Пилюля для наглого доктора - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лана Гриц (самиздат)

ГЛАВА 1.

Амиран

Я знаю, как выглядит уверенность со стороны.

Она сидит напротив меня в лице представителя министерства здравоохранения, аккуратно кладет папку на край стола и улыбается так, будто решение уже принято, а весь этот разговор лишь красивая формальность.

Я умею считывать такие улыбки.

— Амиран Тигранович, — говорит мужчина, слегка понижая голос, — ваш проект впечатляет.

Я итак это знаю, здесь Америку он мне не открыл.

В моем кабинете пахнет качественным и вкусным кофе. Стеклянный стол, кожаные кресла, сертификаты на стене. Все, как должно быть у заведующего гинекологическим отделением, которое стабильно приносит клинике показатели, благодарности и деньги.

Я сижу расслабленно, закинув ногу на ногу, и вообще не переживаю из-за его внезапного визита.

В своей работе я уверен на все сто процентов.

— Проект направлен на модернизацию операционного блока, — продолжаю спокойно, будто читаю лекцию студентам. — Лапароскопическая стойка последнего поколения, обновление эндоскопического оборудования, внедрение цифровой навигации. Это не роскошь. Это необходимость.

Он, как болванчик, кивает на каждое мое слово.

— Вы уверены, что персонал готов работать на таком уровне?

Я усмехаюсь одним уголком губ.

— Мой персонал готов. Остальных я либо обучу, либо заменю.

В России любят слова «кадровый дефицит», «нехватка специалистов», «терпение». Я не люблю. Я люблю результат.

Представитель министерства – мужчина лет пятидесяти с гладким и свежим лицом человека, который не знает, что такое дежурить по ночам и не спать по тридцать и более часов. Зато он знает, кто я. Я лично оперировал его жену два года назад. И он знает, что я не из тех, кто будет рассыпаться в благодарностях.

— Финансирование серьезное, — говорит он. — Не все члены комиссии…

— Понимают, — перебиваю я. — Знаю.

Мой проект не про «когда-нибудь», он про «сейчас». Про женщин, которых мы оперируем каждый день. Про осложнения, которых можно избежать. Про руки хирурга, которым не должно мешать устаревшее оборудование.

— Я не собираюсь экономить на операционной, — произношу жестко. — Я собираюсь сократить осложнения, снизить сроки госпитализации и увеличить количество сложных вмешательств. Это выгодно всем. Даже министерству.

Он улыбается шире.

— Вы прямолинейны.

— Я хирург.

Мужчина бросает взгляд на папку.

— Думаю, мы уже можем отметить вашу победу, — он открывает свой кожаный портфель и выуживает оттуда небольшую бутылку.

Вот здесь я улыбаюсь по-настоящему, но не широко. Так улыбаются люди, которые знают, что победили, еще до того, как объявили итоги. И это охренеть как приятно.

Мы чокаемся бокалами, в них разлит дешевый коньяк, купленный явно «на всякий случай». В медицине любят такие моменты: полупобеды, полуправду, полулегальные договоренности.

— За развитие здравоохранения, — говорит он.

— За нормальные операционные, — поправляю я.

Алкоголь обжигает горло. Я чувствую привычное спокойствие. Все идет по плану.

Грант – это не деньги. Деньги – это всего лишь инструмент. А грант – это власть, возможность сделать отделение таким, каким я его вижу.

— Вы же понимаете, что конкурс еще не завершен официально? — будто между делом бросает он, поглядывая на свой стакан.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Конечно.

И мы оба понимаем, что это ничего не меняет.

Когда он уходит, я остаюсь один. Кабинет наполняется тишиной. Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в потолок.

Серьезные отношения не для меня, я решил это после первой ночной операции, когда понял: либо ты отдаешь себя работе целиком, либо тебе здесь делать нечего.

Женщины? Были. Есть. Будут. И как говорится: только для здоровья.

Работа – это святое.

Я встаю с кресла, беру телефон, пролистываю сообщения. Главврач, завтра совещание, анестезиология, закупки.

Все как всегда. Идеально выстроенная жизнь.

— Амиран Тигранович, — догоняет меня секретарь Ирина Сергеевна уже у выхода, — вас вызывают в департамент.

Я останавливаюсь.

— В какой еще департамент?

— В Департамент здравоохранения города, — уточняет она. — Срочное совещание по грантовой программе. Сказали быть всем претендентам.

