Пилюля для наглого доктора - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лана Гриц (самиздат)

ГЛАВА 1.

Амиран

Я знаю, как выглядит уверенность со стороны.

Она сидит напротив меня в лице представителя министерства здравоохранения, аккуратно кладет папку на край стола и улыбается так, будто решение уже принято, а весь этот разговор лишь красивая формальность.

Я умею считывать такие улыбки.

— Амиран Тигранович, — говорит мужчина, слегка понижая голос, — ваш проект впечатляет.

Я итак это знаю, здесь Америку он мне не открыл.

В моем кабинете пахнет качественным и вкусным кофе. Стеклянный стол, кожаные кресла, сертификаты на стене. Все, как должно быть у заведующего гинекологическим отделением, которое стабильно приносит клинике показатели, благодарности и деньги.

Я сижу расслабленно, закинув ногу на ногу, и вообще не переживаю из-за его внезапного визита.

В своей работе я уверен на все сто процентов.

— Проект направлен на модернизацию операционного блока, — продолжаю спокойно, будто читаю лекцию студентам. — Лапароскопическая стойка последнего поколения, обновление эндоскопического оборудования, внедрение цифровой навигации. Это не роскошь. Это необходимость.

Он, как болванчик, кивает на каждое мое слово.

— Вы уверены, что персонал готов работать на таком уровне?

Я усмехаюсь одним уголком губ.

— Мой персонал готов. Остальных я либо обучу, либо заменю.

В России любят слова «кадровый дефицит», «нехватка специалистов», «терпение». Я не люблю. Я люблю результат.

Представитель министерства – мужчина лет пятидесяти с гладким и свежим лицом человека, который не знает, что такое дежурить по ночам и не спать по тридцать и более часов. Зато он знает, кто я. Я лично оперировал его жену два года назад. И он знает, что я не из тех, кто будет рассыпаться в благодарностях.

— Финансирование серьезное, — говорит он. — Не все члены комиссии…

— Понимают, — перебиваю я. — Знаю.

Мой проект не про «когда-нибудь», он про «сейчас». Про женщин, которых мы оперируем каждый день. Про осложнения, которых можно избежать. Про руки хирурга, которым не должно мешать устаревшее оборудование.

— Я не собираюсь экономить на операционной, — произношу жестко. — Я собираюсь сократить осложнения, снизить сроки госпитализации и увеличить количество сложных вмешательств. Это выгодно всем. Даже министерству.

Он улыбается шире.

— Вы прямолинейны.

— Я хирург.

Мужчина бросает взгляд на папку.

— Думаю, мы уже можем отметить вашу победу, — он открывает свой кожаный портфель и выуживает оттуда небольшую бутылку.

Вот здесь я улыбаюсь по-настоящему, но не широко. Так улыбаются люди, которые знают, что победили, еще до того, как объявили итоги. И это охренеть как приятно.

Мы чокаемся бокалами, в них разлит дешевый коньяк, купленный явно «на всякий случай». В медицине любят такие моменты: полупобеды, полуправду, полулегальные договоренности.

— За развитие здравоохранения, — говорит он.

— За нормальные операционные, — поправляю я.

Алкоголь обжигает горло. Я чувствую привычное спокойствие. Все идет по плану.

Грант – это не деньги. Деньги – это всего лишь инструмент. А грант – это власть, возможность сделать отделение таким, каким я его вижу.

— Вы же понимаете, что конкурс еще не завершен официально? — будто между делом бросает он, поглядывая на свой стакан.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Конечно.

И мы оба понимаем, что это ничего не меняет.

Когда он уходит, я остаюсь один. Кабинет наполняется тишиной. Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в потолок.

Серьезные отношения не для меня, я решил это после первой ночной операции, когда понял: либо ты отдаешь себя работе целиком, либо тебе здесь делать нечего.

Женщины? Были. Есть. Будут. И как говорится: только для здоровья.

Работа – это святое.

Я встаю с кресла, беру телефон, пролистываю сообщения. Главврач, завтра совещание, анестезиология, закупки.

Все как всегда. Идеально выстроенная жизнь.

— Амиран Тигранович, — догоняет меня секретарь Ирина Сергеевна уже у выхода, — вас вызывают в департамент.

Я останавливаюсь.

— В какой еще департамент?

— В Департамент здравоохранения города, — уточняет она. — Срочное совещание по грантовой программе. Сказали быть всем претендентам.

Странно.

— Почему сразу не предупредили?

Ирина пожимает плечами.

— Мне только что позвонили.

Я хмурюсь, но киваю.

Хорошо. Посмотрим, что за цирк.

Здание департамента на Рахмановском проезде встречает меня привычной стерильной строгостью: серый камень, рамки, охрана, запах бумаг и власти.

В переговорной уже сидят знакомые лица: несколько заведующих, пара замов, люди из государственно-частных клиник, которые любят слово «инновации», но боятся слова «ответственность».

Я сажусь ближе к центру, закидываю ногу на ногу, поправляю часы на запястье и лениво оглядываюсь.

Напротив нас сидит Сергей Павлович Кулагин, замдиректора департамента по высокотехнологичной помощи. Мужик умный, осторожный и никогда не говорит лишнего.

Он осматривает всех, а затем постукивает ручкой по столу, привлекая к себе внимание.

— Коллеги, спасибо, что так оперативно собрались.

Я скрещиваю руки на груди. Оперативно – это когда пациент на столе. Все остальное – бюрократия.

— У меня есть информация, которую необходимо озвучить до продолжения конкурса, — продолжает Кулагин. — Вчера была подана еще одна заявка.

