Песнь Света о черничной весне

Глава 1

В зале наказаний царил яркий белесый свет, что не погасал ни на секунду. Ночи в Небесном Царстве не бывало. Ниалл уже забыл насколько прекрасна была ночь на Безграничье. С ее холодными звездами, качающимися на небе цвета спелой черники, огромным серебристым диском луны, протягивающей свои длинные лучи, словно зазывая в объятия, и тишиной, которую разрезали только воздушные волны моря, ласкающие скалы, стрекотание насекомых и горячий шепот ветра. Впрочем, тишины Бог тоже давно не слышал. Порой, ему хотелось просто зажать ладонями уши и крикнуть, чтобы все замолчали. Такие земные вещи больше были недоступны провинившемуся Повелителю Света. И он по ним скучал, когда приходил в себя. Половину своего пребывания в Небесном Царстве он не помнил. Боль, что обжигающими ударами пронзала земное тело, выжигала душу, помутила рассудок, заставляла его проваливаться в бесконечный сон. События жизни, словно картинки в калейдоскопе, сменяли друг друга так быстро, до тошноты, выворачивая душу наизнанку.

Ниалла приковали тяжелыми магическими цепями к золотистой клетке. Магия была заперта в специальном сосуде. Его Мать всего сущего повесила на свою шею. Даже если бы Бог нашел способ выбраться, без своего Света он — ничто. Единственное чувство было доступно бывшему Повелителю — боль. Бесконечная. Отравляющая. Ломающая на части. Ни сожаления, ни раскаяния, ни сочувствия к запертым в других клетках магов не было. Они стонали, просили пощады, тянули высохшие руки, закованные в кандалы друг к другу, и к тому единственному, кто навещал Бога.

-Как дела, Ушакхал? - раздался усмехающийся голос.

Ниалл приподнял голову. Платиновые локоны спутанной стайкой спускались по его опущенному лицу, щекотали нагую грудь, блестящую в свете Царства. Он прищурил потухшие лазурные глаза, которые сейчас больше напоминали скучные дождливые, чем яркие, как небесная гладь, и язвительно прохрипел:

-Как у смертного на курорте!

Глаза, все еще не привыкшие к такому яркому свету, наконец смогли разглядеть извечного гостя. Он сидел на качающемся в воздухе зеленом островке, словно на поляне, подложив под подбородок сжатую в кулак ладонь. Седые волосы спускались по спине и полностью покрывали ее, пустые глазницы, казалось, могли высосать душу, алые губы, постоянно приподнятые в усмешке, мужское нагое тело. Когда Ниалл последний раз видел Фата, тело его мерцало, просвечивая окружающие предметы, а сейчас было осязаемое: фарфоровая кожа мерцала под направленным на нее светом, а грудь вздымалась от дыхания.

-Рад, что ты не потерял змеиный яд на кончике своего языка, - ответил Фат.

Бог искренне не понимал почему Фат таскается именно к нему. Проплывает между одинаковыми клетками, едва касается их прутьев пальцами, а затем садится на зеленом островке и все говорит и говорит. Если бы Ниаллу мать включила еще хоть одно чувство, помимо бесконечной боли, он бы уже сошел с ума от этой болтовни.

-Расскажешь, зачем ты таскаешься ко мне? - спросил Ниалл.

-Я твой личный палач. Или ты не хочешь освободиться и вновь вернуть свою магию?

Ниалл прищурил глаза, смотря на самодовольное ухмыляющееся лицо вершителя судеб. Он тот, кто сплетает между собой нити, сводит людей и отрезает их друг от друга.

-И как ты мне поможешь?

Фат вскочил со своего места и приблизился к клетке, наклонив голову набок. Он прошелся взглядом по крепкому обнаженному телу, на котором кое-где были сиреневые кровоподтеки, мазнул по глубоким синякам под глазами Ниалла, вздохнул, любовно проведя пальцами по толстенной магической цепи и ответил:

-Ты мой птенчик в золотистой клетке. Мне нравится мелодия израненных душ, что несут здесь наказание, но ты другой. Ты молчишь. Упрямый, несломленный Бог. Когда же ты признаешь свое поражение? Только скажи это: «Я проиграл» и Царица тотчас освободит тебя.

