюминатор, за которым теперь была лишь непроглядная полярная ночь. Здесь собралось около дюжины человек, зимовщики и члены их новой группы.

Во главе стола стоял Арис Торн, руководитель экспедиции. Мужчина лет пятидесяти, с выдубленной ветрами кожей и сединой в бороде, он обладал аурой спокойной уверенности, свойственной людям, которые провели полжизни в экстремальных условиях. Его взгляд был острым, как осколок льда.

— Рад видеть всех в сборе, — его голос был низким и ровным, без труда перекрывая гул вентиляции. — Завтра в шесть ноль-ноль выдвигается первая группа. Адлер, — он кивнул в ее сторону, и Елена почувствовала, как на нее устремились все взгляды. — Вы и ваша аномалия, наш главный приоритет.

Рядом с Торном сидел доктор Кенджи Танака, ведущий геофизик. Он сцепил тонкие пальцы в замок и с вежливой улыбкой посмотрел на Елену.

— Арис, мы все еще называем это аномалией? Мои сейсмографы молчат как партизаны. Никакой тектонической активности. Возможно, это просто уникальное электромагнитное искажение. Помехи.

Кенджи всегда был скептиком. Аккуратный, педантичный, он верил только в те данные, которые мог объяснить тремя разными способами. Идея Елены о "чужеродном сигнале" казалась ему ненаучной фантастикой.

— Мы едем туда, чтобы это выяснить, Кенджи, — мягко, но непреклонно ответил Торн.

С другого конца стола Елене ободряюще улыбнулась Лена Петрова, молодой техник-гляциолог. Веселая девушка с двумя светлыми косичками, она была одной из немногих, кто пытался завязать с Еленой разговор не о работе.

— Не слушай его, — прошептала она, когда Торн отвернулся к картам. — Он просто завидует, что самое интересное досталось тебе. Готова завтра войти в историю?

— Я готова получить точные данные, — тихо ответила Елена, хотя в голове уже прокручивала, как могла бы отшутиться. Но вслух прозвучал лишь сухой, почти протокольный ответ.

Она опустила глаза в свою пустую кружку. Собрание продолжалось, обсуждали маршрут, погоду, технику безопасности. Елена слушала вполуха, чувствуя себя наблюдателем за чужой, хорошо отрепетированной пьесой. Эти люди были командой. Она же пока была лишь функцией, приглашенным специалистом с диковинной теорией.

Когда сбор закончился и люди разбились на небольшие группы, смеясь и обсуждая что-то свое, Елена незаметно выскользнула из кают-компании. В тишине своего крошечного отсека она легла на койку, глядя в потолок. Снова и снова она прокручивала в голове короткий разговор с Леной. «Нужно было улыбнуться шире. Сказать что-то легкое. Почему так сложно?» Эта мысль все еще крутилась у нее в голове, когда станцию сотряс первый толчок, а за окном полыхнул свет, который не был похож ни на что, виденное ею на Земле.

Утро встретило станцию гулкой, нервной тишиной. Ночной инцидент, яркая вспышка и серия подземных толчков, заставивших задребезжать инструменты в лабораториях, стал темой номер один. За завтраком в кают-компании только и было разговоров, что об этом.

— Солнечная вспышка, говорю вам, — авторитетно заявил один из зимовщиков, намазывая масло на хлеб. — Редкое явление для полярной ночи, но бывает. Вызывает полярное сияние и сбои в электронике.

Глава 2.

Елена глубоко вздохнула, шагнула за край и начала спуск во тьму, что поглотила её мгновенно. Лишь луч ее налобного фонаря пронзал черноту, выхватывая клочки гладкого, как отполированный обсидиан, льда. Лебедка Ариса работала плавно, но спуск казался бесконечным. Стены ущелья были непривычно ровными, словно их не выточила природа, а создал кто-то гигантский и аккуратный. Холод здесь был пронзительным, но при этом странно сухим, без привычной влаги полярного воздуха. А гудящая вибрация усиливалась с каждым метром. Она уже не просто ощущалась ногами, она резонировала в груди, в костях, в самой голове, словно тело Елены было частью гигантского, невидимого инструмента. На мониторе ее сканера линии сигнала взбесились, превратившись в дикую пляску пиков и впадин.

— Данные зашкаливают, Арис, — проговорила она в микрофон, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Плотность излучения... такого я никогда не видела.

— Продолжай спуск, Адлер. Лена, ты в порядке? — раздался голос руководителя, ставший вдруг напряженным.

— В порядке, — отозвалась Лена, вися чуть выше и позади. — Только ощущения... странные. Давление в ушах.

