Песнь серебряных сердец

Глава 1. Там, где соль встречает сталь

Этот мир состоит из любви
между небом и твердью,
Этот мир состоит из любви
между жизнью и смертью.
(с) Элени — Манифест

Я давно решила для себя, на что похожи нити судьбы. Нет, это не прямые шелковые шнуры и не аккуратные мотки пряжи. Это — старая, кривая рыболовная сеть, вся в узлах и прорехах, пропахшая тиной и глубиной. Подстерегает тебя в толще воды, опутывает цепкими лианами, а затем утягивает прямиком в глубоководные течения, чтобы в итоге выплюнуть на далекие берега, обновленных до неузнаваемости. Любовь, как я убедилась, во многом схожа.

Она сметает тебя, как соленый прибой — непредсказуемая, мощная и вполне способная поглотить любого, вне зависимости от расы, статуса или возраста. Любовь способна на великие дела, во имя нее возводили и разрушали города и целые империи, и это, пожалуй, почти самая сильная магия во вселенной, не считая музыки. Музыка сотворила наш мир, из неё родились счастье, горе, ярость, надежда, любовь и все остальное. Тот, кто убежден, что сложные заклинания и острые клинки способы противостоять музыке и любви, жестоко ошибается. Я видела, как одно верное, полное любви слово способно растопить ледяное сердце, как мелодия надежды исцеляла самый сломленный дух. Вот она, настоящая сила этой безумной, прекрасной Вселенной... Но тогда, истекая кровью на мшистом ковре пограничных земель с орочьими стрелами, торчащими из моего тела? Скажем так, мне было не до философских размышлений о хитросплетениях судьбы, неотвратимости любви и музыкальной гармонии мирозданья.

Боль, как оказалось, отличный мотиватор. Особенно та, что пульсирует, как боевой барабан под ребрами, разгоняя жаркие, тошнотворные мурашки по всему телу. Она лишает разум возможности думать о чем-либо кроме желания убежать далеко-далеко и спрятаться. Оглушительный грохот тяжелых сапог позади меня болезненно отрезвлял. Я на удивление точно оценивала свои шансы, и они были, мягко говоря, не очень:

— Любопытство, — подумала я, ловко перескакивая с корня на корень, — сгубило кошку. А моя тяга к приключениям обернулась вооруженным до зубов отрядом орков-головорезов, наступающим мне на пятки. Браво, Мелоди Мьюирборн, твой идиотизм вышел на новый уровень!

Стоит признать сухие факты — пока судьба раздавала тузы, мне досталась лишь жалкая двойка треф, и я почти всем своим существом ощущала, что окончательно запуталась в невидимой рыболовной сети случайных событий, которые привели меня в этот паршивый момент моей жизни.

Еще одна черная стрела просвистела мимо моего уха, с треском вонзаясь в кору ближайшей сосны. Слишком близко. Легкие горели так, будто я наглоталась углей. Ещё немного и из ушей повалит густой дым как из печной трубы. Ноги предательски отяжелели, и я все чаще спотыкалась о корни, которые раньше казались ступеньками к спасению. Одно неловкое движение, и… об остальном не было времени думать. Надо выжить, любой ценой.

Я чувствовала себя лисой, загнанной на охоте, и правильно чувствовала. Орки тоже чуяли мой страх и поэтому с гоготом и криками неслись по пятам, грохоча оружием, натягивая тетиву луков, пуская в меня черные стрелы. Мои прыжки, их громогласное улюлюканье, мои пылающие легкие, их азарт охотников. Я могла только надеяться, что они бегут лишь позади меня и не пытаются окружить, ведь при таком раскладе у меня не будет ни малейшего шанса выжить. Но, кажется, орки в целом были не шибко умные, а потому надежда спасти свою шкуру подгоняла меня как мощный морской бриз.

— Если бы я только была хоть чуточку осмотрительнее, если бы думала перед, а не после... — с этими скорбными мыслями я неслась, петляя между стволов деревьев, прыгая, пригибаясь, снова прыгая, приказывая телу меня слушаться.

В какой-то момент мне начало казаться, что грохот орочьих сапог за моей спиной стал тише, но оглядываться и проверять времени не было. Я неслась, не разбирая дороги, надеясь, что мои преследователи отстали. Беготни мне хватит на добрые девять жизней вперед, главное только, чтобы эта не кончилась так скоро.

