Петровы и Шоколад

Петровы и Шоколад

Петровы и Шоколад

Шоколад жил сладкую жизнь. Грех жаловаться: есть еда, вода, крыша над головой и любящий хозяин. У хозяина был свой небольшой магазинчик продовольственных товаров на первом этаже типовой пятиэтажки на окраине. Там Шоколад и жил. Хозяин с семьёй жил в квартире этажом выше: удобно. В принципе, Шоколад не думал о себе как о сторожевом псе, однако хозяин, всё же, ожидал, что ночами пёс как минимум будет начеку и если что – залает, дав ему знать, что что-то стряслось.

Помимо работы охранником в магазине, Шоколад был ещё и его лицом и визитной карточкой. Благодаря своей миловидности, любвеобильности и тяге к людям, он умел запомниться практически каждому покупателю. Даже туристам! На третий или четвёртый визит в магазинчик почти у каждого посетителя возникал вопрос:

– А почему кличка такая?

– Какая? – отвечал вопросом на вопрос хозяин, стоявший за кассой.

– Ну какая-то… Не знаю. Пёс вроде. Борзый вон, какой. Здоровый. Почему Шоколад-то?

– Да цвет у него такой… Шоколадный вроде. Не находите? – говорил на это хозяин.

Шерсть у Шоколада была рыжая и мало общего имела с цветом сладости, в честь которой назвали пса. Однако именно такой ответ удовлетворял вопрошающего лучше всего, исключая новые уточняющие вопросы. На самом деле, никакого «почему» не было и в помине: взял, да и назвал собаку первым словом, которое в голову пришло. Но такой честный ответ, как правило, посетителей разочаровывал: они-то ожидали какой-то истории, какого-то умопомрачительного «потому» на своё «почему», а тут – на тебе. Версия с цветом шерсти же людей устраивала. Обычно они, приглядываясь, смотрели на Шоколада несколько долгих секунда, а затем – многозначительно кивали и хмыкали, подобно посетителю выставки современного искусства, не желающему, чтобы про него подумали, будто бы он чего-то не может увидеть во всех этих пёстрых картинах.

Через несколько лет Шоколад настолько влился в семью хозяина, что тот даже поменял название магазина. Теперь на вывеске над дверью читалось: «Продуктовый магазин У Петровых и Шоколада». Раньше было просто: «У Петровых».

– Может, фотобудку с тобой сделаем, а, дружок? – шутил хозяин, когда в редкие часы затишья он и пёс оставались одни, – С народа деньги будем брать за фотки с тобой. А то приходят тут, чешут, лапают, а взамен – шиш.

Шоколад на это по-доброму гавкнул, желая дать хозяину понять, что его, в общем-то, всё и так устраивает. Он в принципе не до конца понимал концепцию денег своим пёсьим умом. Зачем они вообще нужны? Хочешь есть – возьми еду с прилавка; хочешь пить – поди да напейся. Зачем нужно всё вокруг менять на эти разноцветные бумажки, прежде чем забрать себе? И почему у этих Петровых, когда они собираются в магазине вместе, только и разговоров, что о деньгах? Неужто им не о чем больше поговорить?

Петров-старший же о деньгах не думать не мог – физически не мог. Так уж вышло, что на бизнес невозможно посмотреть иначе, чем через призму денег – особенно когда бизнес этот мал, и от его доходности напрямую зависит благополучие и дальнейшая судьба всей семьи – ни много ни мало. По лицу и общему поведению хозяина Шоколад всегда замечал, когда с деньгами у Петровых было всё хорошо, а когда – не очень. Несколько последних месяцев лицо и поведение хозяина не менялись, застыв в положении «не очень» так надолго, что Шоколад забеспокоился. Но он никак не мог понять, в чём же дело.

Лишь когда однажды, после закрытия, хозяин с женой остались в магазине наедине, он, подслушав их разговор, понял, что происходит.

– Ну как? – спрашивала жена.

– Да никак… – с тоской отвечал хозяин.

– Что, совсем никак не вырулим?

– Не знаю. Нет. На этот раз – наверное, нет.

– И что делать будешь?

– А что тут поделаешь? Продавать придётся.

– Что, прямо всё?

– Ну а как же?

– Я слышала, можно часть помещения в аренду кому-нибудь сдать…

– Да нечего тут сдавать: куда уже дробиться, тут и так квадратных метров – раз, два и обчёлся.

– Н-да…

От подслушанного разговора Шоколаду сделалось тоскливо. Ему нравился магазин, нравился хозяин с его семьёй, и переезжать он никуда не хотел – пусть даже и наверх, в хозяйскую квартиру. Ему нравилось внимание незнакомцев, нравилось купаться в обожании и ласке случайных посетителей, но больше всего ему нравилось, что ему совершенно не приходилось заботиться о пропитании. Впрочем, решил он, если Петровы заберут его наверх, то и там ему заботиться ни о чём не придётся. Сделав такой вывод, Шоколад, после того, как супруги Петровы ушли из магазина и выключили свет, уснул со спокойной душой.

Через неделю, однако, хозяин принёс ужасную новость. Её он снова подслушал, когда хозяин говорил по телефону с кем-то из своих друзей.

– Да чё рассказывать… – нехотя начал хозяин, – Говорил я с этими… Которые алкомаркеты тут везде понастроили. Предложил им половину помещения сначала, как ты в своё время выкрутился. Не согласились: тесно, говорят, не разойдёмся. Говорят, если брать – так уж всё. Ну, взяли бы и взяли – чёрт с ним. Но они ж бизнесмены. Торговаться давай, цену сбивать… Как ты-то с ними дела ведёшь, понять не могу? Уголовники же чистые! Сели как стервятники, глаза стеклянные, из-под пиджаков наколки торчат, водолазки до кадыков натянуты… Давай заливать мне: то-сё, пятое-десятое, бизнес убыточный. Один сначала говорит, мол, за две трети моей цены только возьмут. А другой потом ему на ухо что-то там напел, и тот первый поправился, мол, ладно: за твою цену минус двести тысяч, если пса оставишь. От него, говорит, народ тащится, на пользу их алкомаркету пойдёт: типа репутацию сделает. Согласился я, короче… Печально, конечно, но куда деваться?