Странно.

— Почему сразу не предупредили?

Ирина пожимает плечами.

— Мне только что позвонили.

Я хмурюсь, но киваю.

Хорошо. Посмотрим, что за цирк.

Здание департамента на Рахмановском проезде встречает меня привычной стерильной строгостью: серый камень, рамки, охрана, запах бумаг и власти.

В переговорной уже сидят знакомые лица: несколько заведующих, пара замов, люди из государственно-частных клиник, которые любят слово «инновации», но боятся слова «ответственность».

Я сажусь ближе к центру, закидываю ногу на ногу, поправляю часы на запястье и лениво оглядываюсь.

Напротив нас сидит Сергей Павлович Кулагин, замдиректора департамента по высокотехнологичной помощи. Мужик умный, осторожный и никогда не говорит лишнего.

Он осматривает всех, а затем постукивает ручкой по столу, привлекая к себе внимание.

— Коллеги, спасибо, что так оперативно собрались.

Я скрещиваю руки на груди. Оперативно – это когда пациент на столе. Все остальное – бюрократия.

— У меня есть информация, которую необходимо озвучить до продолжения конкурса, — продолжает Кулагин. — Вчера была подана еще одна заявка.

В зале пробегает шепот, я поднимаю бровь.

— Вчера? — уточняю спокойно. — После дедлайна?

Сергей Павлович смотрит прямо на меня.

— В рамках открытой и честной конкуренции комиссия сочла возможным принять ее к рассмотрению.

Я усмехаюсь, даже не скрывая, что считаю такую ситуацию абсурдной.

— И кто же этот бедолага, решивший в последний момент поиграть в догонялки?

Кто-то усмехается, кто-то хмыкает, кто-то косится на меня. Мне плевать.

ГЛАВА 2.

Диана

Лифт едет слишком медленно.

Я смотрю на свое отражение в зеркальной стене, поправляю волосы и дышу ровно, как перед сложной операцией. Спокойствие на лице выверено до автоматизма, а вот внутри меня есть рабочее волнение.

Сегодня нельзя обделаться.

Двери лифта расходятся мягко и почти бесшумно. Я иду по коридору, каблуки четко отмеряют шаги. Каждый стук, как отсчет перед стартом. Черная юбка-карандаш сидит идеально, рубашка застегнута ровно настолько, чтобы выглядеть уверенно, а не вызывающе. Это тоже часть стратегии.

Дверь в зал заседаний открыта. Не даю волнению овладеть мной и сразу же вхожу внутрь. Мгновенно ощущаю себя под прицелом десятков взглядов.

Мужчины и женщины в строгих костюмах, незнакомые лица, чужие взгляды. Конкуренты. Каждый из них хочет того же, что и я: финансирование, возможности, влияние.

— Коллеги, — раздается голос у стола президиума, — прошу внимания.

Сергей Павлович Кулагин, замдиректора департамента по высокотехнологичной помощи, поднимается со своего места. Он смотрит на меня профессионально. И именно он вчера сказал мне по телефону: «Приезжайте, вас услышат».

— А вот и представитель клиники «АльтаМед» Диана Юрьевна Моррис.

Я вежливо всем улыбаюсь, а на самом деле мне хочется скривиться от услышанного.

Боже, как же это странно здесь звучит: Диана Юрьевна Моррис.

Поменять фамилию я еще не успела, в первую очередь нужно было готовить документы на грант.

Я пробегаюсь взглядом по залу. В основном тут сидят уверенные в себе и в своей правде мужики. Кто-то оценивающе сканирует меня взглядом, кто-то уже раздражен. Кто-то откровенно не рад новой фигуре на поле.

Я держу улыбку. Это моя броня.

И вдруг…

Бамс!

Встречаю один взгляд, и все сбивается.

Знакомая линия подбородка, слишком уверенная посадка в кресле. Тяжелый взгляд, как у человека, который уже знает, что победил.

Сердце делает странный рывок.

Не может быть.

Я смотрю внимательнее, но бегло, стараясь не пялиться так откровенно. Черты знакомые, но другие: более жесткие, более взрослые. Он стал шире в плечах, выше, хотя итак был шпалой почти двухметровой. Возмужал.

Это он?

Или просто похож?

Я не пойму, узнал ли он меня. Его лицо не выдает никакой реакции, нет ни тени удивления, даже крохотного намека. Его лицо словно обкололи, чтобы оно не выдавало эмоций.

