Писательские будни

Писательские будни

Голова кружится. Санитар сдавил мне шею, пока скручивал меня в моей же квартире. Неотложку вызвала жена: кроме неё никто не мог. Я сначала думал, что она пугает меня, как обычно, но потом, когда открыл дверь, увидел худенького мужичка с недельной щетиной. Я стоял голый и в маске – так я "погружаюсь" в творчество. Только так я могу писать любовные романы. Он, падла, без слов бросился на меня. Я бы, может, и отбился, но моей тонкой творческой натуре претят такие варварские занятия.

Жена что-то сказала санитарам, и мне на плечи накинули её длинный пуховик. Моему возмущению не было границ! Я только попал в поток мыслей и описывал сцену похождений героя, как меня уже поволокли. Как же она не понимает: когда я надеваю маску, я словно вхожу в творческий транс. Моими руками управляет кто-то извне, я – просто проводник эротической энергии, и мной движет высшее существо.

Меня вытолкали из машины, и единственное, что смог разглядеть через прорезь в маске, – выгоревшую надпись на черном металлическом заборе: «Муниципальная психологическая клиника №9». Во мне всё опустилось. Такого от своей жены я не ожидал. Мы прожили в браке около пяти лет, и как только я взялся за осуществление детской мечты – стать писателем, – наш брак начал рушиться.

Мне долгое время не удавалось писать. Белый лист не давал мне покоя. Перепробовав множество методов, я изобрел свой. Жене он не понравился, и мне пришлось закрыться в комнате. Она считала, что я попал в какую-то секту с оргиями и развратом, даже звала в церковь, чтобы я опомнился. И всё кончилось этим.

Меня посадили на кушетку в холодном коридоре. Обуви не было, и мне выдали местные тапочки, от которых шёл стойкий запах носков, смешивающийся с привычным ароматом больничных коридоров. Свет был тусклый. Санитарам не удалось снять маску, и пока мы ждали, я сидел тихо и молчал, но ярость кипела во мне. Я не выдержал и кричал, что засужу их, но они даже не повернулись в мою сторону. Это был мой шанс спастись. Я вскочил, пользуясь моментом, но неудачно – споткнулся. Меня снова скрутили, и в этот раз я почувствовал укол в плечо. Игла вошла глубоко, мне показалось, что она задела кость. Я отключился.

Когда снова очнулся и попытался встать, я обнаружил, что мои руки и ноги были привязаны к металлическим частям койки. Я помотал головой, огляделся. В палате лежал еще один человек – весь бледный и худой серая кожа обтягивала его череп, а мутные, безжизненные глаза смотрели в пустоту.

Сосед зашевелился, едва услышав, что я пытаюсь встать. Он резко повернул голову в мою сторону, и сквозь клыкастую ухмылку я услышал: «Здравствуйте». Я замер. Сосед продолжал улыбаться, а я не мог оторвать взгляда от его длинных клыков.

Это оказался мой коллега, писатель в жанре мистики. Худой и бледный, как его герои-вампиры. Говорит, осмысливал их существование и на время перевоплотился – зубы нарастил. Пил свиную кровь, но, на беду, попалась просроченная. Его пронесло черным поносом. Он вызвал скорую и лег в гроб дожидаться. Врач, как увидел его, прикрылся своим чемоданчиком. А потом он оказался здесь. До сих пор не может объяснить врачам, что здоров.

— Как думаешь, надолго мы здесь? — спросил сосед. Его голос был тих, я едва разобрал слова. Я ничего не ответил. И что ответить, когда ты не знаешь, даже когда тебя отвяжут?

Моим хейтерам это точно понравится. Они часто писали, чтобы я обратился к психиатору. Вот и обратился. Я посмотрел в потолок. Мысли путались – наверное, последствия той гадости, что вкололи. «Какое страшное обстоятельство, – подумал я. – Мне нужно было отвлечься и подумать о чем-нибудь другом. – Лежать здесь, в одной палате с тем, чей жанр ненавидишь больше всего». Я повернул голову в его сторону. Его мутные глаза по-прежнему смотрели сквозь меня.

— Знаешь, ты, главное, у меня не отсасывай. Я клыков боюсь, — вырвалось у меня, само собой.

Обтянутый сухой кожей череп вампира исказился, покрылся складками. Видно, я задел его аристократические чувства. Он не был привязан, но сил у него хватило, чтобы приподняться. Этого было достаточно. Он набрал в рот слюны – или какой там у вампиров жидкости – и плюнул в меня.

По моему нежному лицу потекла теплая слюна. Я представил, что это мужское семя, и улыбнулся. На душе сразу стало легче, я словно погрузился в один из своих романов.

Вампир от бессилия застонал и рухнул на койку. Он отвернулся от меня и умолк.

В палату зашел врач. Он что-то писал на планшете, стараясь скрыть усмешку, не обращая на нас внимания.

***

Личные записи врача:

Пациент поступил к нам с диагнозом диссоциативное расстройство. Согласно отчету бригады, его взяли в квартире, запертым в комнате в радужной маске пони и с розовой секс игрушка, приклеенным ко лбу. Маска тоже была приклеена к коже; её было нельзя снять на месте. При госпитализации пациент проявлял агрессивность, пытался кусаться, но помешала маска. В отчете написано, что вынужденно ввели транквилизатор. Маска была снята, и его поместили в палату ко второму писателю-мистику, который дней ранее поступил в отделения токсикологии после курса лечения от тяжелого отравления связным длительным приёмом свиной крови, что вызвало острый понос и потребовало медицинского вмешательства.

При дальнейшем осмотре писателя любовных романов выяснилась гипертрофия его мошонки, которую санитары не зафиксировали в отчёте. По словам жены, он растягивал её, утверждая, что его ЦА ценит экстравагантность, и поэтому он «должен научиться жонглировать своими яйцами».

План совместного лечения: пациенты нашли общий язык, обсуждают свои будущие “шедевры”. Родственники обеспокоены тем, что соседство ухудшит их душевное состояние. Продолжаем наблюдение.