В зале пробегает шепот, я поднимаю бровь.

— Вчера? — уточняю спокойно. — После дедлайна?

Сергей Павлович смотрит прямо на меня.

— В рамках открытой и честной конкуренции комиссия сочла возможным принять ее к рассмотрению.

Я усмехаюсь, даже не скрывая, что считаю такую ситуацию абсурдной.

— И кто же этот бедолага, решивший в последний момент поиграть в догонялки?

Кто-то усмехается, кто-то хмыкает, кто-то косится на меня. Мне плевать.

ГЛАВА 2.

Диана

Лифт едет слишком медленно.

Я смотрю на свое отражение в зеркальной стене, поправляю волосы и дышу ровно, как перед сложной операцией. Спокойствие на лице выверено до автоматизма, а вот внутри меня есть рабочее волнение.

Сегодня нельзя обделаться.

Двери лифта расходятся мягко и почти бесшумно. Я иду по коридору, каблуки четко отмеряют шаги. Каждый стук, как отсчет перед стартом. Черная юбка-карандаш сидит идеально, рубашка застегнута ровно настолько, чтобы выглядеть уверенно, а не вызывающе. Это тоже часть стратегии.

Дверь в зал заседаний открыта. Не даю волнению овладеть мной и сразу же вхожу внутрь. Мгновенно ощущаю себя под прицелом десятков взглядов.

Мужчины и женщины в строгих костюмах, незнакомые лица, чужие взгляды. Конкуренты. Каждый из них хочет того же, что и я: финансирование, возможности, влияние.

— Коллеги, — раздается голос у стола президиума, — прошу внимания.

Сергей Павлович Кулагин, замдиректора департамента по высокотехнологичной помощи, поднимается со своего места. Он смотрит на меня профессионально. И именно он вчера сказал мне по телефону: «Приезжайте, вас услышат».

— А вот и представитель клиники «АльтаМед» Диана Юрьевна Моррис.

Я вежливо всем улыбаюсь, а на самом деле мне хочется скривиться от услышанного.

Боже, как же это странно здесь звучит: Диана Юрьевна Моррис.

Поменять фамилию я еще не успела, в первую очередь нужно было готовить документы на грант.

Я пробегаюсь взглядом по залу. В основном тут сидят уверенные в себе и в своей правде мужики. Кто-то оценивающе сканирует меня взглядом, кто-то уже раздражен. Кто-то откровенно не рад новой фигуре на поле.

Я держу улыбку. Это моя броня.

И вдруг…

Бамс!

Встречаю один взгляд, и все сбивается.

Знакомая линия подбородка, слишком уверенная посадка в кресле. Тяжелый взгляд, как у человека, который уже знает, что победил.

Сердце делает странный рывок.

Не может быть.

Я смотрю внимательнее, но бегло, стараясь не пялиться так откровенно. Черты знакомые, но другие: более жесткие, более взрослые. Он стал шире в плечах, выше, хотя итак был шпалой почти двухметровой. Возмужал.

Это он?

Или просто похож?

Я не пойму, узнал ли он меня. Его лицо не выдает никакой реакции, нет ни тени удивления, даже крохотного намека. Его лицо словно обкололи, чтобы оно не выдавало эмоций.

Амиран?

Или нет?

Я отвожу взгляд первой.

Пусть это будет просто совпадение, хотя в такие совпадения я давно не верю.

— Прошу вас, Диана Юрьевна, присаживайтесь, — говорит Кулагин и указывает рукой на свободное кресло.

Я занимаю место за столом, аккуратно кладу папку с документами, складываю руки перед собой, как школьница. И пульс начинает медленно приходить в норму.

Работа прежде всего.

Но ощущение чужого взгляда никуда не девается.

— Рассмотрение проектов начнется с понедельника, — произносит Сергей Павлович, перекладывая бумаги. — Каждый из вас получит индивидуальное расписание: дата, время, состав комиссии.

Он оглядывает зал.

— Вход на все демонстрации будет свободный. Вы также можете присутствовать на презентациях проектов ваших конкурентов.

В зале кто-то оживляется. Кто-то, наоборот, напрягается. Открытый формат – это всегда риск.

Я делаю пометки в блокноте.

И тут в переговорной раздается низкий и спокойный голос. Я улавливаю в тоне легкую насмешку, как будто все здесь происходящее – хорошо поставленный спектакль.

— А вопросы задавать можно?

Я замираю на вдохе, Кулагин поднимает взгляд.

— Да, Амиран Тигранович, — отвечает он без удивления. — Вы, как и остальные участники, можете задавать вопросы своим конкурентам.

Вот теперь мой пазл складывается, имя ложится точно в цель.

Теперь я не избегаю его пристального взгляда. Он открыто и нагло смотрит прямо на меня. И делает он это с тем самым выражением лица, которое я помню до сих пор, словно весь мир принадлежит ему, а все остальные здесь лишь фон.

— Тогда у меня есть вопрос, — продолжает он, не дожидаясь, пока Кулагин закончит мысль.

— Амиран Тигранович, все вопросы…, — начинает было тот, но Амиран легко перебивает его.

— К Диане Юрьевне.

В зале становится тихо.

Я чувствую, как внутри все сжимается на долю секунды. Ровно настолько, чтобы я успела это заметить и подавить.

Я немного разворачиваюсь к нему и смотрю прямо в его черные глаза. Пусть он видит, что я не та девочка, которую можно выбить из равновесия одним тоном.

— Слушаю вас, Амиран Тигранович, — произношу я равнодушно.

А сама уже чую, что его вопрос будет далеко не про грант.