Ниалл рассмеялся. Стальной смех оттолкнулся от золотистых прутьев его личной клетки и эхом прокатился по залу. Проиграл? Ниалл? Повелитель Света, Бог, которого заперли здесь из-за жажды стать единственным правителем мира и желания уничтожить брата, который забрал у него все: величие, любимую женщину, любовь народа, никогда не признает поражения.

-Тогда твоим единственным спутником жизни станет Вечность. Но я помогу тебе передумать, Ушакхал. Как насчет позволить тебе чувствовать самую любимую эмоцию? Ненависть! Да, точно! Она сломает тебя, - улыбнулся Фат. Ниаллу показалось, ярко-алые губы его собеседника от того, что тот по капле высасывает у пленных кровь. Под его пальцами заискрилась серебристая магия. Он коснулся горячего лба Ниалла и удовлетворенно расплылся в улыбке.

Повелитель Света сделал судорожный вдох и в груди тотчас разлился огонь, что ласкал его сердце как лес, вспыхнувший из-за оставленного на поляне горящего костра. Ненависть, что копилась ежесекундно на протяжении полугода, что Бог находится здесь, выплеснулась наружу, заполнила разум, словно туманом и холодила своим дыханием. Захотелось кричать, разорвать эти цепи, забрать свой Свет назад. Он и подумать не мог, что без магии так трудно жить. Существовать, чувствуя зов собственной силы и не иметь к ней доступа — безжалостно. Только поверженный Бог не сдастся и обязательно выберется отсюда, чтобы править собственным народом, созданным им самим.

Время в Царстве идет совсем не так. На Земле полгода, на Небесах же целый век. Век, в котором была только боль и рекой льющиеся воспоминания, которые Ниалл рассматривал с холодным равнодушием. Иногда его посещали мысли: как там Селена, все ли в порядке у Астрейи, жив ли Ленар. Но чувства заперты в такую же золотую клетку как он и вспомнить их, увы, не представляется возможным.

Глава 2

Ниалл стоял на скале над Розовым морем. Ледяной камень сковывал босые ступни, а яростный ветер, что ласкал его обнаженное тело, разносил сочный аромат отцветающей сирени. Ниалл в блаженстве прикрыл глаза, расставил руки в стороны и тотчас взорвался солнечными брызгами, сроднился с воздухом, стал с ним единым целым. Восторженным вихрем он мчался над водной гладью, взбивая эту малиновую воду в белоснежную пену. Ветер подхватил стальной радостный смех и разнес его вокруг, отталкивая от скал, кидая в море, предлагая солнцу как подношение. Солнце засияло ярче, признавая своего Повелителя. Он в блаженстве спикировал в воду, вынырнул, сделав судорожный вдох, наслаждаясь лимонным ароматом любимого моря. Платиновые локоны прилипли к груди, волна подкинула его вверх, чтобы осторожно отдать во владение песчаного берега. Ниалл взмахнул рукой и раскаленный золотой шар засиял ярче, протянул свои лучи, лаская тело хозяина, высушивая его волосы, превращая блестящие розовые капли в пар. Бог обернулся. Любимое место не хотелось покидать, но сейчас единственной целью Ниалла было вернуть себе трон назад. Трон, который принадлежал ему по праву. Он коснулся нити Света и оставил от себя только сочный морской аромат.

Селена сидела в тронном зале, листая пустые бумаги. Перед ней, точно провинившийся ребенок, слуга выводил носком ботинка узоры. Он не знал куда деть глаза, чувствуя угрозу, что ореолом Порядка светилась от тела Повелительницы. Она гневно вскинула руку и листы тотчас разлетелись в разные стороны. Вскочив с трона, она повысила голос:

-Я уже на протяжении полугода слышу эти оправдания! Похоже, вы зря занимаете собственное место, Вильям.

-Повелитель Света считал меня самым лучшим ищейкой, - дерзко сказал мужчина.

-Видимо, он ошибся, раз за полгода вы не продвинулись в поисках Ленара ни на шаг!

-Я никогда не ошибаюсь, - раздался насмешливый голос.

Селена вскинула голову. Ее сердце радостно взмыло ввысь, забилось, точно опаленное огнем, губы приподнялись в улыбке, с них сорвался горячий выдох:

-Ниалл!