Амиран?

Или нет?

Я отвожу взгляд первой.

Пусть это будет просто совпадение, хотя в такие совпадения я давно не верю.

— Прошу вас, Диана Юрьевна, присаживайтесь, — говорит Кулагин и указывает рукой на свободное кресло.

Я занимаю место за столом, аккуратно кладу папку с документами, складываю руки перед собой, как школьница. И пульс начинает медленно приходить в норму.

Работа прежде всего.

Но ощущение чужого взгляда никуда не девается.

— Рассмотрение проектов начнется с понедельника, — произносит Сергей Павлович, перекладывая бумаги. — Каждый из вас получит индивидуальное расписание: дата, время, состав комиссии.

Он оглядывает зал.

— Вход на все демонстрации будет свободный. Вы также можете присутствовать на презентациях проектов ваших конкурентов.

В зале кто-то оживляется. Кто-то, наоборот, напрягается. Открытый формат – это всегда риск.

Я делаю пометки в блокноте.

И тут в переговорной раздается низкий и спокойный голос. Я улавливаю в тоне легкую насмешку, как будто все здесь происходящее – хорошо поставленный спектакль.

— А вопросы задавать можно?

Я замираю на вдохе, Кулагин поднимает взгляд.

— Да, Амиран Тигранович, — отвечает он без удивления. — Вы, как и остальные участники, можете задавать вопросы своим конкурентам.

Вот теперь мой пазл складывается, имя ложится точно в цель.

Теперь я не избегаю его пристального взгляда. Он открыто и нагло смотрит прямо на меня. И делает он это с тем самым выражением лица, которое я помню до сих пор, словно весь мир принадлежит ему, а все остальные здесь лишь фон.

— Тогда у меня есть вопрос, — продолжает он, не дожидаясь, пока Кулагин закончит мысль.

— Амиран Тигранович, все вопросы…, — начинает было тот, но Амиран легко перебивает его.

— К Диане Юрьевне.

В зале становится тихо.

Я чувствую, как внутри все сжимается на долю секунды. Ровно настолько, чтобы я успела это заметить и подавить.

Я немного разворачиваюсь к нему и смотрю прямо в его черные глаза. Пусть он видит, что я не та девочка, которую можно выбить из равновесия одним тоном.

— Слушаю вас, Амиран Тигранович, — произношу я равнодушно.

А сама уже чую, что его вопрос будет далеко не про грант.

Визуализация

Амиран Багдасаров, 35 лет

Диана, 31 год

Рада видеть вас в новой истории, мои дорогие!

Не забудьте добавить книгу в библиотеку. А еще я люблю, когда ваши волшебные пальчики жмут на "мне нравится".

Это очень-преочень мотивирует!

История будет легкой, с юмором и местами очень горячей. Но об этом по порядку.

ГЛАВА 3.

Амиран

Да, это определенно Пилюля.

Я узнал ее сразу, но не по ногам или фигуре, а по осанке.

Диана всегда так стояла, словно палку проглотила. Даже когда нервничала. Особенно когда нервничала.

Она изменилась, стала жестче, спокойнее и красивее. Но красивее не девчачьей красотой, а взрослой и женской, манящей и возбуждающей с первой секунды. Такой, которую хочется не просто трахнуть, а сломать и посмотреть, выдержит ли.

Я держу свою физиономию под тотальным контролем.

Если она думает, что я сейчас подскочу с места или буду лыбиться, как подросток, то она плохо меня знает. Я давно не мальчик, и я давно научился не показывать эмоции там, где это невыгодно.

— Слушаю вас, Амиран Тигранович, — говорит она холодными и профессиональным тоном.

Вот только я замечаю, как ее пальцы напрягаются на ручке.

Отлично.

Я не задаю вопросы просто так. Особенно при комиссии или когда в зал заходит женщина с фамилией, которая звучит здесь, как инородное тело.

Моррис.

И с каких это пор Пилюлина стала Моррис?!

Я медленно отталкиваюсь от спинки кресла, чуть подаюсь вперед, кладу ладони перед собой.

Диана сидит ровно, ее лицо спокойное. Такие либо отлично подготовлены, либо очень хорошо умеют врать.

Врать она раньше не умела…

— Диана Юрьевна, — произношу ее имя медленно, пробуя на вкус, — у меня к вам скорее уточняющий вопрос.

