Песня угасающего эфира

Цветок без лепестков

«Шесть Хранителей дали нам жизнь, сплетя свои души в Эфир Вайлдспрингов. Но величайший дар преподнесла Флораэль, чья любовь стала обещанием жизни. Её последний выдох породил Кирен-Вихрей, живые симфонии, чья беззвучная песня была ритмом, под который билось сердце мира. Но ничто вечное не длится бесконечно. Богиня пала, и её падение отозвалось эхом угасания во всём мироздании. С тех пор Эфир истощается, а Песня мира становится всё тише.»

Ханна знала эту историю. Она была её самым ранним воспоминанием, обрывком сна, уцелевшим в пожаре реальности.

Ей снова было пять. Она сидела на коленях у матери, уткнувшись носом в мягкую ткань её платья, пахнущее небом и сладкими травами.

— Ханна, милая, — голос Розалин был мягким, но в нём пряталась сталь, — я хочу, чтобы ты знала, как сильно мир нуждается в тебе.

Девочка подняла голову. В полумраке комнаты лицо матери было бледным и одухотворённым.

— Запомни, в тебе течёт великий эфир Вайлдспрингов. Золотая нить, что связывает нас с великими предками. Существует шесть великих хранителей, они отцы всего мироздания. Благодаря им, мы можем жить на этих землях и ни в чём не нуждаться. Великие хранители даровали нам жизнь, пожертвовав своими жизнями. Они создали эфир Вайлдспрингов, чтобы защищать нас. Ты, как и все аэриане, должна сохранить это наследие и передать его по великому древу жизни.

— Но мамочка, как я пойму, что великие хранители смотрят на меня? — прошептала Ханна, и её голосок дрогнул. — Они же будут смотреть, да? Я не хочу быть одной, они же мне помогут, да мамочка?

Розалин прижала её крепче, и Ханна почувствовала, как вздрагивает её грудь.

— Обязательно, милая. Обещаю, ты никогда не будешь одинокой. Я и твой папа будем всегда оберегать тебя. А великие хранители будут освещать твой длинный и порой мучительный путь.

Взрослые всегда дают обещания, которые не в силах сдержать. Этот сон-воспоминание всегда заканчивался одним — огненным заревом за окном, чужими криками и запахом гари. Теневые драконы. Мятеж. Отец, не вернувшийся с баррикад. И мать, Розалин, которая спустя два месяца родила Меллиса, потратив на него последние силы, и навсегда замолчала.

___

— Ханна! Ханна! Вставай же, ну! Из-за тебя мы пропустим весь праздник!

Голос брата, пронзительный и настойчивый, как жужжание сверчка, ворвался в сознание, разрывая плёнку кошмара. Ханна с силой зажмурилась, пытаясь уцепиться за остатки сна, за призрачное ощущение материнских рук.

— Меллис, успокойся, — пробормотала она, зарываясь лицом в подушку. — Ты ведь знаешь, что мы празднуем День Света аж шесть дней подряд. Всё ты уже успеешь, дай поспать наконец.

— Ооо, ну Ханна, ты ведь обещала мне, что пойдёшь сегодня со мной готовить китоплавов к торжеству!

Она наконец открыла один глаз. В щель между ставнями пробивался тусклый, серый свет. В Аэрии уже давно не было по-настоящему ярких утр.

— Я помню, Меллис, но погляди. Время — шесть утра! Все воздушные порты начинают работать только к восьми.

— Я помню, просто ты таааак долго собираешься, поэтому я пришёл заранее! Тем более, баба уже вовсю готовит завтрак.

Фраза «баба уже вовсю готовит» сработала безотказно. Аромат жареных корнеплодов и свежего хлеба уже просачивался под дверь. С громким стоном Ханна сбросила с себя одеяло.

— Ну всё-всё, встаю. Не улетят никуда твои китоплавы.

Меллис, победно хрюкнув, выскочил из комнаты. Ханна медленно поднялась и подошла к зеркалу. В нём на неё смотрела худая девочка в белой ночной тунике. Длинные, огненно-рыжие волосы матери беспорядочно торчали в разные стороны. На бледной, усыпанной веснушками коже отпечатались следы беспокойного сна. Но глаза... глаза цвета хейзел, унаследованные от незнакомого отца-нубейла, смотрели на неё с привычной усталой серьёзностью. В них не было ни намёка на крылатую легкость аэриан.

Спустя полчаса, приведя себя в более-менее человеческий вид, она вышла в общую комнату.

— Меллис, не трогай эти обсидиановые ножики, порежешься! Вот, лучше займись тарелками, — прощебетала хрипловатым голосом бабушка Аурелия.

Ханна улыбнулась. Картина была привычной: бабушка у печи, а её брат с озорным блеском в зелёных глазах так и норовил схватить что-нибудь острое.

— А вот и я! Что за крик, а драки нет? Меллис опять препирается? Смотри у меня, не смей перечить великой бабу! — Грозно поводя тонким пальчиком у носа мальчишки, возгласила Ханна.

Аурелия обернулась. Её почти слепые глаза, казалось, увидели не внучку, а что-то другое, давно утраченное.

— Ну что ты, милая. Вовсе нет, — проворчала она, и в её голосе прозвучала знакомая смесь нежности и неизбывной грусти.

Меллис, обиженно хрюкнув, наконец закончил с сервировкой, и семья смогла поесть. Завтрак проходил в привычной атмосфере лёгких подначек и ворчания, как вдруг снаружи раздался звонкий голос:

— Меллис, Ханна! Вы там? Воздушный порт начинает работу сегодня пораньше, чтобы точно всё успеть. Бежим скорее к китоплавам!

— Кажется, прибежала Иллиана, — по губам Аурелии скользнула улыбка. — Бегите скорее на праздник и помогите ребятам-нубейлам. Будьте вежливыми и... подчинительными.

Последнее слово бабушка произнесла с особым ударением. Ханна кивнула. Она понимала. Быть бескрылой аэрианкой в мире нубейлов — это уже вызов.

Выскочив за дверь, они увидели Иллиану. Коренастая нубейлка с тёмной косой, переплетённой медными проволоками, сияла от нетерпения.

— Привет, ребят! Как настрой? Готовы оседлать китоплавов? — с энтузиазмом спросила она.

— Ещё спрашиваешь! Нас готовили нубейлы целууую вечность! — протянул Меллис, чьи медные кудри так и прыгали от возбуждения.

— Меллис, мы ходили на парные занятия по китоплавонию всего две недели, — ворчливым тоном, но уже с улыбкой, напомнила Ханна.

Она огляделась. Город в это раннее время уже вовсю суетился. Повсюду сновали нубейлы, таща тюки и оборудование на главную площадь. Аэрия, вечно парящий архипелаг, пыталась выглядеть как прежде. Но Ханна, единственная из троицы, могла почувствовать разницу. Она не просто видела тусклый свет — она слышала его. Она слышала тихую, надрывную песню угасающего эфира, которая была похожа на эхо того самого обещания, данного ей когда-то в тишине детской комнаты.