Бог стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. От любимого места он переместился в собственный замок. На удивление, слуг в коридорах не было, и он, нагой и счастливый, смог вновь полюбоваться собственным творением, любовно провести по кирпичикам на стене, гобелена картин, живых цветов в вазе. Возле его комнаты был пышный букет из семнадцати рубиновых роз. Улыбка сама по себе тронула губы. Селена о нем не забывала. Распахнув дверь своей спальни, он удивленно приподнял брови. Здесь было чисто, вещи покоились на тех же местах, где Ниалл их оставил в день битвы с братом. Даже флакон духов стоял нетронутый. Пройдя внутрь, Бог настежь распахнул балкон, впуская в комнату аромат цветов из своего сада роз. Он открыл шкаф, на минуту замерев на месте. Хотел выбрать любимое голубое платье с серебристыми ромбиками на манжетах, но в последний момент одернул руку и достал черные брюки на подтяжках с белоснежной рубашкой в тонкую небесную полоску. Волосы Ниалл закрепил в низкий хвост, а на рукава прицепил жемчужные запонки.

-Как идут дела? - невозмутимо спросил Повелитель и двинулся к сестре, обводя взглядом тронный зал.

Ищейка удивленно вытянул шею, и не знал что делать. То ли кланяться Ниаллу в ноги, то ли ретироваться, если вдруг сейчас начнется драка за трон. Но Селена бегом спустилась с подножия трона, проигнорировала протянутую ладонь слуги, а затем с размаху влетела в крепкую грудь брата, стискивая его в объятиях. Она уткнулась носом в его шею, вдохнула морской аромат и едва не разрыдалась, обрадованная его появлением. Селена не злилась. Она простила. Ведь самое важное, что есть в жизни каждого из нас — семья. Какой бы ни был ее брат: жестокий, причиняющий боль, она до щемящей раны в сердце скучала по нему ежесекундно. Да, он заслужил наказание и понес его, но это не значит, что теперь он изгой. Ниалл сомкнул кольцо рук на ее талии и в русые волосы, пахнущие орхидеями, насмешливо произнес:

-Вот это прием!

Селена отстранилась, только чтобы приказать слугам подать горячий розовый чай и испеченные недавно имбирные печенья. Чуть погодя, они устроились на мягком диванчике. Селена все никак не могла оторвать свой взор от родного лица, а Ниалл хмуро рассматривал трон. Сестра его заменила, сделала больше, из голубого, обивка стала цвета парного молока, деревянные резные узоры больше не походили на солнечные лучи, их заменили вырезанные листочки, выкрашенные золотистой краской. Знак солнца больше не украшал подлокотники, он был стерт, вместо него там было гладкое красное дерево.

-Где Ленар? - полюбопытствовал Ниалл.

Он прочитал с лица сестры сотню эмоций: от испуга до вспыхнувшего в глазах отчаяния. Она прочистила горло и со вздохом ответила:

-Когда ты ушел, Ленар не смог смириться с тем, что выбрал не меня. Обещал вернуться через год, но я до сих пор пытаюсь его отыскать.

-Ты его не найдешь. Я обучал его лично, забыла? Если сказал, что через год, значит так и будет. Так как идут дела?

Селена не ответила. Она подозрительно сощурила глаза, сложила руки на груди и недовольно буркнула:

-Я думала, ты пришел, потому что хочешь извиниться передо мной, а ты явился вернуть себе трон?

Ниалл виновато отвернулся, не в силах выдержать напористый взгляд сестры. Но не может же он признаться ей в том, что скучал? Ниалл своих слабостей никогда не признавал и этот раз ни чем не отличается от остальных.

Глава 3

Ниалл распахнул дверь, ведущую в бальный зал и бегло осмотрелся. Девушку он нашел сразу, будто почувствовал ее каждой клеточкой тела. Персефона стояла у стены, прислонившись к ней плечом. Перед ней находился небольшой деревянный столик, выкрашенный блестящим от яркого света лаком, на котором в ведре со льдом была бутылка шампанского и бутылка дорогого крепкого алкоголя. На тарелке в форме лепестка водной лилии разложены закуски: канапе с овощами и красной рыбой, кусочки сыра, нанизанные на шпажку и разнообразные овощи и фрукты. Девушка достала крепкий алкоголь, повертела его в руке, а затем откупорила крышку и налила в стакан. Ниалл вскинул брови и усмехнулся. Она не хочет дамский напиток? Интересная, должно быть, девушка. Она залпом осушила стакан и отправила в рот маслину.

