Песнь Разорванного Ока

Пролог.

«Безумием ли были объяты наши Боги, когда даровали ему силу, ставшую концом для всего нашего мира?»

Из записей учителя иллюзионии Астралиона.

Он рухнул на колени, дергаясь в болезненной агонии. В один миг щебет далеких призрачных птиц и стрекот цикад сменился тишиной. Воздух стал плотным, подобным смоле, и ледяным, словно сияние полной луны, стремительно приобретающей кровавый цвет, разразилось лучами. В самом центре поляны пространство дрогнуло. Лопнуло. Заискрилась тонкая, как волос, иссиня-черная нить, парящая в воздухе. Она пульсировала, словно живая вена, из нее начал сочиться густой, маслянистый, черный туман, не поднимающийся вверх, а оседающий на траву. В одно мгновение он превратил темноватую зелень в хрупкий пепел. Юноша испуганно закричал. Но вопль его утонул в нахлынувшем гуле Бездны.

В чертогах златых, где рождался рассвет,
Жил юноша тот, чье имя - запрет...

Магия, прежде послушная и тихая превратилась в битое стекло. Она больше не текла по его венам, продиралась сквозь них, рызрывала плоть. Кожа стала смертельно бледной, почти прозрачной, и под ней отчетливо проступила сеть черных, вздувшихся вен, стремящихся к сердцу.

В глазах его звезды мерцали когда-то,
Но горечь измены не знала заката.

Пальцы впились в землю, но почва под ними уже превратилась в вязкую тень. Хрип вырвался из его горла с облаком ледяного пара.

Он сеял любовь, но пожал лишь золу,
Оставлен один на холодном полу.
И там, где билось живое тепло,
Тяжелое черное море взошло.

Тьма вырвалась наружу, не заботясь о сохранности сосуда. Юноша выгнулся назад под неестественным углом. Его глаза залила густая чернота, вытесняя белок и радужку, пока они не превратились в два бездонных провала, в которых мерцали искры умирающих звезд.

Не слезы текли - ядовитая желчь,
Он выковал ненависть, острую в меч.
Он мир проклинал, что его оттолкнул,
И в бездну души своей мир окунул.

Разлом в воздухе среагировал на его истошный вопль. Он расширился, превращаясь в зияющую рану. Оттуда потянулись призрачные руки тени, сплетаясь с теми жгутами, что выходили из тела юноши.

«Пусть гаснет светило! Пусть рушится твердь!»
Он кликнул из мрака великую Смерть.
И магия, ставшая пеплом и льдом,
Взорвалась внутри, покивнув свой дом.

Его плоть разрывалась. На щеках и руках открылись рваные трещины, из которых не текла кровь...Оттуда изливался густой, пульсирующий мрак. Он заполнял его изнутри, вытесняя органы, кости и саму душу, превращая его в живой портал.

Ударил он гневом в подножье миров,
Срывая с реальности хрупкий покров.
Раздался не всрик - оглушительный хруст,
И мир стал как пепел, безжизнен и пуст.

Боль достигла предела. Сознание погасло, оставляя лишь пустую оболочку. Тьма заполнила его до краев. Последний вздох прежнего. Лес создрогнулся от пульсации. Черная волна ударила, обращая деревья в обгоревшие скелеты в радиусе сотни метров, трещины пошли по почве, камни взметнулись в воздух.

Разверзлась земля, обнажив свою рану,
Подобно бездонному в ночь океану.
То Разлом поднялся, как шрам на челе,
Даруя приют первородной золе.

Возвышалась высокая темная фигура, сотканная из самой тьмы. Разлом за его спиной стал огромным зеркалом, ведущим в пустоту земель Моргвендаля.

И хлынули те, кто не знает имен,

Из серых глубин, из забытых времен.

Многоглазые тени, клыки из стекла,

Их в мир ненавистная воля вела.

Юноша поднял руку. Она больше не дрожала. Его пальцы заканчивались густой дымкой когтей из застывшей тени. Он почти не дышал, но голос его был подобен скрежету ледников.

Они пили свет, превращая в ничто

Леса и поля, и людское родство.

А юноша тот, в центре черной зари,

Сгорел изнутри, чтобы Тьму сотворить.

-Абиссильис пришел за своим долгом.

Спи, лес, под покровом невзгод,

Пока по земле этот ужас идет.

Мир тонет в чернилах его горьких слез...

Он ненависть в мир, как спасенье, принес.