Елена опустила взгляд. Луч фонаря, казалось, достиг дна, но это было лишь оптической иллюзией. Там, внизу, было не лед. Мерцание. Едва уловимое, синевато-фиолетовое свечение, похожее на далекую грозу. Оно пульсировало в ритм с гулом, наполнявшим ущелье. Вскоре ее ноги коснулись твердой поверхности.

— Я на дне, — доложила Елена. Ее голос прозвучал приглушенно, словно воздух здесь был гуще. — Поверхность... не похожа ни на что известное. Светится.

— Осмотрись, — приказал Арис.

Луч фонаря Елены скользнул по стенам. И тут она увидела огромную, почти прозрачную глыбу, вплавленную в черную субстанцию дна. Она была похожа на гигантский кристалл льда, но внутри него мерцало то самое синевато-фиолетовое свечение, что и на поверхности. Оно исходило из самой сердцевины глыбы, пульсируя, как бьющееся сердце. Елена подошла ближе, ее научное любопытство заглушало любые страхи. Она вытащила из подсумка контейнер для проб и небольшой геологический молоток.

— Я беру пробу, — сообщила она Арису. — Вижу небольшой, свежий скол. Идеально для образца.

— Аккуратно, Адлер, — раздался голос руководителя.

Поднеся молоток к сколу, Елена сделала осторожный удар. Вместо ожидаемого звона льда раздался тихий, почти музыкальный перезвон. От глыбы откололся крошечный, размером с ноготь мизинца, кристаллический осколок. Он ярко вспыхнул в ее руке, на мгновение ослепив. Свечение было таким сильным, что, казалось, ее кожа под перчаткой потеплела. Она поспешно поместила осколок в герметичный контейнер, защелкнув крышку. В тот же миг пульсирующий гул на мгновение стих, а потом возобновился с прежней силой.

— Образец взят. Поднимайте нас, — сказала Елена, стараясь скрыть волнение.

Подъем прошел без происшествий. Выбравшись на поверхность, под безразличные звезды полярной ночи, Елена чувствовала себя так, словно вернулась из другого мира. Лена сняла шлем, ее лицо было бледным, но глаза горели.

— Ну и денек, — выдохнула она. — Надо это отметить.

***

Пока остальная часть команды в кают-компании отмечала успешное завершение опасной вылазки, Елена заперлась в своей лаборатории. Снаружи доносились приглушенные голоса и смех, но для нее существовал лишь крошечный кристаллический осколок, зажатый в держателе сканера. Все ее существо, вся ее жизнь свелись к двум тонким линиям, прочерченные на белом, как снег, экране, медленно сходились. Елена, прильнув к монитору, едва дышала.

— Аномалия. Очевидная, но пока необъяснимая, — пробормотала она, по привычке включая диктофон. — Запись... — она запнулась, посмотрев на дату, — Запись 4. Сканирование образца из сектора С-12. Повторный анализ показывает стабильное фоновое излучение, не соответствующее известным изотопам. Энергетический профиль... нелинейный. Что-то абсолютно чужеродное.

Она поправила очки и запустила следующий тест, чувствуя, как под слоями научной отстраненности пробуждается пьянящий азарт первооткрывателя. Она, доктор Елена Адлер, всю жизнь шла к этому моменту. Девочка, предпочитавшая звездные карты шумным играм. Пока другие ходили на свидания, она пропадала в обсерваториях. Наука была ее единственным верным спутником, и вот теперь, на самом краю света, привело ее к величайшей тайне в истории человечества. Романтика? Отношения? Она мечтала о них, да. Но всегда не хватало смелости сделать первый шаг, даже поддержать легкий разговор. Лежа в кровати, она часто прокручивала в голове прошедший день, придумывая остроумные ответы, которые так и не сорвались с языка. Но было уже поздно. Проще было с головой уйти в работу, где все подчинялось логике и фактам.

Прибор загудел, выдавая новые данные. Фоновое излучение усилилось, приобретая ритм. Медленный, нарастающий пульс. Елена наклонилась ближе, ее сердцебиение участилось. Она протянула руку к панели управления, чтобы перепроверить калибровку. В этот момент небольшой, идеально гладкий осколок чуть заметно вспыхнул. Слабым, едва уловимым светом.

— Мать моя... — выдохнула Елена, ее научный скептицизм трещал по швам.

Осколок вспыхнул еще раз, ярче. Затем еще, и еще. Пульсация нарастала, переходя в непрерывное сияние. Стены лаборатории задрожали. Красные индикаторы тревоги замигали по всему периметру станции. Из динамиков донесся искаженный помехами крик Ариса.