Ниалл, будто в замедленной съемке увидел, как тоненькие фарфоровые пальчики берут черный плод, касаются его сочными губами цвета розового заката, а кристально-голубые глаза, похожие на морской лед, бегло перемещаются по гостям. Одетая в джинсовые брюки и белую майку на тоненьких бретельках, она выделялась из общего фона одинаковых, шуршащих по полу платьев. На балу не принято так одеваться, и ее дерзость заставила Ниалла расплыться в улыбке. Такой контраст белокурых волос, больших глаз, обрамленных пышными ресницами, чуть вздернутого носика, манящих пухлых губ и ее манер выбивал из колеи.

Ниалл решил больше не медлить и подошел к ней. Девушка будто даже не заметила, только мазнула по нему взглядом, а затем протянула ладонь к бутылке. Ниалл перехватил ее инициативу и плеснул хмельной напиток, поясняя:

-Виски принято пить со льдом.

Он взял щипцы и достал из ведра крупные квадратные куски льда. Положив пару штук в стакан, он протянул его.

-А еще принято класть внутрь лимон, но я его что — то не вижу.

Ниалл улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

-Огромное упущение Госпожи Порядка. Ниалл, - он протянул ладонь.

-Персефона, - отозвалась девушка и вложила свои тоненькие пальчики, уверенно сжав протянутую руку Бога. Он отметил про себя насколько нежная у девушки кожа, словно зефир. И фарфоровая. Ему захотелось прижать ее ближе, прямо здесь, за шторой, и почувствовать зефирной кожи на вкус. Так ли она сладка, как на ощупь?

-Подожди, Ниалл? Ты — Повелитель Света?

Ниалл кивнул, уточняя:

-Это проблема?

Персефона пожала плечами:

-Мне все равно.

Бог недоуменно смотрел как девушка делает глоток, отставляет стакан, отправляет в рот кусочек огурца, и теряет к нему всякий интерес. Впрочем, интереса не было с самого начала. А где же: «Ой, простите, Повелитель, какая честь познакомиться с вами». Где поклон в ноги и лобызание ладони? Все в этой девушке было какое-то не такое. Неправильное.

-Потанцуем? - Бог протянул ладонь, когда трели скрипки сменились на нежную мелодию фортепиано. Она играла так, словно капли росы колышутся на бархатных лепестках алой розы.

Персефона согласилась. Положив руки на плечи Ниалла, они кружились по залу, иногда задевая спиной гостей. Персефона на него не смотрела, а блуждала взглядом за его спиной, словно там было что-то гораздо интереснее, чем сам Ниалл. Он бегло обернулся и столкнулся с серебристым напряженным взглядом Адриана. Он сидел возле Селены на резном обсидиановом троне. Пальцы его покоились на пухлых губах, а глаза будто приклеились к Ниаллу. Дафны рядом не было, ее место пустовало. Повелитель Света нахмурился и едва повернул голову. Дафна была неподалеку, вложив свои пальцы в руки какого-то рыжеволосого мужчины. А он, словно надутый индюк, важно выпячивал грудь вперед. Конечно, когда ты танцуешь с женщиной Повелителя, это не может не радовать, особенно когда сам этот Повелитель сгорает от ревности.

-Здесь красиво, - раздался нежный голос Персефоны.

Ниалл посмотрел на нее, наклонился ближе, касаясь губами ее уха и ответил:

-Этот зал был спроектирован мной лично. Каждый мазок краски, каждая нить на вышитых картинах: все это создал я.

Персефона скептически прищурилась, но, увидев гордое и самовлюбленное выражение лица Ниалла, вдруг поняла, что верит.

-Почему же ты не сидишь рядом со своим братом и сестрой? - спросила она.

-Это временные трудности. Персефона, ты нарочно играешь со мной в кошки — мышки?

Девушка недоуменно приподняла брови:

-Прошу прощения?

Ниалл остановился. Пары вокруг танцевали, кружились по залу, шуршали подолами платьев, а одна неординарная, сразу бросающаяся в глаза пара, вдруг встала посреди этого великолепия.