Все в зале напрягаются, это чувствуется по густоте воздуха.

Она молчит и смотрит прямо мне в глаза.

— Ваша фамилия, — продолжаю я, слегка наклоняя голову, — Моррис.

Делаю коротенькую паузу, чтобы мой намек зародил панику в ее головешке.

— Скажите, пожалуйста, — добавляю уже мягче, — вы давно работаете в российской системе здравоохранения?

Кто-то в зале хмыкает, кто-то настораживается, а она не отводит взгляда.

— Последние месяцы, — отвечает спокойно.

— Понятно, — киваю я, будто принимаю информацию к сведению. — А до этого?

— До этого я работала за границей.

— За границей, — повторяю я, словно примеряя это слово. — Значит, вернулись.

Я еще сильнее расправляю плечи. Вот и рычажок, за который можно дернуть и остановить этот летящий по рельсам состав по имени «Диана Юрьевна».

— Простите за прямоту, Диана Юрьевна, — добавляю с вежливой и показушной полуулыбкой, — но у нас здесь конкурс на государственный грант.

Смотрю прямо на нее, точнее… в нее. Прям в ложбинку декольте.

— Вы приехали внедрять зарубежный опыт или изучать наши технологии?

В зале становится очень тихо, Кулагин напрягается. Это не флирт и уже не формальность. Это проверка на прочность.

Она медленно выдыхает.

— Я врач, — говорит она четко и без тени улыбки. — А не шпион.

Я поднимаю взгляд на ее губы.

— И если бы в российской медицине не было достойных технологий, — продолжает она так же уверенно, — я бы не вернулась.

Хороший ответ. Она не оправдывается и не защищается, а ставит границу.

Интересно.

— Благодарю. У меня пока все.

Скрещиваю руки на груди.

Выдыхай Пилюля, пока что.

— Простите, — вдруг произносит Диана, все так же прожигая меня взглядом, — а вы не представились полностью, Амиран Тигранович.

За нашей перепалкой все наблюдают с приоткрытыми ртами. Все переводят взгляд с нее на меня и обратно.

— Вы из какой больницы? — продолжает она со сталью в голосе. — И какова ваша должность?

Вот он, выверенный ответный укус.

Я не меняю позы, не хмурюсь и не улыбаюсь. Держу удар так, как держат его люди, привыкшие к операциям и комиссиям.

— Разумеется, — отвечаю я ровно, но с намеком на сарказм. — Прошу простить меня за невежество.

Медленно встаю с кресла, немного раскинув руки в стороны.

— Амиран Тигранович Багдасаров, — произношу четко. — Заведующий гинекологическим отделением Центра высоких медицинских технологий «Медикласс».

Делаю небольшой поклон, добавляя в наш «обмен любезностями» немного театральности.

— Практикующий хирург.

Этого всегда достаточно.

— А что ваш центр делает на этом конкурсе? — с легкой насмешкой спрашивает Пилюля. — Разве ваши инвесторы не справляются с финансовыми нагрузками?

В зале все так же царит тишина. Конкуренты и Кулагин ловят каждое наше слово.

Смотрю на эту черную, холодную решимость, которая еще пару секунд назад сверкала глазами.

— Мне очень льстит, что вы интересуетесь нашим центром, Диана Юрьевна, — отвечаю ровно, но яд сочится в каждом слове. — 80% активов «Медикласс» принадлежит государству. И грант для нас – это не игрушки. Это возможность реально модернизировать операционные, снизить осложнения, дать нашим пациенткам то, чего нет в большинстве больниц.

Она слегка приподнимает бровь, но не отступает.

— Интересно, — отвечает она с едва заметной улыбкой. — Значит, государство, а не вы решает, кто тут победит.

Я медленно улыбаюсь, стараясь сохранять спокойствие.

— Государство финансирует, а мы делаем результат. Ровно так, как должен работать современный центр.

Пусть чувствует давление, пусть действует осторожно.

Мы еще даже не начали говорить о проектах, но уже ясно: это будет война.

— Благодарю, — говорит она сухо и с гордо поднятой головой отворачивается.

И вот теперь в разговор вмешивается Кулагин.

— Итак, коллеги, — произносит он с той самой интонацией, которой гасят начинающийся пожар. — Думаю, по этому вопросу все всё прояснили.

Он оглядывает зал.

— Перейдем к организационным моментам.

Я сажусь обратно, а черные глаза больше не смотрят в мою сторону.