— Адлер! Что там у тебя?! Показатели энергии зашкаливают!...

Осколок превратился в миниатюрное солнце, заливающее все ослепительным, нестерпимо ярким светом. Воздух вокруг него завихрился, исказился. Елена почувствовала, как ее отбрасывает назад, как ее тело охватывает невесомость. Последнее, что она услышала, был нарастающий, оглушительный гул, похожий на рев разрываемой ткани, и диктофон в руках, что продолжал бесстрастно записывать: "...нелинейное излучение... аномалия... возможен резонанс...". И всё поглотила белая вспышка и ледяная пустота.

Глава 3.

Пустыня ночью оказалась совсем не такой, как днем. Жара сменилась прохладой, которая заставляла ежиться в промокшем от пота термобелье. Небо над головой превратилось в бархатный купол, усыпанный миллиардами ярких звезд, близких и совершенно незнакомых. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь шуршанием ее шагов по песку и тихим свистом ветра.

Елена шла, ориентируясь на гряду облаков, которая теперь казалась темной полосой на фоне звездного света. Она шла уже несколько часов, монотонно переставляя ноги, и в этом ритме ее мозг, оправившись от первоначального шока, вернулся к привычному режиму анализа. Она достала из кармана диктофон.

— Запись шесть, — ее голос звучал тихо и немного хрипло. — Пытаюсь определить местоположение. Визуально типичная песчаная пустыня. Сахара? Аризона? Возможно, Гоби? Черт, надо было все-таки согласиться на ту экспедицию в Намибию. Может, разобралась бы быстрее.

Она остановилась и зачерпнула горсть песка. Даже в тусклом свете незнакомых созвездий он странно блестел. Она поднесла его ближе к лицу, пытаясь рассмотреть сквозь треснувшее стекло очков.

— Анализ образца... визуальный, — продолжила она запись. — Песчинки необычно крупные, с острыми гранями. Не похоже на результат ветровой эрозии. Присутствует слабая металлическая блестка. Не кварц. Не слюда. Неизвестный минерал.

Она высыпала песок и посмотрела по сторонам. Флора. Тот странный "кактус", под которым она сидела, был не единственным. Попадались и другие, еще более причудливые растения, низкорослые кустарники с черными, как уголь, листьями и что-то похожее на перекати-поле, но светящееся изнутри слабым фосфорическим светом.

— Растительность не соответствует ни одной известной земной биосистеме, — ее голос стал жестче, протокольнее. — Ксерофиты, да. Адаптированы к засухе, да. Но морфология... абсолютно чуждая. Ничего общего с суккулентами или эфемерами.

Она подняла голову к небу. И это стало последним гвоздем в крышку гроба ее надежд. Она знала звездное небо. Знала его с детства. Полярная звезда, Орион, Большая Медведица, это были ее старые друзья, но здесь, на этом небе, не было ни одного знакомого созвездия. Звезды складывались в незнакомые, причудливые узоры, а по небу медленно плыли две луны, одна большая, серебряная, и вторая, поменьше, багрового цвета. Холод пробежал по ее спине, не имеющий ничего общего с ночной прохладой. Это был первобытный, экзистенциальный ужас. Осознание.

— Заключение... — она сглотнула, голос предательски дрогнул. — Созвездия. Их нет. Я... я не на Земле.

Диктофон записал долгую, тяжелую паузу. Все ее знания, вся ее наука разбились о простую, невозможную реальность. Она была не просто в неизвестной пустыне. Она была в другом мире.

Как она тут оказалась? Вспышка. Рев. Разрыв ткани... пространства? Тот осколок. Он был не просто аномалией, не просто источником энергии. Он был ключом. Дверью. И она, повернула этот ключ, не зная, что он откроет.
Она выключила диктофон и сунула его в карман. Сжав зубы, она пошла дальше. Песок, песок и еще немного песка для разнообразия. Елена уже потеряла счет времени. Она инстинктивно вскинула руку, чтобы посмотреть на часы, старые и проверенные, которые пережили с ней погружения, восхождения и одну очень неудачную попытку приготовить чили. Экран был мертв. Тонкая трещина пересекала его наискосок. Видимо, тот самый "прыжок" оказался для него фатальным.

— Отлично, — пробормотала она в пустоту. — Просто великолепно. Наверное, я иду часа четыре. Или пять. Или двенадцать. Может, я вообще хожу по кругу и скоро наткнусь на собственные следы и очень удивлюсь.