-Это ты спасла меня в Небесном Царстве. Говори, в какой помощи ты нуждаешься и разойдемся.

Персефона свела брови на переносице. Она слышала о Повелителе Света разное: тиран, собственник, великолепный любовник, самовлюбленный Повелитель, поверженный Бог, но, чтобы он был еще сумасшедшим — никогда. Ниалл вдруг вздохнул и закатил глаза:

-У меня мало времени. Чего ты хочешь?

Персефона сама от себя не ожидала, но ей вдруг подумалось: сумасшествие одного могущественного Бога может сыграть ей на руку и помочь в достижении цели, если сегодня ее план с треском провалится. Она выпалила:

Глава 4

В комнате было душно. Из приоткрытого окна тянулся сочный запах пионов. Ветерок разнес по спальне дождливый аромат, смешанный с ярким цветочным, вызывая у Персефоны восторг. Она до безумия любила природу, была готова хоть сейчас сбежать по лестнице и расставить руки в стороны, позволяя прохладным брызгам целовать ее лицо. Пусть люди смотрели бы на нее как на сумасшедшую, Персефоне было плевать. Люди порой забывают о таких мелочах в житейской суете. Не видят прекрасного, не замечают хрустальную мелодию дождя, играющую на струнах души, не нежатся под солнечными лучами, смыкающими их на талии в жарком объятии и не видят главного — жизни. Люди считают, будто она выкрашена только в черное и белое, не задумываясь, сколько оттенков нас всех окружает: от медового восхода до багряного заката, от лазурного до печально серого неба, от сочной зеленой до жухлой желтой травы и семицветной радуги.

-Заплетешь мне две косы? - раздался позади голос Дафны и Персефона обернулась.

Девушка с серыми глазами, точно тучки на небе, одетая в белоснежное платье, подчеркивающее ее оливковую кожу, расчесывала смоляные локоны и выжидающе смотрела на свою служанку. Персефона едва заметно кивнула и принялась заплетать волосы в две тугие косы, а на концы повязала белые ленточки.

-Персефона, тебе нравится быть магом? - спросила Дафна.

Персефона вздрогнула. Лента едва не выпала из рук. Она была очень благодарна Повелителю Хаоса за то, что тот дал ей работу, кров, вещи на первое время и магию, ведь девушка родилась абсолютно пустой. Но магия Тьмы была совершенно не желанной для Персефоны. Она мечтала о другой — пахнущей соленым морем. Ведь будь у нее сила Света, она в любой, даже самый холодный день, могла подарить себе солнце. Раскаленный золотистый шар, что светит для всех каждый день, радует ее глаз, и она до жути завидовала тем, кто в любую секунду мог заставить золотые нити потянуться для объятий.

-Очень нравится, госпожа. Я безмерно благодарна нашему Повелителю, - Персефона не убедила даже саму себя, а Дафна кивнула, будто не заметила фальши, сквозившую в звонком голоске. Удовлетворенная своей прической, Дафна поднялась, но Персефона схватила ее за ладонь и, опустив взгляд, спросила:

-Могу я отлучиться на неопределенное время?

Дафна вскинула брови. Персефона была ее лучшей служанкой, пришедшей на смену Мире, которая бесследно пропала после конфликта братьев.

-Куда ты? - удивилась Дафна.

-Я отъеду в Снежную долину. Повидать родных, - ложь сорвалась с языка, точно легкое перышко, подхваченное ветерком.

-Разве у тебя кто — то есть?

-Отец и мать, - это была не ложь.

Дафна кивнула и протянула руку. Персефона тут же дала ей вольную, где значилась фраза: на неопределенное время. Дафна поставила свою роспись и поманила девушку пальцем, мол следуй за мной. Они спустились на первый этаж в тронный зал. Дафна толкнула дверь и вошла внутрь. Персефона же поклонилась Адриану. Его холодные серебристые глаза потеплели, стоило увидеть Дафну. Сердце забилось, взгляд хищно опустился с красивого лица на лиф платья, но увидев Персефону, поволока, застилающая глаза, исчезла. Бог выпрямился и кивнул в приветствии.

-Риан, Персефона просит отгул. Повидать семью.

