Песнь темноты

Пролог

Пролог

13 век. Герцогство Бретань. Замок Папоротников (Château de Fougères), фьеф графа Теобальда де Брена

Стволы деревьев потемнели, но в небе ещё не угасло багровое пламя заката. Ателар не обращал внимания на деревья, на облака, на мокрых ворон, что с карканьем кружили над старым парком. Он бежал через усыпанный ржавой листвой замковый двор к парадным воротам. Бежал, спотыкаясь и шмыгая носом, а по щекам ручьями текли слёзы. Он уже почти догнал отца – тот, хромая, подходил к воротам и покрикивал на слуг, чтобы те быстрее разводили в стороны высокие кованые створки. Ворота были старые, с острыми металлическими пиками, с бурыми, похожими на засохшую кровь, пятнами ржавчины. Расходясь, они скрипели так, что хотелось закрыть уши. Обычно Ателар так и делал, но в этот раз он даже не обратил внимания на пронзительный скрежет.

Наконец ворота распахнулись, пропуская мрачную процессию.

На повозке, запряжённой костлявой, медлительной клячей, стоял гроб из грубо сколоченных жёлтых досок. Сопровождали повозку всадники – шесть рыцарей в чёрных плащах с изображением алого горностая и загадочной нездешней монограммой тёмно-синего цвета. Это были служители Тайного Герцогского Ордена. Никто не знал, какими делами они занимались, деятельность Ордена была окутана тайнами. Но даже самые храбрые жители Герцогства не пожелали бы с ними сталкиваться ни при каких условиях.

Рыцари ехали в длинных кожаных панцирях с медными бляхами и в таких же штанах ниже колен, перевитых ремнями обуви. Их лица были закрыты шлемами с прорезями для глаз и прямыми наносниками. У них были тяжёлые копья и мечи, а щиты таких размеров, что хорошо защищали всё тело.

- Мессир, – обратился к хозяину замка один из рыцарей, – мы выполнили ваше поручение. К сожалению, как вам уже известно из письма, ваша жена была мертва, когда мы её нашли. Полагаю, на обещанную сумму оплаты за наши услуги это никак не повлияет?

- Не повлияет, – коротко ответил граф де Брен и, припадая на правую ногу, приблизился к повозке с гробом.

Граф, худой, горбоносый, с синевой на бритых впалых щеках, производил впечатление человека самоуверенного, упрямого и властного. Впрочем, он таким и был. В его взгляде горела жестокость, а плотно сжатый рот, с глубокими морщинами по обеим сторонам, выдавал тяжёлый сварливый нрав. Ателар, в свои тринадцать лет, имел возможность убедиться, что его отец верил только в три вещи на свете: твёрдую руку, власть и деньги. Сколько раз Ателар собирался доказать отцу, что нет ничего менее надёжного, чем деньги, однако не решался из страха перед родительским гневом. О да, всем в округе была известна вспыльчивость графа Теобальда де Брена. Ателар же знал и то, как скор на расправу его отец и какая тяжёлая у него рука...

- Мессир, ваша светлость, мы проскакали без остановки двадцать лье, чтобы добраться до вашего замка, – продолжал всадник, очевидно, старший из рыцарей. – Уже темнеет, и, если вы позволите, мы не отказались бы воспользоваться вашим гостеприимством.

- Вы можете остаться на ночь, – позволил рыцарям граф тоном, в котором не было ни капли радушия.

- Полагаю, наше присутствие в замке этой ночью будет некоторым образом залогом спокойствия для его обитателей, – сказал старший рыцарь, заметно понизив голос. – И ещё, мессир, я советовал бы вам не снимать с гроба крышку.

- Не согласен, – ворчливо отозвался граф. – Как, по-вашему, мне узнать, является ли покойница моей женой? Я не намерен платить за обман!

- Тогда сделайте это сейчас, – милостиво предложил ему рыцарь, втайне задетый недоверием нанимателя.

Ателар замер, затаил дыхание. Неужели он сможет наконец-то увидеть родное лицо? Сколько лет прошло с тех пор, как его мать, графиня Рагенильда де Брен, сбежала из замка, бросив семью? Два с половиной? Три? Её муж, оскорблённый и униженный, не жалел денег на поиски беглянки и упорно дожидался, когда её поймают. Он был взбешён изменой жены – и всю свою злобу вымещал на Ателаре, её любимом сыне. Все эти годы Ателар терпел брань и побои от отца, который ненавидел его с каждым днём всё больше. Чем дольше длились поиски сбежавшей жены, тем сильнее становилась ненависть графа к сыну и тем тяжелее его кулак. И каждый вечер, перед тем как заснуть, Ателар заканчивал обязательную молитву просьбой к высшим силам вернуть мать домой.

И вот она здесь. Рагенильду де Брен, сбежавшую от законного мужа с любовником, выследили и привезли домой. В простом гробу, как какую-нибудь нищенку или бродяжку. А завтра её отпоют в церкви и похоронят в фамильном склепе. И упокоится она навечно под каменной крышкой саркофага, на которой рядом с её именем высекут ненавистную ей при жизни приставку: де Брен.

- Это ваш сын, мессир? – снова раздался голос старшего рыцаря.

- Так и есть, – ответил граф холодно и пренебрежительно, почти с презрением.

- Уберите его отсюда. Это зрелище не для детей.

- Детей? – Граф фыркнул. – Этому, как вы изволили выразиться, ребёнку пора брать в руки меч и отправляться в Крестовый поход! Он только с виду заморыш. В его годы я уже совершал подвиги во имя короля и святой веры в войне против сарацинов!

Теобальд де Брен помолчал, раздумывая.

- Но будь по-вашему, – наконец произнёс он, взглянув на рыцаря. И затем повернулся к Ателару: – Ты слышал, что было сказано? Пошёл вон отсюда!

- Отец... мессир, – начал Ателар срывающимся от волнения и страха перед родителем голосом, – позвольте мне попрощаться с матушкой!

- Я сказал: прочь! – взревел граф с такой бешеной злобой, что удивились даже недвижно сидевшие в сёдлах рыцари.

Ателар склонил голову и медленно пошёл через двор назад, к замку. В его светло-голубых глазах застыли слёзы. Он шёл, глядя вниз – и видел свои кривые коленки, свои тонкие, как церковные свечки, ноги, вязаные шерстяные носки, спустившиеся на ботинки. К ботинкам присохли брызги жидкой грязи, а к подошве прилип рыжий кленовый лист.