Она остановилась, чтобы перевести дух. Жажда превратилась из неприятного ощущения в главного врага. Рот был набит ватой, а каждый глоток отчаянно сглатываемой слюны ощущался, как наждачка, скребущая по горлу. Она снова достала диктофон.

— Запись семь. Субъективная оценка: я хочу пить. Нет, не так. Я хочу нырнуть в бассейн с ледяной минералкой и пить прямо из него, пока не лопну... если я в ближайшее время не найду источник воды, моя экспедиция в этот дивный новый мир закончится, толком не начавшись. Что будет крайне непрофессионально с моей стороны.

Она убрала диктофон и раздраженно пнула ближайший светящийся кустик. Ну почему пустыня?! Из всех возможных биомов, куда ее могло закинуть, в горы, леса, даже океан, а ей досталась гигантская песочница с подогревом.

«Серьезно? — мысленно возмущалась она, продолжая свой путь. — Я люблю океан! Я бы сейчас с таким удовольствием разбиралась в приливах и отливах этих двух лун. Или изучала бы горные породы. Я бы даже согласилась на джунгли с ядовитыми пауками размером с мою голову. Но пустыня! Тут даже спрятаться негде. Идеальное место, если ты верблюд или хочешь снять продолжение "Безумного Макса". Я ни то, ни другое!»

Она споткнулась, едва не упав, и зло посмотрела на свои ботинки, которые уже были полны песка.

— Ну спасибо, Вселенная. Отличный выбор. Пять звезд. Рекомендую всем, кто мечтал похудеть за счет полного обезвоживания организма.

Эта короткая вспышка злого юмора немного помогла. Она вытряхнула песок из ботинка, зашнуровала его потуже и снова посмотрела на горизонт. Облака, казалось, не приблизились ни на миллиметр. Но они и не исчезли. А значит, нужно было идти. Стиснув зубы, Елена побрела дальше, упрямо переставляя ноги. Монотонный хруст песка под ногами стал единственной реальностью. Елена брела, опустив голову, глядя лишь на свои ботинки, которые тонули и снова выныривали из сыпучей тьмы. Она была уже на грани, когда усталость переходит в безразличие. И тут, что-то нарушило гипнотический ритм пустыни. На гребне соседней дюны, на фоне усыпанного звездами неба, появилось движение. Неровная, медленно плывущая линия, двигающаяся в том же направлении, что и она. Елена замерла, и ее сердце, до этого бившееся устало и глухо, застучало быстрее. Это не были тени. Это не была игра света. Это было что-то живое. Забыв о жажде, забыв об усталости, она, пригибаясь, бросилась к дюне, чтобы лучше разглядеть. Она взобралась на гребень и затаила дыхание.

Неизвестный пустынный дракон

Глава 4.

Страх никуда не делся, но к нему примешалось чувство, что она попала в сказку. Очень страшную и очень красивую. Смех быстро выветрился, уступив место новой волне адреналина. Город. Люди. Дракон. Елена побежала дальше, теперь с еще большей энергией. Гора огней медленно росла в размерах, превращаясь в причудливые силуэты башен и стен, уходящих в ночное небо.

Когда она достаточно приблизилась, чтобы различать детали, замедлила шаг, перейдя на осторожную, крадущуюся походку. Ее внутренняя осторожность, которую она так ценила, подсказывала, что не стоит сразу бежать в объятия неизвестности. Мало ли, эти люди тоже могли изрыгать пламя. Или, что еще хуже, быть частью той же экосистемы, что и гигантский перламутровый караван. Она прокралась вдоль редких кустарников, которые росли ближе к стенам города. Они были похожи на те светящиеся кусты, которые она пинала ранее, только намного выше и плотнее, создавая неплохое укрытие. Она ни разу в жизни не видела такого города. Стены были не из камня, а из какой-то темной, словно оплавленной породы, которая тускло мерцала под светом лун. На зубчатых вершинах башен плясали огни, отбрасывая причудливые тени на окружающие улицы. Вдоль стен ходили фигуры. Стража. Без сомнения. Их силуэты были рослыми и крепкими, в руках они держали длинные копья, наконечники которых зловеще поблескивали. Форма их одежды была... странной. Объемные плащи, многослойные туники, необычные шлемы. Всё это было так далеко от ее представления о цивилизации, что казалось декорациями к древней театральной постановке. Она опустилась на четвереньки, крадясь вдоль кустарника, пытаясь приблизиться незамеченной. Сердце колотилось в горле, почувствовала себя беззащитной, маленькой и невероятно хрупкой. Она услышала голоса. Тихие, приглушенные, но явно принадлежащие этим существам язык. Он был совершенно непонятным. Немецкий? Французский? Ничего. Ни одного знакомого звука, ни одной похожей интонации. Сплошной поток незнакомых шипящих и гортанных звуков.