Взгляд Адриана похолодел, он принял из рук возлюбленной вольную и, пробежавшись глазами, поставил подпись, а затем достал печать из верхнего ящика стола, но, занеся над бумагой, вдруг остановился.

-Персефона, о чем ты говорила с Ниаллом?

Ни один мускул не дрогнул на лице девушки, только губы едва сжались, а сердце забилось чаще. Она знала о конфликте братьев. В день, когда небо превратилось в кровавое, Персефона ехала в замок Повелителя, который дарует всем пустым людям магию Хаоса. Девушка знала, Ниалл пытался уничтожить каждого такого мага, но в душе все равно теплился маленький огонек надежды, что однажды он сжалится и дарует ей частицу Света.

-Ни о чем интересном, Повелитель, он пригласил меня на танец, - она впервые соврала Адриану.

-Не мне тебе указывать, но дам совет: держись подальше от моего брата, Персефона. Где он, там разрушение.

Персефона натянуто улыбнулась, а Бог поставил свою личную печать — белоснежную луну. Она присела в реверансе, и спешно покинула тронный зал, лишь бы Повелитель Хаоса не разглядел в ее глазах ложь.

Селена сидела на троне, угрюмо выслушивая Адриана, который яростно жестикулировал руками, косил взгляд на спокойное лицо Ниалла и шипел точно змея:

-Кто — то посмел пробраться в мое хранилище и украсть ключ.

-Как они только посмели? - театрально ахнул Ниалл, чем вызвал укоризненный взгляд сестры, а Адриана чуть не привел в бешенство.

-Тебе смешно, Ниалл? Веселишься? Ну конечно, ты же всего лишь советник, дела Повелителей тебе больше недоступны.

Это была пощечина. Ниалл еле сдержал свой порыв накинуться на брата с кулаками. Вместо этого прикусил язык и презренно отвернулся, скрывая свой потемневший от ярости взгляд. Он не должен обращать внимание на лаяние собаки.

-Еще что — то пропало? - поинтересовалась Селена.

Адриан кивнул:

-Преступник, что устроил заговор против меня месяц назад. Благо, мои солдаты успели его ранить. Увы, на посту были новенькие, они еще не до конца овладели Хаосом, а потому ранили его мечом, но он каким — то образом исчез. Я лично шел по кровавому следу, но тот оборвался солнечной нитью. Его ждала смертная казнь.

Глава 5

Золотистое июньское солнце сияло так ярко, что прохожим приходилось закрываться от палящих лучей. Они тянули свои руки, бесстыдно касались кожи, оставляя на ней малиновые следы. Лазурное небо без единого облачка радовало глаз. По нему резво мчались птицы, что пели звонкими голосами. Июньский ветер разнес аромат отцветающей сирени, подхватил пушистые седые шапки одуванчиков и закружил их в нежном летнем вальсе.

Ниалл распахнул глаза. С улицы доносился гневный голос сестры, которая отчитывала садовника за плохое обращение с любимыми цветами Бога. Ниалл нахмурился, вслушиваясь в обрывки ядовитых фраз. Сад роз был его детищем, местом, куда он был готов возвращаться вновь и вновь, личным убежищем. Разнообразные сорта цветов: от больших белоснежных до маленьких чайных, они были его личной гордостью. Каждый бутон Бог отбирал собственноручно и при его правлении следил за состоянием цветов ежедневно.

Кожу на груди Ниалла опалил жаркий выдох и он опустил глаза. На его груди, перекинув руку через живот, мирно сопела Персефона. Воздушные змейки платиновых волос щекотали его шею. Он попытался отстраниться, но рука на животе напряглась, а затем девушка распахнула голубые глаза. Мягко щуря их от яркого солнечного света, она часто заморгала, скидывая сладкий сон, но он пытался утянуть ее назад в пучину радужных историй. Персефона перевела взгляд на крепкий торс Бога. Испугавшись, она резко села и встретилась взглядом с насмешливыми лазурными глазами. Ниалл поправил съехавшую ото сна лямку ее майки, а Персефона покраснела, натягивая одеяло по самый нос.

-Как спалось в покоях Повелителя? - насмешливо поинтересовался он.

-Я же уснула на диване. Как я…?

