Песня полыни и пламени

Глава 1. Запах полыни в воздухе

Глава 1. Запах полыни в воздухе

Старый квартал просыпался медленно, как старый кот, нехотя жмурясь на солнце. Узкие улочки вились между домами, цепляясь друг за друга покосившимися стенами, и пахло здесь всегда одинаково: дымом из печных труб, мокрой после дождя землёй и травами — то ли из лавки травницы, то ли из ведьминых владений.

Элара жила на отшибе, где город почти сдавался лесу. Её дом — низкая бревенчатая хижина с покатой крышей, заросшей мхом, — стоял так близко к опушке, что по ночам ветки сосен царапали ставни. Ставни эти Элара сама расписала когда-то: по дереву вились хмель и волчьи ягоды, местами потускневшие от дождей. Внутри всегда пахло сушёной мятой, воском и ещё чем-то горьковатым, что не выветривалось, сколько ни открывай окна.

Городок был маленький, сплетённый из слухов и пересудов. Здесь знали, у кого молоко скисает без причины, а чья корова вдруг стала давать по три ведра. Элару сторонились, но ходили к ней — когда прижмёт. Она не обижалась. Ей и самой не слишком хотелось толкаться на базаре среди чужих, настороженных взглядов. Своё одиночество она выстроила сама, кирпичик за кирпичиком, и давно привыкла к его прохладе.

Но этим утром что-то было не так.

Элара вышла на крыльцо с кружкой парного молока, ещё сонная, кутаясь в шерстяную шаль, — и замерла. Воздух был странным. Густым. Он пах полынью, но не той, что растёт у забора, горькой и привычной, — этот запах шёл откуда-то изнутри, пробирал до костей, оставляя на языке вяжущий, чужой привкус. Будто сама осень вдруг шагнула в лето и дышит в затылок.

Туман стелился по земле, цеплялся за камни, за траву, за порог её дома. И в этом тумане кто-то стоял.

Элара не сразу поняла, что видит его. Сначала — только силуэт: высокий, плечистый, с двумя кручёными рогами, что уходили вверх, в белёсую муть. Потом — глаза. Они горели алым, ровно, без мигания, как угли в прогоревшем костре. Демон смотрел прямо на неё, и в этом взгляде не было ни угрозы, ни злобы — скорее странное, почти человеческое любопытство. Или раздражение. С демонами никогда не поймёшь сразу.

— Чего тебе? — спросила Элара, и голос её сел, сорвался на хрип. Кружка в руках дрогнула, молоко плеснуло через край.

Она не боялась. Нет. Ведьмы не боятся демонов, потому что слишком хорошо знают цену страха. Но внутри всё сжалось, заныло, будто перед грозой, когда воздух наливается тяжестью и нечем дышать.

Демон шагнул вперёд, выходя из тумана, и Элара наконец разглядела его. Смуглая кожа, почти серая в утреннем свете, длинные чёрные волосы, перехваченные ремешком, острые скулы — и эти глаза. Они горели ровным пламенем, без зрачков, и смотреть в них было всё равно что глядеть в печную топку.

От него веяло жаром, хотя утро было прохладным.

— Ты ведьма, — сказал он. Не спросил, утвердил. Голос низкий, с хрипотцой, будто он прокричался когда-то и с тех пор сорвал связки. — Мне нужно зелье.

Элара хмыкнула, справилась с дрожью в руках. Поставила кружку на перила, запахнула шаль плотнее.

— Демоны не пьют зелий. Вы от них дохнете, кажется? Или я путаю?

— Не для себя, — он склонил голову набок, и рога блеснули в солнечном луче, пробившем туман. — Для… одной женщины. И рецепт знаешь только ты.

— С чего такая честь? — Элара скрестила руки на груди, хотя внутри всё колотилось. — Я тебя впервые вижу, рогатый. И вообще, мы вроде как враги. По всем писаниям.

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

— По писаниям мы много кому враги. Но сейчас мне плевать на писания. Я заплачу. Хорошо заплачу. Столько, сколько скажешь.

Элара задумалась. Ведьма она или кто? Деньги нужны всегда, а предложение и впрямь щедрое. Но дело не в деньгах, нет. Дело в том, что, глядя на этого демона, она чувствовала странное, тянущее под ложечкой чувство, будто они уже встречались. Будто где-то глубоко, в недрах памяти, спрятан его голос, его взгляд, его запах — полынный, горький, чужой.

— Ладно, — сказала она наконец. — Говори, что за зелье. Но учти: если это ловушка, я тебя в лягушку превращу. У меня получится, не сомневайся.

Демон кивнул, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Зелье, которое…

Он не договорил.

Где-то далеко, на другом конце города, ударил колокол. Один раз, второй, третий — часто, тревожно, захлёбываясь. Воздух дрогнул, и по спинам обоих пробежал ледяной ветер, не имеющий ничего общего с летним утром.

Элара и демон переглянулись. Она вдруг поняла, что сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Он стоял неподвижно, но в глубине его алых глаз что-то изменилось — будто пламя колыхнулось, встревоженное.

— Это… — начал он.

— Знаю, — оборвала Элара. — Не здесь. Не сейчас.

Она развернулась и шагнула в дом, оставив дверь открытой. Через порог, через комнату, заставленную связками трав и банками с зельями, к окну, выходящему на город.

Колокол всё звонил.

И в воздухе, пропитанном полынью и тревогой, зарождалось что-то, чему ни она, ни он пока не могли найти названия.

— Заходи, — бросила Элара через плечо, не оборачиваясь. — Раз уж пришёл. Будем разбираться.