— Черт, — прошептала она, прижимаясь к земле. — Что делать?

Это был тупик. Ей нужна была вода. Ей нужна была помощь. Но как ее попросить, если она даже не могла понять, на каком языке говорят эти жители. Любопытство, свойственное каждому ученому, все же взяло верх над страхом. Осторожно, по миллиметру, она выглянула из-за куста. Ее взгляд упал на ближайшего стражника. Это был не человек. Их было двое, они стояли под светильником, который висел на стене. Один был высоким, с кожей бледно-серого оттенка. Его руки и часть лица были покрыты мелкой, ромбовидной чешуей, которая переливалась, как металл. А на висках у него виднелись небольшие, острые рожки. Второй был чуть ниже, с кожей цвета слоновой кости, и из-под его плаща выглядывал длинный, тонкий хвост, который слегка покачивался из стороны в сторону. Глаза у обоих светились слабым янтарным светом.
Елена отшатнулась, прижимаясь к земле. Ее дыхание стало частым и прерывистым. Люди? Нет, точно нет. Это не люди. Не мутации, не какие-то экзотические племена. Это были другие разумные виды. У кого-то чешуя. У кого-то рога. Хвосты. И эти глаза... эти глаза, которые не были похожи на человеческие.

— Боже... — прошептала она, и в этот раз в ее голосе не было и тени юмора.

Паника, холодная и липкая, затопила ее сознание, вымывая остатки научного хладнокровия. Елена не помнила, как развернулась. Ее тело действовало само, подчиняясь древнему инстинкту "беги или умри". Она попятилась назад, а затем, на четвереньках, почти по-звериному бросилась прочь от стен, в спасительную темноту кустарников. Ветки царапали лицо и руки, но она не замечала боли. Главное, дальше. Дальше от этих светящихся глаз, от этих рогов и хвостов.

«Итак, что мы имеем?» — проносилось в ее голове, пока она неслась, спотыкаясь и падая. — «Факт первый: адская, невыносимая жара. Факт второй: чудовищные, неизвестные науке существа. Факт третий: у стражи рога и хвосты. Классические атрибуты чертей. Факт четвертый: гигантская летающая химера, которую местные, думаю, называют "драконом". Вывод...»

Ее мозг, отчаянно цепляясь за привычку все систематизировать, начал лихорадочно сопоставлять факты. Она заскулила, почти не слыша своего голоса. Вывод был один. Простой, логичный и абсолютно безумный.

— Я в аду, — прошептала она, и от этого слова по спине пробежал мороз, несмотря на жару.

Она продолжала ползти, а затем бежать, уносясь все дальше от стен города-ада. Слезы катились по ее щекам, смешиваясь с грязью и потом. За что? За что ей это? Она же... она же ничего такого не сделала!

«Я не врала, — причитала она про себя, всхлипывая. — Ну, кроме того раза в школе, когда сказала, что забыла домашнее задание. Это считается? Я не пила, не употребляла наркотики, не спала со всеми подряд!..»

Она остановилась, уперевшись руками в колени, и попыталась отдышаться. Ее мозг лихорадочно перебирал все ее прегрешения.

«Поцелуй! — осенило ее. — На выпускном. С тем парнем из параллельного класса. Мы же не были женаты! Наверное, это считается блудом? Блин! Блин!»

Паника нарастала. Она вспомнила еще кое-что. То, о чем никогда никому не говорила.

«Один раз... — ее щеки залил краской стыда, который был совершенно неуместен на пороге вечных мук. — Когда я писала диссертацию, я была так напряжена... и решила... удовлетворить себя. Это же, кажется, тоже какой-то грех? Рукоблудие? О боже! Знала бы, что за такое ждет вечное проклятие, дальше бы ходила чистой и невинной! Я бы лучше еще одну главу написала! А теперь я в пекле!»

Она села на песок, обхватив голову руками. Вся ее жизнь, такая правильная, такая скучная, свелась к двум-трем нелепым "грехам", за которые ее, видимо, и приговорили к вечности в этой раскаленной песочнице с чертями и драконами. Это было до смешного нелепо. И до ужаса страшно.

Елена подняла заплаканное лицо к двум незнакомым лунам.

— Я все поняла! — крикнула она в пустоту. — Я больше так не буду!