Ниалл откинул одеяло и сел на кровати, снимая с лица остатки сна. Платиновые локоны накрыли его спину, исполосованную белесыми шрамами. Персефона ужаснулась. На спине Повелителя Света почти не было живого места, словно его бесконечно били плетью. Она решительно вскинула руку и коснулась пальцами горячей кожи, провела по ней, повторяя траекторию рваных белесых полос. Ниалл вздрогнул, а затем вскочил с кровати, рывком натягивая футболку. Он недовольно нахмурился и в полной тишине раздался его стальной голос:

-Я не нуждаюсь в утешении.

-Я вовсе не… - начала оправдывать Персефона, но Ниалл не дослушал, скрылся за дверью. Послышался громкий плеск воды.

Девушка соскользнула с кровати, порылась в рюкзаке, выудила на свет легкие летние штаны и тонкую ярко-алую футболку. Она мяла в руках одежду, соображая где ей переодеться. В тишине раздался стук. Персефоне показалось, он был такой громкий, точно колокольный перезвон. От неожиданности она подпрыгнула на месте, прижимая вещи ближе к груди. Широко распахнутые ледяные глаза в ужасе бегали по спальне, ища пути к отступлению. Раздался голос:

-Повелитель, простите, прикажете подать завтрак?

Плеск воды стих, распахнулась дверь и уже одетый Ниалл перешагнул порог своей спальни. Увидев затравленный взгляд, он изогнул бровь и насмешливо поинтересовался:

-Ты увидела призрака или собственное всклокоченное отражение?

Девушка промолчала. Она прошла мимо, не смотря на Бога, все еще прижимая ворох одежды к груди. Ниалл стоял в проеме, склонив голову набок. Платиновые локоны забраны в высокий хвост, тело обнимала обтягивающая водолазка черного, совершенно непривычного для мужчины цвета, на ногах брюки и грубые шипованые ботинки. Весь его образ кричал о том, что отныне это не привычный всеми Повелитель - маленькая золотая птичка, а возродившийся из пепла гордый феникс. Вновь послышался стук и служанка повторила вопрос. Ниалл оторвался от косяка, чтобы распахнуть дверь и застать девушку в странной позе. Она стояла, согнувшись пополам, и прижималась к дереву ухом. Взгляд лазурных глаз тотчас утонул в манящем вырезе ее клетчатой формы. Она покраснела, выпрямилась, одергивая непозволительно короткую юбчонку, и закусила изнутри щеку, заглядывая Повелителю за спину. Персефона вздрогнула, когда ее взгляд столкнулся с большими глазами цвета матового обсидиана. Девушка только сейчас поняла как выглядит: растрепанная, со съехавшей лямкой тоненькой маечки, прижимающая к себе одежду. Служанка если и удивилась, то не подала виду. Ниалл приказал подать завтрак на две персоны не в столовую в оранжерее (где завтракал на протяжении многих лет), а в свою спальню, тем самым еще сильнее подтверждая догадки служанки. Персефона покраснела, и когда за ней закрылась дверь, поинтересовалась:

-Я могу воспользоваться твоей ванной?

-Если только я присоединюсь к тебе, - задумчиво сказал Ниалл и расплылся в улыбке.

-Не думаю, что Повелителю понравится запах магии его брата.

Ниалл поморщился, буркнул: -Давай только не долго, - и плюхнулся на диван, теряя к Персефоне всякий интерес.

Она забежала в ванную, захлопнула дверь, провернула ключ и на всякий случай наложила на нее магическую ловушку, чтобы если Ниалл все-таки бесстыдно захотел зайти, Персефона успела накинуть на тело одежду. Девушка осмотрелась. Она не так представляла комнату Повелителя, думала, ее будут ждать хоромы, сделанные сплошь из золота, под стать такому мужчине. На удивление, ванна оказалась другой. Умывальник цвета розового кварца, квадратное зеркало в полный рост, большая круглая ванна под цвет раковины, на стенах нежно-голубая краска, а в каждом углу пузатые хрустальные вазы с рубиновыми розами. Персефона открыла дверцу белоснежного шкафчика. Внутри лежало розовое мыло и пару баночек шампуня. Она наскоро приняла душ, наслаждаясь прохладными брызгами, оделась и выскользнула из-за двери.