Вскоре лес вокруг меня начал понемногу редеть, и я выскочила из-под его густой сени на небольшую опушку. Короткая серебристо-зеленая трава устилала небольшой клочок земли, освещенный тусклыми лучами, клонящегося к закату, Лара. Время словно застыло здесь, в этом отдаленном от человеческих поселений участке суши. Окончательно запыхавшись, я нервно огляделась, бросив взгляд назад, и не увидела никого. Неужели все же отстали? Повернув голову, я взглянула на другую сторону поляны и замерла, как громом пораженная.

Передо мной возвышались ряды могучих величественных деревьев, макушки которых исчезали где-то в сизо-голубом небе. Ровные, широкие стволы словно смыкались друг с другом, образуя своеобразную стену, ограждающую от неприятелей и незваных гостей. Неужели я убежала так далеко? Лес, по которому я петляла до этого был обычным, с кривыми стволами и корнями, но этот… он, определенно, отличался. Серебряный лес, запретный и полный загадок, рассказами о нем пугали в детстве шаловливых детей.

Вспомнились сказки, которыми мама с бабушкой предостерегали меня перед сном — легенды про мудрых, бессмертных созданий, эльфов, живущих в глубинах Серебряного леса и не жалующих чужаков. Я живо представляла прекрасных, ловких и вечно молодых существ, блуждающих по лесам и захватывающих в плен неосторожных путников. Говорили, они не просто бессмертны — они помнят каждую каплю крови, пролитую в той Великой Битве, что случилась тысячелетие назад, и именно поэтому их король навеки скрыл свой народ от глаз людских. Шептались, что эльфы не стареют, не болеют и творят магию так же легко, как мы дышим: их стрелы всегда находят цель, их клинки никогда не тупятся, а их песни могут исцелить смертельную рану или, наоборот, лишить рассудка и даже убить.

Мне всегда было любопытно, правда ли это, но проверять я не пыталась, обходя запретные земли стороной. И вот я здесь, среди чего-то настолько древнего, помнящего мир до меня, до моих предков или вообще до прихода людей. Густые древние кроны, плотно смыкаясь, создавали надежный полог, где при должной сноровке можно скрыться. Вот он, мой шанс, и, похоже, единственный. Меж ровных стволов в глубине леса впереди мелькнуло что-то — слишком плавное для ветра, слишком быстрое для игры теней, но боль, страх и отсутствие вариантов подгоняли меня со страшной силой. О том, чтобы остаться и сражаться на открытой местности не могло быть и речи, я стану легкой добычей и буду тут же утыкана стрелами как дикий еж. На мгновение я замешкалась, решая, куда бежать, и в тот же миг меня пронзила резкая боль, обжигая плечо. Стрела с черным оперением чиркнула по коже, оставив горящую полосу и брызги крови, прежде чем упасть в траву. Долго, слишком долго думала. За моей спиной послышались победоносные крики орков, нагнавших добычу и почуявших первую кровь. Я обернулась — на поляне за мной было не меньше дюжины орков. Они подкараулили меня, окружая со всех сторон, а теперь с гоготом и пронзительным кличем, от которого кровь стыла в жилах, смыкались полукругом, обнажив кривые клинки и держа наготове большие изогнутые луки. Хуже и быть не может. На мгновение мир перед моими глазами поплыл от паники и боли, превращаясь в мешанину зеленого и серого, но я уже рванула вперед, к спасительным кронам деревьев. Главное, оторваться, спрятаться, может, мне повезет, и никто из лесных эльфов не заметит, что к ним пожаловали незваные гости. Выбирать не приходилось, если за спиной был целый орочий отряд, быть может, и нет никаких эльфов в этих лесах, разве их видел хоть кто-то, кого не считали местным сумасшедшим? Слишком много мыслей, когда на кону стоит моя ничтожная жизнь. Время словно застыло, ловя этот момент ужаса и паники, мои ноги будто бы целую вечность отрывались от земли, толкая тело вперед, туда, к смыкающимся стволам древнего леса. Я услышала свист, рассекающий воздух, а потом меня накрыла острая боль. Я невольно пошатнулась. Вторая черная стрела, выпущенная хохочущим орочьим лучником, нашла цель. Глубоко вонзившись мне в бедро, она обожгла все мое существо, достигая мышц и сухожилий. Я что есть силы рванулась вперед, когда меня охватило чувство, что что-то не так. Вверх от раны поползло липкое, холодное онемение, сковывая мышцы и явно меня замедляя. Ледяной ужас охватил мой разум, сводя все к внезапному осознанию — яд, орочий яд в стрелах.